«К победным рассветам»

Киньдюшев Иван Иванович

К победным рассветам

Год предгрозовой

Улеглись волнения выпускных экзаменов. В предвыходной день курсанты нашей учебной эскадрильи с особым нетерпением ждали рассвета. Наступило тихое и ясное утро. По команде «Подъем» вчерашние ученики, что называется, одним махом вскочили со своих постелей. Они быстро побрились и умылись, надели непривычную парадную форму, до зеркального блеска начистили сапоги, а когда подали команду строиться, без промедления встали в строи. Начался церемониал произведения курсантов в лейтенанты.

Торжественно-строгую тишину нарушила отрывистая команда:

— Смир-р-но!

Грянул оркестр. Чеканным шагом к строю приближается начальник училища генерал-майор авиации Степан Акимович Красовский. Чувствуется, что настроение у него такое же праздничное, как у нас.

— Здравствуйте, товарищи!-обращается он к нам, вчерашним курсантам.

Набрав полные легкие воздуха, громкой скороговоркой отвечаем:

Красовский тепло поздравил нас с успешным окончанием училища и по-отечески дал напутствие перед трудной дорогой в небо.

Торжественная обстановка, ободряющие слова начальника училища, преподавателей и летчиков-инструкторов заставляли нас по-новому осознать свою самостоятельность в жизни. Они как-то возвышали каждого в собственных глазах. Хотелось сделать что-то особенное. Я подумал: вот мы и штурманы. Видимо, с этого начинали свою летную жизнь все воздушные богатыри, даже Валерий Чкалов. Огромная ответственность ложилась на наши плечи.

Отзвучала музыка выпускного вечера, открутились в прощальном вальсе молодые пары. Прощай, училище! Прощай, полюбившийся нам Краснодар! Новые штурманы — лейтенанты разъезжались в разные концы страны. Впереди лежала дорога в новое, еще неизведанное, дорога, избранная нами на всю жизнь...

И вот мы в поезде. Он мчит нас к месту назначения. В вагоне обычная дорожная обстановка: разговоры, шутки, горячие споры. А за окнами, непрерывно сменяясь, проплывают картины родной русской природы: раздольные луга и поля, манящие свежестью леса, начинающие уже желтеть, утопающие в садах села. Заметная желтизна в кронах некоторых деревьев, созревающие яблоки и груши говорят о приближении осени. Однообразный перестук колес навевает грусть о чем-то навсегда уходящем.

Вспомнился родной Севастополь с его белоснежными домами. Будто наяву вижу бегущие по улицам открытые трамвайчики. Они доставляли пассажиров из центра города к вокзалу или на Корабельную сторону по узкому, но довольно крутому карнизу у кромки Южной бухты. Перед мысленным взором встают Приморский и Исторический бульвары — символы боевой славы русских моряков, беззаветно защищавших Севастополь от иноземных захватчиков в 1854–1855 годах, знаменитая Севастопольская панорама, памятник Корнилову, воздвигнутый на вершине Малахова кургана.

Две стихии — вода и солнце — олицетворяют в моей памяти Севастополь. Но прежде всего он неотделим от моря. Скалистые берега живописных бухт с давних времен стали пристанищем торговых и военных кораблей. Отсюда уходили они в близкие и дальние странствия, здесь не раз наши военные моряки храбро и стойко отражали набеги чужеземных захватчиков. Как напоминание новым поколениям звучат слова, высеченные у подножия памятника адмиралу Корнилову: «Отстаивайте Севастополь...»

С морем, с флотом была связана жизнь многих тысяч моих земляков. Казалось, и мне судьба с детства уготовила тельняшку и флотскую службу. Но меня рано увлекло и покорило небо. А началось все так. В детстве все мы стремились забраться куда-нибудь повыше и заглянуть подальше за горизонт. Это было вполне естественным: хотелось получше узнать пока еще мало изведанный мир. Однажды в пионерском походе нам довелось подняться на утес Байдарских ворот. Перед нами открылась безграничная даль синего моря. Кружившие в небе и над волнами чайки как бы звали нас к себе. Все это и заронило в душу первую мечту о полетах.

Позже во время летних каникул мне не раз приходилось бывать у родственников, живших недалеко от Севастополя, в Каче, где находилась старейшая школа летчиков. Забравшись на самый высокий пригорок, я мог часами наблюдать за полетами. Самолеты, будто огромные птицы, взмывали с зеленого ковра аэродрома, с нарастающим гулом уходили в небо и, удаляясь, постепенно превращались в едва заметные точки. Всякий раз мы с огромным волнением и нетерпением ждали их возвращения и посадки. Наше детское воображение поистине поражало то, как самолеты быстро и уверенно набирали высоту и, пролетев большое расстояние, снова появлялись над аэродромом, делали большой круг и опускались точно у белого полотнища, мелко вздрагивающего от ветра. Еще большее восхищение вызывали летчики. Стройные, одетые в блестящие кожаные регланы, они казались нам сказочными властелинами огромных крылатых машин.

