Мирсаид Миршакар
Золотой кишлак
Провёл я вечер с древним стариком —
Приветливым и добрым шутником…
Он говорил, Памира старожил,
А я писал… в стихи переложил.
— Ещё мне в детстве сказывал отец
(так начал повесть хитрую мудрец),
А моему отцу поведал дед,
А деду прадед, — и начала нет,
Что где-то чей-то в кишлаке сосед,
Освобождаясь от житейских бед,
Людей созвал, прощенья попросил,
Вздохнул — и тихо, из последних сил,
Свою былую тайну огласил,—
Сказал:
«Однажды, в прежние года,
Когда рука была ещё тверда,
Я вышел на охоту… Целый день
Оленя гнал. Завёл меня олень
В гористую пустыню… Я бежал
По крутизнам и по уступам скал;
И, сильно отощав, упал больным,—
Ведь больше суток, жаждою томим,
Не ведал я ни отдыха, ни сна…
Лежу и вижу: даль в горах ясна,
С другой горы, со снежной высоты
Бежит река небесной красоты…
Такой воды не видывал нигде.
И вот я встал и побежал к воде,
И погрузил своё лицо в поток,
И столько пил, что больше пить не мог.
Вдруг замечаю: яблоко плывет,—
Нет, не дичок, а самый лучший плод.
Я взял его, без меры удивлён,
И поворачивал со всех сторон,
И долго думал, и не мог понять,
И удивлялся, и шептал опять:
«Зачем ты здесь, на горном леднике,
В снегах, от всякой жизни вдалеке,
О сладкий, сочный, круглый, золотой,
Весёлый шарик, соком налитой?
Быть может, есть кишлак среди снегов?
Да нет. В снегах не строят кишлаков…»
Я снова лёг, остаток сил храня…
Но любопытство мучило меня,
И я пошёл на поиски один…
Не помню, как и где, среди вершин,
Я очутился в тайном цветнике…
Не камень — розу я держал в руке.
Людей каких-то я увидел там,—
Они, счастливые, не ровня нам.
Хотя весной чуть-чуть опьянены,—
Но гордого достоинства полны.
Зима и лето, камень и вода
Тем людям покорились навсегда.
Тут произнёс я, помнится, слова:
«Вот человека сила какова…»
Ступала там, как на песок, нога
На яхонты, кораллы, жемчуга.
Посудой золотой дома полны,
И не имеет золото цены…
Все дети там играют, как хотят,
Там юношам любить не запретят,
И сколько там я видел стариков,—
Окружены толпой учеников.
Там вовсе нет вражды между людьми;
Кто спросит: дай, — готов ответ: возьми.
Там братья все, там злобы нет следа,
Там, как мужчина, женщина горда.
Никто не хочет избежать труда,—
Не потрудившись, не вкусит плода,—
Им труд приятен, как в жару вода,
Затем, что не бесплоден никогда:
Там всё, что тронет человек рукой,—
Приходит в равновесье и покой…
Дехкане! Я при жизни был в раю
И правды перед смертью не таю.
Ведь это рая — не земли закон,
Что человек стареть не обречён,
Что в меру с летом смешана зима,
Что щедрого не сторожит сума,
Что слишком мудрый не сойдёт с ума,
Что май не обречен на листопад,
Что радости не требуют расплат…
Я был в раю, дехкане-бедняки…
Часы мои предсмертные горьки,
Грехи мои, должно быть, велики,
Что не нашёл я больше той реки,
Я той дороги больше не нашёл.
В горах безвестных затаился дол,—
Не помню местность называлась как,
Но кажется мне — «Золотой кишлак».
Итак, у райских я гостил дехкан;
Мне сладок был их сытный дастархан:
Мёд, масло, сахар, молоко, набот—
Оскомину такое не набьёт.
«Живи у нас без горя и забот», —
Мне этот добрый говорил народ.
«Забудь свой дом в своей дурной стране,—
Старейшины советовали мне.—
Зачем ты будешь бедствовать опять?»
