«Преподобный Варнава, старец Гефсиманского скита»

Хлопоты по устроению торжеств взяли на себя пятеро из числа особо близких старцу лиц. Кроме уже названного В. К. Саблера, юриста, выдающегося церковного деятеля, в группу «доверенных» вошли В. О. Лутковский. Н. А. Журавлев, В. Н. Львов, а также действительный статский советник А. Н. Столпаков. Именно Алексей Николаевич в приветственной речи к юбиляру извинялся перед всеми собравшимися, признаваясь, что они вынуждены были ограничиться самым тесным кружком, чтобы не смущать батюшку. «Мы отлично знали, что стоило лишь кликнуть клич, и отозвались бы на него не пять, а пятьсот раз по пять, если не более, православных почитателей нашего дорогого отца. Но мы знали также, что такое всенародное чествование не только не было бы батюшке приятно, оно было бы им бесповоротно отклонено».

Духовные дети отца Варнавы пожелали ознаменовать сей юбилей каким-либо «знаком памяти». По человеческой слабости, им хотелось как-то так устроить, чтобы при батюшке всегда пребывало молитвенное о них напоминание. Надо заметить, намерение почти не исполнимое, поскольку все знали, что ничего из того, что дарили старцу, у него никогда не оставалось: любое подношение он тут же кому-нибудь передавал. Пока господа раздумывали, как в таком случае лучше поступить, начальница сергиевопосадского Дома призрения Е. С. Кроткова посоветовала поднести отцу Варнаве наперсный крест, «без которого он не ступает шага и который будет всегда и везде на нем».

На том и порешили. Заказали ювелиру иноческий наперсный крест по древнему образцу, с византийским узором, еще более древнего вида — чеканную филигранную цепь. И всё это — из чистого золота. Во время чествования многие из присутствующих со своей стороны тоже пожелали поднести старцу дары любви и почтения — сребропозлащенные крест, Евангелие, Иверскую икону Пресвятой Богородицы, украшенный жемчугом и драгоценными камнями крест для жертвенника и, наконец, иерейский посох с рукоятью темного серебра и выгравированной на ней надписью. Такими «царскими» дарами батюшкины чада выражали свое пожелание, чтобы к их глубоко почитаемому старцу не прикасалось ничего поддельное, ненастоящее. Как сказал А. Н. Столпаков, «в этом нашем подношении ценны не злато и не труд художника, а ценна наша любовь к Вам, нашему дорогому отцу, батюшке и кормильцу сей обители, любовь всех Ваших духовных чад…»