Джон Донн Стихотворения и поэмы
Издание подготовили:
А.Н. ГОРБУНОВ, Г.М. КРУЖКОВ, И.И. ЛИСОВИЧ, В. С. МАКАРОВ
ПЕСНИ И СТИХОТВОРЕНИЯ О ЛЮБВИ[1]
С ДОБРЫМ УТРОМ
ЖЕНСКОЕ ПОСТОЯНСТВО[17]
К ВОСХОДЯЩЕМУ СОЛНЦУ[24]
НЕРАЗБОРЧИВОСТЬ[28]
АМУР-РОСТОВЩИК
КАНОНИЗАЦИЯ
ТРОЙНОЙ ДУРАК
БЕСКОНЕЧНОСТЬ ЛЮБВИ
НАСЛЕДСТВО
ЛИХОРАДКА[53]
ОБЛАКО И АНГЕЛ
РАССВЕТ[62]
НА ПРОЩАНИЕ: ОБ ИМЕНИ, ВЫРЕЗАННОМ НА СТЕКЛЕ
ТВИКНАМСКИЙ САД[75]
НА ПРОЩАНИЕ: О КНИГЕ
ОБЩИНА[96]
РАСТУЩАЯ ЛЮБОВЬ
СДЕЛКА С АМУРОМ
ЛЮБОВЬ ПОД ЗАМКОМ
ПРОЩАЛЬНАЯ РЕЧЬ О СЛЕЗАХ
АЛХИМИЯ ЛЮБВИ
ПРОКЛЯТИЕ[127]
ПРОСЬБА[131]
ВЕЧЕРНЯ[132] В ДЕНЬ СВЯТОЙ ЛЮСИ,[133] САМЫЙ КОРОТКИЙ ДЕНЬ ГОДА[134]
КОЛДОВСТВО С ПОРТРЕТОМ
ПРИМАНКА[143]
РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ
ПРОЩАНИЕ, ЗАПРЕЩАЮЩЕЕ ПЕЧАЛЬ
ВОСТОРГ[157]
БОЖЕСТВО ЛЮБВИ
ПИЩА ЛЮБВИ
ЗАВЕЩАНИЕ[179]
ПОГРЕБЕНИЕ
ЦВЕТОК[191]
ПЕРВОЦВЕТ[192]
Написано в Монтгомери[193] на холме, где стоит замок
ПАГУБА[209]
ВОЗВРАЩЕНИЕ[216]
АГАТОВЫЙ ПЕРСТЕНЬ[220]
ЛЮБОВЬ БЕЗ ПРИЧИНЫ
ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ[225]
ПОСЛЕДНИЙ ВЗДОХ[228]
ПАРАДОКС[232]
ПРОЩАНИЕ С ЛЮБОВЬЮ
ЛЕКЦИЯ О ТЕНИ[239]
СОНЕТ. ПОДАРОК[242]
ИДЕАЛЬНЫЙ ПРЕДМЕТ[243]
РЕВНОСТЬ[244]
АНАГРАММА[250]
ИЗМЕНЧИВОСТЬ[257]
ПОРТРЕТ[273]
ОТРЕЧЕНИЕ[277]
ЛЮБОВНАЯ НАУКА[286]
СРАВНЕНИЕ[294]
ОСЕННЯЯ ЭЛЕГИЯ[306]
ОБРАЗ ЛЮБИМОЙ[314]
БРАСЛЕТ[317]
По случаю потери цепочки, принадлежащей даме, и возмещения ей убытка
РАЗЛУКА С НЕЮ[343]
ДЖУЛИЯ[358]
РАССКАЗ О ГОРОЖАНИНЕ И ЕГО ЖЕНЕ[365]
УВЕЩЕВАНИЕ[376]
НА ЖЕЛАНИЕ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ СОПРОВОЖДАТЬ ЕГО, ПЕРЕОДЕВШИСЬ ПАЖОМ[388]
РАЗНООБРАЗИЕ
ПУТЬ ЛЮБВИ[404]
НА РАЗДЕВАНИЕ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ[427]
ЛЮБОВНАЯ ВОЙНА[438]
САПФО К ФИЛЕНЕ[452]
ЭПИТАЛАМЫ[463]
ЭПИТАЛАМА, СОЧИНЕННАЯ В ЛИНКОЛЬНЗ-ИНН[464]
ЭПИТАЛАМА, ИЛИ СВАДЕБНАЯ ПЕСНЬ В ЧЕСТЬ ПРИНЦЕССЫ ЕЛИЗАВЕТЫ[479] И ПФАЛЬЦГРАФА ФРИДРИХА,[480] СОЧЕТАВШИХСЯ БРАКОМ В ДЕНЬ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА[481]
ЭПИТАЛАМА ПО СЛУЧАЮ БРАКОСОЧЕТАНИЯ ГРАФА СОМЕРСЕТА[496]
26 декабря 1613 года
Аллофан[497] порицает Идия,[498] встречающего Рождество в сельском уединении, тогда как при дворе празднуется свадьба графа Сомерсета. Идий объясняет, что побудило его покинуть столицу и чем он занимался в эти дни.
1. ВРЕМЯ ГОДА
2. ОН И ОНА
3. ПРОБУЖДЕНИЕ ЖЕНИХА
4. ПРОБУЖДЕНИЕ НЕВЕСТЫ
5. ЕЕ НАРЯД
6. ШЕСТВИЕ К АЛТАРЮ
7. БЛАГОСЛОВЕНИЕ[515]
8. ПИРШЕСТВО И ВЕСЕЛЬЕ
9. УХОД НЕВЕСТЫ В СПАЛЬНЮ
10. ПРИХОД ЖЕНИХА
11. ПОЖЕЛАНИЯ НА СОН ГРЯДУЩИЙ
ЭПИГРАММЫ[524]
ГЕРО И ЛЕАНДР[525]
ПИРАМ И ТИСБА[526]
ГОРЯЩИЙ КОРАБЛЬ[528]
РУХНУВШАЯ СТЕНА[529]
СЭР ДЖОН УИНГФИЛД[530]
КАДИС И ГВИАНА[533]
ХРОМОЙ ПОПРОШАЙКА[534]
САМООБЛИЧИТЕЛЬНИЦА
РАСПУТНИК[535]
АНТИКВАР[536]
ЛИШЕННЫЙ НАСЛЕДСТВА
ПРАВДИВАЯ ЛОЖЬ
«ГАЛЛО-БЕЛЬГИЙСКИЙ МЕРКУРИЙ»[538]
ПОРТРЕТ ФРИНЫ[541]
ТЕМНЫЙ АВТОР
РАДЕРИЮ[542]
САТИРЫ[544]
САТИРА I[545]
САТИРА II[568]
САТИРА III[593]
САТИРА IV[634]
САТИРА V[693]
НА «НЕПОТРЕБСТВА» СЭРА ТОМАСА КОРИЭТА[717]
In eundem Macaronicon[734]
МЕТЕМПСИХОЗ, ИЛИ ПУТЬ ДУШИ[735]
Poema Satyricon[736]
INFINITATI SACRUM,[737]
16 Augusti 1601
Предисловие
Иные над порталами и дверями своих домов помещают гербы, я же свой портрет, ежели только краски могут передать ум столь простой, незамысловатый и бесхитростный,[738] каков есть мой. Обычно перед новым автором я прихожу в сомнение, медлю и не умею тотчас сказать, хорош ли он. Я строго сужу и многое осуждаю; таковой обычай обходится мне дорого в том, что мои собственные писания еще хуже чужих. Не могу, однако, ни столь противуречить своей натуре, чтобы вовсе не делать того, что мне нравится, ни быть столь несправедливым к другим, чтобы делать это sine talione.[739] Пока я даю им случай отплатить мне тем же, они, верно, простят мне мои укусы. Никому не возбраняю порицать меня, исключая лишь тех, что, как Тридентский собор,[740] осуждают не книги, а авторов, предавая проклятию все, что такой-то написал или напишет. Никто не пишет столь плохо, чтобы однажды не сочинить нечто образцовое — для подражания или избежания. Приступая к сей книге, не собираюсь ни к кому входить в долг; не знаю, сохраню ли сам свое достояние; может быть, растрачу, а может быть, и преумножу в обороте, ибо, если я одолживаю у древности,[741] кроме того, что я намерен уплатить потомству тем же добром и тою же мерой, притом же, как вы увидите, не премину упомянуть и поблагодарить не токмо того, кто выкопал для меня сокровище, но и того, кто осветил мне к нему дорогу.[742] Прошу вас лишь припомнить (ибо я не желал бы иметь читателей, которых я могу поучать), что, согласно Пифагорову учению, душа может переходить не только от человека к человеку или же скоту, но равномерно и к растениям; ради того не удивляйтесь, находя одну душу в императоре, в почтовой лошади и в бесчувственном грибе,[743] так как не ущерб душевный, а одно только нерасположение органов творит сие.[744] И хотя душа, обретаясь в дыне, не может ходить, зато может помнить,[745] а запомнив, поведать мне, за каким роскошным столом ее подавали. А обретаясь в пауке, не может говорить, но, запомнив, может мне поведать, кто употребил ее паучий яд[746] ради сана своего или чина. Как бы ни мешала телесность другим ее способностям, памяти она не препятствует; потому я и могу ныне, с ее слов, доподлинно поведать вам о всех ее странствиях — от самого дня сотворения, когда она была яблоком,[747] прельстившим прародительницу нашу Еву, до нынешних времен, когда она стала той, чью жизнь вы найдете в конце сей книги.[748]
СТИХОТВОРНЫЕ ПОСЛАНИЯ[837]
МИСТЕРУ К<РИСТОФЕРУ> Б<РУКУ>[838]
МИСТЕРУ С<ЭМЮЭЛУ> Б<РУКУ>[840]
МИСТЕРУ Б.Б.[846]
МИСТЕРУ Б.Б.