— Эх, елки-палки! Вот бы прокатиться по воздуху, — вслух мечтал каждый из нас, глядя, как волновалась и будто от урагана ложилась трава позади рулящих самолетов...

Увлечение авиацией не прошло и позднее, когда я уже учился в Севастопольском строительном техникуме. Бывало, идет лекция, а меня мечты уносят то в небо, то на шумные аэродромы. Не замечая того, воображал себя сидящим за штурвалом самолета, парящего в бездонной Синеве. В такие минуты карандаш или ручка, повинуясь моим «заоблачным» настроениям, непроизвольно начинали выводить силуэты красивых и изящных крылатых машин, фигуры летчиков, облака...

Мечта сбылась: я стал курсантом Краснодарского училища штурманов. Выданная нам форма очень понравилась. На левом рукаве гимнастерки красовался знак, вышитый серебристо-золотой канителью: летящая птица, над ней — звездочка в центре скрещенных мечей. Кто из молодых парней не завидовал и не мечтал об этом отличии, указывающем на принадлежность к летному составу Военно-Воздушных Сил Красной Армии.

А разве забудешь первый полет! Самолет Р-5 плавно оторвался от зеленого ковра, оставляя внизу уменьшающиеся аэродромные строения, дороги, ленту реки, дома. С высоты казалось, что паришь над огромной картой, выполненной умелой рукой художника, на которую он не пожалел самых сочных красок своей палитры. Насколько хватало глаз, просматривалась светлая зелень полей и темные полосы лесов, блестели зеркальные овалы озер, серебристой змейкой извивалась река Кубань. В бесконечную даль уходили дороги, линии электропередач, далеко на горизонте в струящейся дымке, похожие на островерхие серебристые шатры, сливались с небом Кавказские горы. Даже теперь, когда окончено училище, все ото осталось в памяти, как увлекательная, только что прочитанная книга.

Мысли вновь уносят меня в родной Севастополь, где, как мне кажется, больше всех ждет моего отпуска Надя Яненко. Мы учились в одном техникуме. Как-то неожиданно она привлекла мое внимание на одном из вечеров самодеятельности. Раньше я почему-то не обращал внимания на эту подвижную девушку небольшого роста, со светлыми пушистыми волосами цвета зрелой пшеницы, с большими голубыми глазами. А тут, на вечере, Надя посмотрела на меня так, что от ее взгляда все будто вспыхнуло и затрепетало в моей душе. В тот вечер я проводил Надю. Знакомство переросло в большую дружбу, а затем и в крепкую любовь. Мы помогали друг другу в учебе, а в свободные вечера бродили по скверам или набережным, строили планы на будущее. Училище на время разъединило нас, но не прервало дружбу. Мы жили надеждой, что в скором времени встретимся, и теперь уже навсегда. В первый же отпуск вернусь в часть с молодой женой...

Поезд приближается к столице Латвии — Риге. Мы, молодые штурманы, испытывали волнение и любопытство. Еще совсем недавно мы внимательно следили за развитием событий в Прибалтике. Почти год назад полчища фашистской Германии вторглись в Польшу. Трагическая судьба этой страны вызвала глубокую тревогу у трудящихся Латвии, Литвы и Эстонии. Они поняли: гитлеровская военная машина стоит у порога их мирного дома, фашистская агрессия может произойти в любой день.

Мы знали, что народы Прибалтики обязаны своей независимостью Великому Октябрю. Они тяготели к Советскому Союзу, от которого были отторгнуты контрреволюцией в первые годы Советской власти, видели в нашей стране надежного и единственного друга, способного оградить их от гитлеровской агрессии.

Учитывая жизненные интересы и стремления народов Прибалтики, Советское правительство в конце сентября — начале октября 1939 года заключило с правительствами Литвы, Латвии и Эстонии договоры о взаимной помощи. На основе этих договоров в Прибалтике разместились некоторые части Красной Армии. Одной из них был 7-й дальнебомбардировочный полк, в который ехали служить мы — несколько выпускников Краснодарского училища штурманов.

В последние месяцы в прибалтийских буржуазных государствах резко обострились экономические и политические противоречия. Антинародная политика их профашистских правительств вызывала все большее возмущение народов этих стран. По всей Прибалтике нарастала революционная борьба трудящихся, руководимых коммунистическими партиями. В июне 1940 года фашистская диктатура была свергнута во всех трех странах. Власть перешла в руки народа, а через месяц вновь избранные сеймы Латвии и Литвы, а также дума Эстонии вынесли решения о вхождении своих республик в состав Советского Союза. Верховный Совет СССР удовлетворил их просьбу.

И вот теперь нам предстояло жить и нести службу среди людей, которые буквально считанные дни назад стали советскими гражданами. Мы родились и выросли при Советской власти, для нас она самая близкая и дорогая. Они же, по существу, еще вчера жили в чуждом нам буржуазном мире.