«Избранная лирика»

ИЗБРАННАЯ ЛИРИКА

ДЗЮН ТАКАМИ

ПЕРЕВОД С ЯПОНСКОГО

МОСКВА «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» 1976

Составление сборника и предисловие И. Мотобрывцевой

Переводы стихов И. Мотобрывцевой под редакцией Вл. Бурича

Художник Б. Алимов

Все материалы, включенные настоящий сборник. вышли на языке оригинала до 27 мая 1973 г.

Перевод на русский язык издательство «Молодая гвардия», 1976 г.

ЭТОТ СТРАСТНЫЙДУХ КРАСОТЫ!

В 1947 году сорокалетний Дзюн Таками,известный прозаик, автор романов, снискавших заслуженную славу японского читателя, внезапно вернулся к поэзии, давно им оставленной. Два года спустя он писал в послесловии к своему первому поэтическому сборнику: «До того, как я начал писать прозу, я писал стихи. Это было около двадцати лет назад Я тайно писал эти стихи в тетрадку. Начав писать прозу, я бросил стихи. Мне казалось, что они мешают прозе. Но все-таки меня смущало, что я оставил их. И вот когда мне пошел пятый десяток, заболев, я оказался в больнице. И тогда стихи, покинутые мною, пришли навестить меня в палату. И с больничной койки я протянул руку вернувшимся ко мне стихам. Как двадцать лет назад, я стал записывать их карандашом в школьную тетрадку».

Далеко за стенами больницы остался пестрый, разноликий мир. В больничном уединении происходила переоценка прошлого. Путь прозаика Таками к поэзии - путь к себе, поиски первопричин и основ бытия. Быть может, Таками казалось, что поэзия еще больше, чем проза, открывает истину, что она свободнее от внешнего» случайного. Ведь именно на пороге смерти создает Таками самые совершенные из своих стихов, вошедшие в его последние поэтические сборники.

Дзюн Таками родился в 1907 году. Внебрачный сын губернатора префектуры Фукуи, он через всю жизнь принес воспоминания о «позоре» рождения и неблагополучном детстве:

Я проснулся. Тусклый рассвет

мне напомнил рассказ о моем рождении.

Нежеланном,

неблагословенном,

тайном рождении внебрачного ребенка.

(«Голый берег»)

В юности, в бурные двадцатые годы, когда в Японии была создана коммунистическая партия и идеи социализма стали завоевывать умы многих людей, Таками примкнул к тому прогрессивному направлению в литературе, которое активно искало новые формы и методы изображения действительности. В последних классах школы Дзюн Таками поступает в кружок по изучению социальных идей, увлекается марксизмом. Живо интересуясь советским искусством, переводит с английского статьи В. Мейерхольда о театре. В 1928 году при активном участии Таками и пролетарского поэта Сигедзи Цубои возникли объединение «Союз левого искусства» и журнал «Левое искусство», в котором Таками впервые выступил как прозаик. Молодые писатели и поэты мечтали создать в стране пролетарскую литературу.

На зарождающееся движение обрушились правительственные репрессии: закрывались журналы, возбуждались судебные процессы по «делам» прогрессивных деятелей культуры, писатели подвергались арестам. Реакция не останавливалась даже перед убийствами. В 1933 году был зверски убит в полицейском участке известный пролетарский писатель Такидзи Кобаясн.

Обвиненный в нарушении так называемого «закона об охране общественного порядка», был арестован и Дзюн Таками. Через несколько месяцев его отпустили, но он еще долго находился под надзором полиции.

Годы спустя Дзюн Таками воссоздает атмосферу тех лет в романах «Старых друзей надо забыть» (1936) и «Под какой звездой?» (1940), где отражены тоска и подавленность честных интеллигентов, сверстников автора, смятенных и растерянных, сломленных государственной машиной, которая беспощадно расправлялась со всем прогрессивным в стране.

В это время, которое получило в японской литературе название «период мрака», писатель, лишенный возможности говорить о волновавших его проблемах, обратился к литературоведению, к изучению старой литературы Японии, проявив себя на этом поприще талантливым исследователем.

Во время второй мировой войны писатель, как и многие литераторы, был мобилизован в армию. Писателей, объединенных в так называемые отряды «пэн бутай» («отряды пера»), посылали в Китай, Индокитай, на Филиппины. Некоторые из них усердно писали репортажи и даже романы о «великой миссии» Японии в Азии. Другие молчали, предпочитая читать солдатам лекции о литературе и культуре. К последним принадлежал и Дзюн Таками.

