«Все народы едино суть»

Составление, предисловие и комментарии доктора исторических наук И. В. Синицыной

Рецензент академик Б. А. Рыбаков

Оформление Библиотеки Ю. Боярского

Иллюстрации И. Спасского

© Издательство «Молодая гвардия», 1987 г.

Предисловие

Тень Грозного не только усыновила Дмитрия Самозванца, она заслонила предшествующую эпоху. ⅩⅥ век в отечественной истории обычно ассоциируется с этим правителем. Его личность, его время возбуждают исследовательский интерес историков и художественную фантазию литераторов. Ивана Ⅳ рисовали и экранизировали, о нём писали в прозе и стихах. Его даже танцуют. Гораздо менее известна эпоха его отца, великого князя московского Василия Ⅲ (1505—1533), и деда Ивана Ⅲ (1462—1505), когда было сделано не меньше, если не больше, для будущих судеб России. Не только основной архитектурный ансамбль Московского Кремля был создан на рубеже ⅩⅤ—ⅩⅥ веков; строился фундамент русской государственности и культуры нового времени.

Один из героев этой книги, имперский посол С. Герберштейн, хорошо знавший Россию, посетив её в 1517 и 1526 годах, называл Ивана Ⅲ Великим, по-видимому, выражая не своё личное восхищение, но опираясь на русскую устную традицию (напомним, например, что в более позднем летописании он получил эпитет «мститель неправдам»).

В 60—70‑х годах ⅩⅤ века, когда тверской купец Афанасий Никитин совершал рискованное и дерзкое путешествие «за три моря», Русь представляла собой совокупность нескольких самостоятельных княжеств — Московского, Тверского, Рязанского и др., двух феодальных республик — Новгорода и Пскова; многочисленные удельные княжества оставались постоянным источником сепаратизма; часть русских земель входила в состав Великого княжества Литовского. Ещё сохранялось ордынское иго. Но процесс консолидации русских земель, их объединения вокруг Москвы был уже необратимым, отвечая внутренним потребностям экономического и культурного развития страны, являясь необходимым условием сохранения её национальной независимости и существования в качество суверенного государства. Тверич Афанасий Никитин, живя в Индии и тоскуя по родине, осознает её не как Тверскую, а как единую Русскую землю — страну, краше которой для него нет.