«Генералиссимус князь Суворов»

А. Ф. Петрушевский

Генералиссимус князь Суворов

Перед вами литературная редакция книги русского историка и генерала А. Ф. Петрушевского, первое издание которой вышло в 1884 году. Это фундаментальное исследование жизни и военной карьеры генералиссимуса, наиболее полное и подробное из существующих, и чем оно выгодно отличается от других публикаций — объективно и не нагружено идеологией.

Однако, книга остаётся малоизвестной для широкой публики, и главная причина этого — большой объём. Полторы тысячи страниц, нагруженных ссылками, библиографией, приложениями и пр., что необходимо для учёных–историков, мешает восприятию текста для рядового читателя.

Здесь убраны многочисленные ссылки, приложения, примечания, библиография, полемика с давно забытыми оппонентами и пр., что при желании всегда можно посмотреть в полном издании. Кроме того, авторский текст переведён на современный язык и местами несколько сокращён. К примеру, предложения типа:

«Храбрые, отважные русские воины предприняли энергические наступательные действия»

здесь выглядят так:

«Русские энергично атаковали».

1. Суворов до боевой службы. 1730–1758

При великом князе Семёне Ивановиче Гордом выехали из Швеции в Московскую землю "мужи честны" Павлин с сыном Андреем и тут поселились. Один из их потомков назывался Юда Сувор, от него пошёл род Суворовых.

Иван Григорьевич Суворов служил при Петре Великом в Преображенском полку генеральным писарем, был дважды женат и умер в 1715 г. Три сына Ивана Григорьевича оставили по себе потомство: Василий Иванович имел сына Александра и дочерей Анну и Марию. Василий Иванович Суворов родился в 1705 г.; крёстным отцом его был Пётр Великий. В 1722 г. Василий Суворов поступил денщиком к Государю, при Екатерине I выпущен в Преображенский полк сержантом, два года спустя пожалован в прапорщики, а в 1730 г. в подпоручики. В начале 40‑х годов он был берг–коллегии прокурором в чине полковника и в 50‑х годах получил генеральский чин. Василий Иванович Суворов был человек с образованием, исполнительный служака, недурной администратор, особенно по хозяйственной части, но из ряда не выступал и военными качествами не отличался.

Александр Васильевич Суворов родился 13 ноября 1730 г. Где именно — неизвестно; некоторые свидетельствуют, что в Москве, другие, что в Финляндии.

Василий Иванович владел тремя сотнями душ мужского пола, т. е. был обеспеченным, но не богатым. Он предназначал сына к гражданской деятельности, быть может дипломатической. Хотя военная карьера была почётной, но решение отца оправдывалось тем, что сын казался не созданным для неё: был ростом мал, хил, дурно сложен и некрасив. К тому же для кандидатства на военное поприще было упущено время. С Петра Великого каждый дворянин обязан был вступать в военную службу, начиная с низших чинов. Дворяне, особенно знатные и богатые, записывали своих сыновей в гвардию при рождении или в младенческих годах капралами и сержантами, а у кого не было связей — недорослями, и оставляли их у себя на воспитании до возраста. Подобные унтер–офицеры–младенцы производились в офицеры, повышались в чинах, в весьма юном возрасте переходили с повышением в армейские полки и легко, особенно при сильных покровителях, достигали высших степеней в военной или гражданской службе. В 70‑х годах в одном Преображенском полку считалось больше 1000 подобных сержантов, а недорослям не было почти и счета. Василий Иванович сам служил или числился в Преображенском полку; ему не стоило труда записать сына капралом или сержантом. Почему он этого не сделал — Бог знает; только едва ли вследствие сознания беззаконности подобных кривых путей: обычай укоренился, и отказаться от него было бы невыгодной щепетильностью. Как бы то ни было, сын его не был записан в военную службу, а между тем в нем мало–помалу обнаружилась сильнейшая склонность к этой специальности, и занятия его приняли соответствующее направление.

Скупость Василия Ивановича тормозила первоначальное образование его сына и привела бы к плачевным последствиям, если бы не служили ей противовесом способности и любознательность ребёнка. Принявшись за чтение, он стал останавливаться на книгах военно–исторического содержания, потом искать их и ими зачитываться. Хорошо составленной военной библиотеки у отца его не было; книги вероятно были по большей части случайные. Между ними нашлись некоторые, оказавшиеся ребёнку по силам; они горячили его воображение, исполняя роль масла, подливаемого в огонь. Занятия приняли усиленный ход и специальный характер; мальчик, от природы чрезвычайно подвижный, весёлый и живой, стал засиживаться за книгами, убегал компании сверстников, пренебрегал детскими играми, старался не выходить к гостям или тайком уходил от них в свою светёлку. Бросив книги, маленький Суворов скакал верхом, возвращался усталый, промоченный дождём, пронизанный ветром.