МИСТЕРУ И.Л.[856]
МИСТЕРУ И.Л.[861]
МИСТЕРУ Т.В.[866]
МИСТЕРУ Т.В.
МИСТЕРУ Т.В.
МИСТЕРУ Т.В.
МИСТЕРУ Э<ДВАРДУ> Г<ИЛПИНУ>[878]
МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>[885]
МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>
МИСТЕРУ Р.В.
МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>[891]
МИСТЕРУ Р<ОЛАНДУ> В<УДВОРДУ>[904]
1. ШТОРМ[911]
КРИСТОФЕРУ БРУКУ[912]
2. ШТИЛЬ[925]
СЭРУ ГЕНРИ ГУДЬЕРУ[940]
ПИСЬМО, СОЧИНЕННОЕ СЭРОМ Г. Г. И ДЖ. Д. ALTERNIS VICIBUS[950]
СЭРУ ГЕНРИ УОТТОНУ[955]
СЭРУ ГЕНРИ УОТТОНУ[962]
СЭРУ ГЕНРИ УОТТОНУ, ПРИ ЕГО ОТБЫТИИ ПОСЛОМ В ВЕНЕЦИЮ[977]
Г<ЕНРИ> У<ОТТОНУ> IN HIBERNIA BELLIGERANTI[987]
СЭРУ ЭДВАРДУ ГЕРБЕРТУ,[993] В ЖУЛЬЕР[994]
МИССИС М<АГДАЛЕН> Г<ЕРБЕРТ>[1008]
ГРАФИНЕ БЕДФОРД[1014] НА НОВЫЙ ГОД[1015]
ГРАФИНЕ БЕДФОРД[1025]
ГРАФИНЕ БЕДФОРД
ГРАФИНЕ БЕДФОРД
Из Франции, незаконченное[1047]
ЛЕДИ БЕДФОРД, ПРИ ПОСЫЛКЕ ЭЛЕГИИ НА СМЕРТЬ ЛЕДИ МАРКХЕМ[1051]
ГРАФИНЕ БЕДФОРД ПРИ ПОЛУЧЕНИИ ОТ НЕЕ СТИХОВ
ГРАФИНЕ БЕДФОРД
ЭПИТАФИЯ САМОМУ СЕБЕ[1088]
ГРАФИНЕ БЕДФОРД
OMNIBUS[1090]
ПИСЬМО ЛЕДИ КЭРИ И ЕЕ СЕСТРЕ МИССИС ЭССЕКС РИЧ ИЗ АМЬЕНА[1094]
ГРАФИНЕ ХАНТИНГТОН[1106]
Фрагмент или фрагменты, приписываемые также сэру Уолтеру Эштону[1107]
ГРАФИНЕ ХАНТИНГТОН
ГРАФИНЕ СОЛСБЕРИ[1138]
ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ЭЛЕГИИ
ЭЛЕГИЯ НА СМЕРТЬ Л. К.[1149]
ЭЛЕГИЯ НА СМЕРТЬ ЛЕДИ МАРКХЕМ[1155]
ЭЛЕГИЯ НА СМЕРТЬ МИССИС БОУЛСТРЕД[1169]
ЭЛЕГИЯ НА СМЕРТЬ МИССИС БОУЛСТРЕД
ЭЛЕГИЯ НА БЕЗВРЕМЕННУЮ КОНЧИНУ НЕСРАВНЕННОГО ПРИНЦА ГЕНРИ[1190]
НАДГРОБНОЕ СЛОВО ЛОРДУ ХАРРИНГТОНУ,[1207] БРАТУ ЛЕДИ ЛЮСИ, ГРАФИНИ БЕДФОРД
Графине Бедфорд
те законы, в которых я отчасти сведущ, учат, что одаривший чем-либо покойного обязывает этим лишь покойного, но не его наследников; посему посылаю вам свои стихи не затем, чтобы Вы меня поблагодарили или подумали, что я Вас благодарю таким образом; Ваши милости настолько превосходят мои заслуги, что они также превосходят и мою благодарность, ежели измерять оную словами, ее выражающими; но, Мадам, коли наследие Вашего благородного брата принадлежит Вам, то и бумаги на него принадлежат Вам же, а коли Вы владеете и добродетелями брата, то свидетельства оных также должны по праву принадлежать Вам, что Вы можете ныне удостоверить, приняв сии стихи; для чего и подношу их смиренно Вам — в доказательство того, насколько полностью и всецело предан Вашему семейству
ГИМН ВСЕМ СВЯТЫМ В ПАМЯТЬ МАРКИЗА ГАМИЛЬТОНА[1239]
Сэру Роберту Керу[1240]
я полагаю, вы можете убедиться, что я послушен вам более, чем стихи послушны мне; вы знаете пределы моих возможностей и согласитесь, что чем меньше истины было у меня в предмете, тем больших результатов я достигал. Не то ныне: сам предмет столь истинен, что перед ним бледнеют любые поэтические ухищрения. Назовите этот листок как хотите и, если он не достоин ни усопшего, ни вас, ни меня, порвите его — пусть он будет погребальной жертвой. Если бы вы повелели сопровождать его тело в Шотландию и произнести там проповедь, я бы воспринял это с большей готовностью; все же благодарю вас, что вы подвигли меня на то, за что я взялся с неохотой, ибо так я смог хотя бы слабо и отчасти доказать вам покорность
Вашего бедного друга и служителя во Христе,
ГОДОВЩИНЫ[1247]
ПЕРВАЯ ГОДОВЩИНА
АНАТОМИЯ МИРА,
В КОТОРОЙ, ПО СЛУЧАЮ БЕЗВРЕМЕННОЙ СМЕРТИ
ГОСПОЖИ ЭЛИЗАБЕТ ДРУРИ,
ПРЕДСТАВЛЕНЫ ХРУПКОСТЬ
И БРЕННОСТЬ СЕГО МИРА В ЦЕЛОМ
ПОХВАЛА УСОПШЕЙ И «АНАТОМИИ»[1248]
ПЕРВАЯ ГОДОВЩИНА[1254]
ПОГРЕБАЛЬНАЯ ЭЛЕГИЯ[1320]
ВТОРАЯ ГОДОВЩИНА[1337]
О СТРАНСТВИИ ДУШИ,
В КОТОРОЙ, ПО СЛУЧАЮ БЛАЖЕННЕЙШЕЙ СМЕРТИ
ГОСПОЖИ ЭЛИЗАБЕТ ДРУРИ,
РАССМАТРИВАЮТСЯ МЫТАРСТВА ДУШИ В ЭТОМ МИРЕ
И ЕЕ ВОЗВЕЛИЧЕНИЕ В МИРЕ ИНОМ
ОТ ГЕРОЛЬДА[1338] И ВЕСТНИКА ЭТОГО СТРАНСТВИЯ
ВТОРАЯ ГОДОВЩИНА
ДУХОВНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
ВЕНОК СОНЕТОВ[1413] LA CORONA[1414]
1. ВСТУПЛЕНИЕ
2. БЛАГОВЕЩЕНИЕ[1423]
3. РОЖДЕСТВО
5. РАСПЯТИЕ
6. ВОСКРЕСЕНИЕ
7. ВОЗНЕСЕНИЕ
СВЯЩЕННЫЕ СОНЕТЫ[1452]
ГРАФУ Д. ПРИ ПОСЫЛКЕ ШЕСТИ СВЯЩЕННЫХ СОНЕТОВ[1539]
ЛЕДИ МАГДАЛЕН ГЕРБЕРТ, НАЗВАННОЙ В ЧЕСТЬ СВЯТОЙ МАРИИ МАГДАЛИНЫ[1543]
ЛИТАНИЯ[1548]
III. СВЯТОЙ ДУХ
IV. ТРОИЦА
V. ДЕВА МАРИЯ[1561]
VI. АНГЕЛЫ
VII. ПАТРИАРХИ[1568]
VIII. ПРОРОКИ
IX. АПОСТОЛЫ
X. МУЧЕНИКИ
XI. ИСПОВЕДНИКИ[1582]
XII. ДЕВСТВЕННИЦЫ
XIII. УЧИТЕЛИ[1587]
XXIII[1611]
КРЕСТ[1623]
ВОСКРЕСЕНИЕ[1636]
БЛАГОВЕЩЕНИЕ, СОВПАВШЕЕ СО СТРАСТНОЙ ПЯТНИЦЕЙ[1642]
СТРАСТНАЯ ПЯТНИЦА 1613 ГОДА[1654]
НА РУКОПОЛОЖЕНИЕ МИСТЕРА ТИЛЬМАНА[1676]
НА ПЕРЕВОД ПСАЛМОВ СЭРОМ ФИЛИПОМ СИДНИ И ГРАФИНЕЙ ПЭМБРОК, ЕГО СЕСТРОЙ[1685]
ПЛАЧ ИЕРЕМИИ (ЛАМЕНТАЦИИ)[1696]
ГИМН ХРИСТУ ПЕРЕД ПОСЛЕДНИМ ОТПЛЫТИЕМ АВТОРА В ГЕРМАНИЮ[1707]
ГИМН БОГУ, МОЕМУ БОГУ, НАПИСАННЫЙ ВО ВРЕМЯ БОЛЕЗНИ[1715]
ГИМН БОГУ-ОТЦУ[1730]
ЛАТИНСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ[1735] И ПЕРЕВОДЫ
(На книгу Уильяма Ковелла в защиту книги Ричарда Хукера о церковной политике)[1736]
(На книгу Жозефа Скалигера «О поправке летоисчисления»)[1737]
ЛЮБЕЗНЕЙШЕМУ И ДОСТОЙНЕЙШЕМУ БЕНУ ДЖОНСОНУ НА «ВОЛЬПОНЕ»[1739]
УЧЕНЕЙШЕМУ И ЛЮБЕЗНЕЙШЕМУ ДЖЕНТЛЬМЕНУ ДОКТОРУ ЭНДРЮСУ,[1740]
ПО ПОВОДУ КНИГИ, КОТОРАЯ ПРИ ОДАЛЖИВАНИИ БЫЛА ПЕЧАТНОЙ КНИГОЙ, НО, БУДУЧИ РАЗОДРАННОЙ НА ЧАСТИ ЕГО ДЕТЬМИ, ВОЗВРАТИЛАСЬ К ВЛАДЕЛЬЦУ В РУКОПИСНОМ ВИДЕ
МОЛИТВА, СОТВОРЕННАЯ ДЛЯ ДРУГА[1747]
ДЖОРДЖУ ГЕРБЕРТУ, ПРИ ПОСЫЛКЕ МОЕЙ ПЕЧАТИ С ЯКОРЕМ И ХРИСТОМ[1748]
ДОПОЛНЕНИЯ
ДРУГИЕ ПЕРЕВОДЫ
ПРОЩАНИЕ БЕЗ СЛЕЗ
III. ДУХ СВЯТОЙ
IV. ТРОИЦА
V. СВЯТАЯ ДЕВА
VI. АНГЕЛЫ
VII. ПАТРИАРХИ
VIII. ПРОРОКИ
IX. АПОСТОЛЫ
X. МУЧЕНИКИ
XI. ИСПОВЕДНИКИ
XII. ДЕВСТВЕННИЦЫ
XIII. БОГОСЛОВЫ
СВЯЩЕННЫЕ СОНЕТЫ
10 (СМЕРТЬ)
11 (ХРИСТОС)
12 (ТВАРЬ)
14 (БОРЬБА)
15 (ВЫКУП)
16 (ЗАВЕТ)
17 (ЛЮБОВЬ)
18 (ЦЕРКОВЬ)
19 (ПОКАЯНИЕ)
Исаак Уолтон ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ДОКТОРА ДЖОНА ДОННА, ПОКОЙНОГО НАСТОЯТЕЛЯ СОБОРА СВЯТОГО ПАВЛА В ЛОНДОНЕ[1756]
Если бы в совершенстве владевший пером великий знаток искусств, ректор Итон-Колледжа сэр Генри Уоттон[1757] дожил до выхода в свет этих проповедей, он одарил бы мир точнейшей историей жизни их автора; о том, что этого не случилось, приходится сожалеть, ибо эта работа была достойна его и он бы с ней прекрасно справился, поскольку они с автором понимали друг друга и их связывала с юности такая дружба, прервать которую могла только смерть. И хотя тела их пребывали в разлуке, но взаимная приязнь неизменно связывала их души, ибо любовь этого ученейшего дворянина сопровождала славу его покойного друга, убежавшую посмертного забвения; свои чувства этот благороднейший из людей доказал, когда ознакомил меня со своими намерениями и обратился с просьбой уточнить кое-какие относящиеся к делу подробности, не сомневаясь, что мое знакомство с автором и благоговейное отношение к его памяти могут сделать мои старания полезными; я охотно взялся за этот труд и предавался ему с довольством и рвением, пока, наконец, не счел свои записи готовыми к тому, чтобы его несравненное перо. сделало их более подробными и завершенными; но смерть помешала ему осуществить эти замыслы.
