Стихотворения
ВТОРАЯ РОДИНА
цикл стихотворений
Товарищ
Каждым утром, при любой погоде,
тишину и отдых побросав,
с тысячей таких же он выходит
строить заводские корпуса.
Третий год, а даже не сегодня
две простые родины близки, —
в поселковых списках он — отходник
и ударник — в списках заводских.
По-хозяйски чуток и обычен,
на стропилах родины второй —
это мой товарищ закадычный,
современник, рядовик, герой.
Раньше — просто деревенский парень,
дальше пашен не видал дорог,
он растет, работая не даром
на стропилах родины второй.
Каждый день напористо и твердо,
по лицу размазывая пот,
он идет дорогою рекордов,
фронтом самых боевых работ.
Жизнь страны в пылу больших построек
входит в дум и мыслей оборот.
Никакой эпохи он не строил,
кроме той, в которую живет.
Потому, заботлив и привычен,
на постройке родины второй
мой товарищ лучший, закадычный —
стройармеец, фронтовик, герой.
1932
Отход
Эй, прощай, которая моложе
всех своих отчаянных подруг.
А. Прокофьев
Прощевай, родная зелень подорожная,
зори, приходящие по ковшам озер,
золотые полосы с недозрелой рожью,
друговой гармоники песенный узор.
На последней ставке нашего прощанья
стисну всем товарищам руки горячо.
Сундучок сосновый с харчем да вещами
правою рукою вскину на плечо.
И тогда — в минуту самую отчальную —
проводить за улицы да за пустыри
выходи, которая всех подруг печальнее,
в распоследний, искренний раз поговорить.
Дорогая, слушай... До своей околицы —
никогда парнишку не ходи встречать.
От тоски по городу извела бессонница,
манит город молодость, далью грохоча.
Может, не встречаться нам с прежнею улыбкою,
ты — мои из памяти выметешь слова,
песни колыбельные будешь петь над зыбкою,
моего товарища мужем называть.
Только помни: близким и далеким часом,
если пожалеешь, что не шла со мной,
встречу тем же самым парнем синеглазым,
без обиды в сердце назову женой.
Взмокла на платочке кромка вырезная...
Девушка осталась у родных краев...
Принимай парнишку с синими глазами,
Город дымноструйный, в ремесло свое!
1932
Артель-бригада
Вот она, бригада, как и следует,
но, взглянув в историю, назад,
дайте час — спокойно побеседуем,
многое придется рассказать...
Первое такое —
волжская деревня,
посейчас которая
в памяти жива.
Уходили парни
по привычке древней
в город златогорый
деньги наживать.
Года два бродяжили
по стране широкой,
проезжали сотни
станций и мостов,
по большим постройкам
крыли, самотеком
с севера на запад,
с юга на восток.
Так без перебоев,
зноем ли, метелью,
вызнав все четыре
дальних стороны,
проходили крепкой
да сквозной артелью
двадцать безыменных
плотников страны.
Мы певали песни
старые-престарые,
нам казалось — в мире
лучше песен нет.
Было нас до точности
девятнадцать парней,
самому безусому
восемнадцать лет.
И дымил двадцатый
важно сединою,
и смотрел со строгостью
на нас, молодых.
Он ходил в артели
нашим старшиною —
за размер и качество
белой бороды.
Так без перебоев,
зноем ли, метелью,
вызнав все четыре
дальних стороны,
проходили крепкой
да сквозной артелью
двадцать безыменных
плотников страны.
Мы вздыбили Волхов
цементом плотины,
корпуса поставили
в солнечной Керчи,
мы тесали шпалы
на Турксибе синем,
ремесло простецкое
тонко изучив.
И закон артельный
ставил, как условие:
если деньги скупо
сыплются в карман —
сматывай котомки
на постройки новые,
сам себе хозяин,
голова и пан.
Тут бы нашей сказке
и конец. Да только —
дождевою осенью,
ветровой порой
нашу молодую
Комментарии к книге «Стихотворения и поэмы», Борис Александрович Ручьев
Всего 0 комментариев