«Стихи»

СЮЭ ТАО

Перевод с китайского и вступление Михаила Басманова *

Последняя четверть восьмого — первая четверть девятого века. Правление династии Тан (618—907 гг.), объединившей под своей эгидой многочисленные царства и княжества в единое централизованное государство. Эпоха наивысшего могущества феодального Китая со столицей Чанъань, двухмиллионное население которой, ее роскошные дворцы и парки так поражали воображение иноземных послов и торговых гостей. Вместе с ростом городов, подъемом экономики, расширением связей с заморскими странами процветают наука и культура. Именно эта эпоха вошла в историю Китая как золотой век поэзии, когда творили равновеликие Ли Бо, Ду Фу, Бо Цзюйи. Их творчество — лишь вершина необозримого айсберга поэзии, в основании которого умещались десятки тысяч произведений, созданных тысячами авторов.

В общественно-политической и культурной жизни Танского Китая со все возрастающей силой пробуждался интерес к древности, к возрождению лучших традиций литературы предшествующих эпох с ее проповедью гуманизма, требованиями правды жизни и прославлением, в противовес религиозному аскетизму, человека и радостей земного бытия.

Шла непрестанная борьба между различными философскими школами, каждая из которых в ходе полемики стремилась подкрепить свою аргументацию ссылками на постулаты мудрецов древности, основоположников даосизма, буддизма, конфуцианства. Все это находило отражение в поэзии, в том числе и в творчестве поэтесс, появление которых стало закономерным итогом определенной демократизации общества и ослабления засилия конфуцианцев, видевших единственное назначение женщины в преданном служении мужу и семье и считавших, что «невежество и есть ее достоинство».

С ростом городского населения и развитием городской культуры, в обстановке массового увлечения литературой и сценическим искусством возник своеобразный институт певиц и танцовщиц, так называемых цзинюй, не обремененных семейными узами, близких по своему образу жизни древнегреческим гетерам. Ни одно официальное торжество или дружеская пирушка не обходились теперь без цзинюй, призванных ублажать гостей и как бы отвечавших за «художественную часть» увеселительной программы. К числу цзинюй относилась в известной мере и Сюэ Тао.

Родилась Сюэ Тао в 768 (?) г. в Чанъани в сравнительно обеспеченной семье. В раннем детстве обозначились ее разносторонние дарования. Она хорошо рисовала, музицировала, сочиняла стихи. Однажды, а ей было в ту пору восемь лет, отец, указав на растущий над колодцем утун, сымпровизировал: «Старый утун на ветру во дворе Вознесся стволом к облакам…» — и предложил дочери завершить четверостишие. Та без промедления выполнила задание: «На север и юг свои ветви простер. Вороны на них здесь и там».

После назначения главы семьи на новую чиновную должность Сюэ Тао оказалась в провинции Сычуань. Вскоре она лишилась отца, а затем и матери. Предоставленная себе самой, она продолжает писать стихи, твердо решив посвятить свою жизнь служению музам. В семнадцать лет ее поэтическая слава вышла далеко за пределы Сычуани. Имя Сюэ Тао было внесено в список придворных певиц и танцовщиц, она была приближена наместником провинции, который попытался даже выхлопотать для своей избранницы должность секретаря канцелярии.

У Сюэ Тао был гордый и независимый нрав, и она согласилась на роль цзинюй вовсе не потому, что это могло обеспечить более или менее безбедное существование. Нет, ее привлекала возможность целиком отдаться поэтическому творчеству. Вместе с тем поэтесса тяжело переживала положение цзинюй, которых принимали за женщин легкого поведения, недостойных уважения в обществе, не защищенных законом. Порою чувство одиночества и тоски по родному краю захлестывает ее, особенно в дни скитаний по незнакомым местам вслед за своим покровителем или в часы томительных ожиданий его возвращения («Тоскую по родине», «На реке», «Водяной орех на пруду»). Она не может мириться и с тем, что иные смотрят на нее как на вещь, посягают на ее женское достоинство. Прибегая к традиционным приемам намеков и символики, Сюэ Тао выражает свой протест в стихотворении «Пух ивы». В нем за образом ивы легко угадывается она сама, цзинюй, страдающая от бесцеремонных приставаний поклонников.