«Там, где течет Иравади»

Н. Сучков

ТАМ, ГДЕ ТЕЧЕТ ИРАВАДИ

Художник С. Бочаров

М., «Мысль», 1965

ИРАВАДИ — МАТЬ-РЕКА

Здравствуй, Бирма!

Бирму мы почувствовали еще в самолете — воздушная болтанка встряхнула даже самых больших любителей подремать в дороге. Поднялась суета, послышались тяжкие вздохи — казалось, природа мстила тем, кто оставался равнодушным к ее раскрывавшимся красотам. Над нами — удивительно чистое небо, глубокое, синее, и ослепительное веселое солнце, а внизу, вместо белого снега и обледенелых гор, — зелень лесов и голубизна озер. Началась земля тропиков, горячая и знойная, в дрожащей дымке испарений. Чудилось, будто дышит она тем глубже и ровнее, чем выше поднималось солнце и чем дальше мы мчались на юг. И наш работяга ИЛ-14 невольно покорялся этому могучему дыханию земли: вдох — и самолет увлекается вниз, выдох — и он снова взмывает.

Воздушная качка на меня не действовала, и я не отрывался от иллюминатора, жадно всматриваясь в плывущую под нами бирманскую землю. Тянулись красноватые округлые холмы, покрытые кудрявой зеленью, затем показалось рыжее с прозеленью лоскутное одеяло рисовых полей, которое то расширялось до самого горизонта, то разрывалось рощами и перелесками. Всюду виднелись белые и золотистые пятнышки, и я всполошился: да ведь это же знаменитые пагоды! Вдруг впереди из изумрудной зелени взметнулся ввысь узкий язычок сверкающего пламени. Он горел, искрился золотом, словно дневной маяк для воздушных лайнеров.

— Пагода Шведагон, — коротко сообщила стюардесса, — Рангун.

Каждый большой город имеет свое лицо, и в этом отношении Рангун не представляет исключения. Неповторимостью своих черт он отчасти обязан Шведагон-пагоде, которая горделиво возвышается над бирманской столицей. Каким бы путем вы ни добирались в Рангун — морем ли, по реке или по воздуху, — вы отовсюду увидите Шведагон.