«Экран и Владимир Высоцкий»

Анна Иосифовна Блинова

Экран и Владимир Высоцкий.

(Размышления об актерском мастерстве, о ролях, о среде).

О Владимире Высоцком, поэте и певце, в наши дни существует немало таких памятников, как неоднократные издания его произведений, как записанные на пленку его песни.

Театральный актер Высоцкий тоже уверенно вошел в историю отечественной культуры: о нем много, умно и красиво написано Аллой Демидовой. В ее трудах подробно освещены сценические воплощения, созданные Высоцким, в строках и между строк сквозит трогательная память о рано умершем коллеге и друге. Сочинения о Высоцком-человеке и Высоцком-актере Театра на Таганке — это прекрасные подарки Демидовой театралам. Хорошо, что она поторопилась: спектакли, не возобновляющиеся на сцене, остаются лишь в смутной памяти людей, потом увидеть их не дано.

Кинозрители же не могут не считать себя обойденными. Несмотря на то, что фильмы живут на пленке, что они долговечны, но…Если им не один десяток лет, то посмотреть их, по существу, почти невозможно. Они, в основном, хранятся в Госфильмофонде и в специализированных фильмотеках, куда труден доступ даже узкому специалисту. И если можно еще надеяться на повторную демонстрацию таких работ, как «Маленькие трагедии» М. Швейцера, как «Место встречи изменить нельзя» С. Говорухина или «Служили два товарища» Е. Карелова, то кто нам покажет молодого Высоцкого в «Хозяине тайги»? В «Коротких встречах»? В «Вертикали», где он поет замечательные песни о вдохновивших его кавказских горах, о людях, влюбленных в эти горы?

И Высоцкому, которого не забудут как поэта, певца, личность, как актера театра, грозит лишь мифологическая память как об актере экрана: подавляющая часть написанного о нем, — киноактере, — носит характер личных, бытовых, товарищеских воспоминаний, очень мало касающихся специфики экрана и особенностей творчества Высоцкого именно в этой области. Анализы фильмов, разборы литературных первооснов, а также образов, созданных им на экране, предыстория и история их — почти не освещены.

Только на нашей памяти канули в лету возможности письменной фиксации заслуг перед экранными искусствами таких больших актеров, как, например, Михаил Названов, как Сергей Лукьянов, Очень уменьшилось количество зрителей, помнящих их. И совсем трудно найти киноведа, желающего заполнить этот постыдный пробел в истории отечественных экранных искусств. Предпочитают писать о живущих, о тех, кто набирает популярность сегодня!

Поэтому и возникла необходимость приложить усилия к тому, чтобы проанализировать кино- и телероли, поговорить о трактовках, о красках, к которым прибегал актер для их построения, объединить процесс создания образов с соответствующими песнями Высоцкого в каждом экранном произведении, для которого они им написаны.

Было собрано и обработано автором большое количество материалов о Высоцком. Помимо просмотра всех лент с его участием (27-ми, — кроме фильма «Они вдвоем», отсутствующего в Гос-фильмофонде), спектаклей Театра на Таганке, в которых он играл, собственных счастливых свидетельств его концертных выступлений в московских и периферийных клубах, тщательного ознакомления со сборниками произведений Владимира Высоцкого, а также с различной литературой о нем (см. Библиографию), автор воспользовалась взятыми в течение 1991 года интервью с его коллегами, друзьями, родными. Интервьюируемые подчас не имели идентичного мнения о Высоцком, но их высказывания оказались небезынтересными и были включены в эту работу. Нашли место на ее страницах тревоги и думы актера, факты его биографии, которые не могли быть оторваны от личности Владимира Семеновича. Представилось возможным и необходимым поразмышлять о фильмах, сценариях, литературных первоосновах, коллегах по конкретным работам, среде, окружающей Высоцкого в годы, когда формировалась его личность. Все это стало предметом внимания автора в процессе подготовки рукописи.

Автор от всего сердца благодарит поддержавших идею написания работы и оказавших конкретную помощь в сборе материалов о Высоцком (документы, монографическая и периодическая литература, просмотры кино- и телефильмов, личные свидетельства): ректора ВИППК профессора О. В. Тенейшвили, проректора ВГИК И. И. Садчикова, зав. фильмотекой ВГИК Л. В. Замышляеву, коллективы сотрудников кабинетов отечественного, зарубежного кино ВГИК, зав. отделом зарубежного кино Госфильмофонда В. Ю. Дмитриева, научного сотрудника отдела зарубежного кино Госфильмофонда В. И. Босенко, начальника производственного комплекса Гостелефонда Якупова М. К-, кинорежиссеров Михаила Швейцера и Иосифа Хейфица, художника по костюмам Ганну Га-невскую, доктора искусствоведения А. Караганова, актеров отечественных театров и кино, чьи фамилии упомянуты в тексте и многих других лиц, оказавших посильную помощь в осуществлении этого замысла, любящих и помнящих Владимира Высоцкого.

