«Стихи»

ХАРТ КРЕЙН

Перевод с английского Михаила Еремина *

Американский акмеист

Харт Крейн (1899—1932) — явственный поэт божией милостью, отчаянный и оголтелый искатель стихотворного слова, не подменяющего и не «отображающего», а обнаруживающего действительность. У нас таких было много, начиная с Хлебникова и Северянина, продолжая и пока завершая обэриутами и Мандельштамом. К. Вагинов — из той же, в духе Шостаковича, оперы. У «них» — то есть в Штатах — таких было мало, едва ли не один Харт Крейн, другие «искатели» под вопросом — под вечно открытым и открываемым вопросом о том, что есть поэзия.

В 1933-м Б. М. Эйхенбаум написал: «А поэзия должна строиться на неожиданностях — на сопряжении далеких рядов, на неточных, неиспользованных словах — на словах, которые богаты второстепенными смыслами, колеблющимися признаками, которые окружены сложной семантической атмосферой. Это требует изобретательства, создания словаря, открытия словесных пластов».

Он написал это о Мандельштаме, которого через год арестуют, через пять или шесть — убьют, и Мандельштам, в отличие от других, почему-либо неубитых и чудом уцелевших, так и останется «сопрягателем далеких рядов». А Харта Крейна, к творчеству которого в высшей мере применима приведенная цитата, в 1933-м уж год как не было в живых.

Через двадцать лет о нем писали так:

«Крейн постоянно воссоздавал слова изнутри, напрягая их значение до черты идиоматической; это постоянство — непреложный и несомненный признак таланта. Значения слов, по сути, всегда идиомы: в них есть свой сдвиг, у них своя жизнь. Мы сумеем овладеть ими и приобщиться к их жизни, лишь вдумываясь в эту идиоматику смысла, лишь воспроизводя ее» (Блэкмур Р. П. «Язык как жест», 1952).

Харт Крейн родился в городке Гарретсвилле, штат Огайо, детство и отрочество его прошли в Кливленде: все это на северо-востоке, в самой что ни на есть исконной Америке колонистов. Поэт он более всего нью-йоркский. Жил очень сумбурно и скандально, можно бы сказать — несчастливо, хотя в общем довольно удачливо в смысле поэтической судьбы. Только что отец с матерью донимали его своим затяжным разводом; а так — друзей у него было много, и все — по-американски надежные, талант его поэтический был признан в зародыше; печатался с восемнадцати лет,

Правда, не получил систематического образования (школа, а дальше — «свои университеты»), и критики-биографы ему по этому поводу наперебой соболезнуют, а некоторые считают, что оттого все и печали: неудачник, мол, недоучка… Грубое и глупое слово — как-то мы не адресуемся с образовательными попреками ни к Есенину, ни к Маяковскому, ни к Мандельштаму, ни к Хармсу, а ведь все они — «недоучки». Как-то у нас само собой разумеется, что поэзия — дело жизни и смерти (но скорее — жизни), что свидетельство его выполнения — стихотворное и что, скажем, докторский диплом ничего не прибавляет ни к достоинствам, ни к недостаткам стихотворца. У Крейна, перепробовавшего массу профессий, никакого диплома не было, и это не мешало принимать его всерьез при жизни и открывать посмертно все новые и новые достоинства в напечатанных и рукописных стихотворениях.