Ознакомительный фрагмент книги. Полная версия доступна на ЛитРес.
СКИТАЛЬЦЫ
(THE WANDERERS)
1798 г. Лондон
Трагедия в четырех действиях
Перевод с английского
Влад. Сирина
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Трактир "Пурпурного Пса". Колвил — хозяин — и Стречер — немолодой купец — сидят и пьют.
СТРЕТЧЕР:
Я проскочил, он выстрелил… Огонь
вдогонку мне из дула звучно плюнул
и эхо рассмешил и шляпу сдунул;
нагнулся я, — и вынес добрый конь…
Вина, вина испуг мой томный просит…
Я чувствую, — разбойник мой сейчас
свой пистолет дымящийся поносит
словами окровавленными!
КОЛВИЛ:
Спас
тебя господь! Стрелок он беспромашный,
а вот поди ж, — чуть дрогнула рука.
СТРЕТЧЕР:
Мне кажется, — злодей был пьян слегка:
когда он встал, лохматый, бледный, страшный,
мне, ездоку, дорогу преградив, —
поверишь ли, — как бражник он качался!
КОЛВИЛ:
Да, страшен он, безбожен, нерадив…
Ох, Стречер, друг, я тоже с ним встречался!
Сам посуди, случилось это так:
я возвращался с ярмарки и лесом
поехал я, — сопутствуемый бесом
невидимым. Доверчивый простак,
я песенку мурлыкал. Под узорной
листвой дубов луна лежала черной
и серебристой шашечницей. Вдруг
он выскочил из лиственного мрака
и — на меня!
СТРЕТЧЕР:
Ой, грех, — мой бедный друг!
КОЛВИЛ:
Не грех, а срам! Как битая собака,
я стал юлить (я, — видишь ли, — кошель
червонцев вез) и выюлил пощаду…
"Кабатчик, шут, — воскликнул он, — порадуй
побасенкой, — веселою, как хмель,
бесстыдною, как тысяча и десять
нагих блудниц, да сочною, как гусь
рождественский! Потешь меня, не трусь,
ведь все равно потом тебя повесить
придется мне". Но худо я шутил…
"Слезай с коня", — мучитель мой промолвил.
Я плакать стал; сказал, что я, — Джон Колвил,
пес, раб его; над страхом распустил
атласный парус лести; побожился,
что в жизни я не видел жирных дней;
упомянул о Сильвии моей
беспомощной, — и вдруг злодей смягчился:
"Я, говорит, прощу тебя, прощу
за имя сладкозвучное, которым
ты назвал дочь: но, помни, — с договором!
Лишь верю я вот этому пращу
носатому, с комком сопли свинцовой
в ноздре стальной, — всегда чихнуть готовой
и тьму прожечь мокротой роковой…
Но так и быть: поверю и горгоне,
уродливо застывшей предо мной.
Вот договор: в час бури иль погони
пускай найду в твоем трактире "Пса
Пурпурного" приют ненарушимый,
бесплатный кров; я часто крался мимо,
хохочущие слышал голоса,
завидовал… Ну что же, ты согласен?"
Он отдал мне червонцы, и бесстрастен
был вид его. Но странно: теплоту
и жажду теплоты — я, пес трусливый,
почуял в нем, как чуешь в день тоскливый
стон журавлей, в туманах на лету
рыдающих… С тех пор раз восемь в месяц
приходит он спокойно в мой кабак,
как лошадь, пьет, грозит меня повесить
иль Сильвию, шутя, вгоняет в мак.
Входит Сильвия.
Вот и она. Ты побеседуй, Стречер,
а у меня есть дело…
Уходит в боковую дверь
СТРЕТЧЕР:
Добрый вечер,
медлительная Сильвия; я рад,
что здесь, опять, склоняюсь неумело
перед тобой; что ты похорошела;
что темные глаза твои горят,
лучистого исполнены привета,
прекрасные, как солнечная ночь, —
когда б господь дозволил чудо это…
СИЛЬВИЯ:
Смеетесь вы…
СТРЕТЧЕР:
Смеяться я не прочь;
но, Сильвия, смеяться я не смею
перед святыней тихой чистоты…
СИЛЬВИЯ:
Мы с мая вас не видели…
СТРЕТЧЕР:
И ты
скучала?
СИЛЬВИЯ:
Нет. Скучать я не умею:
все божьи дни — души моей друзья,
и нынешний — один из них…
СТРЕТЧЕР:
Мне мало…
Ах, Сильвия, ты все ли понимала,
когда вот здесь тебе молился я
и вел с тобой глубокую беседу
и объяснял, что на лето уеду,
чтоб ты могла обдумать в тишине
мои слова. Печально, при луне,
уехал я. С тех пор тружусь, готовлю
грядущее. В июне я торговлю
открыл в недальнем Гровсей. Я теперь
уж не бедняк… О, Сильвия, поверь,
куплю тебе и кольца, и запястья,
и гребешки… Уже в мешках моих
немало тех яичек золотых,
в которых спят — до срока — птицы счастья…
СИЛЬВИЯ:
Вы знаете, один мне человек
На днях сказал: нет счастия на свете;
им грезят только старики да дети;
нет счастия, а есть безумный бег
слепого, огневого исполина,
и есть дешевый розовый покой{1}
двух карликов из воска. Середина
отсутствует…
СТРЕТЧЕР:
Да, сказано… Какой
дурак изрек загадку эту?
СИЛЬВИЯ:
Вовсе
он не дурак!
СТРЕТЧЕР:
А! Знаю я его!
Не царствует ли это божество
в глухих лесах от Глумиглэн до Гровсей
и по дороге в Старфилд?
СИЛЬВИЯ:
Может быть…
СТРЕТЧЕР:
Так этот волк, так этот вор кровавый
тебе, тебе приятен? Боже правый!
Отец твой — трус: он должен был убить,
убить его, ты слышишь? Что ж, прекрасно —
устроился молодчик: пьет и жрет
да невзначай красотку подщипнет..
У, гадина!..
СИЛЬВИЯ:
Он — человек несчастный…
Незаметно возвращается Колвил.
СТРЕТЧЕР:
Несчастного сегодня встретил я…
Конь шагом шел, в седле дремал я сладко;
вдруг из кустов он выполз, как змея;
прищурился, прицелился украдкой;
тогда, вздохнув, — мне было как-то лень, —
я спешился и так его шарахнул,
так кулаком его по брылам трахнул,
что крикнул он и тихо сел на пень,
кровавые выплевывая зубы…
Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.
Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY
Комментарии к книге «Скитальцы», Владимир Владимирович Набоков
Всего 0 комментариев