Семь красавиц
Начало повествования о Бахраме
Тот, кто стражем сокровенных перлов тайны был,
Россыпь новую сокровищ в жемчугах раскрыл.
На весах небес две чаши есть. И на одной
Чаше —камни равновесья, жемчуг — на другой.
А двуцветный мир то жемчуг получает в дар
Из небесных чаш, то — камня павшего удар.
Таково потомство шахов. Перлом заблистать
Может шахский сын — и камнем тусклым может стать.
Не во всем отцу подобен сын и не всегда.
И жемчужину рождает камень иногда.
Дан такой пример был в прошлом, в поученье нам, —
Ездигирд был грубым камнем, жемчугом—Бахрам.
Тот — карал, казнил, а этот одарял добром, —
Был булыжник рядом с перлом, острый шип с плодом.
Тем, кто в кровь о тот булыжник ноги разбивал,
Сын его для исцеленья свой бальзам давал.
И когда в глазах Бахрама первый луч дневной
Омрачен был этой ночи славою дурной,
Мудрецы и звездочеты вещие страны,
Искушенные в деяньях солнца и луны,
Взвесили созвездья неба, думая, что тут
Лишь дешевый блеск свинцовый вновь они найдут.
Но они чистейшей пробы золото нашли,
Жемчуг в море, драгоценность в камне обрели.
И увидели величье, славный путь побед,
Лучезарный свет в тумане предстоящих лет.
Пламенел тогда в созвездье Рыбы Муштари,
А Зухра горела справа, под лучом зари.
Поднялась в ту ночь к Плеядам месяца глава,
Апогей звезды Бахрама был в созвездье Льва.
Утарид блеснул под утро в знаке Близнецов,
А Кейван от Водолея отогнал врагов.
Встал Денеб против Кейвана, отгоняя тень,
Мирно в знак Овна входило Солнце в этот день.
Так сошелся в гороскопе вещий круг светил.
Муштари в созвездье Рыбы счастье возвестил.
Со счастливым гороскопом, что описан вам,
При благоприятных звездах родился Бахрам.
Ездигирд — его родитель, неразумный шах,
Стал раздумывать в прискорбье о своих делах.
Что ни делал он — все тщетно, прахом все ушло,
Ибо семена насилья порождают зло.
Хоть имел детей и раньше этот властелин,
Умирали все, остался лишь Бахрам один.
И к решенью звездочеты мудрые пришли,
Что воспитывать Бахрама надобно вдали,
Что его в страну арабов надо отослать,
Что его у мужа чести надо воспитать.
Молвили, что там, быть может, счастье он найдет
И друзей в Арабистане верных обретет.
Вопреки установленьям строгой старины,
Перенесть росток решили в сад иной страны.
Ездигирд себялюбивый сына не любил,
Он спокойно на чужбину сына отпустил.
Для него решил в Йемене он поставить трон,
Чтоб от смут земли Аджама был он удален.
И в страну Йемен к Нуману он послал гонца,
Чтобы царь Нуман Бахраму заменил отца.
Он просил, чтобы Бахрама взял к себе Нуман,
Чтоб в саду Нумана вырос и расцвел тюльпан,
Чтоб его наукам царским обучили там,
Чтоб страною научился управлять Бахрам.
Сам Нуман за ним приехал и увез домой
Сына шаха, — скрыл в чертоге месяц молодой.
Тот родник, чей морем позже разлился поток,
Сохранил и как зеницу ока он сберег.
Минуло четыре года; мальчик подрастал;
Как степной онагр, он резвым и красивым стал.
И тогда Мунзиру — сыну — молвил властелин:
«Он растет, но огорченьем скован я, мой сын.
Климат здесь сухой, весь край наш солнцем раскален.
Он же — с севера, и нежен по натуре он.
Нам возвышенное место надо отыскать,
Нам его в прохладе горной надо содержать,
Где бы северный лелеял тело ветерок,
Где бы отдых был приятен, сон ночной глубок,
Чтобы в климате хорошем рос он, как орел,
Чтобы крылья он и перья крепкие обрел,
Чтобы запятнать природу шаха не могли
Этот зной и сухость праха, дым и пыль земли».
О построении Хаварнака и о достоинствах строителя Симнара
Ездил шах Нуман с Мунзиром среди гор и скал,
Мест хороших для Бахрама долго он искал,
Где б от солнечного зноя не было вреда,
Где бы ветерок прохладу приносил всегда.
Не могли в стране такого места отыскать,
Где бы вырастить Бахрама им и воспитать.
И решили светлый замок с башней возвести.
Нужно было для постройки зодчего найти.
Много было иноземных зодчих и своих,
А для дела не годился ни один из них.
Но однажды до Нумана долетела весть:
«Шах! Такой, тебе пригодный, мастер в Руме есть.
Слава дел его по странам катится рекой;
Словно воск, податлив камень под его рукой.
Строить быстро и красиво он имеет дар,
Он из рода Сима, имя славному — Снмнар.
Красотой его построек всякий изумлен,
В Сирии в горах Ливанских зданья строил он,
И в стране, где Нил лазурный падает с небес,
Каждое его созданье — чудо из чудес.
Хоть себя Симнар лишь зодчим скромно называл,
Он художников славнейших миру воспитал.
Стоя там, где строить зданье он предполагал;
Паутину балок в небе взором он свивал.
Он, как Булинас из Рума, разумом глубок;
Открыватель талисманов, маг и астролог,
Знает он о нападенье яростной луны
И о мести солнца — тайну звездной вышины.
Он для вас дворец, как платье царское, соткет.
На дворце такой высокий купол возведет,
Что созвездья, словно пояс, купол обовьют,
И ему Плеяды сами светоч отдадут».
Сердце вспыхнуло в Нумане, жгли его, как жар,
Эти вести, это имя чудное — Симнар.
Он послал гонца, который бойко говорил
По-румийски. Тот Си-мн-ара быстро соблазнил
Бросить Рум. И вот к Нуману зодчий привезен.
Услыхав, чего хотели от него, и он
Воспылал желаньем — дело начинать скорей,
Возвести дворец, достойный отпрыска царей.
Комментарии к книге «Семь красавиц», Низами Гянджеви
Всего 0 комментариев