СТИХОТВОРЕНИЯ
Чистилище Святого Патрика[1]
«Ну, что ж, — воскликнул страж, — войди!
Невемо, что там впереди, —
Но вряд ли будешь рад…
Возьми, поешь; но много есть
Нельзя; окажем после честь, —
Коль явишься назад».
И хлеб, омоченный в вине,
Взял рыцарь Оуэн, вполне
Поняв сей вещий знак;
И помощи у Бога Сил,
Предвидя битву, попросил:
Он знал, кем будет Враг.
И вот он вратарю вослед
На монастырский двор грядет,
И зрит готовый гроб
И чернецов безмолвный ряд;
И зрит, как факелы горят, —
Но кто же тут усоп?
«Не много пилигримов тут, —
Изрек чернец, — и вспять идут
Не часто, Пилигрим;
Крепись, отмеченный судьбой:
Сей гроб, который пред тобой,
Содеется твоим.
Устройся в нем, а мы прочтем
Чин погребения потом;
Ложись! — надежды нет
На то, что в тамошних краях
Твой погребут как должно прах.
При жизни будь отпет!»
И рыцарь, гость суровых мест,
Оделся в саван, стиснул крест,
На миг потупил взор —
И лег, и поднял взор горе…
И зазвучал в монастыре
Заупокойный хор.
И рыцарь Оуэн бредет
Монаху вслед ко входу в Грот…
Он чуял вящий страх:
Какие ужасы скрывал
Зловещий тамошний провал —
Не смел сказать монах.
«Ну что ж, войди! — воскликнул страж: —
Храни тебя Создатель наш!
О, подле этой щели,
Бывало, прерывали путь:
В Святого Патрика шагнуть
Чистилище не смели!»
И рыцарь начал спуск во тьму,
И ощупью пришлось ему
Шагать в кромешный мрак;
И бросил он копье и меч,
И щит узорный скинул с плеч —
Посколь бесплотен Враг.
И скользкою была тропа,
И влагой хлюпала стопа,
И падала на лоб
За каплей капля: ими свод
Сочился… Рыцарь шел — и вот
Сотряс его озноб.
А склон все круче был под ним;
И шел с молитвой Пилигрим;
Стояла тишь вокруг;
Лишь мерно капала вода,
И эхо, множась иногда,
Будило в нем испуг.
И сколь он шел часов иль дней,
Невемо. Стало холодней.
Подземная капель
Умолкла. Под ногами плеск
Утих. И — словно зимний брезг
В земную влился щель.
На белый рыцарь вышел свет.
Снега… Конца и края нет…
И сколь свиреп мороз!..
Чернели ребра мерзлых скал,
А там и сям торос блистал,
Налегший на торос.
Да, здесь бы разом поостыл
Наинеистовейший пыл
В отважнейшей груди!
Такое всякого смутит!
Но горший и страшнейший вид
Явился впереди:
В ледовых глыбах не один
Паломник стыл, и паладин!
И, ускоряя шаг,
Стремился рыцарь мимо них, —
Во льдины вмерзших, но живых! —
Безмолвных бедолаг.
И некий непостижный глас
Раздался вкрадчиво тотчас;
«О смертный! — он изрек: —
Те, кто распяты в толще льда,
Тебе подобно шли сюда,
Злосчастный человек!»
«О смертный! Козней не кую, —
Но, жизнь жалеючи твою,
Хочу тебе помочь;
Покуда жив, покуда здрав,
Беги назад, беги стремглав,
Беги отселе прочь!»
«Я рек! И вновь даю совет:
Беги! От лютых здешних бед
Спасенья нет, увы;
Я трижды властен произнесть
Совет: беги, спасенья несть!
Не сносишь головы!»
«Беги! Но ты, похоже, глух…
Крепишь молитвою свой дух?
Усердно крестишь лоб?»
И с ближних скал взгремел обвал,
Ледовый оползень сбежал —
И рыцаря погрёб.
Раздроблен, мнилось, весь костяк!
Нельзя вздохнуть, нельзя никак!
Но, жив едва-едва,
Всё мыслил рыцарь: с нами Бог! —
И мысленно твердил, как мог,
Священные слова.
Когда обвал его настиг,
Он крикнул в предпоследний миг:
«О Боже, огради!..»
О, всякий цел средь бед и зол,
Кто с верой вящею глагол
Возносит из груди!
Комментарии к книге «Стихи и поэмы», Роберт Саути
Всего 0 комментариев