«Стихи»

Булат Шалвович Окуджава

- Арбатский дворик - Ах, война, что ж ты сделала, подлая... - Быстро молодость проходит... - Всю ночь кричали петухи... - Дерзость, или Разговор перед боем - Дунайская фантазия - Ехал всадник на коне... - Кричат за лесом электрички... - Лениградская элегия - Мне не хочется писать... - Музыка - На белый бал берез не соберу... - На полотне у Аллы Беляковой... - Надежда, белою рукою... - Не вели, старшина, чтоб была тишина... - Не сольются никогда... - Новое утро - Ночной разговор - Песенка кавалергарда - Песенка о пехоте - Песня о московском муравье - По какой реке твой корабль плывет... - Почему мы исчезаем... - Примета - Сколько сделано руками... - Сто раз закат краснел, рассвет синел... - Хочу воскресить своих предков... - Чаепитие на арбате - Человек - Черный ворон сквозь белое... - Читаю мемуары разных лиц... - Эта женщина! Увижу и немею... - Я вновь повстречался с Надеждой... - Я никогда не витал, не витал... - Я пишу исторический роман

НОЧНОЙ РАЗГОВОР - Мой конь притомился, стоптались мои башмаки. Куда же мне ехать? Скажите мне, будьте добры. - Вдоль Красной реки, моя радость, вдоль Красной реки, До Синей горы, моя радость, до Синей горы.

- А как мне проехать туда? Притомился мой конь. Скажите, пожалуйста, как мне проехать туда? - На ясный огонь, моя радость, на ясный огонь, Езжай на огонь, моя радость, найдешь без труда.

- А где же тот ясный огонь? Почему не горит? Сто лет подпираю я небо ночное плечом... - Фонарщик был должен зажечь, да, наверное, спит, фонарщик-то спит, моя радость... А я ни при чем.

И снова он едет один, без дороги, во тьму. Куда же он едет, ведь ночь подступила к глазам!.. - Ты что потерял, моя радость? кричу я ему. И он отвечает: - Ах, если б я знал это сам... Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

* * * На белый бал берез не соберу. Холодный хор хвои хранит молчанье. Кукушки крик, как камешек отчаянья, все катится и катится в бору.

И все-таки я жду из тишины (как тот актер, который знает цену чужим словам, что он несет на сцену) каких-то слов, которым нет цены.

Ведь у надежд всегда счастливый цвет, надежный и таинственный немного, особенно когда глядишь с порога, особенно когда надежды нет. Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

* * * По какой реке твой корабль плывет до последних дней из последних сил? Когда главный час мою жизнь прервет, вы же спросите: для чего я жил?

Буду я стоять перед тем судом голова в огне, а душа в дыму... Моя родина - мой последний дом, все грехи твои на себя приму.

Средь стерни и роз, среди войн и слез все твои грехи на себе я нес. Может, жизнь моя и была смешна, но кому-нибудь и она нужна. Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

* * * Почему мы исчезаем, превращаясь в дым и пепел, в глинозем, в солончаки, в дух, что так неосязаем, в прах, что выглядит нелепым,нытики и остряки?

Почему мы исчезаем так внезапно, так жестоко, даже слишком, может быть? Потому что притязаем, докопавшись до истока, миру истину открыть.

Вот она в руках как будто, можно, кажется, потрогать, свет ее слепит глаза... В ту же самую минуту Некто нас берет под локоть и уводит в небеса.

Это так несправедливо, горько и невероятно невозможно осознать: был счастливым, жил красиво, но уже нельзя обратно, чтоб по-умному начать.

Может быть, идущий следом, зная обо всем об этом, изберет надежный путь? Может, новая когорта из людей иного сорта изловчится как-нибудь?

Все чревато повтореньем. Он, объятый вдохновеньем, зорко с облака следит. И грядущим поколеньям, обоженным нетерпеньем, тоже это предстоит. Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

АРБАТСКИЙ ДВОРИК ...А годы проходят, как песни. Иначе на мир я гляжу. Во дворике этом мне тесно, и я из него ухожу.

Ни почестей и ни богатства для дальних дорог не прошу, но маленький дворик арбатский с собой уношу, уношу.

В мешке вещевом и заплечном лежит в уголке небольшой, не слывший, как я, безупречным тот двор с человечьей душой.

