«Байки нефтяного Севера»

Сергей Эйгенсон

БАЙКИ НЕФТЯНОГО СЕВЕРА

Дорогой Леонид Ильич…

Косте Гольдштейну на память о временах, когда Леонид Ильич был жив и при власти — а мы были практически молоды.

Углядел в Сети портрет — и вспомнилось…

Дело было году в 78-м не то 79-м. Я тогда работал в Нижневартовске, в тамошнем филиале краснодарской ВНИПИГазпереработки, заведовал лабораторией, занимался трубами и, в основном, факелами попутного газа. Собственно, только я пробовал измерять — сколько ж там горит? Закончилось это крупным скандалом, снятием кучи начальства, включая нашего же краснодарского директора Марка Берлина, когда, в начале Перестройки, на поверхность вылезло то, что газа горит на шесть миллиардов кубометров больше, чем отчитывается министерство. Мой приятель, старая министерская крыса Биктемир Хабибуллович с укором говорил мне тогда: "Вся страна, все советский народ две пятилетки боролся, чтобы поднять степень использования газа с семидесяти процентов до восьмидесяти пяти. Пришел Сергей Александрович со своей трубкой Пито-Прандтля — и все порушил, сделал опять семьдесят!"

Ну, до этого еще далеко. А пока лето 78-го, жена увезла сына на Юг, а ко мне в гости пришли два дружка — ГИП (т. е — главный инженер проекта) из нашего же филиала Юзя, Иосиф Немировский и парень, который раньше работал у нас, а нынче ушел на производство — Серега Чайка.

Выпили, честно скажу, сильно выпили. Так что я гостей даже по белой ночи домой отпустить не решился. У меня и полегли, благо хата пустая, да и у них семьи на Большой Земле. А пред этим Юзя долго морочил нам голову своми профессиональными рассуждениями про заказчиков, подрядчиков и проектировщиков. Видно, этим и навеяло.

Потому, что приснилось мне, что ко мне пришли новые гости: основатель Советского государства Владимир Ильич Ленин, тогдашний генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев и гендиректор ПО Сибнефтегазпереработка Алексей Ильич Воривошкин, для нас с Юзей — главный заказчик, а для Сереги — прямое, в ту пору, начальство.

Я, конечно, приглашаю их заходить, показываю, как могу, гостеприимство. Мол — "Проходите, ребята, чем бог послал. Вот выпить сейчас разведем, у меня и лед в холодильнике есть, и ореховая настойка, чтоб вкус отбить. Вот закусить… тут проблема, если только хлебушком не побрезгуете.

Кстати, ребята, а где закуска?"

Бред, конечно. Как бы они втроем собрались? Да и с какого перепугу вдруг ко мне? А я б решился к таким людям с прямыми вопросами… Счас!

Но — сон. Сами знаете, да и во Фрейде напечатано — хрен знает чего только во сне не привидится.

Владимир Ильич, однако, не обиделся, а кивает мне на Брежнева. " Знаешь, — говорит, — Сережа, проект был — во!! Но сам понимаешь, с таким представителем заказчика… Конечно, получается пока не очень. Вот и с закуской. Но если б все было по исходным чертежам!"

Лёка дольше стрелку переводит: "Понимаешь, — мол, — Серега! Я со своей стороны — что могу! Но при таких подрядчиках… ничего не хотят делать по-человечески".

Ну, с Алексеем Ильичом мы по жизни на Вы. Он, вообще говоря, в ту пору меня сильно недолюбливал по обоюдным причинам. Впоследствии, однако, отношения у нас были неплохие, он без меня и по заводам, в Сургут или Южный Балык не любил ездить, числился я при нем как бы его превосходительства любимый… ну, скажем, что — "лицо неарийской национальности", как теперь принято. Он, вообще, очень незаурядная личность, считаю его одним из своих учителей жизни. На всю жизнь запомнил его формулировку: "Нам тут не нужны люди, которые умеют ставить вопросы. Нам нужны люди, которые умеют давать ответы".

А тогда очень были не по душе ему мои замеры факелов, чуяло сердце будущие неприятности, и из Нижневартовска он меня, можно сказать, что выживал. Но тут, во сне, и он ко мне на ты. "Эх, — говорит, — Сережа, если б ты видел проект!!" Мне, правду сказать, и во сне так от всех этих скользких разговоров страшновато стало, что я от ужаса проснулся, пока Феликс Эдмундович или еще кто вроде не пришел. Проснулся — ни Феликса, ни моих недавних гостей, троих Ильичей нету. И Юзи не видать, он же в детской лег. А вот Серега Чайка тут неподалеку, калачиком под телевизором свернулся. Kак и уместился, такой здоровый?

Я его разбудил и тут же изложил свой жуткий сон. Он, конечно, не поверил. Говорит: "Это все ваши московские диссидентские штучки!" Сам-то он из Донецка приехал, как и Иосиф.

