«Стихотворения»

Читатель-властелин, пусть я замедлю шаг,

Но праведные изреченья

Вот этих медных губ звучат в моих ушах.

Пусть наши партии, постыдно оплошав,

Равно повинны в преступленье

Но пред лицом вседневных зол

Поэт узнал свое гражданское значенье:

Он - человечества посол.

Перевод П. Антокольского

ЯМБЫ

ПРОЛОГ

Твердят, что мой восторг оплачен чьей-то взяткой,

Что стих мой плавает в любой канаве гадкой,

Что я, как Диоген, дырявый плащ влачу

И над кумирами из бочки хохочу,

Что все великое я замарал в чернилах,

Народ и королей, - всех разом осквернил их.

Но чем же все-таки касается меня

Та шарлатанская крикливая брехня?

Чем оскорбят меня в своем однообразье

Торговцы пафосом и плясуны на фразе?

Я не взнуздал стиха, и потому он груб,

Сын века медного, звучит он медью труб.

Язык житейских дрязг его грязнил, бывало,

В нем ненависть ко лжи гиперболы ковала.

Святошу и ханжу ни в чем не убедив,

Пускай суров мой стих, но он всегда правдив.

Перевод П. Антокольского

СОБАЧИЙ ПИР

Когда взошла заря и страшный день багровый,

Народный день настал,

Когда гудел набат и крупный дождь свинцовый

По улицам хлестал,

Когда Париж взревел, когда народ воспрянул

И малый стал велик,

Когда в ответ на гул старинных пушек грянул

Свободы звучный клик,

Конечно, не было там видно ловко сшитых

Мундиров наших дней,

Там действовал напор лохмотьями прикрытых,

Запачканных людей,