«Тень Торквемады»

– Официальной датой основания крепости считается, согласно дошедшим до нас летописям, 1323 год. Как сказано в Новгородской рукописи, «в лето 6831 ходиша новгородцы с князем Юрьем и поставиша город на устье Невы, на Ореховом острове». Так это или не так, сказать трудно. Вторая памятная дата – «смутное время». В 1611 году шведские войска были приглашены в качестве союзников русского государства для совместного отпора полякам. Покрутившись вокруг Новгорода и почуяв близкое богатство, шведы, вместо того чтобы идти на Польшу, решили припомнить новгородцам сильные обиды, нанесенные во время многолетнего противостояния, а заодно и прибрать эти земли к рукам. Захватив опорные новгородские пункты на севере и западе от Новгорода (Корелу, Ям, Псков и Печоры), они оказались у стен Орешка. Оборона крепости была долгой, но все же она пала. Из тысячи трехсот защитников крепости выжила лишь сотня. Большая часть Ижорской земли и за крепостью оказалась под шведским владычеством. Столбовский мир 1612 года узаконил этот захват, но ненадолго – в 1655 года воеводы царя Алексея Михайловича овладели крепостью, но по Кардисскому договору 1661 года она снова была возвращена шведам, которые переименовали ее в Нотебург. Наконец, в 1702 году будущий император всероссийский Петр Алексеевич вкупе со своими соратниками графом Шереметевым, князем Голицыным и Александром Меншиковым нещадно бомбардирует крепость, и после двенадцатидневной осады и штурма комендант Нотебурга выносит русским ключи. Царь Петр тогда сказал: «Правда, что зело жесток сей орех был, однако ж, слава Богу, счастливо разгрызен». Не будучи удовлетворенным названием крепости, молодой царь дает ей новое имя Шлиссельбург – «ключ-город».

– Неблагодарные потомки потом переименовали его в Шлюхин город, – тихо прокомментировал Глеб слова гида. – Невзлюбили они новую императрицу Катьку под номером первым, в девичестве Марту Скавронскую, и все тут. Начиная с Анны Монс, Петр отдавал предпочтение женщинам-иноземкам, которые в обхождении с мужчинами были менее чопорны и застенчивы. Да вот только народу нашему они не нравились. К сожалению, тогда не было телевизора, чтобы объяснить холопам, что «секс без границ» это есть гут, «очьень карашо».

– Да сучка она была, эта Марта! – буркнул Федюня. – Влезла мужику в душу и ну топтаться там ногами. А народу пришлось отдуваться за ее штучки.

– Ну, точно как Зойка-Малина, – не удержался Глеб, чтобы не подковырнуть приятеля.

Федюня посмотрел на Глеба бешеными глазами, но смолчал, лишь надулся, как сыч.

– Вскоре крепость была превращена в государеву тюрьму, – между тем продолжала гид, дама весьма приятной наружности в строгом деловом костюме. – Петр тотчас же заточает здесь свою сестру, царевну Марью Алексеевну, за участие в заговоре царевича Алексея. Затем, в 1725 году, по указу второй жены Петра сюда переводят его первую жену, Евдокию Лопухину, томившуюся прежде в Староладожском Успенском монастыре. И пошло-поехало: в 1736 году племянница Петра, Анна Иоанновна, заточает в крепость членов Верховного тайного совета – тех, кто, по сути, и избрал ее на царство: братьев Долгоруких и князя Дмитрия Михайловича Голицына. Вслед за недругами императрицы в крепость заключается ее фаворит – курляндский герцог Эрнест Иоганн Бирон. После смерти Анны Иоанновны императором провозглашается согласно завещанию ее четырехмесячный племянник, Иоанн Антонович. Бирон становится регентом при малолетнем императоре – и через год оказывается в Шлиссельбургской крепости. А спустя пятнадцать лет после Бирона в крепость заключают и самого Иоанна Антоновича, ставшего страшной загадкой русского самодержавия…

– Есть предложение, – сказал Глеб, – свалить от группы. Нужно осмотреться, произвести, так сказать, рекогносцировку местности.

– Давно пора, – недовольно ответил Федюня. – Слушаем тут дурацкую болтовню, а дело стоит.

– Это не болтовня, братец мой. И уж никак не дурацкая. Это ее величество История. Без которой и нас с тобой не было бы…

Они поднялись по крытой каменной лестнице справа от входа в крепость на верхний боевой ход. Бойницы здесь были очень узкими, а стены – толстыми. Чтоб выглянуть наружу, Федюня залез в бойницу и метра два полз на четвереньках.

– Слушай, как они умудрялись воевать?! – спросил он Глеба, вернувшись из своих смотрин.

– А полегче у тебя вопросов нет?

