«Тень Торквемады»

Дыру в потолке подземной полости они пробили лишь к утру. А уж столько битых кирпичей и мелкого камня пришлось перетаскать, уму непостижимо. Будь это подземелье не в таком оживленном месте, как Орешек с его толпами туристов и экскурсантов, они не торопились бы. Но время поджимало, и дело нужно было сделать именно сегодня. Потому как быстро найдутся чересчур любопытные, которых обязательно заинтересует дыра в полу бывшей казармы. Конечно, вход в эти полуразрушенные помещения был запрещен, но кто же и когда на Руси следовал каким-либо правилам, и уж тем более – запретам.

– Фу-у-х… – протянул с облегчением Глеб и упал на кучу щебня. – Где наша заветная фляжка?

Они сделали по несколько глотков бодрящей коньячно-кофейной смеси, и Федюня нетерпеливо сказал:

– Я лезу первый! Не возражаешь?

– Возражаю.

– Почему?!

– Полезем вместе. Но прежде спустим в подземный ход наши шмотки.

– Зачем?

– Ты на часы смотрел?

– Не-а.

– Так позырь. Скоро семь. А это значит, что вот-вот появится вредная тетка-служительница, и будет нам секир-башка, образно выражаясь. Если она заметит нас, то такой хай подымет, что до самого Питера будет слышно.

– Понял. Согласен. Я сейчас… – Федюня закрепил веревку и шустро спустился в подземелье. – Нормалёк! – крикнул он. – Здесь сухо! Давай вещи!

Вскоре рюкзак с продуктами и всякой всячиной, детектор аномалий и ружья исчезли в дыре, и Федюня снова прокричал, чтобы Глеб хорошо расслышал:

– А тут клёво! Только низковато! Для меня в самый раз, а тебе придется ходить на полусогнутых!

– Не придется.

Насмешливый и до боли знакомый голос сзади заставил Глеба резко отпрыгнуть в сторону. Он как раз отправлял вниз шанцевый инструмент и держал в руках кирку.

– Но-но, не балуй! Свинец плохо переваривается, ты это знаешь.

Перед Глебом лыбился Крапива, а за ним, с пистолетом в руках стоял Сердюк и еще двое отморозков.

– Хитрая ты бестия, Тихомиров… – продолжал Крапива, явно наслаждаясь эффектом от своего внезапного появления. – Вишь, что удумал – меня обвести вокруг пальца. Думаешь, если ты шибко грамотный, то остальные дураки?

Глеб молчал. Он был поражен до глубины души. Как, каким образом Крапива вышел на его след?!

– Ты что там, застрял?! – раздался голос Федюни. – Эй!

Не получив никакого ответа, Федюня ловко выбрался на поверхность – и попал в лапы Сердюка.

– Ы-ы-ы!.. – Федюня едва не потерял сознание от страха и затрепыхался в руках Сердюка, как кролик перед убоем; но, получив сильный тычок под ребра, согнулся и притих.

Наверное, явись ему сейчас мифическая Гидра, и то он отреагировал бы на нее не так панически, как на появление Крапивы и его молодчиков.

– Знаю, знаю, о чем задумался… гигант мысли… хе-хе-хе… – Крапива рассмеялся. – Техника, Тихомиров, великое дело. Сердюк, пришли Федькины «котлы»!

Получив наручные часы Соколкова, Крапива отвинтил заднюю крышку и достал оттуда плоскую круглую штуковину, похожую на печатную плату электронного прибора.

– Это радиомаяк, Тихомиров, – торжествующе ухмыляясь, сказал Крапива. – Притом новейшая разработка. Есть у меня один умелец… Ты все назад зырил, искал нас на хвосте, а мы следили за тобой издалека. Знали, что ты не лох, запросто можешь концы обрубить. Ищи потом тебя… А закладку мы воткнули в часы этого придурка, – Крапива кивком головы указал на Федюню, который почти не подавал признаков жизни, – когда он был в отрубе. Между прочим, Сердюк хотел с ним… м-м… немного поиграть – он любитель этого дела, на зоне привык, – да я не разрешил. Чтобы не было потом никаких осложнений. Ты ведь человек принципиальный…

Поняв, какую «игру» хотел затеять с ним Сердюк, Федюня в ужасе пискнул, но так и остался лежать на битом камне – никак не мог отдышаться, лишь дернул несколько раз ногами.

– Крапива, жадность фраеров губит, – наконец молвил Глеб хриплым от ярости голосом. – Даже если ты сейчас меня кончишь, можешь не сомневаться, что тебя достанут даже из-под земли. И то золото, которое ты здесь найдешь (что совсем не факт), не спасет тебя от возмездия. Потому что ты им не откупишься. Можешь не сомневаться, я принял соответствующие меры в случае такого расклада. Я человек предусмотрительный.

Крапива нахмурился. Видимо, слова Глеба ему не понравились.

