«Трилистники»

Иноккентий Анненский

Трилистники (1906-1915)

ИЗ СТАРОЙ ТЕТРАДИ

ТОСКА МАЯТНИКА

Неразгаданным надрывам Подоспел сегодня срок: В стекла дождик бьет порывом, Ветер пробует крючок.

Точно вымерло все в доме Желт и черен мой огонь, Где-то тяжко по соломе Переступит, звякнув, конь.

Тело скорбно и разбито, Но его волнует жуть, Что обиженно - сердито Кто-то мне не даст уснуть.

И лежу я околдован, Разве тем и виноват, Что на белый циферблат Пышный розан намалеван.

Да, по стенке ночь и день, В душной клетке человечьей, Ходит - машет сумасшедший, Волоча немую тень.

Ходит - ходит, вдруг отскочит, Зашипит - отмерил час, Зашипит и захохочет, Залопочет, горячась.

И опять шагами мерить На стене дрожащий свет, Да стеречь, нельзя ль проверить Спят ли люди или нет.

Ходит-машет, а для такта И уравнивая шаг, С злобным рвеньем "так-то, так-то" Повторяет маниак...

Все потухло. Больше в яме Не видать и не слыхать... Только кто же там махать Продолжает рукавами?

Нет. Довольно... хоть едва, Хоть тоскливо даль белеет, И на пледе голова Не без сладости хмелеет.

КАРТИНКА

Мелко, мелко, как из сита, В тарантас дождит туман, Бледный день встает сердито Не успев стряхнуть дурман.

Пуст и ровен путь мой дальний... Лишь у черных деревень Бесконечный все печальней, Словно дождь косой, плетень.

Чу... Проснулся грай вороний В шалаше встает пастух, И сквозь тучи липких мух Тяжело ступают кони.

Но узлы седых хвостов У буланой нашей тройки, Доски свежие мостов, Доски черные постройки,

Все поплыло в хлябь и смесь Пересмякло, послипалось.. Ночью мне совсем не спалось Не попробовать ли здесь?

Да, заснешь... чтоб быть без шапки. Вот дела... - Держи к одной! Глядь - замотанная в тряпки Амазонка предо мной.

Лет семи всего - ручонки Так и впилися в узду, Не дают плестись клячонке А другая - в поводу.

Жадным взглядом проводила Обернувшись, экипаж И в тумане затрусила, Чтоб исчезнуть, как мираж.

И щемящей укоризне Уступило забытье: "Это - праздник для нее. Это - утро, утро жизни".

СТАРАЯ УСАДЬБА

Сердце дома. Сердце радо. А чему? Теню дома? Тени сада? Не пойму.

Сад старинный, все осины - тощи, страх! Дом - руины... Тины, тины что в прудах.

Что утрат-то!.. Брат на брата... Что обид! Прах и гнилость... Накренилось... А стоит...

Чье жилище? Пепелище?.. Угол чей? Мертвой нищей логовище без печей...

Ну как встанет, ну как глянет из окна: "Взять не можешь, а тревожишь, старина!

Ишь затейник! Ишь забавник! Что за прыть! Любит древних, любит давних ворошить...

Не сфальшивишь, так иди уж: у меня Не в окошке, так из кошки два огня.

Дам и брашна - волчьих ягод, белены... Только страшно - месяц за год у луны.

Столько вышек, столько лестниц - двери нет. Встанет месяц, глянет месяц - где твой след?.."

Тсс... ни слова... даль былого - но сквозь дым Мутно зрима... Мимо, мимо... И к живым!

Иль истомы сердцу надо моему? Тени дома? Шума сада?.. Не пойму...

ТРИЛИСТНИК БАЛАГАННЫЙ

СЕРЕБРЯНЫЙ ПОЛДЕНЬ

Серебряным блеском туман К полудню еще не развеян, К полудню от солнечных ран Стал даже желтее туман, Стал даже желтей и мертвей он. А полдень горит так суров, Что мне в этот час неприятны Лиловых и алых шаров Меж клочьями мертвых паров В глаза замелькавшие пятна. И что ей тут надо скакать, Безумной и радостной своре, Все солнце ловить и искать? И солнцу с чего ж их ласкать, Воздушных на мертвом просторе! Подумать, что помпа бюро, Огней и парчи серебро, Должна потускнеть в фимиаме: Пришли Арлекин и Пьеро, О, белая помпа бюро! И стали у гроба с свечами!

ШАРИКИ ДЕТСКИЕ

Шарики, шарики! Шарики детские! Деньги отецкие!

