Валерий Желябовский
Запоздавшие строки
* * *
Побудь со мной. Сегодня что-то грустно
в моем лесу, где не светло, а пусто
где тени нет, но застарелый лед
как верный пес, ей место стережет
в моем лесу
весной такою ранней
что воздуха чуть видимую дрожь
смягченье линий, влажность очертаний –
приметами еще не назовешь –
побудь со мной… Хоть затая тревогу
и нетерпенья юного стыдясь
ты вся уже не здесь и не сейчас –
в листве, в цвету…
Но мне того и надо!
Мне надо, чтоб когда-нибудь, потом
ты мне сказала: "Как они летели,
те дни – ты помнишь? в марте…
нет, в апреле!
Да-да. Мы оглянуться не успели
как всё цвело в лесу твоем
пустом…"
Баллада
Полетела – запела стрела!
Впилось в небо дрожащее тело.
Там – далёко – звезда ей была.
Вот туда-то стрела и летела.
Воздух реже, распахнутей высь.
Путь далек – да никто не догонит.
"Дай-ка – думает – гляну я вниз".
А под нею-то – как на ладони –
даль холмистая в лентах дорог
поле ровное, угол пустынный
щит фанерный, бумажный листок.
Белый круг. Черный круг.
Сердцевина.
* * *
Поезд в полночи стрекочет.
Мальчик у окна.
Смотрит в темень – спать не хочет.
Хочет, – не до сна.
Сквозь себя – сквозь лик иконный
темный на стекле –
что он видит в заоконной
непроглядной мгле?
Полустанка сполох близкий.
Следом – вдоль села –
бегло гаснущие искры
битого стекла.
Да над черною метелкой
тополей – далёк –
в небесах ли, в поле? – колкий
сильный огонек…
Странно мне. И нет покоя.
Нет мне забытья.
Что же видит он такое
что не вижу я?
Словно к станции готовясь –
близкой, может быть –
ничего не хочет совесть
потерять, забыть…
* * *
Цветет сирень, - трещат заборы!
Густа сиреневая тень!
Давно ли я влюбленным вором
нырял в махровую сирень…
Была с косичками присуха, -
на что ей были те цветы?..
…но помню деда:
дед за ухо
извлек меня из темноты.
Мы помолчали.
Брови хмуря
на вешний рдеющий закат,
я ждал.
А дед сказал мне: "Дурень.
Зачем без толку топчешь сад?"
Сирень цветет – а я тоскую!
Все кончено в двенадцать лет.
И говорит коварный дед:
"Тебе того… сирень какую?"
Какой там не было сирени!
Казалось, нас накрыл прибой,
густолиловый, белопенный,
и розовый, и голубой…
Через забор лечу я птицей
и бьет меня, и хлещет цвет.
А дед седой, коряволицый,
стоит и молча смотрит вслед…
Как в детстве, горько и отрадно
порой поднимется волна,–
невыразимо, непонятно,
кристально – ясно все до дна…
* * *
Мухомор в лесу стоит.
Красный мухомор.
С четырех сторон открыт
дуракам в укор.
Сколько принял он пинков,
сколько слов слыхал, —
а в кусты от дураков
всё не убегал.
И опять он на виду
как благая весть
тем, кто хочет красоту
непременно
съесть!
* * *
Из гула крови – легкий плеск листвы
пробился, остывая и яснея,
и вырезалась, черного чернее,
листва из просветлевшей синевы.
Твое дыханье стало вновь твоим,
то в стон всходя, то глубоко стихая…
И сквозь листву сверкнула нам двоим
одна звезда… и рядом с ней другая…
И распахнулась, взмыла тишина –
далекий поезд, посвист перепелки,
росой пахнуло холодно и колко, –
нахлынул мир, сомкнулся как волна!
Еще – сквозь наступающий покой –
от жажды слова до произнесенья –
настичь тебя успело потрясенье:
"Так вот он, мир…
Так вот он, мир, какой!.."
Комментарии к книге «Запоздавшие строки», Валерий Васильевич Желябовский
Всего 1 комментариев
Борис Черноситов
24 мар
Книга потрясающе открыта для понимания
авторских стихов читателем.Любовью дышит
каждая строка,цена любви безмерно высока:
в стихотвореньях нет никчёмных слов,----под
каждым подписаться я готов!