В написанном им после войны стихотворении «Окно на третьем этаже» возникает образ страшной в своей бессмысленности смерти. Рисуя гибель фотокорреспондента в Рангуне, очевидно, покончившего с собой, Таками передает свое неприятие войны:

Корреспондент лежал на кровати мертвый.

С его смертью явились не только вороны —

муравьи длинной цепочкой ползли по стене,

проникая в комнату через окна,

заползали с пола на койку,

полчищами устремляясь к главам мертвого...

После войны в общественной жизни Японии произошли значительные перемены. Дзюн Таками вернулся к активной литературной и общественной деятельности. Он становится одним нз основателей и руководителей созданной в те годы Ассоциации японских писателей, самой крупной общественной организации Японии, защищающей профессиональные интересы литераторов.

Дзюн Таками всеми силами содействовал установлению дружеских связей между Союзом писателей СССР и Ассоциацией японских писателей. В 1958 году поэт приехал в Советский Союз в составе первой писательской делегации. Выступая в Московском Доме литераторов, он говорил о своей ненависти к фашизму, к войне и реакции. Эти слова не были пустой декларацией. Общественный темперамент поэта, его гражданское мужество не раз проявлялись в острой политической борьбе, которую вели демократические силы Японии. В 1958 Роду Таками возглавил «Молчаливую демонстрацию протеста» против реакционного проекта реорганизации полиции, в 1960- году — участвовал в боевых демонстрациях против ратификации японо-американского договора безопасности, превращавшего Японию в военную базу США.

В последние годы жизни, тяжело больной, прикованный к постели Таками не порывал связи с внешним миром. По его инициативе был создан Дом новой литературы Японии — место, где и по сей день работают и встречаются японские писатели. Воля к жизни, к творчеству не оставляла поэта до последних дней. После операции, готовя к изданию последний сборник стихов, поэт писал в предисловии к нему: «Умирая, невозможно создавать стихи, но я все же делал заметки карандашом в тетради, которая лежала у меня под рукой. Представленные в этом сборнике стихи — это то, что я написал потом, основываясь на тех заметках».

Дзюн Таками умер 17 августа 1965 года.

Традиционная для японской литературы исповедальность во многом определила характер стихов Таками. В них страстное стремление поэта проникнуть в самые потаенные глубины своего внутреннего мира, освободиться от всего случайного и донести до читателя искренние чувства, мысли, мироощущение. В последние годы жизни Таками постоянно рисовал в блокнотах автопортреты, словно пытаясь уловить то выражение, которое соответствовало бы его истинному облику. Под одним из этих набросков стоит подпись: «Это и есть мое истинное лицо». Свое лицо стремился найти Таками и в поэзии. Выявление сущности человека, не замаскированной словами и лицемерием, проходит через всю поэзию Дзюна Таками.

По словам известного критика Ито Сэя, «...в этих стихах как бы всплывает образ самого Дзюна Таками, задумчивого, меланхоличного, неторопливого — такого, каким он редко показывался людям».

В блокнотах Таками рядом со стихами — рисунки деревьев, листьев, цветов. В природе он видел ту естественную гармонию, разрыв с которой остро ощущает человек урбанистического мира. Именно в природе искал он чистоту, освобождение от фальши, свойственной окружающему поэта обществу, обществу голого практицизма, расчета, суетной погони Заиллюзорными ценностями. В стихотворении «Дюрер и деревья» он пишет, что дерево «создает красоту без фальши». Да и само название одного из лирических сборников Таками - «Школа древьев» — словно призывает человека учиться у природы.

Дзюн Таками постоянно сопоставляет творчество природы и человеческое творчество, преодолевающее болезнь и смерть красотой и правдой. Искусство для нег — высшая реальность, бескорыстное превращение повседневного, будничного в духовное, постижение вечности в преходящем мгновении и в конечном счете бессмертие. Символ непоколебимости, возникновения красоты из неприглядного — побеги дерева, оживающего в конце зимы.

Стойкая слива

сейчас, еще зимой,

хочет явить красоту,

которую молчаливо копила

в суровом, замерзшем мире.

О, ЭТОТ СТРАСТНЫЙ ДУХ КРАСОТЫ!

(«Слива»)