Василий Иванович делал сыну выговоры — мальчик стал замыкаться в своём мире. Препятствия только вырабатывали в нем волю, и без того замечательную, и дело двигалось своим путём. Александру исполнилось 11 лет; к его отцу заехал старый знакомый, генерал Ганнибал. Василий Иванович, беседуя с гостем, коснулся и своего сына, рассказав о его занятиях и причудах. Ганнибал расспросил отца, поговорил с сыном, пересмотрел его книги, и посоветовал не препятствовать сыну, а поощрять его в занятиях и сказал, что блаженной памяти Пётр Великий непременно поцеловал бы мальчика в лоб за его настойчивые труды. В 1742 г. Василий Иванович записал его в гвардию, в Семеновский полк рядовым. В полк он поступил в 1745 г.

Самоучка–Суворов познакомился мало помалу с Плутархом, Корнелием Непотом, с деяниями Александра, Цезаря, Аннибала и других полководцев древности, с походами Карла ХII, Монтекукули, Конде, Тюренна, принца Евгения, маршала Саксонского и многих иных. Изучение истории и географии у него шло кроме того по Гюбнеру и Ролленю, а начала философии по Вольфу и Лейбницу. Артиллерию и фортификацию он изучал под руководством своего отца, который был хорошо знаком с инженерной наукой и даже, по утверждению некоторых, перевёл на русский язык Вобана. К числу изучаемых предметов относились и языки: французский и немецкий, а может быть и итальянский.

Важную роль в образовании Суворова занимала религиозная сторона; он отличался набожностью и благочестием, любил сидеть над библией и изучил в весь церковный круг.

Увлечённый примерами военных знаменитостей, он ими только и жил. В нем выросла и окрепла ненасытная страсть военного славолюбия, которая прошла через все его существование и сделалась самым большим горем и самой большой утехой его жизни.

Находясь в полку и продолжая работать над своим образованием, он посещал кадетский корпус и продолжал усиленно заниматься дома, на небольшой наёмной квартире, ибо в казармах не жил. Все его время уходило на службу, на посещение кадетского корпуса и домашние занятия; он решительно не бывал нигде, кроме этих мест. Получая от отца небольшую сумму на своё содержание, Суворов ухитрялся экономить и все скоплённое употреблял на покупку книг; он доставал книги на прочтение отовсюду, где только мог.

Он понимал, что без науки самому храброму офицеру трудно сделаться искусным офицером. Занимаясь теорией военного дела многие годы, он относился к изучаемым предметам самостоятельно и свободно. Все, добытое путём науки, в Суворове перерабатывалось совершенно и принимало своё собственное обличье, которое иногда как будто отрицало самый образец. Позже, в переписке и беседе, он часто вспоминал чтимые им имена Александра, Цезаря, Аннибала и любил на них ссылаться. Военный его гений, несмотря на всю оригинальность, выработался под влиянием классических впечатлений.

Поступив в полк на 15 году от роду, он сделался действительным солдатом. Служба не была для него навязанным судьбой тяжким трудом; не представлялась рядом скучных, формальных обязанностей. Он ей учился с увлечением, знакомился во всех подробностях, для него даже необязательных; нёс на себе обязанности солдата в служебных положениях важных и неважных, лёгких и трудных. Для него это было нужно, как нужны были научные занятия. Изучить солдата во внешнем его быте до мельчайших подробностей обычаев и привычек и во внутренней его жизни до тайных изгибов его верований, чувств, понятий — есть в сущности мысль простая для того, кто задался такою целью, как Суворов. Трудность заключалась в исполнении: требовались необычайные воля, постоянство и выдержка. Суворов обладал этим и потому цели достиг.

Его втянула в себя солдатская среда. В русской солдатской среде много привлекательного. Здравый смысл с безобидным юмором; мужество и храбрость спокойные, без поз и эффектов, но с искренним добродушием; уменье довольствоваться малым, выносить невзгоды и беды просто, как обыденные неудобства. Суворов, погрузившись в солдатскую среду для её изучения, не мог не испытать её влияния. Впоследствии мы находим подтверждение этой мысли в его словах: он не раз пытался извинить себя тем, что судьба определила ему сложиться в солдатской среде.

В бытность солдатом он изучил воинские уставы и постановления, был на строевых ученьях и ходил в караул, чистил ружьё, называя его своей женой, разделял с нижними чинами служебные труды. Он продолжал начатую дома закалку, укрепил здоровье и, будучи с виду тщедушным и хилым, лучше иных здоровяков переносил всякого рода лишения. Подробностей о его службе в нижнем звании до нас не дошло, кроме случая, который он сам потом рассказывал.