Когда я услышал печальную новость о его кончине, а также узнал, что упомянутые Проповеди готовятся к печати, но им недостает биографии автора, которую я считал весьма примечательной, негодование или горе, не берусь сказать, что именно, заставило меня просмотреть мои отложенные записи, и я решил, что миру должна предстать столь достоверная картина его жизни, сколь это возможно для моего безыскусного пера, которым водит правда.
И если бы мне задали тот же вопрос, что и вольноотпущеннику Помпея, когда «несчастный остался один на морском берегу перед изувеченным телом своего некогда всесильного хозяина и повелителя; и начал собирать разбросанные поблизости обломки лодки, старой и трухлявой, чтобы сложить их и развести погребальный костер по обычаю римлян, и вдруг услышал: “Кто ты такой, что тебе принадлежит честь в одиночестве погребать Помпея Магна?”»[1758]. Итак, кто я такой, что отваживаюсь разводить погребальный костер, чтобы почтить память автора? Надеюсь, этот вопрос будет задан скорее с недоумением, чем с возмущением, но недоумение тут вполне уместно, ибо как это я, сетующий на безыскусность своего пера, смел предположить, что мой слабый светоч озарит для читателя жизненный путь того, чье имя само окружает его биографию лучами славы. Но если и не к пользе того, чей портрет я рисую, однако к пользе того, кто будет его созерцать, автор предстанет перед читателем в своем будничном обличье, которое должно внушать веру в написанное: тот, у кого не хватает ловкости для обмана, заслуживает доверия.
И если бы лучезарный дух автора, ныне пребывающий на небесах, удосужился взглянуть вниз и увидеть меня, самого скромного и посредственного из своих друзей, поглощенного выполнением этого долга дружбы, я уверен, что он не презрел бы моей жертвы, из добрых намерений возлагаемой на алтарь его памяти, потому что, хотя беседы с ним доставляли мне и многим другим людям безмерную радость, я знаю, что его отличали величайшие смирение и великодушие, а я слышал от богословов, что добродетели, которые на земле были лишь искрами, на небесах превращаются в яркое пламя.
Перед тем, как перейти к дальнейшему повествованию, я покорно прошу читателя учесть, что выход в свет первого издания проповедей Джона Донна был тогда единственным оправданием моей попытки написать историю его жизни, и без этого оправдания я по-прежнему не рискую издавать мой труд.
ЖИЗНЕОПИСАНИЕ
Мистер Джон Донн родился в Лондоне, в 1572 году, он происходит из хорошей семьи, его отец и мать были отмечены множеством добродетелей; и хотя его собственной учености и бесчисленных достоинств вполне достаточно для того, чтобы прославить его и его потомков, но, возможно, читателю будет приятно узнать, что отец его происходит из старинной валийской семьи, многочисленные отпрыски которой по-прежнему живут у себя на родине, носят ту же фамилию и пользуются величайшим и заслуженным уважением.
По материнской линии он происходил из семьи прославленного и известного своей ученостью сэра Томаса Мора, занимавшего некогда пост лорда-канцлера Англии, а также достойнейшего и прославленного своими трудами судьи Рестолла,[1759] оставившего потомкам Свод законов Англии, с величайшей точностью переработанный и сокращенный.
Начатки образования он получил в доме своего отца, где до десятилетнего возраста с ним занимался частный учитель; на одиннадцатом году жизни он был отправлен в Оксфорд, причем в это время уже владел французским и латынью. Это наряду с другими его выдающимися способностями побудило некоего современника отозваться о нем так: сей век даровал нам нового Picus Mirandula,[1760] который, как гласит история, обладал мудростью скорее от рождения, чем благодаря учению.
Мистер Донн провел несколько лет в Харт-Холле,[1761] где его наставляли в различных науках, пока по прошествии времени он не обрел и не выказал на диспутах знания, позволявшие ему сдавать экзамены на первую ученую степень, но делать этого не стал по совету своих друзей-католиков, ибо принадлежность к этой конфессии была несовместима с частью обетов, входивших в клятву, которую полагалось приносить в те времена и от которой не могли отказаться люди, притязавшие на то, чтобы их успехи в науке увенчались получением ученого звания.
Когда ему было около четырнадцати лет, он перебрался из Оксфорда в Кембридж,[1762] дабы напитаться знаниями из двух источников вместо одного; там он оставался до полных шестнадцати лет и был прилежнейшим из студентов; он часто менял предметы изучения, но не пытался получить научной степени по уже упомянутым причинам.
Когда ему пошел семнадцатый год, он переехал в Лондон и, намереваясь изучать право, поступил в Линкольнз-Инн; где с блеском выказал свою ученость, остроту ума и успехи на избранном поприще; однако в дальнейшем знание законов служило ему лишь источником удовлетворения и украшением ума, но ничем более.
Его отец умер до того, как мистер Донн был введен в общество; он был купцом и оставил сыну в наследство 3 000 фунтов. Его мать и те, кто взял на себя попечение о мальчике, всячески заботились об его образовании и потому приставили к нему домашних учителей, обучавших его математике, а также различным гуманитарным дисциплинам. Но, помимо занятий, учителям этим, которые, по собственному их признанию, тайно принадлежали к римско-католической церкви, посоветовали внушить мальчику некоторые ее принципы.
Они едва не уговорили его принять эту веру; на то им предоставлялось много возможностей, но самым убедительным доводом в ее пользу был пример его любимых и набожных родителей, который очень много для него значил, как признавался он сам в предисловии к «Псевдомученику»,[1763] книге, о которой читателю еще будет рассказано далее.
Ему шел уже восемнадцатый год, но о его религиозной принадлежности можно было сказать только, что он христианин, ибо он не избрал для себя никакой конфессии. И разум, и благочестие говорили ему, что если он не принадлежит ни к какой церкви видимой, то впасть в грех ереси для него невозможно.
На девятнадцатом году жизни он по-прежнему пребывал в нерешительности относительно того, какое вероисповедание избрать и, размышляя о том, насколько согласуется с его душой самое ортодоксальное, решил, поскольку молодость и здоровье сулили ему долгую жизнь, устранить все сомнения на сей счет, а потому оставил изучение права и прочих наук и серьезно взялся за богословие и споры, какие велись тогда между римско-католической церковью и реформаторами. И, поскольку Дух Божий подвигнул его на эти изыскания и никогда не покидал его в его упорных трудах — таковы его собственные слова, — то он призывает тот же Дух Божий в свидетели, что в своих штудиях и размышлениях продвигался вперед с робостью и смирением и избрал путь, какой считал самым надежным, то есть частые молитвы и приязнь, но без пристрастия, к обеим конфессиям; ибо истина сама по себе излучает слишком много света, чтобы укрыться от ума столь острого, а искренность вопрошающего была слишком велика, чтобы не признать, что он ее нашел.
