«Человек с разрушенных холмов»

Похоже, Роджер изрек слишком много ценных сентенций и его теперь цитировали чаще обычного. Фуэнтес тоже заметил это. Его глаза наполнились лукавством.

— В счет идут только воспоминания, — напомнил он. — Никогда не задерживайся слишком долго и не позволяй им видеть, как ты всовываешь в штаны одну ногу, потом…

— Да черт с ним, со всем этим, — раздраженно оборвал я.

Вокруг было темно и спокойно, когда мы въехали во двор ранчо «Стремени». Свет горел только на кухне, и на наше появление в загоне заржала лошадь.

— Как ты думаешь, тут найдется что-нибудь поесть? — с надеждой спросил я.

— Посмотрим. Для чего-то горит свет, — отозвался Фуэнтес.

Мы с ним загнали лошадей в загон, и я швырнул на крыльцо седельные сумки и свернутую постель.

В доме на столе стояло блюдо с холодным мясом, лежали хлеб, масло и пара больших кусков яблочного пирога. На плите грелся кофейник, поэтому, прихватив тарелки и вилки, мы молча уселись друг против друга, преисполненные чувства признательности.

— Тот парень в салуне, — продолжил развивать тему Фуэнтес, — говорил мне, что всадник вроде как просто проезжал мимо… верхом на черноногом коне.

— Он бы лучше не открывал рот.

— Он доложил это только мне! — Глаза Фуэнтеса хитро сузились. — Они тебя поджидали, Ларедо и Сонора? — спросил он уже серьезно.

— Близнец Бейкер заплатил им, чтобы они убили всадника на лошади с клеймом «Стремени». Имя не упоминалось.

— Этот, из салуна, говорил, что ты знал одного из них?

— Пару раз играл с ним в покер. Но он никогда не был мне другом. Он и Сонора взяли вперед деньги за работу. И часть потратили.

Фуэнтес отвалился от стола.

— В тот раз… в покер, кто выиграл?

— Он.

— Вот видишь? Никто все время не выигрывает — ни с девушками, ни с оружием, ни в покер. — Мы вышли наружу, под звездное небо, и Фуэнтес закурил сигару. — Никто… даже ты.

Я посмотрел на него.