«Сколько нами пройдено...»

Сколько нами пройдено...

ПОД КРАСНЫМ ЗНАМЕНЕМ

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Состав из красных товарных вагонов, набитых призывниками, шел в Ярославль. Колеса ритмично считали стыки, гремели на стрелках, со скрипом тормозили у железнодорожных станций или прямо в поле, если семафор закрывал путь. Тогда наш закопченный старенький паровоз сипло ревел, стреляя вверх струей пара. Этот рев сразу подхватывал весь эшелон — от головы до хвоста: сотни молодых глоток орали, свистели, улюлюкали. Парни выскакивали из теплушек и мчались к соседним вагонам — распить с дружками-приятелями еще бутылку самогона.

Половина новобранцев была пьяна. Многие уже несколько дней подряд прикладывались к бутылке, пока нас, стриженных наголо рекрутов, везли из Архангельской губернии пароходом в Котлас, а затем — в Вятку (ныне Киров). Теперь продолжалось то же.

Новобранцы — почти сплошь из деревень — были юнцы еще непризывного возраста, лет девятнадцати-двадцати (в солдаты брали тогда двадцати одного года). Мне исполнилось девятнадцать. На западных границах России почти год шла война, солдат не хватало, и царское правительство стало призывать в армию наряду с запасниками и парней младших возрастов.

Погода стояла не по-майски сухая, жаркая. Небо было чистое, синее. Солнце накаляло железные крыши, и в вагонах стояла духота. На нарах храпели, лениво перекидывались в карты, порой хрипло затягивали песню. И вдруг где-то негромко перекатился гром. Потянуло свежестью. Край сизой, почти черной тучи поднялся над горизонтом. Туча медленно росла, все больше заволакивая небо.

Поезд стал притормаживать — впереди была станция, но короткий палец семафора категорически требовал остановиться. Несколько раз провернувшись, скрипнули и замерли вагонные колеса.

Мобилизованные высыпали из теплушек размяться, почувствовать под ногами земную твердь. А черная туча незаметно заволокла уже полнеба, закрыла солнце. Над землей повисла томительная тишина, как это всегда бывает перед грозой. Потом тишину разорвал порыв ветра. Ветер рванул пыль из-под колес, понес ее тучей вдоль железнодорожной насыпи, погнал в поле клочья паровозного дыма. На спинах призывников пузырями вздулись рубахи.