Призванный на путь этих изысканий, он решил, что кардинал Беллармин[1764] — лучший защитник дела римско-католической церкви, а потому обратился к изучению его доводов. Речь шла о вещах существенных, и откладывать их решение было бы непростительно как по отношению к Богу, так и к собственной совести. Потому он продвигался в своих исследованиях, обуздывая поспешность умеренностью, и едва ему минуло девятнадцать, показал тогдашнему декану Глостера,[1765] чье имя моя память не сохранила, все труды кардинала со своими пометами, содержавшими множество глубоких и веских замечаний; эти работы он завещал на смертном одре некоему близкому другу.
Примерно через год он решил путешествовать; и поскольку граф Эссекс снаряжал морские экспедиции сначала на штурм Кадиса, а затем на Азорские острова, причем первая состоялась в 1596, а вторая в 1597 годах,[1766] решил воспользоваться этой возможностью, был в свите Его Светлости и оказался свидетелем множества как отрадных, так и прискорбных событий.
В Англию он вернулся только по прошествии нескольких лет, которые провел, живя сперва в Италии, потом в Испании, причем сделал много полезных наблюдений касательно этих стран, их законов и форм правления, а уж языками овладел в совершенстве.
Время, которое он провел в Испании, предназначалось им, когда он ехал в Италию, для путешествия в Святую Землю, посещения Иерусалима и поклонения Гробу Господню. Но то, что он оказался в окраинной части Италии, где не было возможности найти достойных попутчиков или надежных проводников, или то, что удаленность от родины оборачивалась неопределенностью в денежных делах, помешало ему сподобиться этого счастья, о чем он часто и с сожалением вспоминал.
Вскоре после его возвращения в Англию лорд Эллесмер, этот образец мудрости и величия, бывший тогда лордом хранителем Большой печати и лордом-канцлером Англии, заметил его ученость, знание языков и прочие способности и, проникшись приязнью к нему самому и оценив его умение держаться в обществе, сделал его своим главным секретарем, причем предполагал и задумывал, что этот пост станет первой ступенькой в его продвижении по лестнице государственной службы, для которой он, как часто повторял Его Светлость, весьма подходил.
Пока мистер Джон Донн исполнял эти обязанности, его подчиненное положение никогда не мешало лорду Эллесмеру видеть в нем не только слугу, но и друга; и чтобы засвидетельствовать это, Его Светлость, прибегая к услугам мистера Донна, выказывал величайшую обходительность, а также отвел ему место у себя за столом, причем его общество и участие в беседах, по мнению лорда Эллесмера, весьма украшало трапезы.
Он состоял на этой службе в течение пяти лет, и держали его там отнюдь не из милости, напротив, он изо дня в день приносил своим друзьям пользу. Но за это время он проникся — я не смею сказать «к несчастью» — сильнейшей привязанностью, которая, не будучи безответной, переросла в любовь, к некоей молодой и благородной даме, жившей в семье его патрона и приходившейся племянницей леди Эллесмер и дочерью сэру Джорджу Мору, в то время кавалеру ордена Подвязки и коменданту Тауэра.
До сэра Джоржда дошли кое-какие намеки на этот счет, и он, зная, что предусмотрительность есть неотъемлемая часть мудрости, незамедлительно перевез дочь из этого дома в свой собственный, находившийся в Лофесли, графство Суррей; однако было уж поздно, ибо обе стороны уже обменялись обетами, которые не могли нарушить.
Об этих клятвах знали только они сами; друзья же и той, и другой стороны потратили немало усилий и доводов, чтобы убить или охладить их привязанность друг к другу; но вотще; ибо любовь — это льстивый смутьян, который, случалось, мешал даже умудренным годами и опытом людям предвидеть те беды, какие слишком часто оказываются отпрысками этого слепого отца; это страсть, заставляющая нас совершать ошибки с той же легкостью, с какой смерч уносит пушинки, и побуждающая добиваться желаемого с неутомимостью и хитроумием. И хитроумие это, несмотря на всю бдительность окружающих, в конце концов тайно соединило их, от рассказа о том, как это случилось, я воздержусь, а потом и привело под венец, причем они не приняли во внимание мнение тех друзей и близких, чье одобрение всегда было и будет необходимо, дабы любовь, пусть даже добродетельная, могла стать законной.
И, дабы известие об их браке не прозвучало для тех, кто его не желал, как гром среди ясного неба, и полагая, что предварительные намеки могут смягчить неизбежный удар, новость эту намеренно нашептывали многим, но лишь тем, кто не мог ничего с точностью утверждать. И чтобы положить конец беспокойствам сэра Джорджа, ибо сомнение часто возбуждает более тревожные мысли, чем точное знание, эта новость была ради мистера Донна и с его одобрения доведена до сведения сэра Джорджа его почтенным соседом и приятелем Генри, графом Нортумберлендским, но оказалась столь нежелательной и привела сэра Джорджа в такое негодование, что, словно стремясь силой своего гнева и неосмотрительности превзойти силу их любви и заблуждения, он привлек на свою сторону сестру, уже упомянутую леди Эллесмер, дабы та вместе с ним добивалась от своего супруга отстранения мистера Донна от обязанностей, которые он исполнял при Его Светлости. Просьбы были весьма настойчивыми, и хотя сэру Джорджу напоминали, что тяжесть наказания может превзойти тяжесть ошибки и потому желательно от него воздержаться, покуда зрелое размышление не устранит кое-каких сомнений, он успокоился только тогда, когда его просьба была удовлетворена и наказание свершилось. И пусть лорд Эллесмер, отстраняя Донна от должности, не отозвался о нем с такой похвалой, какой удостоил великий император Карл Пятый своего секретаря Эразо, представляя его своему сыну и наследнику Филиппу Второму со словами, что «в лице этого Эразо вручает ему дар более драгоценный, нежели все свое имение и все те государства, которые ему вверил», но все же лорд-канцлер сказал, что «расстается с другом и с таким секретарем, которому более пристало служить монарху, нежели одному из его подданных».
Лишившись службы, он сразу отправил грустное письмо своей жене, чтобы уведомить ее об этом; постскриптум был таков:
Джон Донн с Анной Донн разлучен.
И, видит Бог, это была правда; потому что даже такого горького лекарства, как изгнание мистера Донна со службы, оказалось недостаточно, чтобы душа сэра Джорджа полностью освободилась от гнева; ибо он не успокоился до тех пор, пока мистер Донн, — а также мистер Сэмюэл Брук,[1767] его соученик по Кембриджу, который его венчал и стал впоследствии доктором богословия и главой колледжа Святой Троицы, и его брат, мистер Кристофер Брук, который был посаженным отцом невесты, а прежде жил с мистером Донном в одной комнате в Линкольнз-Инн, — пока все трое не были приговорены к заключению в трех разных темницах.
Мистера Донна освободили первым, причем ни его тело, ни его дух и ни один из тех знакомых, на чью помощь он мог надеяться, не знали покоя, пока он не добился освобождения двух своих друзей.
Он оказался на свободе, но положение его по-прежнему было тягостным: упомянутые неприятности миновали, но другие тучи сгустились над его головой: его разлучили с женой, и хотя он, в отличие от Иакова, не служил за нее долго, но место на хорошей службе потерял и был вынужден доказывать свои права и добиваться соединения с супругой путем долгой и утомительной тяжбы, которая доставила ему много хлопот и оказалась весьма обременительной еще и потому, что его молодость, путешествия и излишняя щедрость нанесли немалый ущерб его состоянию.
Давно замечено, и это очень верное наблюдение, что молчание и повиновение покоряют сердца, и в особенности сильно влияют на людей горячих; так произошло и с сэром Джорджем; ибо такое поведение мистера Донна наряду с всеобщей хвалой его достоинствам и с его чарующей манерой держаться, которая, когда он хотел кому-то понравиться, отличалась особым изяществом и непреодолимой притягательностью, все это, а также время настолько охладило пыл сэра Джорджа, что по мере того как общество все больше одобряло выбор, сделанный его дочерью, он сам начинал замечать незаурядные достоинства в своем новообретенном сыне. Они в конце концов заставили его оттаять и повергли в такое раскаянье (ибо любовь и гнев чередуются в сердцах, подобно тому, как при лихорадке бросает то в жар, то в холод, и родительская любовь может погаснуть, но легко разгорается снова и не догорит окончательно, пока смерть не лишит род человеческий естественного тепла), что сэр Джордж стал хлопотать о восстановлении своего зятя в должности, пытаясь использовать для этого и свое влияние, и влияние сестры на ее супруга, но безуспешно, ибо ответ последнего гласил, что «хотя он не устает сожалеть о своем прежнем поступке, однако его положение и достоинство не позволяют ему отказывать слугам, а потом вновь нанимать их даже в угоду самым горячим просителям».
Усилия сэра Джорджа вернуть мистера Донна на службу, разумеется, предполагалось держать в тайне, ибо для людей естественнее настаивать на своих ошибках, нежели смиряться и терпеть то осуждение, какое сопровождается их очевидным признанием. Однако, хотя сэру Джорджу потребовалось немного времени на то, чтобы примириться со случившимся, пожелать молодым счастья и дать им свое отцовское благословение, он тем не менее отказался предоставить какие-либо средства, которые могли бы поддержать их существование.