1959-й год следует считать годом появления Владимира Высоцкого в кинематографе, когда он сыграл роль студента Пети в фильме В. Ордынского «Сверстницы». Но молоденький Петя остался незамеченным, промелькнув в одном из кадров фильма и задав собеседнику единственный вопрос: «Ну, как там дела?»

Дел пока у Высоцкого в кинематографе было очень мало.

Еще через два года вышла на экраны «Карьера Димы Горина», известная в свое время комедия Ф. Довлатяна и Л. Мирского, снятая по сценарию Б. Медового, изобилующего забавными ситуациями и остроумными диалогами. Высоцкий играл в «Карьере Димы Горина» роль монтажника Софрона. И, хотя в киноанкете актера после слов «монтажник Софрон» читаем: «эпизоды», но Софрон — это уже большая роль, в контексте фильма выглядевшая равноценной другим персонажам. На этой работе Высоцкого уже следует остановить внимание.

…Действие происходит в тайге, на строительстве высоковольтной линии электропередач. Главный герой, по имени которого назван фильм — это серьезный молодой человек в очках, чья карьера финансиста, — а он был уже в преддверии назначения директором сберкассы, — неожиданно прервалась поездкой в тайгу. Туда его привел нелепый случай: Горин поехал искать вкладчика, которому в спешке, уже в момент окончания рабочего дня, передал лишние деньги, большую сумму. Разыскав вкладчика и вернув казенные деньги, Дима мог бы поехать домой. Но его подстерег еще один случай, уже более закономерный: он влюбился в озорную, веселую девушку Галю, бригадиршу монтажниц. И остался работать в тайге.

В тайге, на лесоповале, на грузовых машинах, на многих трудных участках работают и бригадир Дробот, тот самый, вернувший Диме казенные деньги, и великан Пантелей, у которого уже родился здесь сын. И герой Высоцкого Софрон — он и монтажник, и работяга-шофер: в тайге нужно уметь совмещать не одну профессию.

Для студента, любящего веселые компании и поющего под гитару свои первые «шалавы» [1], для актера в самом начале своей деятельности, словом, — для личности Высоцкого периода 1961 года, драматургический материал предложенной роли был благодатным. И не только по содержанию, но и по длительности: в десятичастевом фильме он занят в семи частях.

…Снег, редкие деревья, прогалины. Непроходимых лесов, о которых так часто пелось в песнях о тайге, — не видно, они разве где-то на горизонте. Но впечатление бескрайних просторов — полное. Молодой интеллигент в очках и в фирменной дубленке здесь явление явно чужеродное — это главный герой, Горин. Зато хорошо гармонирует со средой, с такой природой, — Софрон в своей промасленной стеганой спецовке, закручивающий цигарку и прикуривающий ее от костра. Он по-простому остроумен. И если фраза, брошенная им вслед Горину, нелепо выглядящему в таежном бараке в пижаме: «Арестантом полосатым стал я, братцы, навсегда!» принадлежат перу Бориса Медового, то раскованность и легкая насмешка, — от Высоцкого, от уже приходящего к нему умения пользоваться текстом. Софрон не молчун, не таежный бирюк. Он — всегда кстати, — вступает в разговор, он и подбодрит, когда надо, и похвалит, если есть за что, и поможет, и подшутит незлобиво. Живой человек этот Софрон!

Искренне, от полноты души ахает герой Высоцкого, наблюдая как Горин в полминуты — привычка работника сберкассы — про-считывает-пролистывает зарплаты работников бригады: «Вот это метод!…Горин, ты человек!». Софрон так не может — и актер вкладывает в это восклицание восхищение перед чужим, непостижимым для монтажника умением. Так же реагировал бы Высоцкий и в реальной жизни. Здесь он использует собственные личностные ощущения.

Софрон добродушен… Горин работу всей бригады запорол, — по его вине погас костер, нужный для подогрева бетона. Все озлоблены: не будет премии. А Софрон — Высоцкий с оттенком неизбежности и благодушия небрежно пожимает плечами: «Что ж, повесить его, что ль?»

В эту роль впервые пробует Высоцкий привнести черты острой характерности. В сцене медосмотра, в поликлинике, Софрон хохочет, привстав на покрытой белым кушетке: он боится щекотки. И вдруг, со страхом в глазах, с большой тревогой в голосе, врачу: «У меня что, может болезнь какая?!» Актер проигрывает комедийный диссонанс — крепкий, кряжистый парень боится и щекотки и почудившейся болезни.

Его Софрон. был добродушным парнем…

Софрон озорник, выдумщик. Вместе с другим членом бригады, Супруном, он обматывает цепью тумбочку Горина и приклеивает на ее дверцу плакат с надписью: «Не влезай — убьет!». И — подмигивает окружающим по-свойски, ожидая одобрения.