«Четверть века с отвёрткой в руках»

Дмитрий Леонов

Четверть века с отвёрткой в руках

1. Предисловие

Эти записки являются результатом неудержимой графомании, развившейся у меня на протяжении последних нескольких лет. Меня часто спрашивают – где надо учиться, чтобы работать по моей специальности? Обычно под этим подразумевается – в каком институте? Задумавшись над этим, я понял, что обучение в институте – это лишь малая часть профессиональной подготовки. Мало того, сложен сам выбор института. Но даже полученная профессия не совсем определяет дальнейший жизненный путь. Оказалось, что дать такой простой совет – где и как учиться, чтобы работать по такой специальности, как я, не так-то просто. Вообще-то моя специальность на момент написания этих строк – директор малого предприятия. Обычно таких людей называют "предприниматель" или "коммерсант", но я считаю себя инженером, так как мотивы предпринимателя – получение прибыли, мотивы же инженера – техническая целесообразность. Будучи от природы скромным человеком, я решил не поучать каждого, кто подвернётся под руку, а написать мемуары, таким образом оставив людям выбор: кому интересно – может почитать, кому неинтересно – может не читать.

Хотя изначально это замышлялось в другом виде. Как-то летом я прочитал в новостях о проектировании очередного российского суперпроцессора. Такие сообщения время от времени появляются, причём чем дальше издание от компьютерной тематики, тем более пафосно и запутанно об этом пишут. Но тут это сообщение меня зацепило. Помимо крайне невнятного описания нового процессора в нём содержался стандартный гарнир для такого рода новостей – "уникальные разработки для ВПК", "продолжение славных традиций советской компьютерной школы", "ЭВМ БЭСМ-6, самая быстрая в Европе" и т. д. и т. п. Я подумал, что плохо знаю историю советской вычислительной техники, и стал заниматься этим вопросом. Сведения, которые я собрал всего за несколько месяцев, мягко выражаясь, не укладывались в рамки официальной версии этой истории. Я продолжил свои исследования, поставив перед собой два вопроса:

– Как и для чего создавалась советская вычислительная техника?

– Почему после распада СССР советские ЭВМ как-то моментально оказались морально устаревшими, а новых разработок, продолжающих старые, просто не стало?

Я старался рассматривать только техническую сторону вопроса, по возможности избегая политики и даже экономики. Результаты моих изысканий меня озадачили, и у меня появился вопрос – почему всё делалось именно так? Книжек по истории советской вычислительной техники написано немного, в отличие, например, от авиации или космонавтики. Поэтому я подумал – если такой книжки нет, то придётся написать её самому. Но тогда у любого критика (а в их многочисленности я не сомневаюсь) возникнет законный вопрос – а откуда этот автор вылез и какое отношение к этой истории он имеет? Чтобы упредить этот вопрос, я решил описать свои столкновения с вычислительной техникой – отечественной и импортной.

Выяснилось, что с вычислительной техникой я сталкиваюсь уже давно – года эдак с 1979-го. И основным инструментом в этих столкновениях была отвёртка (а когда её не было под рукой, пользовался монеткой). Так родилось название – "Четверть века с отвёрткой в руках". Сначала я хотел назвать свои записи как-нибудь более пафосно и абстрактно, например "Воспоминания и размышления", но потом вспомнил, что так называется книга маршала Жукова.

Попутно я понял, что без описания политико-экономической обстановки на момент событий трактовка этих событий выглядит как-то неубедительно и по современным меркам даже нелепо. Поэтому некоторое внимание политическим и экономическим событиям в стране, а также описанию быта того времени всё же пришлось уделить.

Несмотря на соответствие этих записей жанру мемуаров и полной достоверности описанных событий, всё же это не документальная книга. Многие события касались в основном меня лично, другие вещи я оцениваю со своих собственных позиций, кроме того, я не описываю всё подряд, а только интересные с моей точки эпизоды, и не всегда придерживаюсь хронологии. Короче, не претендую на объективность.

Надеюсь, что читатель этих записок будет снисходителен к автору и у него не возникнет об авторе превратного мнения. Также надеюсь, что какие-то эпизоды покажутся читателю поучительными и в чём-то помогут ему, по крайней мере, такая цель ставилась.