Состояние мистера Донна было в значительной мере растрачено на многочисленные путешествия, книги и дорого давшийся ему опыт; у него не было никакой оплачиваемой работы, способной поддержать его и жену, которая отличалась необычайно обширной образованностью; благородные натуры, оба супруга привыкли оказывать благодеяния, но не быть их предметом; эти и другие обстоятельства, но главным образом то, что жена должна была разделять его страдания, наводили его на грустные мысли, и он несомненно боялся впасть в настоящую бедность.
Но скорбь его уменьшилась и нужды были удовлетворены благодаря оказавшейся как нельзя более кстати помощи их благородного родственника сэра Франсиса Уолли, проживавшего в Пирфорде, графство Суррей, который пригласил их поселиться под его кровом. В его доме они оставались на протяжении нескольких лет, пользуясь большой свободой и испытывая к нему не меньшую благодарность; причем по мере того, как увеличивалось бремя их забот, ибо она каждый год рожала по ребенку, возрастали его любовь и щедрость.
Как было подмечено людьми мудрыми и знающими жизнь, богатство редко выпадает на долю людей хороших и никогда не является их отличительной чертой; но Всемогущий Господь, который мудро распределяет свои блага, в неизреченной доброте Своей не наделил им по причинам, только Ему ведомым, тех, чей дух и разум одарил такими сокровищами знания и добродетели, какие могут служить еще одним свидетельством Его любви к человечеству. Это относилось и к мистеру Донну с его блистательной эрудицией и талантами: его повседневные расходы на самое необходимое плохо согласовывались с его возможностями, ограниченными его неопределенным положением и стесненными обстоятельствами, о коих упоминаю, ибо именно в это время он получил благородное предложение, которое могло облегчить ему бремя мирских забот; о чем перу моему предстоит поведать далее.
Господь был так милостив к церкви Своей, что позволил призывать в любом возрасте к служению у Своего алтаря тех людей, коими движет добродетельное стремление принести благо человечеству, столь сродное Его собственному, что может происходить только от Него, коему приятно видеть это свойство в своих творениях. В те времена[1768] Он благословил мир множеством таких людей; некоторые из них еще живы и служат примером апостольского милосердия, а также терпения, превосходящего человеческие возможности. Я говорил все это, ибо одного из них имею повод упомянуть в моем повествовании; это Доктор Мортон,[1769] прославленнейший и ученейший епископ Дарема, которого Бог благословил полной ясностью ума и бодростью духа даже в возрасте 94 лет и который до сих пор жив; который в дни достатка был столь щедр сердцем, что использовал свой значительный доход для поощрения наук и добродетелей, а ныне, как ни горько об этом говорить, пребывает в стесненных обстоятельствах и переносит их не ропща и по-прежнему одаривает друзей сокровищами своего духа с такой щедростью, словно в наше время можно жить в соответствии со словами «довольно для каждого дня своей заботы».[1770] Я имел удовольствие пусть коротко, но все же дать читателю правдивое описание характера этого достойного человека, моего друга, который и рассказал мне следующую историю:
Он с посланным передал мистеру Донну пожелание, чтобы тот уделил ему на следующий день час своего времени для беседы. Когда они встретились, то епископ, не тратя лишних минут, поведал ему, зачем его пригласил: «Мистер Донн, причина, по которой я послал за вами, состоит в том, что я хочу сделать вам предложение, мысль о котором часто посещала меня с того времени, когда мы последний раз виделись. Однако я выскажу его только при одном условии, а именно: что вы не станете давать ответ немедленно, но подождете три дня и часть этого времени посвятите посту и молитве; и после серьезного размышления о том, что я вам предложу, вернетесь ко мне с ответом. Не отказывайте мне в этом, господин Донн, потому что желание мое порождено подлинной любовью к вам, причем я был бы рад думать, что она является залогом вашей любви ко мне».
Получив его согласие, епископ сказал следующее:
«Мистер Донн, я знаю, сколь велики ваши таланты и ученость; я знаю, что вы ожидаете места на государственной службе, и знаю, что вы для нее подходите; я знаю также, что исполнение обещанного при дворе зачастую надолго откладывается и зависит от множества случайностей; и позвольте мне сказать вам, что моя к вам любовь, порожденная нашей долгой дружбой, побудила меня получить сведения о состоянии ваших дел, так что я знаю о ваших нуждах и сложностях; и я знаю, они таковы, что вы с вашим благородным духом не могли бы их снести, не обладай вы подобающим христианину терпением; Вы помните, что я недавно предлагал вам оставить надежды на службу при дворе и стать служителем церкви. Это же предложение я снова прошу вас принять, причем на сей раз у меня есть еще один довод в его пользу: король назначил меня деканом Глостера, и, кроме того, у меня есть приход, приносящий такие же доходы, как должность декана; я полагаю, жалование декана вполне обеспечивает мои нужды, поскольку я не женат и принял решение, что безбрачие будет моим уделом до самой смерти и я хочу отказаться от прихода в вашу пользу, причем наш попечитель[1771] желает того же, если Господь склонит ваше сердце к принятию моего предложения. Помните, мистер Донн, что ни один человек при всем его образовании и способностях не может быть чересчур хорош для должности священника, ибо в ней он представительствует за Господа во Славе, Который мученической смертью Своей открыл врата жизни для человечества. Не давайте мне ответа сейчас, мистер Донн, но помните о данном мне обещании и приходите ко мне через три дня с принятым решением».
Мистер Донн выслушал все это со стесненным дыханием и растерянным выражением лица, которые явно свидетельствовали о том, что в душе у него идет борьба; однако он, в соответствии со своим обещанием, удалился, воздержавшись от ответа, который по прошествии трех дней оказался следующим:
«Мой достойнейший и дражайший друг, со времени нашей встречи я был верен своему слову и много думал о вашей великой доброте, которая должна была бы превзойти даже мою вам признательность; однако сие невозможно, а более я ничем не могу воздать вам, этот же дар приношу с сердцем, исполненным смирения и нижайшей благодарности, хотя ваше предложение я не могу принять; однако, сэр, причина моего отказа вовсе не мнение, что я слишком хорош для этого звания: даже короли, если они могут допустить подобную мысль, его недостойны; также и не в том, что моя ученость и познания, пусть и не выдающиеся, не могут вкупе с Божьей помощью и моим смирением сделать меня достойным духовного сана; но я осмеливаюсь обременить вас, моего дражайшего друга, моим признанием; некоторая беспорядочность моей прошлой жизни слишком известна многим людям, и хотя я, благодарение Богу, примирился с Ним, раскаявшись в этих грехах, и благодаря Его милости они утратили для меня всякую притягательность, это известно Господу, но не настолько убедительно в глазах людей, чтобы я был избавлен от их порицания, которое может лечь пятном на предлагаемую мне священную должность. И кроме того, как было определено лучшими из казуистов, для принятия сана стремление прославить Господа должно быть основной причиной, а стремление к доходу лишь побочной; и хотя человек может руководствоваться обоими стремлениями, но при принятии сана первое из названных не может быть для него последним, иначе он нарушит законы совести, за что его будет судить Тот, Кто читает в сердцах. И поистине, мое нынешнее положение таково, что, если я спрошу свою совесть, совместимо ли оно с этим принципом, ум мой окажется в таком смятении на сей счет, что я не смогу дать ответа ни себе, ни вам. Вы знаете, сэр, кем сказано: «Блажен, кто не осуждает себя в том, что избирает».[1772] К упомянутым резонам я мог бы добавить и другие, которые меня останавливают; но я прошу вас оказать мне снисхождение, позволив воздержаться от их упоминания и с величайшей благодарностью отказаться от вашего предложения».
Таково было его тогдашнее решение, но сердце человека принадлежит не ему; и поприще священнослужителя было предначертано мистеру Джону Донну рукой, чья власть далеко превосходит человеческую; рукой столь могущественной, что он в конце концов был вынужден дать согласие; о чем читателю будет рассказано прежде, чем я дам отдых своему перу.
Мистер Донн и его жена продолжали жить у сэра Френсиса Уолли до самой его смерти; незадолго до нее сэр Френсис к своей большой радости окончательно примирил сэра Джорджа с дочерью и зятем, прежде лишенными его милостей. Сэр Джордж дал письменное обязательство к определенному сроку уплатить мистеру Донну 800 фунтов, каковые являлись приданым его жены, или до того времени, как эта сумма будет уплачена, выплачивать им раз в три месяца содержание в размере 20 фунтов, каковые суммы можно считать доходами с упомянутого капитала.
Все те годы, какие он провел под кровом сэра Френсиса, мистер Донн изучал гражданское и церковное право и достиг в их познании таких высот, что, по мнению искушенных законников, мог тягаться с теми, для кого эти штудии были делом всей жизни.
Когда смерть сэра Френсиса положила конец их счастливому союзу, мистер Донн избрал себе жилищем дом в графстве Суррей, неподалеку от Кройдона, в местечке Митчем, славящемся своим целебным воздухом и привлекательностью для хорошего общества; там он поселил жену и детей; себе же нанял жилье неподалеку от Уайтхолла, в Лондоне, куда его очень часто увлекали друзья и обстоятельства и где его столь же часто посещала знать и другие влиятельные в государстве люди, которые при обсуждении особо важных дел прибегали к его помощи, причем вознаграждение за нее несколько улучшало его денежные обстоятельства.
Его ценило и оказывало ему почтение не только высшее дворянство, но к знакомству и дружбе с ним стремилось большинство иностранных послов и множество других людей, которые оказались в Англии по делам или желали пополнить образование.
Многие друзья упрашивали его окончательно обосноваться в Лондоне, но он отказывался, поскольку поселил любимых жену и детей в Митчеме, поблизости от нескольких друзей, коим случалось оказывать благодеяния и ему самому, и его семье, которая, видит Бог, в этом нуждалась; и дабы вы могли лучше себе представить, в каком состоянии пребывал тогда его дух и его денежные дела, я предлагаю вашему вниманию два отрывка из его писем ко мне, которых у меня множество.