Покупайте, сударики, шарики! Эй, лисья шуба, коли есть лишни, Не пожалей пятишни: Запущу под самое небо Два часа потом глазей, да в оба! Хорошо ведь, говорят, на воле, Чирикнуть, ваше степенство, что ли? Прикажите для общего восторгу, Три семьдесят пять - без торгу! Ужели же менее За освободительное движение? Что? Пасуешь?.. Эй, тетка! Который торгуешь? Мал? Извините, какого поймал... Бывает Другой и вырастает, А наш Тит Так себя понимает, Что брюха не растит, А все по верхам глядит От больших от дум!.. Ты который торгуешь? Да не мни, не кум, Наблудишь - не надуешь... Шарики детски, Красны, лиловы, Очень дешевы! Шарики детски! Эй, воротник, говоришь по-немецки? Так бери десять штук по парам, Остальные даром... Жалко, ты по-немецки слабенек, А не то - уговор лучше денег! Пожалте, старичок! Как вы - чок в чок Вот этот пузатенький, Желтоватенький И на сердце с Катенькой... Цена не цена Всего пятак, Да разве еще четвертак, А прибавишь гривенник для барства, Бери с гербом государства Шарики детски, шарики! Вам, сударики, шарики, А нам бы, сударики, на шкалики!...

УМИРАНИЕ

Слава богу, снова тень! Для чего-то спозаранья Надо мною целый день Длится это умиранье, Целый сумеречный день! Между старых желтых стен Доживая горький плен, Содрогается опалый Шар на нитке, темно-алый, Между старых желтых стен! И бессильный, точно тень, В этот сумеречный день Все еще он тянет нитку И никак не кончит пытку В этот сумеречный день... Хоть бы ночь скорее, ночь! Самому бы изнемочь, Да забыться примиренным, И уйти бы одуренным В одуряющую ночь! Только б тот над головой, Темно-алый, чуть живой, Подождал пока над ложем Быть таким со мною схожим... Этот темный, чуть живой, Там, над самой головой...

ТРИЛИСТНИК БРАЧНЫЙ

ТРОЕ

Ее факел был огнен и ал, Он был талый и сумрачный снег: Он глядел на нее и сгорал, И сгорал от непознанных нег.

Лоно смерти открылось черно Он не слышал призыва: "Живи", И осталось в эфире одно Безнадежное пламя любви.

Да на ложе глубокого рва, Пенной ризой покрыта до пят, Одинокая грезит вдова И холодные воды кипят...

ТОСКА МЕДЛЕННЫХ КАПЕЛЬ

О, капли в ночной тишине, Дремотного духа трещотка, Дрожа набухают оне И падают мерно и четко.

В недвижно-бессонной ночи Их лязга не ждать не могу я: Фитиль одинокой свечи Мигает и пышет тоскуя.

И мнится, я должен, таясь, На странном присутствовать браке, Поняв безнадежную связь Двух тающих жизней во мраке.

АМЕТИСТЫ

Когда, сжигая синеву, Багряный день растет неистов, Как часто сумрак я зову, Холодный сумрак аметистов.

И чтоб не знойные лучи Сжигали грани аметиста, А лишь мерцание свечи Лилось там жидко и огнисто.

И, лиловея и дробясь, Чтоб уверяло там сиянье, Что где-то есть не наша связь, А лучезарное слиянье...

ТРИЛИСТНИК БУМАЖНЫЙ

СПУТНИЦЕ

Как чисто гаснут небеса, Какою прихотью ажурной Уходят дальние леса В ту высь, что знали мы лазурной...

В твоих глазах упрека нет: Ты туч закатных догоранье И сизо-розовый отсвет Встречаешь, как воспоминанье.

Но я тоски не поборю: В пустыне выжженного неба Я вижу мертвую зарю Из незакатного Эреба.

Уйдем... Мне более невмочь Застылость этих четких линий И этот свод картонно-синий... Пусть будет солнце или ночь!..

НЕЖИВАЯ

На бумаге синей, Грубо, грубо синей, Но в тончайшей сетке, Разметались ветки, Ветки-паутинки. А по веткам иней, Самоцветный иней, Точно сахаринки... По бумаге синей Разметались ветки, Слезы были едки. Бедная тростинка, Милая тростинка, И чего хлопочет? Все уверить хочет, Что она живая, Что, изнемогая (Полно, дорогая!) И она ждет мая, Ветреных объятий. И зеленых платьев, Засыпать под сказки Соловьиной ласки, И проснуться, щуря Заспанные глазки От огня лазури. На бумаге синей, Грубо, грубо синей Разметались ветки, Ветки-паутинки, Заморозил иней У сухой тростинки На бумаге синей Все ее слезинки.

ОФОРТ

Гул печальный и дрожащий Не разлился - и застыл... Над серебряною чащей Алый дым и темный пыл.

А вдали рисунок четкий Леса синие верхи, Как на меди крепкой водкой Проведенные штрихи.

Ясен путь, да страшен жребий, Застывая, онеметь, И по мертвом солнце в небе Стонет раненая медь.

Неподвижно в кольца дыма Черной думы врезан дым... И она была язвима Только ядом долгих зим.

ТРИЛИСТНИК ДОРОЖНЫЙ

СВЕРКАНИЕ

Если любишь - гори! Забываешь - забудь! Заметает снегами мой путь. Буду день до зари Меж волнистых полян От сверканий сегодня я пьян.

Сколько есть их по льдам Там стеклинок - я дам, Каждой дам я себя опьянить... Лишь не смолкла бы медь Только ей онеметь, Только меди нельзя не звонить.