2. Первые воспоминания

Дмитров 70-х годов сложно было назвать научным центром. Наука в основном была на загородной базе МВТУ в Орево и на Автополигоне в Ново-Синьково. База МВТУ была засекречена сильно, Автополигон не очень, но все равно сказать, что наука была рядом, как в Дубне или Жуковском, нельзя. Поэтому в Дмитрове главным островком чистой науки был вычислительный центр. Он занимал специально для него построенное в 1972 году двухэтажное здание среди пятиэтажек в микрорайоне Маркова. Много позднее, когда я уже стал работать в этом здании, я подробнее узнал историю Дмитровского ВЦ, и ближе познакомился с людьми, там работавшими, и продолжающими работать до сих пор. Тогда, в 70-е, горящие ночь напролет окна, таинственные синие шкафы и не менее таинственные люди в белых халатах производили сильное впечатление. Еще стояли в двухстах метрах бараки времен ДмитЛага, только-только закончились праздничные демонстрации, посвященные 50-летию СССР, а здесь, за круглосуточно освещенными окнами, проходил передний край науки и техники. Это рождало то чувство романтики, которое вряд ли понятно современным подросткам, когда они получают в подарок от родителей Pentium-4.

В 70-е годы были популярны технические журналы – "Наука и жизнь", "Техника–молодёжи". По моему мнению, популярность была заслуженной – журналы были интересные. Своё познание окружающего мира я начинал со стандартных мальчишеских занятий – плавил свинец в жестяной банке на костре, подкладывал гвозди под электричку, учился ездить на велосипеде, который потом учился ремонтировать. Короче, двигался явно в техническую, а не гуманитарную сторону. Как-то постепенно мои интересы сместились в сторону химии. Этому немало способствовала "Химическая энциклопедия", которую я читал на манер художественной литературы, кроме того, там было много красивых цветных картинок. Видя мой интерес к химии, отец купил мне на 12-летие набор "Юный химик". Там был набор химической посуды, горелка и немного сухого спирта для неё, а также некоторое количество реактивов. К этому всему прилагалась книжечка с описанием несложных химических опытов. Короче, это был замечательный подарок. Я стал воспроизводить описанные опыты. Один из них заключался в получении этилового спирта, но я был сообразительным ребёнком и понял, что описанная в этом опыте установка – не что иное, как действующая модель самогонного аппарата. Но всё же я был в то время не слишком умным, и об этом опыте проболтался своим одноклассничкам. Это имело нехороший резонанс, отголоски которого через классную руководительницу дошли до моих родителей. Короче, после этого случая я изрядно охладел к органической химии.

Примерно в то же время я увлёкся фотографией. Этому меня тоже научил мой отец, но свой "Зенит-3" он мне не доверил, и я пользовался "Сменой-8М". Поначалу отец мне показывал, как готовить растворы проявителя и закрепителя, как заправлять фотоплёнку в проявочный бачок, как печатать фотографии. Но вскоре я научился делать это самостоятельно. Естественно, меня заинтересовала химическая сторона процесса получения фотографий. Изучив этот вопрос по "Химической энциклопедии", я уяснил, что светочувствительный слой фотоплёнки и фотобумаги содержит серебро, которое в процессе проявки частично вымывается фотофиксажем. Поскольку в то время я занимался фотографией довольно интенсивно, я задался целью получить серебро из отработанного фиксажа. Простейший путь был очевиден – осадить серебро, заместив его в фиксаже на какой-то более активный металл, например медь. Сделать это очень просто – побросать в отработанный фиксаж кусочки медной проволоки, и вскоре они покрывались слоем серебра. Но как потом отделить серебро от меди? Нужен был аффинажный процесс, но как это сделать на практике, я не представлял. Поэтому я решил сохранять отработанный фиксаж до того времени, пока не овладею технологией выделения из него чистого серебра. Способ сохранения отработанного фиксажа я выбрал очень простой – выпаривал его до получения кристаллов, а затем складывал полученные кристаллы в стеклянные пузырёчки. Выращивать кристаллы из водного раствора вещества я уже умел – опыт по выращиванию кристаллов медного купороса описывался в руководстве к набору "Юного химика". Кристаллы медного купороса получались красивого синего цвета и всегда правильной ромбовидной формы. Так я получил представление о кристаллографии. Но кристаллы фиксажа не укладывались в правило, что определённое вещество кристаллизуется всегда в кристаллы одной и той же формы – фиксаж кристаллизовался в кристаллы двух разных форм. Я даже заподозрил, что форма кристалла зависит от температуры раствора, в котором идёт кристаллизация.