«Сочинения»

Гаврила Романович Державин

СОЧИНЕНИЯ

Составление, биографический очерк и комментарии И. И. Подольской

Иллюстрации и оформление Е. Е. Мухановой и Л. И. Волчека

(C) Издательство "Правда", 1985 Составление. Биографический очерк.

Комментарии. Иллюстрации.

ДЕРЖАВИН

В начале октября 1803 года Александр I позвал к себе шестидесятилетнего

министра юстиции Гавриила Романовича Державина и раздраженно сказал ему: "Ты

очень ревностно служишь". Через несколько дней был дан высочайший указ об

отставке Державина. Жизнь словно с разбегу остановилась. Державин оказался

не у дел.

Хотя в начале нового 1804 года Державин и писал своим друзьям

Капнистам, будто "очень доволен, что сложил с себя иго должности", которое

его угнетало, он чувствовал обиду, беспокойство и пустоту в душе.

Успокоение приходило к нему только на Званке, где проводил он каждое

лето. Имение это, купленное им в 1797 году, находилось в ста семидесяти

верстах от Петербурга, на высоком берегу Волхова, в окружении лугов и лесов.

Здесь учил Державин грамоте и молитвам дворовых ребятишек, наблюдал за

полевыми работами, выслушивал вполуха старосту, нехотя проверял счета, без

устали восхищался удивительным званским эхом, разносившимся по окрестностям,

и каждый день восседал во главе веселого и пышного обеденного стола, за

которым собирались многочисленные родственники второй жены его, Дарьи

Алексеевны, и гости, охотно посещавшие хлебосольный дом.

Уверяя себя и других в том, что он доволен своим уделом, Державин через

несколько лет после выхода в отставку писал:

Блажен, кто менее зависит от людей,

Свободен от долгов и от хлопот приказных,

Не ищет при дворе ни злата, ни честей

И чужд сует разнообразных!

Возможно ли сравнять что с вольностью златой,

С уединением и тишиной на Званке?

Довольство, здравие, согласие с женой,

Покой мне нужен - дней в останке.

"Евгению, Жизнь Званская"

Но не покой был нужен ему: его мучила потребность в деле, смолоду

усвоенная привычка к нему. И дело неожиданно нашлось.

В 1805 году случай свел Державина с Евгением, в ту пору новгородским

викарием. До пострижения в монахи звали его Евфимием Алексеевичем

Болховктиновым Евгений был человеком широких и разносторонних интересов Он

окончил духовную академию и слушал лекции в Московском университете. Особую

склонность питал он к истории, библиографии и литературе. "Простое

перечисление сочинений его. изданных и рукописных, - писал академик

Я.К.Грот, - показывает, как обширны и разнообразны были его знания, как

многочисленны были предметы, занимавшие деятельный ум его" [Грот Я. К.

Переписка Евгения с Державиным. СПб., 1868, с. 65].

Встреча Евгения с Державиным была одним из тех случаев, в которых мы

склонны видеть перст судьбы, но на самом деле они помогают осуществиться

тому, что должно было произойти; может быть, лишь ускоряют ход событий.

В ту пору Евгений трудился над составлением словаря русских писателей,

светских и духовных. Собирая материалы для словаря и не имея сведений о

Державине, Евгений решил написать Д. И. Хвостову, приятелю поэта: "Вам

коротко знаком Г. Р. Державин. А у меня нет ни малейших черт его жизни.

Буква же Д близко. Напишите, сделайте милость, к нему и попросите его именем

всех литераторов, почитающих его, чтобы вам сообщил записки: 1) которого

года, месяца и числа он родился и где, а также нечто хотя о родителях его,

2) где воспитывался и чему учился, 3) хотя самое краткое начертание его

службы, 4) с которого года начал писать и издавать сочинения свои и которое

из них было самое первое. 5) Не сообщит ли каких о себе и анекдотов, до

литературы касающихся?" [Там же, с. 61].

Письму этому суждено было сыграть особую роль в биографии Державина -

как прижизненной, так и посмертной. Вопросы, поставленные Евгением, упали,

слоено зерна, на почву, готовую принять их. И, как зерна, они дали всходы:

знаменитые "Записки" и не менее известные, хотя и более загадочные,

"Объяснения на сочинения Державина".

Просьба Евгения, переданная Д. И. Хвостовым Державину, заинтересовала

его, и он живо на нее откликнулся. Получив письмо от Хвостова в середине

мая, Державин поспешно отвечал ему: "Сейчас получил письмо вашего

сиятельства от 15 текущего месяца. Усерднейше за оное благодарю. Из него я

вижу, что преосвященный Евгений Новгородский требует моей биографии. Охотно

желаю познакомиться с сим почтенным архипастырем. Буду к нему писать и

попрошу его к себе. Через 30 верст, может быть, и удостоит посетить меня в

моей хижине. Тогда переговорю с ним о сей материи лично; ибо не весьма ловко

самому о себе класть на бумагу, а особливо некоторые анекдоты, в жизни моей

случившиеся <...>, а вам вот что скажу:

Кто вел его на Геликон

И управлял его шаги?

Не школ витийственпых содом:

Природа, нужда и враги.

Объяснение четырех сих строк составит историю моего стихотворства,

причины оного и необходимость..." [Державин Г. Р. Сочинения. В 9-ти токах,

т. 6, СПб., 1871, с. 169 - 170]

Однако "объяснение", написанное по просьбе Евгения, увлекло Державина

далеко за пределы "четырех сих строк". Вместе с составлением этого

объяснения для поэта открылась новая пора - пора подведения итогов. Работа

над "Записками" и "Объяснениями" стала последним делом Державина; захватив

его, она заняла его ум и душу. Воскрешая в памяти далекое и близкое прошлое,

он словно жил заново; при этом мысль то сознательно, то неосознанно

обрабатывала воспоминания, а потому под пером Державина порой возникал

"беловой вариант" его жизни - тот вариант, который казался ему, умудренному

опытом, достойнее и светлее. Впрочем, вымысла в этом не было; было несколько

иное отношение к пережитому, несколько иная оценка его.

"Бывший статс-секретарь при императрице Екатерине Второй, сенатор и

коммерц-коллегии президент, потом при императоре Павле член верховного

совета и государственный казначей, а при императоре Александре министр

юстиции, действительный тайный советник и разных орденов кавалер, Гавриил

Романович Державин родился в Казани от благородных родителей, в 1743 году

июля 3 числа" [Державин родился не в Казани, а в одной и" деревень Казанской

губернии - Кармачи или Сокура], - так начал Державин автобиографию. Его

феерическая судьба казалась удивительной и достойной восхищения ему самому.

Тем более он желал сохранить все перипетии своей жизни для памяти потомков и

отчасти в назидание им.

"Благородные родители" поэта были бедными дворянами. Убогих средств их

не достало на то, чтобы нанять учителей сыновьям Гавриилу и Андрею. От

"церковников", то есть дьячков или пономарей, научился Державин читать и

писать. Из последующего учения вынес он изрядное знание немецкого языка и

умение рисовать. То и другое позднее определило многое в характере его

творчества: немецкий язык был в ту пору ключом к европейской образованности,

а Державин, как и многие другие поэты, начал с переводов и подражаний;