Через несколько дней я встретил Маккея и рассказал ему об этом, посоветовав, на всякий случай, быть настороже. Но он ответил, что плевать он хотел на этого сопливого полукровку-хикарилла. Если пацан намерен отомстить за своего старика — пусть попытается, но вероятнее всего, при этом он умрет, так и не повзрослев. А что до Тони Чодди, то плевать и на него тоже. Главное, сказал Маккей, что свою лошадь я получил обратно, а остальное меня мало заботит.
После таких слов я пожалел о том, что вздумал предупредить его. И я почувствовал себя немного по-дурацки: говорить одному из самых влиятельных людей на Территории, что на него затаил обиду какой-то мальчишка-метис… Я тогда сказал себе — может быть ты это делаешь потому, что он как-то может в будущем помочь отделению Бюро… а может он и сам все знает.
На самом деле, я испытывал куда большее уважение к Микки Сегундо, чем к Т. О. Маккею. Может быть, я предупредил Маккея, потому что он был белым. Ну это всё равно, что сказать: «Микки Сегундо хороший парень, но, чорт возьми, он всё-таки полукровка». Одна из тех мелочей, на которых себя ловишь постоянно. Как привычка — ты когда-то что-то сделал не так, и знаешь о том, что поступил неправильно, но ты продолжаешь так же поступать и тебе это уже не кажется дурацким, потому что ты все время это делаешь.
Маккей, как и сотни других, считали, что от апачей один вред. Хороший апач — мертвый апач. Они никогда не упускали случая, чтобы лишний раз напомнить эту истину. Они столько лет твердили эту фразу, что накрепко уверились в её правоте. Я-то не видел в этом заявлении никакой логики, но я очень часто кивал головой и поддакивал, потому что в те моменты я находился в компании белых — а белые говорили только так, и никак иначе.
Я мог чувствовать себя по-дурацки, но на самом деле, настоящим дураком был Маккей. Он недооценил Микки Сегундо. Началось это всё пять лет назад. С повешения.
Комментарии к книге «Мальчик, который улыбался», Элмор Леонард
Всего 0 комментариев