«Венганза. Алый рассвет»

Виктор Хант, Ани Яновска

Венганза. Алый рассвет

Глава 1 Возвращение в Сан-Висенто

Алехандро Родригес въехал в город точно в полдень. Ржавая стрелка часов на городской ратуше с громким скрежетом передвинулась к цифре «двенадцать». Вместо красивой мелодии, памятной ему с детства, часы с трудом выдавили несколько заунывных нот, колокол захрипел и после единственного несмелого удара замер в молчании.

Улицы были пусты. Полуденный зной немилосердно прожигал спину Алехандро под светло-коричневой курткой. Пыльные дороги предгорий Сьерра-Альте заставили его спрятать лицо под платком, а широкополая рейнджерская шляпа скрывала в тени лоб, так что на виду оставались только внимательные темные глаза. Широкие плечи, уверенная посадка в традиционном для этих мест асконском седле с высокой лукой, великолепный черный жеребец, послушно ступающий по булыжнику городских улиц привлекали к приезжему внимание – на него смотрели украдкой из-за занавесок, из-под полотняных навесов у входов в лавки и магазины, из дверей баров и из окон красивого белого особняка под яркой оранжевой крышей.

Родригес ощущал эти взгляды, не слишком доброжелательные, настороженные. Сан-Висенто! Он не был дома почти десять лет. Неудивительно, что его не узнают.

Храм Святой Девы оказался таким же прекрасным, как ему и помнилось – высокие башни с двух сторон от входа устремляются в небо, белый камень стен сверкает на солнце, лепные украшения и тонкие пилястры радуют глаз, высокие двери гостеприимно распахнуты.

– Жди здесь, Гром, – велел коню Алехандро и направился в храм, не позаботившись привязать черного жеребца. Гром слишком умен, чтобы оскорблять его подобным обращением.

Перед тем, как войти в храм, Алехандро снял шляпу и опустил платок, открывая загорелое широкоскулое лицо с крупными чертами и хищным носом.

Под высокими сводами царила приятная прохлада. Солнечные лучи, падая через цветные витражи, расчертили пол прекрасными рисунками, но Алехандро не смотрел на них, как бывало в детстве, с жадным любопытством. Он стремительно шагал вперед, прижимая к груди шляпу и боясь, что опоздал. Что все завершилось без него, и чужие люди заняли его место рядом с семьей в тот момент, когда он так отчаянно нужен им!

В тишине храма стук каблуков отдавался эхом. Пусто, только у алтаря склонилась одинокая фигура в сером плаще исповедника. Алехандро приблизился и почтительно осенил себя знаком Весов.

– Благословите, падре.

Исповедник обернулся. Молодой, слишком молодой, по мнению Алехандро, ожидавшего увидеть кого-то вроде прежнего исповедника – седого и степенного падре Теодоро. К тому же светловолосый, как северянин, что сразу вызвало у Алехандро неприязнь. Традиционный серый плащ с вышитыми на груди Весами скрывал его фигуру, но было заметно, что исповедник высокий и худой.

Тем не менее это был исповедник, и Алехандро опустился на колено, склонил голову.

– Я Алехандро Родригес, падре, и прибыл…

– На похороны, – закончил за него исповедник, в его голосе Родригесу почудилось напряжение, возможно даже злость. – Я падре Энрике, да пребудет с тобой благословение Девы.

На кладбище они ехали вдвоем, падре Энрике на своей серой кобылке, опасливо косящейся на Грома, держался чуть впереди. От взгляда Родригеса не ускользнуло, как исповедник, оказавшись в седле, привычным жестом проверил арбалет у бедра. Арбалет – армейский «Питон» и то, как падре держался в седле, многое сказали бывшему рейнджеру.

Мрачные мысли одолевали Родригеса. Он только надеялся, что пока они с исповедником добираются до кладбища, друзья и соседи поддерживают его семью. А все вопросы он задаст потом. Обязательно задаст.

Старое городское кладбище, окруженное рощицей чахлых акаций, встретило их мертвой тишиной. Алехандро с изумлением понял, что у белого с бронзовыми украшениями гроба только трое: укутанная в траурную мантилью мать, отец в своем лучшем костюме и бабушка. Да еще могильщики, укрывшись в тени фамильного склепа Родригесов, терпеливо ждали окончания церемонии.

– Алехандрито! – услышал он дрожащий старческий голос и поспешил на зов.

Донья Кармен, маленькая сухонькая женщина, сидела в кресле с колесами рядом с отцом. По ее морщинистым щекам текли слезы, теряясь в складках черного траурного наряда.

– Мой мальчик! – прошептала мать, прижимая ко рту кружевной платочек.

Отец, сильно поседевший и постаревший на десяток лет, судорожно дернул головой и указал глазами на гроб. Алехандро приблизился, все еще не желая верить тому, что видят его глаза, хотя и знал, что едет на похороны брата, и все два дня пути эта мысль жгла его и мучила. На войне он повидал всякое: гибель друзей, изуродованные тела солдат и мирных жителей, смерть во всей ее неприглядности. Но мысль о том, что его младший братишка, который остался дома, которого он всеми силами пытался уберечь, лежит в этом белом гробу, причиняла ему ужасные страдания.

