«Маньяк»

Владимир Бут

Маньяк

…Совсем неведомо было автору этих строк, что где-то произошло событие, надолго изменившее не только круг его рабочих интересов, но и ритм самой жизни.

Шестого ноября 1990 года железнодорожную остановку «Донлесхоз» «прикрывал» милиционер Игорь Рыбаков. О том, что этот молодой небритый парень в обычной гражданской одежде, нередко появлявшийся в последние дни на этой станции, является работником милиции, вряд ли кто мог догадываться: мало ли встретишь знакомых или просто примелькавшихся людей на одной и той же остановке электрички или в самом электропоезде, ежедневно перевозящем в основном рабочий люд и дачников. Ничьего внимания он не привлекал. Зато Игорь внимательно изучал каждого появившегося здесь нового человека.

С самого утра не так уж и много прошло здесь людей — день предпраздничный, хотя сам праздник стоял теперь под большим вопросом. Сейчас он видел троих — две женщины и мужчина ожидали электричку — знакомые ему по прежним дежурствам грибники. Шел нудный дождь, и Игорь с тоской думал о том, что только рыболов да грибник да еще он, милиционер, вынужденный нести службу, могут в такое время добровольно покинуть теплое жилье.

Внезапно мысли его переключились на другое: со стороны города Шахты по краю железнодорожного полотна шел незнакомый мужчина. На некоторое время он исчез за домами… снова появился… Подошел к колонке, помыл обувь. Потом присоединился к грибникам, разговаривал свободно, раскованно, будто со старыми знакомыми. Игорь внимательно всматривался в этого человека, запоминал мельчайшие подробности. Коричневая болоньевая куртка, очки, на одной из туфель лопнула подошва, речь грамотна. На грибника не похож, хотя, как и у собеседников, слегка поцарапаны руки. Один палец перевязан. Царапина на мочке уха. Почему листья и даже веточка прилипли к спине? Если продирался сквозь кусты, все это должно было пристать спереди… И на сумке — листья, веточки…

Игорь подошел, представился, попросил:

— Давайте отойдем…

Мужчина, по-свойски шутя, за руку простился с новыми знакомыми и легко начал отвечать на вопросы Игоря: приезжал в лесхоз к знакомому — помощь по хозяйству требовалась. Показал паспорт. Потом удостоверение личности, обозначавшее его принадлежность к ведомству Министерства путей сообщения. Когда открывал сумку, Игорь подумал: «Зачем брать столько запасной одежды, если едешь туда-обратно?»

Еще раз посмотрел в удостоверение: Чикатило Андрей Романович… И вернул. Вскоре подошел электропоезд, грибники и тот человек поднялись в вагон и укатили в сторону города Шахты. Игорь завидовал: для них дождь, считай, кончился…

Молодой работник милиции не мог даже предположить, что этой встречей на остановочной площадке «Донлесхоз» заканчивается его работа в крупномасштабной операции «Лесополоса», на участие в которой он был мобилизован из Донецка. Это потом скажут, что Игорь молодец, с поставленной задачей справился, сделав именно то, что от него требовалось. Но еще никто не знал ни о встрече, ни о том, что она положит конец кошмару, длившемуся десятилетие. И уж совсем неведомо было автору этих строк, что где-то произошло событие, надолго изменившее не только круг его рабочих интересов, но и ритм самой жизни. Там мне уже было назначено знакомиться со множеством людей, изучать дело, несколько месяцев участвовать в судебном заседании, постоянно рассказывать обо всем читателям «Известий», писать книгу об этом беспрецедентном деле.

…Начиная с 1982 года в Ростовской области то и дело находили убитых. Но это были не просто убийства. Даже повидавшие виды работники милиции содрогались, попадая на место преступления. Находили трупы людей, над которыми кто-то жестоко издевался: поколотые, разрезанные. Сыщик Виктор Бураков, возглавлявший следственную группу, как-то сказал мне:

— Мы не осуждали тех, кто, не выдержав этого кошмара, уходил из группы…

Что это был за кошмар? Практически все без исключения убийства отличал именно один «почерк» — садизм, особая жестокость. Не берусь сам даже пытаться рассказать о том, что творил преступник со своими жертвами. Лучше и лаконичнее это сделает документ — выдержка из обвинительного заключения: при создании таких документов на месте происшествия как раз и не хватало выдержки тем, кто их оформлял.

