«Бог есть»

Иван Шишлянников

Бог есть

Посвящается моей женщине,

Дарье Микутис. Люблю.

Не получит Ганг ганглий моих

Как поставлю растяжку

чтоб каждый и спотыкался,

Я вовсе не балабол

не любитель приёмов грязных.

Прометей нам факел вручил

чтоб пергамент освещала лучина,

дар языка потёк

чернилами по нашим жилам.

Как я люблю язык!

Невозможно остановиться,

будто математик черчу

в воздухе разные рифмы.

И мозг напрягаю свой

что бывает довольно ленивым,

ему бы хлеб и вино

а я скормлю ему новую книгу.

Буду беречь язык

как Серафим

у Эдемской стенки,

этот сад уж не запустить

полно у меня удобрений.

Поставлю в Сети растяжки

языка ради я партизаню,

не позволю мозгу дремать

пусть нейронами зарастает.

Языка интересна изнанка

буду тропы использовать смачные,

я, конечно, не донор

но всем достанется рифмы плазма.

и Тлен пусть трясётся от страха

таламус-то совсем не старый,

Ганг не получит ганглий моих

я с каждым разом пишу филигранней.

Ты как, Господи, поживаешь?

Ну и машинерия,

эмергенция клеток нервных.

"Отойди от меня, Сатана!",

властелин я машины времени.

Павлин в самом расцвете сил,

хвост яркий подобен вееру.

Воображением шлифую ножи,

в мозгах историй немерено!

Сверстники играют в карты,

а я вперился в Леонардо.

Современник давно в арьергарде,

а я Христа пожираю глазами.

Исполнен печали,

в раздумьях о чаше.

Он уже видит "Дорогу скорби",

злобу людскую вдыхая.

Эх, вот бы сесть за этот стол,

пообщаться с Христом.

Сказать, что Он силён,

сравнить с бледным огнём.

О таком не писал Набоков,

и Горький топтался лишь около.

Я хочу Его похвалить,

достав цветок из своей котомки.

конечно же розу.

Сошлась красота и грозность.

Иван Шишлянников

Бог есть

Посвящается моей женщине,

Дарье Микутис. Люблю.

Не получит Ганг ганглий моих

Как поставлю растяжку

чтоб каждый и спотыкался,

Я вовсе не балабол

не любитель приёмов грязных.

Прометей нам факел вручил

чтоб пергамент освещала лучина,

дар языка потёк

чернилами по нашим жилам.

Как я люблю язык!

Невозможно остановиться,

будто математик черчу

в воздухе разные рифмы.

И мозг напрягаю свой

что бывает довольно ленивым,

ему бы хлеб и вино

а я скормлю ему новую книгу.

Буду беречь язык

как Серафим

у Эдемской стенки,

этот сад уж не запустить

полно у меня удобрений.

Поставлю в Сети растяжки

языка ради я партизаню,

не позволю мозгу дремать

пусть нейронами зарастает.

Языка интересна изнанка

буду тропы использовать смачные,

я, конечно, не донор

но всем достанется рифмы плазма.

и Тлен пусть трясётся от страха

таламус-то совсем не старый,

Ганг не получит ганглий моих

я с каждым разом пишу филигранней.

Ты как, Господи, поживаешь?

Ну и машинерия,

эмергенция клеток нервных.

"Отойди от меня, Сатана!",

властелин я машины времени.

Павлин в самом расцвете сил,

хвост яркий подобен вееру.

Воображением шлифую ножи,

в мозгах историй немерено!

Сверстники играют в карты,

а я вперился в Леонардо.

Современник давно в арьергарде,

а я Христа пожираю глазами.

Исполнен печали,

в раздумьях о чаше.

Он уже видит "Дорогу скорби",

злобу людскую вдыхая.

Эх, вот бы сесть за этот стол,

пообщаться с Христом.

Сказать, что Он силён,

сравнить с бледным огнём.

О таком не писал Набоков,

и Горький топтался лишь около.

Я хочу Его похвалить,

достав цветок из своей котомки.

конечно же розу.

Сошлась красота и грозность.