Причина, по которой я не ответил на Ваше письмо, состоит в том, что оно застало меня погруженным в слишком глубокую печаль; ибо сейчас дела мои обстоят так: из моей семьи в относительном здравии пребываю я один, ибо жена моя потеряла ребенка, не успев его выносить, и из-за этого несчастья впала в такое расстройство, которое привело бы ее в непосильное для души отчаянье, не будь она слишком поглощена мыслями о болезни других детей, на выздоровление одного из которых я, по правде говоря, не слишком надеюсь; и волею судеб у них так мало возможностей получить лекарства или как-то еще избавиться от страданий, что, если Богу будет угодно облегчить наше бремя, принудив нас совершить похоронный обряд, я не знаю, как я смогу сделать для них даже это; но я льщу себя надеждой, что я умираю тоже; ибо ничто не может свести меня в гроб скорее, чем эти горести. Что же до ...
Он оплакивал судьбу и в этом письме, и в других.
... Ибо нам редко случается обнаружить грех, если он состоит в упущении чего-то доброго, а не в постыдном деянии; и я часто подозревал, что одержим первым из упомянутых грехов или другим, который состоит в чересчур пылком стремлении к иной жизни; и хотя я знаю, что он не есть следствие усталости от жизни этой, ибо я испытывал то же желание, когда плыл по течению и питал надежды на будущее, куда более отрадные, чем сейчас, однако я подозреваю, что несчастья мои его усилили. Сейчас весна, но все ее радости мне не в радость; всякое дерево расцветает, я же увядаю; я становлюсь старше, но не становлюсь лучше; силы мои идут на убыль, а бремя мое становится все тяжелее; но я был бы счастлив быть чем-то или делать что-то; и если я не знаю, что именно, это неудивительно, ибо сейчас для меня время печали; сделать же выбор означает действовать; а не быть частью целого означает быть ничем; и таким я вижу себя, и так буду к себе относиться, если в мире не найдется то целое, чей частью я стану и чье существование мои дела будут поддерживать. В этом я отдаю себе отчет и начал отдавать давно, когда приобщился к изучению нашего права; но отклонился от прямой стези, ибо оставил его, предавшись самому скверному сладострастию, то есть нескромному и распухшему, как больной водянкой, до чудовищных размеров, желанию изучать гуманитарные науки и языки, которые служат к украшению людей, имеющих большое состояние, мое же настолько уменьшилось, что мне необходимо было искать места. И я полагал, что удачно вступил на служебное поприще, поскольку занятия, которым я себя на нем посвятил, могли, как мне казалось, развить мои скромные способности; но и здесь я оступился и упал; и теперь я столь ничтожен, или до такой степени ничто, что не являюсь предметом, достойным хотя бы одного моего письма, обращенного к вам. Сэр, я боюсь, что мое нынешнее недовольство собой не есть порождение доброго начала, коль скоро я так охотно соглашаюсь быть ничем, то есть мертвым. Но, сэр, хотя судьба сделала меня тем, что я есть, то есть скорее недомоганием или болезнью мира, нежели его частью, и потому я не люблю ни его, ни жизнь; все же я буду счастлив жить, дабы стать таким, чтобы вы не раскаивались в своей любви ко мне. Сэр, ваша собственная душа не может радеть о вашем благе более, чем я; и Господь, который любит во мне этот пыл, не потерпит, чтобы вы усомнились в моих чувствах; сэр, вы бы прониклись ко мне жалостью, если бы видели, как я пишу, потому что боль изогнула мне шею и держит голову в таком положении, что глаза не могут следить за пером. И в заключение, сэр, я от всей своей усталой души буду поминать вас в своих молитвах и вручаю себя вашим. Я не сомневаюсь, что не позже следующей недели до вас дойдут хорошие новости, потому что я должен или пойти на поправку, или умереть; но если я останусь в прежнем состоянии, то буду утешать себя тем, что Спаситель, осуществляя Свое правосудие над двумя мирскими ипостасями моего «я», то есть над моим имением и моим телом, хранит Свое милосердие для той третьей, которая в нем сильнее всего нуждается, для моей души! которая, я боюсь, весьма похожа на привратника, ибо очень часто оказывается у врат, но никогда за них не выходит. Сэр, признаюсь вам честно, мое нежелание кончать это письмо кажется мне знаком, что писать мне более не придется.
По этим отрывкам читатель мог в какой-то мере представить себе его стесненные обстоятельства и смятение, омрачавшее его благородный дух; они тяготели над ним примерно два года, и все это время его семья жила в Митчеме, а он часто приезжал туда, удаляясь от суеты и посвящая несколько дней подряд изучению расхождений и полемики между римско-католической и англиканской церквями, в особенности о присяге на верность и супрематии.[1773] С подобными штудиями и этим местом он охотно связал бы всю свою жизнь; но упорные просьбы его друзей в конце концов возымели действие и принудили его переселиться в Лондон, где сэр Роберт Друри,[1774] господин, занимавший весьма высокое положение и отличавшийся еще большим великодушием, отвел ему и его жене весьма удобную квартиру в собственном просторном доме на Друри-Лейн, причем не только не брал с них платы, но и поощрял и поддерживал штудии мистера Донна и был для него и для его домашних другом, разделявшим все их беды и радости.
В то время, когда мистер Донн и его жена жили у сэра Роберта, король Иаков I отправил лорда Хея послом ко двору Генриха Четвертого, бывшего тогда королем Франции; и сэр Роберт внезапно решил, что будет сопровождать лорда Хея и присутствовать при аудиенции, которую король ему должен был дать; и принял столь же внезапное решение упросить мистера Донна составить ему компанию в этом путешествии. Об этом желании скоропостижно сообщили его жене, которая в то время была беременна, и ее состояние до такой степени внушало опасения за ее здоровье, что она выразила нежелание отпускать его от себя, так как, по ее словам, «у нее было предчувствие, что если его не будет, с ней случится какая-то беда»; и потому ей не хотелось, чтобы он покидал ее. Это заставило мистера Донна оставить мысли о путешествии и принять решение остаться. Но сэр Роберт был весьма настойчив в своих просьбах, а мистер Донн по своему благородству полагал, что себе не принадлежит, так как пользовался слишком многими благодеяниями сэра Роберта, о чем и сказал своей жене. Она по этим причинам неохотно, но все же дала согласие на его отъезд в путешествие, которое должно было продлиться всего два месяца, ибо по прошествии этого срока они собирались вернуться. Решение было принято, и через несколько дней сам посол, сэр Роберт и мистер Донн покинули Лондон и на двенадцатый день путешествия благополучно добрались до Парижа. Двумя днями позже мистер Донн остался один в комнате, в которой до того обедал вместе с сэром Робертом и еще несколькими друзьями; сэр Роберт вернулся к нему через полчаса и застал мистера Донна по-прежнему в одиночестве, но в таком возбужденном состоянии духа и с таким преображенным лицом, что сэр Роберт пришел в изумление и стал допытываться у мистера Донна, что с тем случилось в его отсутствие. На сие мистер Донн не мог ответить сразу, но после продолжительного молчания справился со смятением и проговорил: «Когда мы с вами расстались, у меня было ужасное видение: я увидел, как моя любимая жена дважды прошла мимо меня по комнате, с волосами, распущенными по плечам и мертвым ребенком на руках; вот что я увидел, когда мы с вами расстались». На что сэр Роберт ответил: «Я уверен, сэр, что вы уснули после того, как мы с вами расстались; и то, о чем вы говорите, — всего лишь печальный сон, о котором вам лучше забыть, ибо сейчас вы бодрствуете». На что мистер Донн ответил: «Как я не сомневаюсь в том, что сейчас жив, так и в том, что не спал ни мгновения с той минуты, как мы с вами расстались; и я уверен, что когда она явилась мне во второй раз, она остановилась, посмотрела мне в глаза и исчезла».
Проснувшись наутро, мистер Донн обнаружил, что отдых и сон не изменили его мнения о вчерашнем, напротив, еще большая настойчивость и убедительные подробности, с какими он говорил о своем видении, стали склонять сэра Роберта к тому, чтобы в него поверить. Как справедливо говорится, желание и сомнение не знают покоя, так оно оказалось и в случае сэра Роберта, ибо он немедленно отправил слугу в свой дом в Англии с приказом как можно быстрее вернуться и сообщить, жива ли госпожа Донн; а если жива, то пребывает ли в добром здравии. На двенадцатый день посланный вернулся и сообщил, что он застал и оставил миссис Донн на одре болезни, в глубокой печали; что после долгих родовых мук она разрешилась от бремени мертвым ребенком. И, как оказалось, это несчастье случилось в тот же день и примерно в то время, когда, по словам мистера Донна, он увидел ее у себя в комнате.