«При исследовании трупа М-ва[1] обнаружены следующие телесные повреждения:

Множественные колото-резаные к резаные повреждения лица, груди, живота и наружных половых органов: девять колото-резаных проникающих слепых ран живота с повреждением тонкого и толстого отделов кишечника, нижней половой вены с полным отсечением части кишечника и частичным удалением его из брюшной полости с грубыми разрывами брыжеек тонного и толстого кишечника. Два из этих повреждений образовались в результате многократных (не менее 10–20) погружений клинка с его вращениями вокруг оси под разными углами. В процессе нанесения этих ран образовались многочисленные повреждения кишечника, частичное его отсечение. Последующие грубые разрывы брыжеек кишечника, частичное извлечение его петель и отсечение фрагмента из брюшной полости произведено руками (рукой) человека.

Одна колото-резаная рана правой глазницы, две колото-резаные раны правой ушной раковины. Резаная рана языка с полным отсечением его кончика. Отсечение произведено несколькими пиляще-режущими движениями в поперечном языку направлении. Резаная рана в области наружных половых органов с полным отсечением мошонки и полового члена. 23 колото-резаных раны на передней поверхности груди и живота. Множественные телесные повреждения, причиненные тупыми предметами. Поперечно-циркулярные замкнутые странгуляционные полосовидные кровоподтеки в области обоих лучезапястных суставов, которые образовались в результате связывания рук прижизненно предметом типа шнура, тесьмы, тонкой веревки или иных подобных средств. Кровоподтеки на обеих щеках, в области нижней челюсти справа, кровоподтек на нижней губе слева и соответственно ему перелом третьего зуба на нижней челюсти могли образоваться при давлении на эту область тупого предмета, в частности, рук человека при насильственном закрытии рта потерпевшему…»

Таков «почерк»… Рассказывать об этом тяжело, да и непривычны были такие «картинки с натуры» для нашего, советского, человека. Но о том, что происходит рядом, люди должны были знать. Однако не знали: в то время о гласности не было и речи. В местной печати, правда, появлялись фотографии мальчиков, девочек, девушек, женщин: работники милиции лаконично сообщали, что, дескать, этот человек ушел из дому и не вернулся, видевших, что-либо знающих о них просили сообщить. Находили новые и новые трупы. Слухи об этом разносила устная молва, но печать молчала. Работники милиции не только боялись за своих и чужих детей, им нужна была помощь. Начались встречи в школах, детских садах, на предприятиях. Предупреждали: пока не известно, откуда идет беда, берегите детей… Просили: о каждом случае подозрительных контактов, непонятных встреч — сообщайте…

Неизвестность усиливала кошмар. Матери провожали детей в школу и встречали из школы. Однако новые фотографии об исчезновении детей появлялись в газетах и находили новью трупы с тем же садистским «почерком».

Постепенно вырисовывался и определенный «маршрут»: тела находили в лесополосах, недалеко от пути следования электропоездов «Ростов—Зверево». Это и дало операции по поиску преступника, наводившего ужас на население области, название «Лесополоса».

В бригаду, расследовавшую дело, вошли полсотни опытнейших сыщиков, не говоря уже о том, что к поиску было привлечено около пятисот рядовых работников милиции. Кроме того, в каждом райотделе были созданы штабы быстрого реагирования…

Следственная бригада накопила в результате поисков гигантский по объему материал. Увы, он накапливался очень долго: первые убийства такого рода были зафиксированы в Ростовской области в 1982 году. Десять лет поисков… В последние годы они велись особенно интенсивно. Каждого мужчину с подростком — девочкой или мальчиком — где бы ни увидели, фиксировали скрытой фото- или видеокамерой, потом устанавливали: кто есть кто? И в дальнейшем в подозрительных случаях отслеживали этот материал: не попадется ли зафиксированный повторно, с другим ребенком? Нам, журналистам, в свое время показывали и другой вид слежения: отснятый скрытой камерой материал в электричках на пути вероятного следования преступника с жертвой. Фиксировалась каждая мелочь. Таким способом отсняты тридцать четырехчасовых кассет, запечатлевших людей на остановках, в электричках, входящих и выходящих… Сотни работников милиции, соответствующим образом переодетых, делали вид, что работают на железной дороге, ловят рыбу, собирают грибы, ухаживают за виноградом, работают на приусадебных участках или просто ждут очередную электричку… Женщины-милиционеры, загримированные под бомжей, к которым у преступника была особая тяга, тоже ездили в электричках под охраной переодетых коллег в надежде, что маньяк их не обойдет своим вниманием, «клюнет».

В этой обстановке, в этой масштабной операции нельзя было не задеть нечаянно интересы непричастного, случайно оказавшегося на пути следствия человека. И такое порой случалось. Потом, когда преступник будет задержан, начальник областной милиции М. Фетисов по телевидению извинится за беспокойство и за причиненные гражданам неудобства. Но это, повторяю, будет потом, когда в стране многое изменится, придет гласность. А пока этот кошмар требовал новых и новых усилий и новых поисков.