Гийом Аполлинер
Бестиарий, или Кортеж Орфея с примечаниями Гийома Аполлинера
Элемиру Буржу{1}
ОРФЕЙ
ЧЕРЕПАХА
Из Фракии волшебной[3] миру
Как волшебство явил я лиру.
Спешит зверье, оставив страхи,
На зов струны — и черепахи!
КОНЬ
Хочу тебя взнуздать! И мне так часто снится,
Что триумфальная грохочет колесница,[4]
И что в мои стихи вцепился хваткий Рок,
Как в вожжи, свитые из лучших в мире строк.
ТИБЕТСКАЯ КОЗА
Шерсть этих коз и то руно, мой друг,
Что стоило Язону стольких мук{2},
Поверь, не стоят даже завитка
Тех кос, к которым льнет моя рука.
ЗМЕЙ
Красоту не ценишь ты нимало.
Сколько же прелестных женщин стало
Жертвами безжалостного жала!
Ева, Клеопатра… Видит Бог,
Я еще прибавил бы двух-трех.
КОШКА
Хочу, чтобы со мной жила
Благоразумная жена
В уюте, с книжками и киской,
И чтоб душа была жива
Теплом души — живой и близкой.
ЛЕВ
О лев! Не лев — одно название:
Монарх, бессильный воцариться.
Теперь ты в Гамбурге, в Германии,
Царишь — за прутьями зверинца.
ЗАЯЦ
У зайцев и влюбленных две напасти:
Они дрожат от страха и от страсти.
С них не бери пример. Его бери
С зайчихи — и твори, твори, твори![5]
КРОЛИК
Вот братец-кролик в закутке
Он от меня бежит в поспешности.
Живет он в кроличьем садке
В саду Любви и в царстве Нежности.
ВЕРБЛЮД
Дон Педро, принц, на четырех
Верблюдах в дальний путь пустился,
Мир осмотрел — и восхитился.[6]
И я бы мог… А чем я плох?
Еще б верблюдов. Четырех!
МЫШЬ
Мелькают дни друг другу вслед,
Как мыши времени, — и что же?
Я прожил двадцать восемь лет.
До крошки сгложен я, о Боже!
СЛОН
Мои слова — иным забава:
Они как бивни у слона.
О мертвый пурпур!.. Бремя славы
Лишь вы окупите, слова.
ОРФЕЙ
Взгляните на тысячи ножек
И глазок — кого ни возьми:
Клещей, коловраток и блошек
Все будут чудесней семи
Чудес на земле и чудесней
Дворца Розамунды из песни![7]
ГУСЕНИЦА
Трудись, поэт, не предавайся сплину
Дорога к процветанью нелегка!
Так над цветком гнет гусеница спину,
Пока не превратится в мотылька.
МУХА
На севере есть мухи-божества,[8]
И с ними наши, местные, поладили
И часто распевают вслух слова,
Которые услышали в Лапландии.
БЛОХА
Блоха, возлюбленная, друг
Все любят нас. Жестокий круг!
Вся наша кровь до капли — им!
Несчастен тот, кто так любим.
Комментарии к книге «Бестиарий, или Кортеж Орфея с примечаниями Гийома Аполлинера», Гийом Аполлинер
Всего 0 комментариев