«Вечная мразота»

Фигура 1: На фото генерал армии Филипп Бобков с каким-то подполковником на Красной площади. Москва, 9 мая 2012 года

Вечная мразота

Генерал-лейтенант Александр Владимирович Борщяков начинал рядовым опером 5-й линии Ленинградского УКГБ в 1985-м. Сразу после Политеха поехал учиться в Москву, в высшую школу КГБ имени Дзержинского на факультет контррразведки. Закончил с красным дипломом и сразу получил назначение в Ленинград по рекомендации тогдашнего начальника генерала Рогозина, у которого писал дипломную работу «Методы работы с разведдеятельностью главного противника на примере территориальных органов КГБ Армянской СССР». Практику проходил в Севастополе, в особом отделе Черноморского флота. В отличной характеристике командующего были особо отмечены навыки вербовочной работы практиканта: он умудрился за две недели склонить к сотрудничеству с КГБ старшего помощника турецкого сухогруза, стоявшего на внеплановом ремонте из-за повреждения движетеля. Причем не на финансовой, а на «патриотической основе»: старпом-турок нашел себе любовницу в портовом буфете, которая рассказала «случайному» завсегдатаю кафешки о своем бурном романе. А знакомство с ней наш будущий генерал завязал, спросив про стеклянную брошку на ее халате: синенький глазик в белом молочном кружке, мол, что это означает? Оберег? Сувенир? Подарок? На следующий день Саша встретился с турком Махмудом на набережной и вел с ним под магнитофонную запись пространные беседы про странный американский корабль с большими антеннами, стоящий в гавани Трабзона.

Попасть в Ленинградское управление можно было только с одобрения самого Бобкова. Филиппу Денисовичу мальчонка нравился - интеллектуал, крепкий, здоровый, сильный и упрямый. А главное - образованный. Ну то есть читал не только совсекретные учебники и лекции слушал, а знал ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ. Ну то есть читал не только Солженицина, и письмо Раскольникова Сталину, но и Мисиму, Форсайта и Берджесса.

Бобков назначил старшему лейтенанту Борщякову аудиенцию на Лубянке. И после пятнадцатиминутного собеседования повел его в генеральскую столовку, заказал по двести граммов коньяка и предложил выпить: «Коогда-нибудь и вы, Александр Владимирович, здесь обедать будете, надо в курсе быть как и что. Коньяк у нас тут скверный, но есть и хороший - дагестанский, всегда его заказывайте, не стесняйтесь! Наше поколение к тому времени уже уйдет, вы - смена!»

Бобков тратил время на паренька не зря. Ленинградское управление было проблемным. Как и сам город на Неве. Начальником управления там был слабенький и не умный генерал Носырев, а заместителями карьерный генерал Анатолий Курков и совершенно проблемный Олег Калугин, которому покровительствовали в ЦК КПСС сторонники Горбачева. Бобков ненавидел Калугина и не доверял никому в Ленинградском Управлении. В молодом стралее он увидел свои глаза и уши: именно 5-я линия больше всего волновала Филиппа Денисовича, он понимал, что у питерских с агентурой просто полный швах: в середине восьмидесятых в городе существовало не менее десяти групп «молодых» интеллектуалов, проводящих регулярные встречи-дискуссии о политике. Все это внешне было вполне пристойно: встречались кандидаты наук и аспиранты, обсуждали экономические аспекты социализма, рыночные механизмы и политику планирования народного хозяйства, преимущества и недостатки советского образования и вообще возможности реформ по чехословацкой и польской модели. И только два таких неформальных клуба открыто контактировали с Западом, там выступали французские и американские эксперты, туда приезжали корреспонденты «Нового Русского слова» и даже журнала «Посев».

Естественно, там была надежная агентура КГБ и про эти группы знали на Лубянке, но старались наблюдать и не вмешиваться. Однако, региональное управление могло в любой момент сломать оперативную игру: дуболомно возбудить уголовное дело или просто засыпаться на снятии информации. Руководил КГБ тогда Виктор Чебриков, человек из Днепропетровского клана, старый друг Брежнева и упертый «ленинец»: туповатый и плоский в мыслях, словах и поступках, как географическая карта. Кстати, после отставки, Чебриков стал начальником личной охраны Кобзона. Попал, так сказать, на свое историческое место. В этой должности и помер бесславно в 1999 году. В звании генерала армии и со звездой героя СССР на груди. Чебрикову в середине восьмидесятых симпатизировал Лигачев, а в условиях неразберихи с назначением Горбачева генсеком, Чебриков в обход Бобкова, своего профильного зама «по евреям и диссидентам» мог дать команду на разгром «перестоечного» движения в Ленинграде, возникшего еще до легендарного «апрельского пленума».

Ставить на действующих сотрудников и первербовывать их в свою игру Бобков не хотел. Он, как паук ждал, когда в его зоне досягаемости появится такой человек, как этот старлей Борщаков. И он понял - это шанс. Но нужно было присмотреться к парню лично. А потом еще. И еще.

Саша тогда не до конца понял, в какую игру вступает. Он, естественно, был польщен вниманием самого известного в СССР чекиста, легендарного Бобка. Он смело пил коньяк и легко поддерживал разговор о том, что внутреннюю разведку можно и нужно перестраивать через активизацию агентурной работы среди потенциальных врагов государства. И чтобы успешно противостоять противникам СССР, нужно не просто внедряться в их ряды и наблюдать, а управлять процессами изнутри, сталкивая и разводя разные линии, вербовать потенциальных лидеров, помогать им, взращивать преемников и заполнять все образующиеся пустоты своими агентами. Нужно создавать внутренние резедентуры, как это было отработано на освобожденных после войны территориях республик Прибалтики и в западной Украине. Нужно изучать опыт Польши с лидерами «Солидарности», где партия смогла подготовить «круглый стол», усадив за него своих резидентов. И нужно искать примеры такой работы в странах «социальстической демократии», где уже есть опыт создания управляемой многопартийности. И самое важное - нужно готовить ресурсы для подпитки своих из «независимых» источников как внутри страны, так и на Западе.

Бобков умилялся. Старший лейтенант, совсем зеленый пацан с лохматой головой и умненькими черными цыганскими глазенками говорил просто его словами. Потом он будет вручать ему майорские погоны. Генерал-майорские уже сам Путин. Но до этого оставалось еще много лет, а тогда, в далеком 1985-м будущий заместитель директора ФСБ РФ поехал на «красной стреле» в Ленинград, чтобы наутро явиться в управление кадров городского управления на Литейном, 4.