– Не заводись, – сказал он миролюбиво. – Я не кровожадный. У меня есть предложение поделить найденное. Двадцать процентов для тебя и этого чмошника, – он снова кивнул в сторону Соколкова, – это нормалек. Вам и за глаза хватит.

– Нет! – гневно отрезал Глеб.

– Ну ты, блин, ваще… Хочешь фифти-фифти? Это будет не по-честному. У меня ведь людей больше, чем у тебя. И всем им нужно кормиться. Сам рассуди.

– Я уже рассудил, – твердо сказал Глеб. – Забирай все.

Крапива опешил.

– То есть как это – все? – спросил он, вытаращив на Глеба изумленные глаза. – Ты сдаешь «поле»?!

– Сдаю. Пользуйся. Может, когда-нибудь нажрешься.

– Нет, ну это ни в какие ворота не лезет! Я же хотел по-честному… – Крапива чувствовал какой-то подвох; не может человек так просто отказаться от миллионов, которые сами идут в руки!

Крапива совершенно не сомневался, что известный везунчик Тихомиров-младший нашел действительно ценный клад. Один вид старинной карты чего стоит. Но то, что Глеб пошел в отказ, могло и впрямь выйти ему боком. Крапиве хорошо было известно, что у Тихомировых большие связи. В том числе и в милиции. А с ментами, которые неожиданно перекрасились в полицейских, лучше не связываться – себе дороже. От смены мундира сущность человека не меняется.

Возможно, Глеб и хотел что-то ответить Крапиве, но не успел. Неожиданно раздались тихие хлопки, словно неподалеку начали открывать бутылки с шампанским, и «братки» Крапивы начали падать один за другим. Наверное, у Глеба сработал инстинкт самосохранения, подстегнутый нетривиальной ситуацией. Уже после первого хлопка он понял, что это такое, и сразу же упал рядом с Федюней. Стреляли из пистолета с глушителем, а этот звук ему уже доводилось слышать.

Четверо парней при полном параде – в костюмах, галстуках и черных очках – ну просто агенты американского ФБР! – появились словно ниоткуда. Видимо, они вошли в казарму не сквозь пролом, а через окна. И у всех четверых в руках были стволы с глушителями. Последним упал Крапива; ему «повезло» – он получил три пули, из них одну точно в лоб.

«Конец! Это конец!» – билась мысль в голове совсем отчаявшегося Глеба. Он не знал, что делать. Прикинуться мертвым хомячком не удастся – все равно добьют. Этим «джентльменам» живые свидетели не нужны. Тем более что лаз в подземелье уже открыт. Осталось лишь умереть, потому что ни сбежать, ни спрятаться некуда, а сопротивляться бессмысленно – четыре пистолета, это не шутка.

И тут, наверное, первый раз в жизни, бандит-рецидивист Сердюк сделал доброе дело – спас человеческие жизни, что было ему совсем не свойственно; обычно он отбирал их. Пуля скользнула по черепу, лишь оглушив Сердюка. Очнулся он быстро и сразу же открыл огонь из своего «макарова». Уж неизвестно, где его учили обращаться с оружием, но стрелял он метко – два выстрела, два трупа. «Джентльмены» мгновенно рассредоточились и послали в Сердюка столько свинцовых «приветов», что он мгновенно стал словно булка с изюмом.

– Прыгай! – прошипел Глеб, толкая Федюню; нужно было использовать момент, пока шла перестрелка.

– Куда? – Соколков все еще был в трансе.

– В яму, тупица!

Федюня начал неуклюже ворочаться словно медведь, и Глеб, разозлившись, схватил его за шиворот и буквально зашвырнул в пробитое ими отверстие в полу казармы – откуда сила взялась. А затем и сам последовал за ним.

– Где фонарь и ружье?! – рявкнул он на Федюню.

– Тама, – ответил Соколков, бессмысленно таращась на светлое пятно в потолке.

Глеб быстро отыскал свой «ремингтон» и фонарь, посветил. Куда идти, в какую сторону?! Похоже, они сами себя загнали в западню. Достать их отсюда не составит особого труда. Выкурить, как лису из норы, и все дела. «Впрочем, – подумал Глеб, – не все так мрачно», – и немного приободрился. Ведь у них есть гидрокостюмы, баллоны с кислородом и маски. Так что выкуривать их придется долго. А там будет видно…

– Забирай манатки и дуй туда! – указал Глеб в темноту.

Федюня покорно кивнул, свалил на себя почти все снаряжение и потопал, освещая дорогу фонариком. Но шел он недолго, потому что на пути у него вырос невысокий завал.

– Может, пойдем в другую сторону? – жалобно проблеял Федюня.

Он все еще трясся от страха. У него в голове крутились те же мысли, что и у Глеба: они в западне, откуда выход только один – на тот свет.

– Поздно! – вскричал Глеб.