Но когда тот проснулся, мы ему эту историю уже на два голоса рассказывали. Да и потом, когда эта байка расказывалась в компании, она так и именовалась "Сон о трех Ильичах".

Зачем я это вспомнил? Не хочу ли, часом, Застой разоблачить?

Да ну, что Вы?

Что ж тут разоблачать? Лучшее время моей жизни. Мой младший братик вообще определяет Застой, как "период, когда стояло практически непрерывно". Дак ведь и у меня все было хорошо — и в работе, и в любви, и в дружбе. Немного ведь за тридцать перевалило.

Просто вот — вспомнился забавный эпизод. Дай, думаю, людям расскажу. Это, однако, присказка. Сказка будет дальше.

Прямо ко мне домой они больше не заходили, но встречаться, конечно, доводилось не раз. Только что не сразу со всеми, а по одному, много — по два. Об Алексее Ильиче особый разговор, много у меня связано всяких эпизодов, но самый, наверное, для меня лично интересный, это как зимой 1983 года перемерз трубопровод сжиженного газа и как эту аварию лечили. У меня это в памяти держится под условным названием "Быль о городе Комсомольске-на-Гидрате", как мы прозвали получившийся в тайге у трубы поселочек аварийщиков. Ну, может, попозже запишу.

Ясно, что по тому времени избежать встречи и с двумя другими было сложно. Вот разве если, как семья Лыковых, забраться на алтайские гольцы и отключить там радио, телевизор и электробритву…

Мне, сказать по совести, из двух вождей больше нравился Леонид Ильич. Было в нем что-то задушевное, так сказать, почвенное, черноземное, не сравнить с тем же Сусловым или Андроповым. С ихними стеклянными, может быть даже, что и плексигласовыми, гляделками. Чувствовалось, что и на грудь принять может в неурочное время, и за бабу подержаться, и попеть в хорошей компании "Как на гори тай женцы жнуть" либо "Артиллеристы, Сталин дал приказ!", как фронтовику и положено. В общем, что-то вроде моего дальневосточного отца-командира майора Юденича, с учетом, конечно, разницы в званиях.

Вот в связи с присвоением ему очередного воинского звания мне и пришлось однажды отбивать выпады идейно неустойчивой молодежи. Я, собственно, этот момент, присвоения, почти и пропустил. Дело было так, что я тогда приехал работать на Север, в город Нижневартовск. Обещаны мне были комната в общежитии сразу и квартира чуть погодя — а ни того, ни другого. Жил одно время на работе, ставил на ночь раскладушку за ЭВМ "Наири".

Как раз в этот исторический период зашел я однажды в гости к двум своим новым коллегам, Л. и Т… Очень милые девушки, как говорилось из "Кавказской пленницы" — комсомолка-студентка-спортсменка. Они как раз были не спортсменки, да уже и не студентки, а молодые специалистки по последнему году обязательной трехлетней службы по вузовскому распределению, как тогда полагалось. Старшие инженеры, не то мэнээски, точно не помню. Конечно, комсомолки. Контора им за трудовой энтузиазм дала к тому времени жилье — но как-то странно. Одну комнату на двоих в небольшой коммуналке (на Северах это называлось — "с подселением").

Ну, нормальное ли дело для двух молодых и очень симпатичных девиц, никак не страдающих отклонениями, так проживать? А еще ж и знакомые надсмехаются. Витя К., муж нашей общей сослуживицы Лидочки, холодильник им починил, а когда Т. стала рассыпаться в благодарностях, что не знает как и благодарить, прямо сказал: "А че тут знать? Отправь завтра подругу в кино на последний сеанс… Или сама уйди". Вроде как шутка юмора.

Но вообще над ними сильно и не пошутишь. Девки умные и языкастые, за словом в карман не лезут. А тут я им на зубки попался. Я из своей промзоны, где и проживаю в тот момент на раскладушке за ЭВМ, пришагал между океанов талой воды в Пятый микрорайон не помню уж по каким делам. Проходил мимо их подьезда — "Дай, — думаю, — зайду, чайку попрошу, авось, по доброте не откажут". Чаю налили, это действительно, но что-то мне все в телеэкран тычут и твердят: "Да как не стыдно?! Как не стыдно?!!" Чего стыдно-то? Я ж не в курсе, у меня там, в конторе, телевизора нету, да я и вообще не охотник до этого развлечения.

Всмотрелся. А там, оказывается, Леониду Ильичу присвоили, ну, или "он присвоил", как возмущенно говорили девицы, звание Маршала. Слова "приватизировал" тогда ведь в словаре еще не было. Его и демонстрируют по Первой и, естественно, всем прочим программам в новых кителе, галстуке с бриллиантовой звездой и погонах. Как бы — полководец.

Вот на меня комсомолки полкана-то и спускают, как на старшего возрастом и по принадлежности к руководящей для ВЛКСМ организации.