Этот рассказ представляется удивительным, что вполне понятно, ибо в наше время большинство людей придерживается мнения, что время чудес и видений уже прошло. И хотя вполне достоверно, что если две лютни настроены в унисон, и на одной из них играют, а второй не касаются, но она лежит на почтенном расстоянии, то она, как эхо на звук рожка, ответит на музыку первой слабым звучанием струн; однако многие не верят, что существует родство душ, и я вполне удовлетворен тем, что у каждого читателя есть на сей счет свое мнение. Однако, если те, кто сомневается в этом рассказе, полагают, что расположенный в него поверить читатель не свободен считать его правдивым, я позволю себе напомнить им, сколь многие мудрые люди верили, что Бруту являлся призрак Юлия Цезаря, а также о том, что Блаженному Августину и его матери Монике во время его обращения являлись видения. И хотя эти и многие другие, слишком многие, чтобы их перечислить, рассказы освящены авторитетом мирской истории и только, недоверчивый читатель может обнаружить в Истории Священной, что Самуил после своей смерти являлся Саулу,[1775] но был ли то призрак или что другое, я судить не берусь. И Елифаз в Книге Иова говорит: «Объял меня ужас и трепет, и потряс все кости мои. И дух прошел надо мною, дыбом встали волоса на мне».[1776] Эти слова я ни пояснять, ни истолковывать не стану, но предоставляю недоверчивому читателю о них поразмыслить; предоставляю ему подумать и о следующем: множество ученых и благочестивых людей верили в то, что Господь наш в милосердии своем приставил к каждому человеку Ангела Хранителя, чтобы тот его постоянно направлял и оберегал от всех опасностей, грозящих душе и телу. И мнение о том, что у каждого человека есть собственный Ангел, может быть подкреплено историей о чудесном освобождении святого Петра из темницы[1777] не многими, но одним Ангелом. И еще одним доводом в пользу этого мнения может служить для недоверчивого читателя то, что когда Петр после своего избавления пришел к дому Марии, матери Иоанна, и постучался у ворот, то Рода, ее служанка, от радости не отворила, но побежала в дом и, вбежавши, объявила о нем, то апостолы, которые в то время там были, не поверили и сказали, что она лишилась ума; но когда она снова объявила свое, они хотя и снова не поверили ей, но сказали: «это Ангел его».
Много случаев такого рода, а также размышлений и выводов на сей счет можно привести, дабы укрепить веру читателя в мой рассказ о видении, но я воздержусь от этого, ибо желал лишь передать то, что слышал, и не хочу предстать в глазах читателя лицом, стремящимся доказать правдивость услышанного. Однако я считаю своим долгом пояснить, что хотя историю эту я услышал не из уст самого мистера Донна, но поведал мне ее, причем весьма давно, человек, достойный доверия и знавший более душевных тайн мистера Донна, чем кто-либо другой из близких ему людей. И я полагаю, что он сказал мне правду, потому что он приводил такие подробности и приносил такие клятвы в подтверждение своих слов, что я искренне верю: тот, кто мне поведал эту историю, сам не сомневался в ее правдивости.
Далее я не стану обременять читателя своими рассуждениями об этой истории и о том, что с ней связано; в конце же своего рассказа о ней предлагаю его вниманию список со стихов, подаренных мистером Донном своей жене перед тем, как он отправился в упомянутое путешествие. И, с позволения читателя, хочу сказать, что я слышал, как критики, весьма сведущие и в языках, и в поэзии, утверждали, что стихи эти превосходят все античные образцы.
ПРОЩАНИЕ, ЗАПРЕЩАЮЩЕЕ ПЕЧАЛЬ
Рассказ о видении увел меня в сторону, и я возвращаюсь к основной нити своего повествования, дабы поведать читателю, что и до отъезда мистера Донна во Францию, и в то время, когда он находился там, и после его возвращения множество знатнейших и просто влиятельных при дворе людей ожидали, что король призовет мистера Донна на государственную службу, и старались этому способствовать. В прошлом король имел случай узнать мистера Донна и оценить его общество, а также подавал ему некоторые надежды на то, что тот получит место. Королю нравилось, когда мистер Донн находился при нем, в особенности во время трапез, поскольку за столом обыкновенно имели место весьма глубокомысленные ученые беседы, а также исполненные дружелюбия диспуты или обсуждения религиозных вопросов, в которых участвовал Его Величество, а также богословы, которым в то время по этикету полагалось ему прислуживать: в частности епископ Монтегю,[1778] издатель отмеченных высочайшими ученостью и красноречием Трудов Его Величества, Его Высокопреподобие доктор Эндрюс,[1779] ныне покойный ученейший епископ Уинчестера, который в то время ведал раздачей милостыни при дворе.
В те времена шло множество диспутов касательно присяги на верность и супрематии, причем сохранились письменные свидетельства участия в них короля, ибо он, сочтя нужным выразить свои воззрения, немало писал на упомянутую тему для публики. И Его Величество, рассуждая с мистером Донном о доводах, которые обычно приводятся как аргументы против принятия этих обетов, столь высоко оценил глубину и ясность его мысли, видимую как в вопросах, которые он ставил, так и в его ответах на них, что Его Величество приказал мистеру Донну посвятить часть своего времени приведению этих аргументов в систему и записи своих ответов на них, а затем представить Его Величеству эти записи. За что мистер Донн тотчас взялся со всем рвением, и через шесть недель принес королю написанный собственной рукой трактат в том виде, в каком он впоследствии был напечатан; книга эта, называемая «Псевдомученик», увидела свет в 1610 году.
Когда король прочел и обдумал написанное, он убедил мистера Донна принять сан; этого желания мистер Донн в то время не выказывал и ни коим образом не испытывал, из скромности будучи несправедливым к себе и полагая, что его дарований для служения Господу недостаточно. Его Величество и прежде обещал не оставить мистера Донна своими милостями, и многие достойнейшие люди пытались содействовать тому, чтобы он получил место на государственной службе, не связанное с принятием сана, чему его образование вполне соответствовало. В их числе был граф Сомерсет, который тогда пользовался особым расположением короля и был вместе с ним в Теобальдовом замке,[1780] где в тот вечер умер один из секретарей Тайного совета.[1781] Упомянутый граф послал за мистером Донном, а когда тот явился к нему, сказал: «Мистер Донн, дабы вы могли убедиться в искренности моей приязни к вам и в моем желании отличить вас, оставайтесь здесь в саду и ждите, пока я не спущусь и не принесу вам от короля весть о том, что вы стали секретарем совета; не сомневайтесь в его согласии, ибо я знаю, что король любит вас и не откажет мне». Но король давал решительные отказы на все просьбы такого рода и, обладая особой проницательностью, отвечал: «Я знаю, что мистер Донн ученейший человек, обладает величайшими познаниями в богословии и будет блистательнейшим и обладающим величайшей силой убеждения проповедником; и мое желание состоит в том, чтобы отличить его на этой стезе, и буде он ее изберет, я ни в чем не откажу просящим за него». После этого, как пишет мистер Донн, «король снизошел до настоятельного увещевания, едва ли не до просьбы о том, чтобы он принял сан», и хотя мистер Донн от этого не отказался, но три года медлил с исполнением желания Его Величества. Все это время он посвятил неустанному изучению богословских трактатов и усовершенствованию своих познаний в греческом и иудейском языках.
В первые и самые благословенные века христианства, когда на священнослужителей взирали с благоговением, и они были его достойны и побеждали противников чудесами добродетели, богоугодным терпением и долгими муками, во время оно лишь те считались достойными служения Господу, чей кроткий и смирённый дух побуждал их взирать на это священное призвание с благоговением и трепетом и страшиться принять сан, ибо только такие, как считалось тогда, заслуживают этой чести, от которой неотделимы безмерное смирение, труд и заботы. И только таких людей тогда находили и настойчиво склоняли служить Господу. Это я упомянул к тому, что мистеру Донну, не в пример многим другим, нельзя приписать ни безоглядности, ни излишнего рвения в стремлении принять сан, кои могли бы свидетельствовать о том, что человек к сему не готов или непригоден. Ибо мистер Донн размышлял долго, и пережил много внутренних борений, связанных со строгостью образа жизни и величайшей ученостью, взыскуемыми с того, кто становится священником; и несомненно, думая о своих слабостях, он вопрошал Господа со смирением святого Павла: «И кто способен к сему?»[1782] и кротостью Моисея: «Господи, кто я?» И конечно же, обратись он с этим вопросом к плоти и крови своим, он по упомянутым причинам не рискнул бы возложить руку на плуг Господень. Но Бог, которого дело торжествовать, боролся с ним, как ангел с Иаковом, и его отметил; отметил его для Себя; отметил Своим благословением, каковым является покорность воле Духа Святого. И как прежде спрашивал он Господа вместе с Моисеем: «Господи, кто я?»,[1783] так потом, вдохновленный пониманием того, что Господь отметил его своей особой милостью, явленной в настояниях короля и других людей, он мог, исполненный благодарности, спросить вместе с царем Давидом: «Кто я есть, что Ты помнишь меня?»[1784] Так помнишь, что сорок лет водил меня по пустыне бессчетных искушений и опасностей жизни; столь милостив ко мне, что подвиг ученейшего из королей снизойти ко мне, склоняя меня к тому, чтобы я служил у алтаря! Столь милостив ко мне, что наконец отверз мое сердце, дабы я принял в него это священное указание; волю Твою я хочу и буду принимать впредь; и теперь я говорю вместе с пресвятой девой: «Се, раб Господень, да будет мне по слову твоему»;[1785] и, подобно Иисусу Христу, да святится имя Его, я приемлю чашу спасения, и буду возвещать слово Твое, и проповедовать Твое евангелие.
Такую же внутреннюю борьбу пережил блаженный Августин,[1786] когда святой Амвросий стремился обратить его в христианство; о ней поведал будущий отец церкви своему друг Алипию. И ученейший автор наш, которому не пристало выбирать для подражания образец более заурядный, пошел по его стопам. Когда же он объявил о своих намерениях своему близкому другу доктору Кингу,[1787] в то время епископу Лондона, человеку, весьма известному в своем поколении, который знал, сколь велики способности мистера Донна, ибо был капелланом у Его Светлости лорда-канцлера тогда же, когда мистер Донн секретарем, его преподобие с великой радостью принял эту новость, и после того как выразил свои чувства и пожелал мистеру Донну быть твердым на избранном им богоугодном пути, постарался как можно скорее назначить его сперва дьяконом, а потом священником.