Раньше по крыше боевого хода можно было дойти до следующей башни, глядящей бойницами в сторону Шлиссельбурга, и вскарабкаться уже на нее. Но теперь поперек крыши была возведена трехметровая кирпичная перегородка, изрядно портившая вид. В центре Орешка находился разрушенный собор – полковая церковь петровского гарнизона и укрепленный пункт красноармейцев. От собора уцелела только башня звонницы, а на месте бывшего главного купола стоял монумент советским защитникам крепости.

Затем Глеб и Федюня прошли в цитадель. Там находился Секретный Дом – узилище декабристов и польских борцов за независимость. По лестнице они поднялись на стену, пронизанную полуразрушенными ходами. Сверившись со старинным планом (сверху все было видно, как на ладони), Глеб присвистнул – на месте предполагаемого захоронения клада громоздились сплошные развалины.

– И как мы тут отроем клад? – растерянно спросил Федюня, глядя на груды битого кирпича и дикого камня. – Если, конечно, он существует не в нашем воображении, а на самом деле.

– Да обрящет ищущий, – бодро ответил Глеб, хотя у самого на душе начали кошки скрести.

– Где искать-то?

– Наблюдай за мной…

Координаты и привязки к рыцарскому щиту, обозначавшему место захоронения клада, Глеб помнил наизусть. Но щит ведь накрывает в масштабе большое пространство. Где искать вход в тайник? Наверное, тамплиеры, хранители клада, знали это место и без подсказки. Но ведь прошли столетия, многое изменилось, и как теперь быть?

– Это место примерно здесь, – указал Глеб. – Щит накрыл прямоугольник размером примерно сорок на тридцать метров. Будь это чистое пространство, с моей техникой не было бы никаких затруднений. А так… – Он сокрушенно покачал головой.

– Вот невезуха… – Федюня пригорюнился.

– Да ладно, не дрейфь. Завтра приедем сюда с детектором аномалий. Будем надеяться, что он поможет. А пока нужно все очень тщательно осмотреть. Потому как придется работать вечером и ночью. Хотя ночи здесь светлые… Но все равно, полазить нужно.

– Так чего же мы стоим?! За дело.

И Федюня храбро полез в развалины. Глеб коротко вздохнул – ну, начинается! – и последовал за ним. По натуре Тихомиров-младший был с ленцой и, чтобы начать работать в полную силу, ему нужно было «завестись». Но пока разные мысли и нехорошие предчувствия не очень способствовали трудовой активности.

Примерное место захоронения клада нашли не скоро. Оно находилось в развалинах стен, представлявших собой изрядно разрушенные воинские казармы, правда, с каменной крышей, поросшей травой и редкими кустиками. Все было сделано по уму: чтобы немедля начать отражение супостата, нужно было всего лишь быстро подняться по внутренней лестнице на крышу. Теперь там уже не было зубцов, а местами зияли провалы.

Передвигаться внутри казарм было очень опасно. Того и гляди сверху свалится кирпич на голову. Или провалишься в подземные казематы. А они точно здесь были, однако как ни пытались Глеб с Федюней найти туда вход или хоть какую-нибудь нору, у них ничего не вышло. Время бежало очень быстро, и только в начале пятого они вдруг вспомнили, что голодные, как цуцики.

Пообедать решили здесь же, расположившись под стенами казармы на недавно скошенном газоне (если можно было так назвать клочок каменистой земли с дикорастущими травами). Глеб заранее договорился с капитаном катера «Айгюн», что он обязательно заберет их около семи вечера. «Не беспокойтесь, мы работаем до последнего туриста, – ответил лихой малый в изрядно полинявшей тельняшке и парусиновой робе. – Во всяком случае, робинзонами на острове вы точно не останетесь».

Приятели жевали бутерброды и наслаждались тишиной и покоем, благо поток экскурсантов иссяк.

– Ты только посмотри! – вдруг воскликнул Федюня. – Нас закрывают!

Глеб обернулся и увидел, что служительница запирает ворота. Те самые, которые вели на пристань. Остальной музейный персонал уже давно ожидал катера. Глеб узнал, что в ночное время надзирать за крепостью остаются лишь двое дедов, которые мирно квасят в Секретном Доме с призраками сановных узников и во двор могут выйти разве что в случае разрушения их сторожки.

– Эгей, уважаемая, а про нас вы забыли?! – крикнул Глеб.

Увы, его вопрос оказался гласом вопиющего в пустыне – тетка спешила на катер. Все верно – рабочий день закончился, а там хоть трава не расти.

– Ну и чего будем делать? – растерянно спросил Федюня, глядя на закрытые ворота. – Это же… преступление перед человечеством! Мы что, до утра здесь будем кукарекать?! Твою мать!..

– Вы чего ругаетесь? – словно с небес раздался приятный женский голос.

Глеб и Федюня дружно обернулись и увидели молодую пару. Это были друзья по несчастью.

– Вы что, не видите – нас закрыли! – объяснил Федюня.