«Жизнеописания трубадуров»

Жизнеописания трубадуров

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Настоящее предисловие ставит своей целью указать на ряд особенностей этого издания. Из самого его названия явствует, что в его основу положен полный перевод подлинных старопровансальских "Жизнеописаний трубадуров" XIII-XIV вв., до сих пор знакомых отечественному читателю лишь в нескольких хрестоматийных выдержках.

Книга, однако, отличается большей полнотой и от всех существующих западных изданий "Жизнеописаний": все они без исключения опускают песни трубадуров, новеллизированные комментарии к которым составляют значительную часть памятника. В предлежащем томе мы сопровождаем эти новеллы стихотворными переводами самих песен, с соблюдением, как это принято в отечественной переводческой традиции, всех формальных особенностей оригинала – метрики, строфики, системы рифм и ассонансов. Заметим, что примеров подобных переводов песен трубадуров на европейские языки вообще чрезвычайно мало (одно из немногих исключений составляют опыты Эзры Паунда).

Далее, в нашем издании подлинные средневековые жизнеописания трубадуров впервые сопровождаются полным переводом еще одного, несколько более позднего памятника, непосредственно с ними связанного и, при всех присущих ему элементах мистификации, сыгравшего не меньшую, а, может быть, и большую роль в формировании европейских представлений о куртуазной культуре. Речь идет о "Жизнеописаниях древних и наиславнейших провансальских пиитов" Жана де Нострдама (брата знаменитого астролога), вышедших в Лионе в 1575 г. Репутация "подделки", созданная этому памятнику позитивистской критикой XIX в., надолго затормозила его исследование и переводы на другие языки – единственный существующий итальянский перевод был опубликован в том же 1575 г., что и оригинальное французское издание. Тут же отметим, что переводчик Памятника С.В. Петров, стремясь передать лингвистическое очарование, присущее памятнику XVI в. в восприятии современного читателя, прибег к оригинальному стилистическому приему, использовав в языке перевода черты русского литературного языка XVIII в.

Читатель, кроме того, найдет в книге обширные Дополнения, посвященные преломлению и развитию ряда сюжетов жизнеописаний трубадуров как в современной им литературе, так и в позднейших произведениях. Таковы прежде всего некоторые провансальские тексты той же эпохи, хотя и не входящие в состав памятника, однако, чрезвычайно существенные для понимания той культурной среды, в которой этот памятник формировался. Широко известна и та роль, какую "Жизнеописания трубадуров" сыграли в становлении ранней итальянской литературы – в том же Дополнении читатель найдет примеры из наиболее ранних новеллистических сборников, а также из старинных комментариев к "Божественной комедии" Данте и "Триумфам" Петрарки. Помимо текстов, так или иначе связанных с трубадурами и переведенных с романских языков, в книгу включены относящиеся к ним фрагменты латинских хроник, исторических и иных сочинений, вплоть до папских эпистол. Многие из этих текстов вошли в первое научное издание "Жизнеописаний" под редакцией К. Шабано (1895), которое, несмотря на справедливую критику, благодаря этому по сей день не потеряло своего значения.

Особое Дополнение составляют пространные выдержки из латинских сочинений, посвященных "доктрине куртуазной любви", самое знаменитое из которых – "О любви" Андрея Капеллана. Сюда же вошли фрагменты практически неизвестного читателю энциклопедического автокомментария Франческо да Барберино к его "Предписаниям Любви". Пользуясь своим затянувшимся пребыванием в Авиньоне с миссией венецианской Синьории в 10-е годы XIII в., этот флорентийский нотариус побывал во многих уголках "родины куртуазии", в те годы еще хранившей память о поэтической славе Прованса.

Последнее Дополнение содержит ряд литературных обработок универсально распространенного фольклорного сюжета – истории о "съеденном сердце" Значительная группа европейских версий этого сюжета генетически связана с входящим в оба наших памятника знаменитейшим жизнеописанием трубадура Гильема де Кабестаня. Сюда вошли переводы стихотворных старофранцузских "Лэ об Иньоре" и "Романа о Кастеллане де Куси и Даме де Файель", средне-верхненемецкой "Повести о сердце" Конрада Вюрцбургского, немецких и скандинавских филиаций "Баллады о Прекрасном Брембержце", "Прежалостной трагедии" Ганса Сакса, наконец "Повести о радже Расалу" из пенджабского народного романа, ставшего известным в Европе с конца XIX в.: повесть эта обнаруживает поистине удивительное сюжетное сходство со старопровансальским жизнеописанием.

Сообщим читателю, что подготовка издания продолжалась более пятнадцати лет, которые принесли немало утрат. За эти годы от нас ушел наш учитель, академик В.М. Жирмунский, по чьему предложению мы начали заниматься переводом "Жизнеописаний"; за ним последовал С.В. Петров, блестящий переводчик Нострдама, и A.C. Бобович, чьи переводы латинских Приложений столь же точны, сколь и изящны.

