«Там, на сухой стороне»

Дону Димаресту, моему товарищу по странствиям

Глава 1

Всю эту весну я боялся. Я так никогда и не узнал, почему отцу вздумалось остановиться именно на участке Чантри. Может быть, просто оттого, что он устал и хотел остановиться хоть где-нибудь.

Когда мы подъехали к самому дому, то увидели на ступеньках у самой двери мертвеца. Он был мертв уже давно, в округе не осталось никого, кто бы мог его похоронить, и я испугался.

Дом был крепок. Его строили прочно, на века, будто его хозяин планировал задержаться здесь надолго. Это было еще до того, как пришли индейцы.

В доме не было ни души, и все кругом было разграблено… Ну да, конечно же… Он, наверное, пустовал недели. Быть может, месяцы. Человек на крыльце был мертв уже давно.

От него осталось совсем немного: только кости да клочок рваной кожи, высохшей словно пергамент. Одежда изорвана и в крови.

Отец долго стоял над ним, глядя себе под ноги.

— Непонятно, — буркнул он наконец.

— Что такое, пап?

— Индейцы всегда снимают одежду с трупа. А эти ничего не взяли.

— Но зато вывернули карманы.

— Вижу, сынок. Над этим стоит подумать. — Он отвернулся. — Сбегай-ка к фургону и принеси лопату. Надо бы его похоронить.

Он обошел тело и потянул на себя дверь. Она открылась только наполовину, и отец заглянул внутрь, словно там было что-то страшное, но, как я и сказал, бояться было нечего. Я вошел вслед за ним. Кровать, с двух сторон прибитая к стенкам, стол, два стула. Все сделано на совесть человеком, руки которого любили столярную работу.

Отец всегда говорил, что человека, который любит дерево, всегда можно узнать по тому, как он обращается с вещами, — все сделано так, что любо-дорого посмотреть. Сам отец не смог бы так сделать, но мастерство его всегда восхищало. Поэтому мне тоже нравилась столярка, и, надо сказать, у меня получалось. В этом на самом деле что-то есть.