Сильнее я с ним и добрее. Что нужно еще? Ничего. Я руки озябшие грею о теплые камни его. Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

МУЗЫКА Вот ноты звонкие органа то порознь вступают, то вдвоем, и шелковые петельки аркана на горле стягиваются моем. И музыка передо мной танцует гибко, и оживает все до самых мелочей: пылинки виноватая улыбка так красит глубину ее о 1000 чей! Ночной комар, как офицер гусарский, тонок, и женщина какая-то стоит, прижав к груди стихов каких-то томик, и на колени падает старик, и каждый жест велик, как расстоянье, и веточка умершая жива, жива... И стыдно мне за мелкие мои старанья и за непоправимые слова. ...Вот сила музыки. Едва ли поспоришь с ней бездумно и легко, как будто трубы медные зазвали куда-то горячо и далеко... И музыки стремительное тело плывет, кричит неведомо кому: "Куда вы все?! Да разве в этом дело?!" А в чем оно? Зачем оно? К чему?!! ...Вот черт, как ничего еще не надоело! Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

* * * Мне не хочется писать Ни стихов, ни прозы, хочется людей спасать, выращивать розы.

Плещется июльский жар, воском оплывает, первый розы красный шар в небо уплывает.

Раскрываются цветы сквозь душные травы из пчелиной суеты для чести и славы.

За окном трещит мороз дикий, оголтелый расцветает сад из роз на бумаге белой.

Пышет жаром злая печь, лопаются плитки, соскользают с гордых плеч лишние накидки.

И впадают невпопад то в смех, а то в слезы то березы аромат, то дыханье розы. Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

* * * Ах, война, что ж ты сделала, подлая: стали тихими наши дворы, наши мальчики головы подняли, повзрослели они до поры, на пороге едва помаячили и ушли за солдатом солдат... До свидания, мальчики! Мальчики, постарайтесь вернуться назад. Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими, не жалейте ни пуль, ни гранат и себя не щадите вы... И все-таки постарайтесь вернуться назад.

Ах, война, что ж ты, подлая, сделала: Вместо свадеб - разлуки и дым! Наши девочки платьица белые Раздарили сестренкам своим. Сапоги... Ну куда от них денешься? Да зеленые крылья погон... Вы наплюйте на сплетников, девочки! Мы сведем с ними счеты потом. Пусть болтают, что верить вам не во что, Что идете войной наугад... До свидания, девочки! Девочки, Постарайтесь вернуться назад! Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

* * * Надежда, белою рукою сыграй мне что-нибудь такое, чтоб краска схлынула с лица, как будто кони от крыльца.

Сыграй мне что-нибудь такое, чтоб ни печали, ни покоя, ни нот, ни клавиш и ни рук... О том, что я несчастен, врут.

Еще нам плакать и смеяться, но не смиряться, не смиряться. Еще не пройден тот подъем. Еще друг друга мы найдем...

Все эти улицы - как сестры. Твоя игра - их говор пестрый, их каблуков полночный стук... Я жаден до всего вокруг.

Ты так играешь, так играешь, как будто медленно сгораешь. Но что-то есть в твоем огне, еще неведомое мне. Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

* * * Эта женщина! Увижу и немею. Потому-то, понимаешь, не гляжу. Ни кукушкам, ни ромашкам я не верю и к цыганкам, понимаешь, не хожу.

Напророчат: не люби ее такую, набормочут: до рассвета заживет, наколдуют, нагадают, накукуют... А она на нашей улице живет! Булат Окуджава. Избранное. Стихотворения. "Московский Рабочий", 1989.

* * * Кричат за лесом электрички, от лампы - тени по стене, и бабочки, как еретички, горят на медленном огне. Сойди к реке по тропке топкой, и понесет сквозь тишину зари вечерней голос тонкий, ее последнюю струну.

Там отпечатаны коленей остроконечные следы, как будто молятся олени, чтоб не остаться без воды... По берегам, луной залитым, они стоят: глаза - к реке, твердя вечернии молитвы на тарабарском языке. Там птицы каркают и стонут. Синеют к ночи камыши, и ветры с грустною истомой все дуют в дудочку души... Булат Окуджава. Избранное. Стихотворе 1000 ния. "Московский Рабочий", 1989.

* * * Сто раз закат краснел, рассвет синел, сто раз я клял тебя, песок моздокский, пока ты жег насквозь мою шинель и блиндажа жевал сухие доски.

А я жевал такие сухари! Они хрустели на зубах, хрустели... А мы шинели рваные расстелем и ну жевать. Такие сухари!

Их десять лет сушили, не соврать, да ты еще их выбелил, песочек... А мы, бывало, их в воде размочим и ну жевать, и крошек не собрать.

Сыпь пощедрей, товарищ старшина! (Пируем - и солдаты и начальство...) А пули? Пули были. Били часто. Да что о них рассказывать война. Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск, "Вышэйшая школа", 1982.