«Кагэкиё»

Наступала последняя фаза этой героической борьбы Тайра и Минамото. Близился конец Тайра - их гибель в волнах "западного моря". Дружины Минамото неуклонно наступали, оттесняя Тайра все ближе и ближе к берегу,- на юго-западную оконечность острова Хонсю. Тайра терпели одно поражение за другим. Военачальник Минамото - Ёсицунэ не давал ни отдыха, ни пощады.. И вот они уже не могут больше удержаться на суше. Переходят на корабли... Выстраиваются на них вдоль берега. А на суше - против них, подступившие уже вплотную, - дружины Ёсицунэ. Идет бой: одни посылают стрелы с кораблей, другие -стараются добраться до судов. Тайра изощряются в средствах отразить врага. И вот их военачальник кликает клич: "кто проберется в стан врагов и доставит голову самого главного виновника их несчастья - самого Ёсицунэ?" И первым выступает храбрейший из его воинов - Кагэкиё. "Ведь не демон же Ёсицунэ!.. Такой же человек он, как и все. Почему же мне не сладить с ним?" - рассуждает он и отважно выскакивает на берег. Воины Минамото окружают дерзкого... Напрасно: от одного блеска меча героя их трусливая рать разбегается во все стороны. Кагэкиё - в неистовстве от ярости и стыда: "как? у него даже врага не оказалось! Ему не у кого даже головы срубить! Что скажут его сотоварищи, наблюдавшие эту сцену со своих кораблей? Погибнуть-почетно и славно! Но остаться без врагов, это - постыдно!" - И Кагэкиё бросается в погоню. Ему подвертывается один из воинов МинамотоМихоноя. Кагэкиё бросается на него, но тот ускользает и ударяется в бегство. Кагэкиё - спешит за ним... Настигает, схватывает сзади за шлем: "стой!", но, увы, железный подзатыльник шлема под богатырскою рукою не выдерживает и отрывается... а голова врага остается на плечах.

Кагэкиё поражен: остановился, недоумевая смотрит на шлем в своих руках. Остановился, - впрочем, на почтительном расстоянии - и тот, и невольно молвит издали: "ну, и здоров же ты, Кагэкиё! Какая силища в руках!"- Кагэкиё же в ответ: "ну и здорова же шея у тебя, Михоноя!" Так и разошлись оба в разные стороны.

И прославили японские барды эту сцену, превознесли ее героя Кагэкиё. Только печально кончилась его судьба.