«В ожидании весны»

Андрей Марченко

В ожидании весны

…Душа его холодна. Забирает живых на пир, но пира всё нет и нет. Только ветер гуляет по полям. Это воет стая гончих, это шелестит тряпьё, это странники поют свою грустную песню…

– Эй! Просыпайся, кому говорю!

Последовал грубый толчок в плечо.

– Господи, как меня задолбали уже эти алкаши!

С трудом я вылез из сна. Образы рыцарского прошлого постепенно растворились, осталась только чёрная шторка закрытых век. Вдруг глаза сами резко открылись, и передо мной предстал мутный как будто перевёрнутый мир. Резко стало холодно. Прислонённым к железной стенке и стеклу боком я почувствовал обжигающий холодок сквозняка и сел прямо.

– Билет где ваш? – я стал судорожно копошиться в карманах куртки, перебирать бесконечные молнии походного рюкзака, наконец, добрался и до чехла гитары. Где-то там, в большом кармане, под стопкой брошюр и шестигранными ключами разных калибров обнаружился мятый клочок бумаги со штрихкодом. Бессмысленно протянул его вперёд и попробовал проморгаться.

Над сидением нависла куча тёплой одежды, намотанной как попало, из которой торчали два чёрных глаза.

– Наконец-то! – проворчала куча одежды и щёлкнула по бумажке дыроколом. – Выходите где? А то опять проспите.

Я глупо вытаращился в окно, пытаясь понять, где нахожусь. Стекло сплошь покрыто ёлочкой морозной наледи, только в середине небольшая проталина, сквозь которую видно однообразную плотную стену чёрных деревьев.

– Понятно. – Окончательно сморщилась куча вещей и прошла к следующему пассажиру – Ваш билетик?

Огляделся по сторонам – ничего особенного, автобус как автобус. Нормальная температура в салоне в -10 по Цельсию, немного хмурых пассажиров и застарелый запах курева, чем ближе к кабине водителя, тем сильнее.

Может из-за холода, может из-за магии общественного транспорта, но меня снова стало клонить в сон. Моргнул раз. Стало темнее и теплее. Надо попробовать ещё раз.

Вдруг автобус тряхануло, и сон как рукой сняло. Проклятье…

Андрей Марченко

В ожидании весны

…Душа его холодна. Забирает живых на пир, но пира всё нет и нет. Только ветер гуляет по полям. Это воет стая гончих, это шелестит тряпьё, это странники поют свою грустную песню…

– Эй! Просыпайся, кому говорю!

Последовал грубый толчок в плечо.

– Господи, как меня задолбали уже эти алкаши!

С трудом я вылез из сна. Образы рыцарского прошлого постепенно растворились, осталась только чёрная шторка закрытых век. Вдруг глаза сами резко открылись, и передо мной предстал мутный как будто перевёрнутый мир. Резко стало холодно. Прислонённым к железной стенке и стеклу боком я почувствовал обжигающий холодок сквозняка и сел прямо.

– Билет где ваш? – я стал судорожно копошиться в карманах куртки, перебирать бесконечные молнии походного рюкзака, наконец, добрался и до чехла гитары. Где-то там, в большом кармане, под стопкой брошюр и шестигранными ключами разных калибров обнаружился мятый клочок бумаги со штрихкодом. Бессмысленно протянул его вперёд и попробовал проморгаться.

Над сидением нависла куча тёплой одежды, намотанной как попало, из которой торчали два чёрных глаза.

– Наконец-то! – проворчала куча одежды и щёлкнула по бумажке дыроколом. – Выходите где? А то опять проспите.

Я глупо вытаращился в окно, пытаясь понять, где нахожусь. Стекло сплошь покрыто ёлочкой морозной наледи, только в середине небольшая проталина, сквозь которую видно однообразную плотную стену чёрных деревьев.

– Понятно. – Окончательно сморщилась куча вещей и прошла к следующему пассажиру – Ваш билетик?

Огляделся по сторонам – ничего особенного, автобус как автобус. Нормальная температура в салоне в -10 по Цельсию, немного хмурых пассажиров и застарелый запах курева, чем ближе к кабине водителя, тем сильнее.

Может из-за холода, может из-за магии общественного транспорта, но меня снова стало клонить в сон. Моргнул раз. Стало темнее и теплее. Надо попробовать ещё раз.

Вдруг автобус тряхануло, и сон как рукой сняло. Проклятье…