Отпугни эти грустные мысли…
Отпугни эти грустные мысли,
Улыбнись в горьковатом дыму.
Пусть горят эти бурые листья,
Никому их не жаль, никому…
Пусть струится дымок сиротливый
Над вчерашней печалью твоей.
Это кленов сжигают архивы,
Прошлогодние тайны аллей.
Я и сам для себя засекречу,
Зачеркну эти отлетевшие дни,
Это жгут наши прежние встречи,
Чтоб не жгли нашу память они.
И уходишь ты без сожаленья
Меж нежалящих змеек огня
В горьковатую дымку забвенья
Не оглядываясь на меня.
Прощание
Не со старого снимка и не во сне —
Эти выдумки не для нас, —
Ты возникнешь из памяти, как цветок,
Пробивающий снежный наст.
Опустив ресницы, ты скажешь мне:
«Позади пути, города.
Я всю жизнь с тобою рядышком шла,
Только ты был слеп иногда.
Я такая, какою была всегда,
Но такой я не буду впредь, —
Я сияю, как падающая звезда
Перед тем, как совсем сгореть».
1958
Я мохом серым нарасту на камень…
Я мохом серым нарасту на камень,
Где ты пройдешь.
Я буду ждать в саду
И яблонь розовыми лепестками
Тебе на плечи тихо опаду.
Я веткой клена в белом блеске молний
В окошко стукну. В полдень на углу
Тебе молчаньем о себе напомню
И облаком на солнце набегу.
Но если станет грустно нестерпимо,
Не камнем горя лягу я на грудь
Я глаз твоих коснусь смолистым дымом:
Поплачь еще немного — и забудь…
1944
Любовь минувших лет, сигнал из неоткуда…
Любовь минувших лет, сигнал из неоткуда,
Песчинка, спящая на океанском дне,
Луч радуги в зеркальной западне…
Любовь ушедших дней, несбывшееся чудо,
Нечасто вспоминаешься ты мне.
Прерывистой морзянкою капели
Порой напомнишь об ином апреле,
Порою в чьей-то промелькнешь строке…
Ты где-то там, на дальнем, смутном плане,
Снежинка, пролетевшая сквозь пламя
И тихо тающая на щеке.
1976
Соседка
Я, да соседка за стеной.
Во всей квартире только двое.
А ветер в поздний час ночной,
То вдруг засвищет, то завоет.
Вот в комнате моей вздохнув,
Он ищет в темноте опору
Он ходит, двери распахнув,
По кухне и по коридору.
Он звонкую посуду бьет
И створкой хлопает, задорен.
Соседка, слышу я, встает
В испуге голос подает
И вот мы оба в коридоре.
И я не знаю, все жилье
Давно пробрало сквозняками,
Как руки теплые ее
С моими встретились руками.
В продутой ветром темноте
Она легка, полуодета.
Где дверь на кухню? Створка где?
Стоим, не зажигая света.
А ветер северный, седой
Свистит, шумит в подзвездном мире
И мы с соседкой молодой
В такую ночь одни в квартире…
Любовь росла и крепла…
Любовь росла и крепла,
Взмывала в облака, —
Но от огня до пепла
Дорожка коротка.
1977
Орфей
Глядя в будущий век, так тревожно ты, сердце, не бейся:
Ты умрешь, но любовь на Земле никогда не умрет.
За своей Эвридикой, погибшей в космическом рейсе,
Огнекрылый Орфей отправляется в звездный полет.
Он в пластмассу одет, в сверхтвердые сплавы закован,
И на счетных машинах его программирован путь, —
Но любовь есть любовь, и подвластен он древним законам,
И от техники мудрой печаль не легчает ничуть.
И сойдя на планете неведомой, страшной и дивной,
Неземным бездорожьем с мечтою земною своей
Он шагает в Аид, передатчик включив портативный,
И зовет Эвридику, и песню слагает о ней.
Вкруг него подчиненно нездешние твари толпятся,
Трехголовая тварь перепончатым машет крылом,
И со счетчиком Гейгера в ад внеземных радиаций
Сквозь леса из кристаллов он держит свой путь напролом.
…Два зеленые солнца, пылая, встают на рассвете,
Голубое ущелье безгрешной полно тишиной, —
И в тоске и в надежде идет по далекой планете
Песнопевец Орфей, окрыленный любовью земной.
1961
Детство
Ничего мы тогда не знали,
Нас баюкала тишина,
Мы цветы полевые рвали
И давали им имена.
А когда мы ложились поздно,
Нам казалось, что лишь для нас
Загорались на небе звезды
В первый раз и в последний раз.
…Пусть не все нам сразу дается,
Пусть дорога жизни крута,
В нас до старости остается
Первозданная простота.
Ни во чьей (и не в нашей) власти
Ощутить порою ее,
Но в минуты большого счастья
Обновляется бытие,
И мы вглядываемся в звезды,
Точно видим их в первый раз,
Точно мир лишь сегодня создан
И никем не открыт до нас.
И таким он кажется новым
И прекрасным не по летам,
Что опять, как в детстве, готовы
Мы дарить имена цветам.
1938
Средний возраст
А где-то там, куда нам не вернуться
В далеком детстве, в юности, вдали,—
По-прежнему ревнуют, и смеются,
И верят, что прибудут корабли.
У возраста туда не отпроситься,—
А там не смяты травы на лугу,
И Пенелопа в выгоревшем ситце
Всё ждет меня на давнем берегу.
Сидит, руками охватив колено,
Лицом к неугасающей заре,
Нерукотворна, неприкосновенна,—
Как мотылек, увязший в янтаре.
1962
Ожидание
Комментарии к книге «Избранные стихи», Вадим Сергеевич Шефнер
Всего 0 комментариев