Когда приходит подлинный поэт, все становится на свои места, все обретает свой истинный масштаб, свой истинный вес. Поэзия не вступает в спор с банальностями, подменившими собой правду, не пререкается с нашими искаженными злобой дня, потерявшими первоначальную ясность чувствами, — она просто и бережно берет нашу душу, как берут чересчур уж зашалившего ребенка, и ставит ее с головы на ноги.
Радость и горе, любовь и утрата, высокое мгновенье тишины и вечный грохот транзитных поездов, до которых от крыльца рукой подать, подснежники и рябины, снега и дожди, живые черты непридуманной, неотделимой от сердца Родины — весь поэтический мир Людмилы Парщиковой появился как будто одномоментно, целиком, словно первое же слово ее обладало такой энергией, что пробило и разом обрушило стену немоты. Еще до выхода первой книги "Только жизнь" (Воронеж, 1981) реальность, подлинность этого поэтического мира были настолько очевидны, что, кажется, никому никогда не приходило в голову рассуждать о "молодом авторе в поисках темы", о "сюжетности — бессюжетности", о "своевременности и современности" и о прочих нелепостях, обильных во времена нашей молодости. С самого начала было ясно, что речь идет о главном, — о жизни и смерти, о душе, о судьбе.
У подлинного поэта нет ничего лишнего или случайного. Всякое лыко у него в строку и каждая строка — точно в цель. Так и название этой книги — "Повод для встречи" — легким, чуть ироничным жестом отодвинуло в сторону, в область невозможного, обычные восторженно-юбилейные благоглупости, чтобы вернуть нас к сути — к печали быстротекущего времени и радости редких теперь, но оттого еще более драгоценных встреч.
Ну, а повод, — что ж, в конце концов не так уж он и плох.
Памяти бабушки Казанской Марии Трофимовны посвящаю
Открытый космос — мое жилище.
Последним кровом своим рискуя,
в каких потемках мой разум рыщет!
Какого света душа взыскует?
Зачем мне ужас кровавых боен,
цветная ветошь истертых истин?
Все блага мира — зачем мне, вольной,
познавшей тягу земли и выси?
Темна дорога. Судьба крылата.
Любовь не губит. Печаль не лечит.
За все распады — моя расплата.
И краток век мой. И миг мой вечен.
Там улица уже белым-бела,
и дремлет у крыльца, укрывшись снегом,
рябина, что посажена была
одним веселым добрым человеком.
Там, видимое еле сквозь сады,
бессонницею мается оконце,
и тянется тропинка до колодца,
а ранее казалось — до звезды.
Там я, еще не ставшая собой.
И снегу столько, что не страшно падать.
И где мне знать, что есть на свете боль
с таким названьем безобидным — память…
Знакомому кланяюсь долу,
стучу у знакомых дверей:
отмерьте мне малую долю
заботы и ласки своей!
Подсолнух с веснушчатым ликом,
охрипший петух на шесте,
и пес, забежавший в калитку,
с репьями на тощем хвосте…
Дурманящий голову донник,
в медовом наливе сады —
отмерьте мне малую долю
того, в чем не знала нужды.
За то, что была молодою,
за то, что не стала мудрей,
отмерьте мне малую долю
любви безграничной своей!..
Покуда я жива, покуда я любима,
пока знобит сады от ласки ветерка,
и радость глубока, и боль неистребима,
и кажется весь мир синицею в руках.
Он мне принадлежит, вовсю играя мною…
Покуда я жива, я не умею жить.
И время, точно дождь, проходит стороною,
и клонит до земли тяжелый колос ржи.
И так легко не знать о жизни и о смерти,
не помнить, не считать летящих мимо дней,
и маяться в любви и жалости несметной
к земле и ко всему, живущему на ней.
Покуда я жива, я не могу иначе.
Мне невдомек, что мир перекроить нельзя.
И над моей судьбой береза тихо плачет,
и влажный лист ее прозрачен, как слеза.
Покуда я жива… Но что я в этом смыслю?
По праву руку сын лепечет, семеня…
И сладко мне ни в чем от жизни не зависеть.
И страшно, что вся жизнь зависит от меня.
Которое уже минуло лето
моей любви немой и безответной,
которая зима, который год?
А над землей, над рощей шелестящей,
над озером, над памятью горящей
такой великолепный дождь идет!
Он ничему теперь не помешает:
окончена уборка урожая —
совсем чуть-чуть осталось до зимы.
Но дождь есть дождь.
Он будет плакать вечно
над радостью и болью человечьей,
покуда существует этот мир.
Он — дождь. Он ничего о нас не знает.
Насквозь промыта просека лесная,
дорог не видно в проливне густом.
И мокрые за плащ цепляют ветви,
и сладко горевать на этом свете,
когда Бог знает, что нас ждет на том.
Над озером, над рощей, над поляной,
над чьею-то могилой безымянной,
над городом, где жили ты и я,
которое уже минуло лето?
А дождь идет такой великолепный,
как глупенькая молодость моя…
Принимать решения спешу,
зряшной откровенностью грешу,
тем непозволительных касаюсь —
приживаюсь с видимым трудом,
обитаю меж добром и злом,
Комментарии к книге «Повод для встречи», Людмила Парщикова
Всего 0 комментариев