«Стихи»

В пятнадцать лет, продутый на ветру

Газетных и товарищеских мнений,

Я думал: «Окажись, что я не гений, —

Я в тот же миг от ужаса умру!..»

Садясь за стол, я чувствовал в себе

Святую безоглядную отвагу,

И я марал чернилами бумагу,

Как будто побеждал ее в борьбе!

Когда судьба пробила тридцать семь.

И брезжило бесславных тридцать восемь,

Мне чудилось — трагическая осень

Мне на чело накладывает тень.

Но точно вызов в суд или собес,

К стеклу прижался желтый лист осенний,

И я прочел па бланке: «Ты не гений!» —

Коротенькую весточку с небес.

Я выглянул в окошко — ну нельзя ж,

Чтобы в этот час, чтоб в этот миг ухода

Нисколько не испортилась погода,

Ничуть не перестроился пейзаж!

Все было прежним. Лужа на крыльце.

Привычный контур мусорного бака.

И у забора писала собака

С застенчивой улыбкой на лице.

Все так же тупо пялился в окно

Знакомый голубь, важный и жеманный..

И жизнь не перестала быть желанной

От страшного прозренья моего'..

1984

******

Человек начинал говорить

А началом явился испуг

От нечаянно хрустнувшей ветки...

И дремучий немыслимый звук

Шевельнулся тогда в Человеке...

Человек начинал говорить!..

И, не в силах бороться с искусом,

Обнаружил великую прыть

В овладении этим искусством.

Он придумывал тысячи тем,

Упиваясь минутным реваншем.

Говори-и-ть! А о чем и зачем —

Человеку казалось не важным.

Он смолкал по ночам, но и тут,

Что ни утро в поту просыпаясь,

Он пугался безмолвных минут

И ничем не заполненных пауз.

Но однажды случилась беда...

Он влюбился и смолк в восхищеньи..

И к нему снизошла немота

И свершила обряд очищенья...

Он притих, и разгладил чело,

И до боли почувствовал снова

То мгновение, после чего

Станет страшно за первое слово

************************

Високосный год

Памяти ушедших товарищей

О високосный год, проклятый год!

Как мы о нем беспечно забываем

И доверяем жизни хрупкий ход

Все тем же самолетам и трамваям.

А между тем в злосчастный этот год

Нас изучает пристальная линза,

Из тысяч лиц — не тот, не тот, не тот —

Отдельные выхватывая лица.

И некая верховная рука,

В чьен воле все кончины и отсрочки,

Раздвинув над толпою облака,

Выкрадывает нас поодиночке.

А мы бежим, торопимся, снуем —

Причин спешить и впрямь довольно много

И вдруг о смерти друга узнаем,

Наткнувшись па колонку некролога.

И, стоя в переполненном метро,

Готовимся увидеть это въяве:

Вот он лежит. Лицо его мертво.

Вот он в гробу. Вот он в могильной яме...

Переменив прописку и родство,

Он с ангелами топчет звездный гравий,

И все, что нам осталось от него, —

Полдюжины случайных фотографий.

Случись мы рядом с ним в тот жуткий миг -

И смерть бы проиграла в поединке...

Она б взяла его за воротник,

А мы бы уцепились за ботинки.

Но что тут толковать, коль пробил час!

Слова отныне мало что решают,

И, сказанные десять тысяч раз,

Они друзей — увы! — не воскрешают.

Ужасный год!.. Кого теперь винить?

Погоду ли с ее дождем и градом?

...Жить можно врозь. И даже не звонить.

Но в високосный будь с друзьями рядом.

****************

Война

Что же это был за поход, что же это был за народ

Или доброты в этот год на планете был недород?

Если б не в степях воронье, я б решил, что это вранье,

Я бы переживший войну так и не поверил в нее

Не поймет ни сын твой, ни внук, как же это сразу и вдруг,

Населенье целой страны выродилось в бешенных сук

Детям не поставишь в вину, что они играют в "войну"

И под словом "немец" всегда подразумевают страну

Как же мы теперь объясним горьким пацанятам своим,

Что не убивали детей братья по фамилии Гримм

Если вдруг чума, то дома, все-таки на прежних местах

Если люди сходят с ума, все-таки не все и не так.

Что же это был за поход, что же это был за народ

Или жизнь и смерть в этот год понимались наоборот?

Если б не в степях воронье, я б решил, что это вранье,

Я бы переживший войну так и не поверил в нее

* * *

Уже молчит в полях война

Который год.

И всё же ждёт его она, -

И всё же ждёт.

Бог знает, кто ему она,

Наверное, жена…

Ах, сколько там дорог-путей,

В чужой стране!

Ах, сколько было злых людей

На той войне!

А в это время ждут вестей,

Наверное, вдвойне…

Её солдат который год

Лежит в полях.

Дымится шлях – он к ней бредёт

На костылях.

Он к ней, наверное, придёт,

Он всё-таки придёт…

Она рукой слезу утрёт,

Она права.

Бранить за поздний твой приход –

Её права.

…Но наверху над ним растёт,

Наверное, трава…

***************

ВИНТОВКА № 220339.

Млел июнь. Томилось лето.

Но уже случилось ЭТО.

Срочно что-то, как-то, где-то надо было делать!..

Встал студент наизготовку,

Приложил к плечу винтовку

Номер двести двадцать тысяч триста тридцать девять.

Педагог по диамату

Выдал нам по дипломату –

Я узнал о нём потом, что он – майор запаса.

Уходили целым курсом,

Целый курс полёг под Курском.

Только Мишка Кузенков в Москве сидел, зараза.

Танька, что ты, как ты, где ты?..

Как другие факультеты?..

Я пишу тебе, Танёк, уже из Будапешта.

Танька, жди меня, паскуда,

Я ведь жив ещё покуда,

И хирурги говорят, что есть ещё надежда!..

Млел июнь. Томилось лето.

Но уже случилось ЭТО.

Срочно что-то, как-то, где-то надо было делать…

…Если скажут, что я помер,

То моей могилы номер –

Вспомни! - двести двадцать тысяч триста тридцать девять.

*************

Всё куда-то я бегу, -

На душе темно и тошно,

У кого-то я долгу,

У кого - не помню точно.

Всё труднее я дышу,

Но дышу - не умираю,

Всё к кому-то я спешу,

А к кому и сам не знаю.

Ничего, что я один,

Ничего, что я напился,

Где-то я необходим,