Алехандро страшился увидеть обезображенное лицо брата. Однако смерть пожалела Мигелито – тот был похож на спящего ангела. Черные кудрявые волосы обрамляли тонкое бледное лицо, длинные густые ресницы сомкнуты, а брови застыли в выражении вечного изумления или испуга. На грудь Мигеля положили обломки гитары, пальцы сомкнулись на грифе с оборванными струнами. Так же оборвалась и жизнь брата. Алехандро судорожно выдохнул сквозь зубы. Веселый, юный, обожающий музыку и жизнь Мигель, всеобщий любимец. Его смерть казалось нелепой, ужасной и несправедливой.

Характерная рана от арбалетного болта в шее брата недвусмысленно открывала причину смерти.

– Кто это сделал? – голос Алехандро прозвучал хрипло и сдавленно.

– Мы не знаем, – покачал головой отец. А мать затряслась в рыданиях.

Алехандро перевел взгляд на исповедника.

– Я написал в Орден, попросил прислать медиума, – падре Энрике утешающим жестом коснулся плеча доньи Кармен. – Возможно, ему удастся ответить на этот вопрос. После церемонии упокоения я запечатаю гроб печатью Ордена.

– А что сказал комиссар?

Вместо ответа мать снова зарыдала, а отец, обнимая ее, попросил исповедника:

– Падре, пусть Алехандро простится с братом, и обряд упокоения пройдет как можно скорее. Мы уже не в силах выносить это…

Алехандро склонился к гробу, коснулся бледного лба Мигеля, прошептал:

– Я узнаю, кто это сделал, и отомщу, Мигелито, клянусь тебе!

Исповедник начал ритуал упокоения. Он прочитал нараспев негромким, но звучным голосом молитву и приготовился начертать упокоительную печать на лбу погибшего. Мама и бабушка тихо всхлипывали, у отца вздрагивали плечи.

Алехандро стоял неподвижно, глядя в лицо Мигеля, пытаясь запомнить его навсегда.

Грохот копыт нарушил кладбищенскую тишину. Из рощицы вылетели всадники с закрытыми одинаковыми черными платками лицами. Три мощных коня темной масти легко перемахнули низкую кладбищенскую ограду, топча погребальные венки и сухую траву, понеслись прямо на людей. Алехандро сорвал с плеча арбалет раньше, чем успел осознать, что делает. Болт уже лежал на ложе, хищно подрагивая бритвенно острым лезвием наконечника. Пусть только сунутся к его семье! Всадники осадили коней в десятке шагов, и в гроб Мигеля полетели бутылки, разбились о резную крышку, выплескивая черную густую жидкость, и гроб облизало жадное пламя. Алехандро хватило одной секунды, чтобы понять: потушить не выйдет. Он закрыл бабушку от яростной белой вспышки тарийского огня – секретной алхимической смеси, которой Тарийская Империя сжигает вражеские корабли.

– Отец, туда! – он указал на склеп и отец, ухватив бабушкино кресло, побежал в укрытие. – Мама, беги!

Могильщики нырнули за надгробия. Исповедник пытался затушить полы плаща – не вышло, но он сумел его сбросить. Над головой просвистел арбалетный болт, выбив из мраморного ангела у соседнего склепа куски камня. Исповедник упал, ловко откатился за надгробие и оттуда в нападавших полетели короткие белые вспышки атакующих плетений. Навыки боевой магии и активные плетения наготове у мирного служителя Девы?

Всадники развернули коней, не вступая в перестрелку. Болты Алехандро, как и атаки исповедника, не достигли цели – короткие вспышки магической защиты отмечали места попаданий. Алехандро не прекращал стрельбу – какими бы артефактами не обвешались эти койоты, их резервы не бесконечны, и щит долго не продержится! Но быстрые кони вынесли всадников с кладбища, оставив Алехандро в бессильной ярости перед сгоревшим гробом Мигеля.

Комки сплавленного металла от бронзовых украшений и черный пепел. Тарийский огонь сожрал даже кости.

Легкая старческая рука легла на ладонь Алехандро, голос бабушки прозвучал твердо:

– Мигель удостоился огненного погребения, как воин. Пусть Мигелито был мариачи – воевать можно и с гитарой в руках. Твой брат не был человеком Меча, но никогда не отступал от того, что заповедано кодексом чести Герреро. Теперь душа Мигеля свободна.

Алехандро опустился на колено, коснулся ладонью пепла. Порыв горячего ветра взметнул прах, развеял над землей, травой, цветами.

Работа некромантов стала невозможной, и от медиума из Ордена будет мало проку. Надежда узнать, кто убийца брата таяла, как черный дым в безоблачном небе над Сьерра-Альте…

Глава 2 Призрак Сан-Висенто