А за танцующими строчками —
Следы от боли и потерь.
Мы остаемся одиночками,
То тут, то там — тогда, теперь.
А за горячими надеждами —
Все тот же грустный горизонт…
Жизнь рядом с подлыми невеждами,
Отчаянья жестокий фронт.
Звучат мелодии тревожные,
Зловещий навевая сон…
Приходят тени всевозможные
Из холода ночных времен.
* * *
В бредовых поисках кого-то
Жизнь протекает сквозь тебя,
И помнить больше неохота,
Что рядом кружится, губя…
Кривляется, танцует, плачет,
Зловещим дует ветерком…
Ну, вот нельзя теперь иначе —
Ты видишь бездну за окном.
И молча тянешься к несчастью —
Как возвращаешься домой…
И тени наделяют властью
Тебя, развеянного тьмой.
* * *
А в зеркале ночная жуть мелькнет,
И тронет сердце шепотами страха,
И к темному окну душа прильнет —
Судьба опять потребует размаха.
Теряется в пространствах тишины
И снега жизнь из грустных разночтений,
А дальше только звезды и видны,
Да пустоты пульсирующей тени.
Ты тяжести вселенской обречен —
Усталые подрагивают веки.
И странен мир: ужасен, утончен…
Во тьму текут космические реки.
* * *
Вот и рассвет подступает неспешно, лениво…
Скоро продолжится жизни бессмысленный бред:
Строчками ляжет, тебе усмехнется вдруг криво,
Чтобы добавить вновь тяжести пройденных лет.
Нет ничего, что могло бы вернуть ощущенье
Свежести жизни на этой планете чужой.
Так совершается грустной души превращенье
В снег или ветер…Да Бог с нею, с этой душой.
Кажется, что ничего уже больше не надо,
Только забиться бы вдруг в уголок тишины,
И позабыть навсегда о сияньи распада,
И о несчастной судьбе своей бедной страны…
Медленно в этом предутреннем сне-полумраке,
Стрелки часов разбивают хрустальную тишь,
Стрелки выводят судьбы беспощадные знаки,
На перекрестке времен, где ты снова не спишь.
* * *
Вот наступает эпоха твоя — одиночество
Вот и эффекты от частого виденья снов.
Вот исчезают фамилия, имя и отчество,
Кажется, к этому я был давно уж готов.
Вот предо мной ледяное молчание вечности.
Кажется, что через миг я в него упаду…
И постигая вселенский покой бесконечности,
Новое имя душе в океане найду.
Вот предо мною дорога легла неизбежности
Ветром свинцовым отчаянье бьется в виске.
Жизнь исчезает в ночной непроглядной безбрежности
В витиеватой и горькой заветной строке.
Но увлеченный всем тем, что мне здесь предназначено
За грань миров я почти что легко ухожу.
И обретая все то, что навеки утрачено,
Вновь вдохновением больно и трудно дышу.
Все возвращается в круговороте космическом
Я пропадаю, а кто-то явился сюда.
И улыбаясь опять я пишу о трагическом,
О непонятном, что с нами сгорит навсегда.
Но повторение — это закон вероятностей,
Где-то вдали кто-то также не сможет уснуть.
И отправляясь сквозь сонмы удач и превратностей,
Чертит судьбы чем-то очень знакомый мне путь.
* * *
Все рассыплется-развалится,
В закоулках стынет тьма.
Жизнь — беспечная скиталица,
Наконец, сойдет с ума.
Злою скукой искалеченный,
Изничтоженный совсем,
Ты проходишь незамеченный,
Между прежних лиц и тем.
Нет ни капли романтической
Крови в жилах. Ну, так что ж?!
Ты улыбкой иронической
Обезвреживаешь ложь.
И пускай судьба кривляется,
Превращаясь в пустяки,
Но от боли избавляется
Под конец лихой строки.
Предначертано — так сбудется,
А не сбудется — не жаль.
Только что-то вдруг почудится,
Обернешься — там печаль.
И весна ночами мается,
Слышишь странные шаги —
Это вечность поднимается,
Оставляя снов круги.
Все рассыплется-развалится,
В переулках гаснет свет…
И двойник из бездны скалится,
Создавая твой портрет.
* * *
Все тягостней, все злей, все истеричней
Под небом синим или небом серым
Жизнь катится. Становятся трагичней
Пути судьбы сквозь парки или скверы.
Снуют повсюду бытовые бесы,
Устраивают мелкие скандалы.
А ты разводишь с ними политесы —
Слова твои надменны и усталы.
И заставляют сердце биться реже,
И генерируют миры печали…
И все ж тебя порою ветер свежий
Уносит в поэтические дали.
* * *
Для стихов не остается слов,
Все слова практически мертвы…
И не остается в мире снов
Для разбитой болью головы.
Сыплются во тьму души века,
Где листвой отчаянье шуршит…
Правит бал вселенская тоска
И судьба, как на ветру, дрожит.
Горя неизменный камертон
Вызывает тонкий силуэт,
Памяти, тяжелой словно стон,
Памяти, пронзительной как свет.
* * *
Довольно сумеречных снов, довольно
Жестоких, каверзных веков, где больно
Душе капризной проживать, несчастной,
Такой безумной и, подчас, прекрасной…
Везде вокруг постылых дней смешенье
Лиц измельченных властью зла движенье,
И небо плачет над тобой, как прежде,
Погаснувшей ты смотришь вслед надежде.
Ты тонешь в вязкой тишине, во мраке.
И чертишь вновь беды и боли знаки.
И вот отчаяньем твой мир размолот,
И всепланетный в сердце лезет холод…
Пропитан водкою насквозь и горем,
Все ж шепчешь ледяной Судьбе: «Поспорим…».
А только жизнь уходит прочь, куда-то…
Душа останется одна… Расплата…
* * *
Жизнь не сделает скидок тебе… Ну и пусть…
Заучи эту мысль поскорей наизусть,
Мир торопится в вечность, в мерцающий сон,
Приближается музыка с разных сторон.
Поднимается боль исковерканных лет,
Неизбежной расплаты за все — силуэт.
И отчаянье режет тебя на куски,
Ледяным острием неизменной тоски.
А судьба продолжает брести наугад,
Ты, как будто, своей обреченности рад…
И опять погружаешь сознание в ночь,
Чтобы душу и память в стихи истолочь…
* * *
Жизнь плавится в холодном сне,
Стирается на раз.
И солнце мертвых светит мне
Из обреченных глаз.
Легко слагаются стихи
Из сумрачных дорог,
И тянут в пропасти грехи
Обманов и тревог.
И виноватая судьба
Гадает на крови,
И бесполезная мольба
Летит вослед любви,
Которая ушла давно
В хрустальный мир души,
Где грусти терпкое вино:
Мечты и миражи…
А здесь я проживаю дни,
Которых вовсе нет,
Как выхода из западни
Провинциальных лет.
Комментарии к книге «Тени Судьбы», Александр Дахненко
Всего 0 комментариев