По замыслу настоящий том примыкает к серии выпущенных в разное время "Литературных памятников" из области средневековой французской литературы – эпоса ("Песнь о Роланде", "Песни о Гильеме Оранжском"), рыцарского романа ("Легенда о Тристане и Изольде", "Эрек и Энида. Клижес" Кретьена де Труа), а также литературы провансальской (романы "Фламенка", "Песни Бернарта де Вентадорна"). Мы выражаем нашу искреннюю благодарность Министерству иностранных дел Франции, которое сочло возможным в момент, казалось бы, менее всего благоприятный для публикации столь экзотического памятника, субсидировать его издание.

Нашим приятным долгом остается выразить нашу живейшую благодарность и всем коллегам, чье содействие было для нас бесценным подспорьем на протяжении долгих лет, прежде всего академикам Д. С. Лихачеву и М. Л. Гаспарову, а также А. Д. Михайлову, В. И. Райцесу, Ю. П. Малинину и Ю. М. Красовскому. Мы благодарны, кроме того, Рукописному отделу Российской национальной библиотеки и Государственному Эрмитажу, Русскому музею и Третьяковской галерее за любезное разрешение воспроизвести миниатюры рукописей и художественные объекты из их собраний, а В. П. Даркевичу – за предоставленные негативы. Наша особая благодарность – западным коллегам, в том числе проф. Р. Лафону, Ф. Гаравини и Ж.-И. Казанове, чья эрудиция помогла нам разрешить немало загадок, связанных с Жаном де Нострдамом, а проф. Лафон, кроме того, с присущей ему щедростью ознакамливал нас со своими трудами в области провансалистики еще до выхода их в свет. Немало способствовали нашей работе и посещения Центра документации Окситании в Безье, директор которого г. Франсуа Пик любезно восполнял наши книжные лакуны фотокопиями, г. Кристиан Боннэ все эти годы делился с нами своими обширными библиографическими познаниями.

Хотелось бы в заключение выразить надежду, что настоящее издание будет способствовать дальнейшему знакомству русского читателя с литературой средневекового Прованса, шире – с куртуазной культурой европейского средневековья.

ЖИЗНЕОПИСАНИЯ ТРУБАДУРОВ

I

ГРАФ ПУАТЕВИНСКИЙ[1]

Граф Пуатевинский был одним из куртуазнейших на свете мужей[2] и превеликим обманщиком женщин. Как доблестный рыцарь владел он оружием и отличался щедростью[3] и великим искусством в пении и трубадурском художестве[4]. И немало постранствовал он по белу свету, повсюду кружа головы дамам. И был у него сын, каковой в жены взял герцогиню Нормандскую[5], родившую ему дочь, которая стала женой Генриха, короля английского, матерью Короля-юноши, эн Ричарда и графа Джоффруа Бретанского[6].

II

СЕРКАМОН[17]

Серкамон жонглер[18] был родом из Гаскони, и слагал он песни[19] и пастурели[20] на старинный лад[21]. И обошел он весь белый снег, куда только мог дойти, и за то прозвали его "Серкамон"[22].

III

МАРКАБРЮН[23]

1. ЖИЗНЕОПИСАНИЕ

Маркабрюн, родом из Гаскони[24], был сын некоей бедной женщины по имени Маркабрюна, как он сам говорит в своей песне:

Был он одним из первых трубадуров[26], о коих сохранилась память. Песни слагал он не Бог весть какие[27] и сирвенты неважные[28], злословя женщин и любовь[29].

2. ВАРИАНТ[30]

Маркабрюн был подкидыш, найденный у ворот некоего богатого господина, так что никогда и не узнали, кто он и откуда взялся. И эн Альдрик де Виллар[31] воспитал его, а затем он так долго находился при трубадуре по имени Серкамон[32], что и сам взялся за трубадурское художество. До того прозывали его "Пустожором"[33], а с этого времени дали ему имя Маркабрюн. Кансону[34] же никто еще тогда не именовал кансоною, а все, что пелось, называлось песнью.

Пошла о нем великая по свету молва, и все его слушали, боясь его языка[35], ибо настолько был он злоречив, что владельцы одного замка в Гиенне, о коих он наговорил много худого, в конце концов предали его смерти[36].

IV

ПЕЙРЕ де ВАЛЕЙРА[45]

Пейре де Валейра родом был из Гаскони, из владении эн Арнаута Гильема де Марсана[46]. Был он жонглером в те же времена, что и Маркабрюн, и песни слагал он, как и все в ту пору, не Бог весть какие[47], – все про листья, да цветы[48], да птичье пенье. И песни эти славы ему не снискали, и сам он ничем другим не прославился.

V

ДЖАУФРЕ РЮДЕЛЬ, СЕНЬОР БЛАЙИ[49]