Я долго был не в силах отвечать…
И низко, низко голову склонив,
Заплакал я… Был мой ответ правдив:
«Счастливые, — сказал я, — не могу.
Свободные, — сказал я, — не могу.
В родимый край лишений и забот
Отцовская печаль меня зовёт;
Моих детей тяжелый душит гнёт;
Их горе сушит, их обида гнёт;
Ведь, неокрепшим деревцам сродни,
Остались дети милые одни…»
Обидел мудрецов ответ такой,
Смутил он чем-то светлый их покой.
Один мне в душу грустно поглядел
И на глаза повязку мне надел…
«Ты не в плену. Иди к себе домой.
Мы в гости ждём тебя с твоей семьёй.
Желанным братом будешь нам опять,
Коль путь обратный сможешь разыскать.
Мы в тайне пребываем навсегда,
Не открываем, как пройти сюда;
Ты сам тропу к обители найди.
Прости, коли обидели, — уйди».
И я ушёл потерянным путём
И возвратился в свой убогий дом…
Хотел забрать в далёкий рай детей,
Но побоялся собственных затей:
Мы выдержим ли тягости дорог?
Не покарает ли за смелость бог?
Не грянут ли дорогой холода?
Не ожидает ли в пути беда?
Не падают ли скалы у реки?
Достаточно ли овринги крепки?
Опасны в Гималаях медведи.
В стремнину попадёшь, того гляди.
Того гляди, сорвёшься со скалы.
Хватают маленьких детей орлы…
К тому же в путь еды не напасёшь,
Домашний скарб с собой не унесёшь.
Так жизнь моя в сомненьях протекла…
В моих глазах уже густеет мгла.
Я жил и умираю бедняком,—
Со всеми я несчастьями знаком,
И сыновья и внуки — бедняки,
По-прежнему от счастья далеки…
О, где вы, золотые кишлаки?
Где берега неведомой реки?..»
Так он сказал, и так скончался он,
Соседями в землянке окружён;
Слеза застыла на его щеке.
И это всё о бедном старике…
Но о той поры рассказы о местах,
Где вечен май и где неведом страх,
Распространились по стране Памир.
Памирский горец голоден и сир,—
Такой нигде не встретишь бедноты.
Прожить ли человеку без мечты?
Поэты сочиняли баяты,
Певцы воспели землю красоты…
Случалось и такое иногда,
Что люди пропадали без следа,
На поиски бесплодные уйдя
По тропам ветра, снега и дождя…
* * *
Я был в далёкой юности своей
Не лучше остальных и не глупей,
И в зрелости я тихий был мужик, —
Памирский камень вспахивать привык,
И сам не знал, близка иль далека
Дорога Золотого кишлака.
Имел я, бедный, брата силача,
Сказал я как-то брату сгоряча:
«О, брат мой, бросим горькое житьё.
На мне истлело рубище моё,
Твоя землянка развалилась вся,
Над ней скала качается, вися,
Наш урожай — две горсти ячменя.
О сильный брат, послушайся меня.
Нам, кроме смерти, не дождаться благ, —
Уидём, поищем Золотой кишлак».
Ответил брат: «Я тоже в путь готов».
Нас подобралось десять земляков;
Решили мы, что не одним путём,
А в разные мы стороны пойдём,—
Кому удача улыбнётся, тот
Других оповестит и позовёт…
* * *
Был у меня сынишка Шарафджон…
Я уходил, и горько плакал он,
И плакала моя жена всю ночь;
И взял я кислую траву риводж:
За неименьем доброго зерна,
Ты знаешь — пища странникам она…
Вот так мы с братом странствовать ушли.
Мы проходили — чёрные, в пыли,
По тропам и дорогам разных стран.
Попали в Балх и видели Иран;
В горах Тянь-Шаня дикие поля
Нас обманули, счастье нам суля.
Нас видел барс у Герируд-реки;
Комментарии к книге «Золотой кишлак», Мирсаид Миршакар
Всего 0 комментариев