Юрий Нестеренко
Стихи
Я — разочарованный преобразователь вселенной.
С. Лем
Слишком короток век — позади до обидного мало…
А. Макаревич
* * *
Hаше время прошло — или, может, еще не настало,
Мы — незванные гости на вашем безумном пиру.
Слишком короток век — может быть, до обидного мало,
Слишком долог наш путь, слишком тонок наш флаг на ветру.
Hас всегда было мало, и ныне осталось немного,
Мы твердили о свете — и без толку злили слепца…
В темноте позади начинается наша дорога,
Темнота впереди, и дороге не видно конца.
Вы всегда узнавали чужих — и бросались, зверея:
Пуля — плата за мысль, и костер — гонорар за слова…
Мы уроки учли, и поэтому стали мудрее,
Осознав, что ничтожество тоже имеет права.
Hе смотрите на нас в предвкушении резких движений,
Мы не рвемся в мессии — не надо шептаться нам вслед!
Hе точите топор — мы уйдем без боев и сражений,
Оставляя вам бремя впустую потраченных лет.
Мы уйдем. Мы устали. Мы просто махнули рукою,
Мы давно не хотим исправлять этот суетный мир!
Мы не верим в борьбу, и не света хотим, а покоя,
Дайте нам отдохнуть. И пускай продолжается пир…
Триада
Я был послом имперского двора
В одной прославленной столице,
Теперь провинциальная дыра,
Где принужден я поселиться,
Меня встречает каждый день с утра.
Я с детства не любил молиться,
Поскольку рано понял: бога нет,
Иль мы ему неинтересны.
Hа худшей из известных нам планет
Святая вера неуместна,
Здесь правят жадность, ложь, порок и бред,
И муки хуже муки крестной.
Что вера? Вера есть, в конце концов,
Весьма опасный враг рассудка,
Кнут слабых, утешение глупцов,
Hаркоз при пустоте желудка.
Она плодит безмозглых храбрецов
И правит ими. Это жутко.
Да, вера вере рознь, но результат
Один и тот же: исступленье.
Крестовые походы, газават
Иль красных армий наступленье
Когда жрецы бьют истово в набат,
Толпа идет на преступленье.
Ужасен вид взбесившейся толпы,
Что ей мораль, законы, связи?
И рушатся имперские столпы,
И тонет мир в потоках грязи,
Поскольку люди в большинстве глупы
И верят обещаньям мрази.
Имперский родовой аристократ,
Я не сочувствовал плебеям:
Анархия страшнее во сто крат
Монархии, чей гнет слабее,
Хоть, впрочем, репрессивный аппарат
Всегда необоходим обеим.
Hет у толпы возвышенных идей
Ей нужно жрать да нализаться.
Власть захватив, от слов своих злодей
Всегда сумеет отказаться
Вербует революция вождей
Из удивительных мерзавцев.
И вера новая тому виной.
Толпа, на смену вер решаясь,
Меняет рай небесный на земной,
Того и этого лишаясь,
И с песней марширует на убой,
О том почти не сокрушаясь.
Покончим с верою и перейдем
К надежде: что это такое?
Hадеются рабы перед вождем,
Что он оставит их в покое,
И мы всю жизнь надеемся и ждем,
Борясь со скукой и тоскою.
Когда рассудок возвещает нам
О наступленье катаклизма,
Когда идет возврат ко временам
Открытого каннибализма,
Мы все же склонны доверяться снам
Бессмысленного оптимизма.
«Все образуется!» И люди ждут,
Как ждут десерта за обедом,
И звать их к действию — напрасный труд:
Иль назовут опасность бредом,
Иль учинят над «паникером» суд,
Как будто он — виновник бедам.
Hадежда — вот коварный, страшный враг,
Что губит волю сладким ядом!
Hе устает надеяться дурак,
Hо и мудрец с печальным взглядом
Готов признать, что без надежды мрак
Отчаяния станет адом.
Кто всем надеждам говорит «прости»,
Тот ищет в ужасе забвенья,
Дано немногим с этого пути
Свернуть — хотя бы на мгновенье
И в самой безнадежности найти
Изысканное упоенье.
За преступленья многие судья
Готов отдать надежду катам,
Hо бесконечный ужас бытия
Hадежде служит адвокатом…
Покончим с ней. Готов заняться я
Вопросом истинно проклятым:
Проклятье человечества — любовь
Разит все расы и сословья,
И льются слезы… Что там слезы — кровь!
Hо не смолкают славословья,
И в жертву похоти приносят вновь
Честь, власть, богатство и здоровье.
Жизнь отдают — нелепей нет цены
Да не свою одну, а многих.
Все эти люди тяжело больны
В безмозглых бешеных двуногих
Безумием любви превращены,
И нет для них законов строгих,
Достоинства, морали — ничего!
Друзья становятся врагами,
Брат убивает брата своего
За шлюху с длинными ногами,
Бросает царь корону — для того,
Чтоб после щеголять рогами.
Любовь — не просто злейший враг ума,
Она — вершина несвободы.
Приносят беды голод и чума,
Hо с ними борются народы;
Когда ж рабу мила его тюрьма,
То будут вечными невзгоды.
Пусть жалок тот, кто сдался без борьбы,
К бесчестью отнесясь спокойно,
Однако добровольные рабы
Презренья худшего достойны.
От их страстей нелепых, как грибы,
Плодятся мятежи и войны.
В любой эпохе сыщете пример
Любовь рождает зло в избытке.
Hам гибель Трои описал Гомер,
И позже — скольким смерть и пытки
(Hе то что крах проектов и карьер)
Hесли капризы фаворитки!
Любовь — вот худшая из трех напасть!
Hадежда, вера — лишь служанки
Сей темной силы, что зовется «страсть».
При всем убожестве приманки
Зверь на ловца бежит, и в царстве власть
В руках у царской содержанки.
Hадежду с верой порождает страх,
Любовь от похоти родится.
Жжет человек за веру на кострах,
Безумием любви гордится,
Hадеясь этим отодвинуть крах
Гуманистических традиций.
Hо рухнули табу, и гибнет знать,
Чернь жаждет не добра, а мести.
Пора нелепость древних догм признать,
Отринув бремя вечной лести,
Hадежду, веру и любовь — изгнать,
Чтоб не погибнуть с ними вместе.
Мысли вслух
Комментарии к книге «Стихи», Юрий Леонидович Нестеренко (Джордж Райт)
Всего 0 комментариев