Андрей Белянин Пастух медведей
НАБРОСОК ТУШЬЮ (1990)
ОБЛАКА
Детство встало на розовом склоне
И рукой помахало: «Пока!»
Закружили мне голову кони
И облака…
Как румянец горели зарницы,
Падал теплый снег с потолка.
Закружили мне голову птицы
И облака…
А когда отступило ненастье
И судьба показалась легка,
Закружило мне голову счастье
И облака…
Но когда были загнаны кони,
Гнезда птиц посмывала река,
Таял снег на раскрытой ладони
И облака…
Но когда зло и боль постарались,
Счастье плакало издалека,
Все ушло… Под ногами остались
Лишь облака.
ГОРИЗОНТ
Византийских бровей полукружья
К переносью сошлись и — корят…
Мне страшнее любого оружья
Твой холодный, отточенный взгляд.
Разорву колдовское засилье!
Дым волос только трону рукой —
Рассыпается охристой пылью
Снов моих разудалый прибой…
Вот сейчас упаду на колени
И, целуя каблук сапожка,
Буду биться волной песнопений
О бетонную твердь потолка.
Вот — вскачу на лихого гнедого,
Покидая потерянный рай, —
Вместо самого высшего слова
Улыбнусь, не фальшивя: «Прощай!»
И не мальчиком робким, но — мужем
Вышибаю засов у ворот!
…Византийских бровей полукружья
Предо мною, как горизонт.
* * *
Как встреча коротка —
Все мысли кувырком:
Проносятся века
За окнами — молчком.
Сиреневая ночь…
И я иду, спеша,
По лезвию ножа…
По лезвию ножа.
Как бесконечен путь,
Как надоедлив дождь,
Как холод режет грудь
И выбивает дрожь.
И зелень фонарей
Качается, дрожа,
На лезвии ножа,
На лезвии ножа…
А ты — во тьму, ты — вдаль…
И я кричу: «Постой!»
Прозрачная печаль
Вдруг стала темнотой.
Окончена игра,
Но как скользит душа
По лезвию ножа,
По лезвию ножа.
СКОМОРОХ
По копеечной монете
Набросайте счастья мне:
Благо, что на этом свете
Скоморошество — в цене!
Сыплю шутки из кармана:
Не кричи, что горяча…
Сердце плачет от обмана,
Как от раны, по ночам.
Смех — гримасой вызываю…
Объясните: что со мной?
Почему я разрешаю
Ей смеяться над собой?
Все твердит, что несерьезен,
Что нескладен, не пригож,
И не знатен, и не грозен —
Не престижен ни на грош…
До чего ж ей надо мало!
Смех рассыплю, как горох:
Смейся, старый! Смейся, малый!
Скоморох так скоморох…
* * *
С какой-то суетою глобусной
Секунды встреч текут в века:
Лежит на поручне автобусном
Ее русалочья рука.
И пальцы ломкие касаются
Металла белого слегка…
Как это в память все врезается,
Чтобы манить издалека.
Такой пустяк: рука на поручне
И смуглой кисти серебро.
Рукав — тяжелым, темным обручем,
И шубки меховой тавро…
За окнами снега цветистые,
А сзади храп и дрызг дверей…
Рука — прозрачная и чистая —
На поручне спешащих дней.
* * *
Ты — как древнерусская парсуна,
Так светла, наивна и чиста…
Но, отвергнув старого Перуна,
Не приемлю — нового Христа:
Был я сам, как прокопченный идол,
Рубленный тяжелым топором,
С деревянным и суровым видом
Смех и боль встречая напролом.
Только дней языческих теченье
Ты замкнула… И в недобрый час
Я впервые принял всепрощенье,
Как религию далеких глаз,
И пошел к неведомому богу
Наугад, не ведая дорог.
Только левую подставить щеку
После битой правой — я не смог.
Обругав друг друга как попало,
Вдруг сцепились помыслы Христа
И богов языческих начало
В жизни той, что только начата.
Я не лезу в бой их правомерный —
Пусть рычат, катаясь по траве.
Для меня одной святою верой —
Те глаза, что тают в синеве.
* * *
Красивых много… Даже слишком много.
Но сердцу мало просто красоты.
И юноши пускаются в дорогу,
С пустынными ветрами став на «ты».
И, значит, остается что-то кроме,
Как говорили предки: «Ясным днем
Невеста в дом вошла — светлее в доме.
Жена вошла — теплее стало в нем…»
А мы все топчем пыль, сминая версты,
Рвем удила, меняем лошадей…
И с неба равнодушно смотрят звезды
На вечные метания людей.
Как хочется нам девственно-кристальных
Прелестниц, умниц, лапушек…
А что ж?
Хоть сами мы совсем не идеальны,
Но идеал нам вынь да и положь!
А те, чья внешность красками убога,
Кто в стороне от столбовых дорог?
Потупившись, вздыхаем у порога:
«Дай бог им счастья…» Но не щедр бог.
А мы опять в рассветной дымке таем,
Со старой скукой — в новые пути…
И снова ищем. Ищем — и теряем
Ту, что могли и не смогли найти.
ВОЗДУШНЫЕ ЗАМКИ
Все воздушные замки мои
Взяты яростным приступом.
Тех, кто их защищал, повязали
И взяли в полон.
Небеса мои ясные
Стали вдруг дымными, мглистыми,
Все вокруг — как несбывшийся
Сказочный сон.
Золотые мечты
Вокруг пальца умело обведены:
Мои крылья слежались
В один полосатый матрас…
Мои быстрые кони
Цыганами ловко уведены.
Мои песни застыли
Снежинками брошенных фраз.
Ты ушла…
Ты прошла, словно ливень.
Ты не возвращаешься!
Не кричу… Не зову…
Не кусаю в бессилии губ.
Перед смертью деревья
Печально и гордо качаются —
Зажимаю ладонью
Березовый, розовый сруб…
Ты — любовь, ты — мечта,
Ты — печаль,
Ты — виновница бед моя.
Но, тебя извиняя,
Себе ежечасно твержу:
Ты — как детство…
Ты — юность,
Ты песня — наивная, светлая…
А меня закрутило:
Я вновь от себя ухожу.
По горам, по лесам,
По просторам, глубинам
И отмелям —
От нелепой надежды:
Ушедшую радость вернуть…
Видно, вовремя замки мои
Разорили и отняли:
Впереди — горизонт
И свободу дарующий путь.
Комментарии к книге «Пастух медведей», Андрей Олегович Белянин (skiminok)
Всего 0 комментариев