Так англиканская церковь обрела второго блаженного Августина, ибо я полагаю, что никто, кроме мистера Донна, до принятия сана не был более похож на него до его обращения, а после принятия сана не напоминал более святого Амвросия; и если в юности поведению мистера Донна были присущи недостатки первого, то в зрелом возрасте он обладал всеми совершенствами второго, а также святостью и ученостью обоих.
И теперь все его изыскания, когда-то столь разнонаправленные, целиком сосредоточились на богословии. У него появилось новое призвание, новые мысли, новая возможность приложить свой ум и красноречие. Теперь все его земные привязанности претворились в Божественную любовь. И все свои способности и душевные силы он устремил на обращение ближних, возвещая о благе прощения, которое изольется на раскаявшихся грешников, и о мире для страждущих душ. Этому он предался, исполненный старания и усердия; и занятия эти так изменили его изнутри, что теперь он мог воскликнуть подобно царю Давиду: «Как вожделенны жилища твои, Господи сил».[1788] И теперь он объявил, что если он «просил у Бога благословения на мирских путях, то Бог благословил его на пути духовном»; и что «он испытывает большую радость, будучи привратником в Доме Божием, нежели мог бы испытать на самом благородном из мирских поприщ».
Вскоре после того как он принял духовный сан, король призвал его к себе, назначил своим капелланом-ординарием и обещал позаботиться о его повышении в чине. И хотя у него было столько давних друзей среди ученых, а также людей выдающихся, что другому это придало бы смелость выступить перед самой взыскательной аудиторией, однако его не удавалось к этому склонить; напротив, он проявлял в своем новом качестве такую скромность, что обыкновенно ехал, сопровождаемый одним из своих друзей, чтобы без особой огласки прочесть проповедь в какой-нибудь соседней с Лондоном деревне, причем первую в своей жизни проповедь прочел в Паддингтоне. Так поступал он до тех пор, пока король не послал за ним и не назначил дня, когда мистеру Донну предстояло проповедовать перед Его Величеством во дворце Уайтхолл; и хотя король и его приближенные ожидали от мистера Донна многого, он был безмерно счастлив, ибо не только оправдал их надежды, но и превзошел. Ибо видно было, когда он проповедовал Слово Господне, что сердцем его владеют те самые мысли и радости, какие он стремился внушить другим. Проповедник искренний и ревностный, он рыдал порой для внимавших ему, а порой вместе с ними; он проповедовал всегда сам для себя, словно ангел в облаке, но без оного; каких-то слушателей своих он, подобно святому Павлу, возносил в небеса в священных порывах; других, увлекая своим набожным искусством и льстя их чувствам, подвигал исправить свою жизнь, ибо живописал порок так, что предающимся ему он становился ненавистен, а добродетель так, что ее начинали любить прежде ее не любившие; и все речи его были отмечены необычайным благородством и неизъяснимым очарованием.
Кто-то может склониться к мысли (но только те люди, которые его не слышали), что мои чувства к моему другу побудили меня преувеличивать достоинства его проповедей. Для подобных читателей, пускай они окажутся в меньшинстве, да будет мне позволено привести, чтобы они получили двойное свидетельство моей правоты, часть из элегии на смерть доктора Донна, которую написал достойнейший джентльмен, мистер Чидли, регулярно слушавший его проповеди:
Такого рода свидетельств можно привести много, но я воздержусь и вернусь к своему повествованию.
Тем же летом, каким он принял сан и стал капелланом короля, Его Величество, отправившись в поездку по своей стране, принял приглашение почтить своим присутствием прием в Кембриджском университете;[1789] мистер Донн сопровождал его в этой поездке, и король с радостью ходатайствовал перед университетом о том, чтобы мистеру Донну было дано звание доктора теологии. Доктор Харснетт, впоследствии архиепископ Йорка, был в то время вице-канцлером университета, и зная, что перу мистера Донна принадлежит «Псевдомученик», книга, свидетельствующая о его глубокой учености, не пожелал дальнейших ее доказательств, но с радостью предложил этот труд коллегам, которые тут же его одобрили и выразили удовольствие, что отрадное стечение обстоятельств позволило им принять мистера Донна в свою круг, увенчав его степенью. Его способности и слава как проповедника были столь велики, и он был столь хорошо известен достойным и влиятельным людям и любим ими, что уже в первый год после принятия сана ему предложили четырнадцать приходов, но все они были за городом, он же не мог покинуть свой любимый Лондон, к которому питал естественную привязанность, ибо в нем родился, получил образование и обрел дружбу многих людей, беседы с которыми умножали для него радости жизни; но будь ему предложено место в Лондоне, он принял бы его с радостью, ибо в нем нуждался.
Сразу после его возвращения из Кембриджа жена его умерла, оставив его вдовцом в стесненных обстоятельствах, с запутанными денежными делами и с семью детьми (еще пятерых они похоронили прежде), о которых он нежно заботился и которым по собственной воле пообещал, что никогда не препоручит их мачехе, и обещание это свято выполнил, похоронив в могиле своей горячо любимой и достойной супруги все свои земные радости и избрав для себя самую одинокую и замкнутую жизнь.
В уединении своем, редко нарушаемом даже друзьями, он умерщвлял себя для мира, для всех тех тщетных дел и мнимых наслаждений, которые каждый день предстают перед нами на его разукрашенной и шумной сцене, и они для него совершенно умерли. Нетрудно вообразить себе, ибо несчастья имеют обыкновение изменять и возвышать страсти, что величайшая привязанность, какая прежде соединяла его и ту, что была его спутницей с юности и светом его очей, ту, с кем разделил он столько счастливых печалей и отрадных опасений, сколько заурядным людям испытать не дано, так вот, нетрудно вообразить себе, что теперь, когда смерть их разлучила, скорбь его стала столь же безмерной, сколь прежде были восторги; и так оно и было, ибо душа его теперь состояла только из одной печали и горе так овладело его сердцем, что места для радости в нем не осталось, и если и была для него какая-то радость, то состояла она в том, чтобы в одиночестве, подобно пеликану в пустыне, оплакивать свою долю, не стесняясь свидетелей, и изливать свои жалобы, подобно Иову в дни бедствий: «О, когда бы сбылось желание мое и чаяние мое исполнил Бог!».[1790] Потому что с тех пор, как ее домом стала могила, я тороплю день, когда она станет и моим домом, чтобы два ложа наши были рядом во мраке. Так плакали иудеи на реках Вавилонских, вспоминая Сион; и так же силился облегчить он свое страдающее сердце, изливая в словах печали свои; этим начинал он день, этим он встречал ночь; провожал бессонную ночь и начинал безрадостный день такими сетованиями. И продолжалось это до тех пор, пока не помыслил он о своем новом призвании и долге перед Всевышним и слова св. Павла: «Но я ни на что не взираю и не дорожу своею жизнью, только бы с радостью совершить поприще мое и служение, которое я принял от Господа Иисуса, проповедать Евангелие благодати Божией»,[1791] пока слова эти не развеяли облаков, скрывавших от него надежду, и не побудили его узреть свет.
Первый раз он покинул свой дом для того, чтобы у места упокоения своей любимой жены, то есть в церкви Святого Клемента, что у ворот Темпл-Бар, в Лондоне, прочесть проповедь, которую он посвятил словам из Плача Иеремии: «Я человек, испытавший горе от жезла гнева Его».[1792]
Его слова и облик его свидетельствовали, что стих этот действительно относился к нему, и они, вкупе с его слезами и вздохами, сопровождавшими проповедь, столь сильно влияли на чувства его слушателей, что те, глубоко растроганные, повергались в такую же печаль; но если в этом состоянии духа они выходили из церкви, то дома их ожидало утехи и душевное отдохновение; его же ожидала только скорбь при виде множества беспомощных детей, ибо он, будучи в стесненных обстоятельствах, думал о заботах и сложностях, связанных с их образованием.
В это печальное для него время почтенные бенчеры[1793] Линкольнз-Инн, бывшие когда-то друзьями и спутниками его молодости, предложили ему у себя лектуру, которая освободилась, поскольку доктора Гейтекера перевели на другое место; мистер Донн принял это предложение, обрадованный, что может возобновить прерванную дружбу с теми, кого любил и в чьем обществе прежде был Саулом, ибо хотя ни коим образом не преследовал и не высмеивал христианство, но в продолжении своей бурной молодости пренебрегал его внешней, обрядовой стороной; теперь же он явился там Павлом, несущим слово спасения своим возлюбленным собратьям.
И теперь его жизнь в кругу его друзей сияла, как светоч; она была образцом строгости и правильности; теперь он мог сказать им, как святой Павел своим коринфянам: «Будьте подражателями мне, как я Христу,[1794] и ходите так, словно я служу вам примером»; примером не хлопот и суеты, но примером исполненной умозрений, безгрешной, смиренной и праведной жизни и речений.
Упомянутое благородное сообщество выражало свою любовь к нему многими способами; кроме того, что ему выделили и заново обставили хорошее жилище со всем, что нужно, ему каждый день оказывали все новые любезности столь щедро, словно дающие стремились, чтобы их благодарность превзошла его достоинства. И в этой борьбе достоинств и великодушия прошли два года, когда он проповедовал им постоянно и истово, а они щедро вознаграждали его. По прошествии этого срока император Германии умер и Пфальцграф, незадолго до этого женившийся на леди Элизабет, единственной дочери короля, был избран королем Богемии и коронован, что принесло впоследствии множество несчастий ее народу.
Король Иаков I, чей девиз Beati pacifici[1795] действительно выражал чаянья его сердца, пытался сперва предотвратить, а потом примирить противоречия, раздиравшие эту страну; в числе прочих имеющих эту цель предприятий, он направил лорда Хея, графа Донкастера, послом к враждующим князьям Богемии; и по специальному распоряжению Его Величества, доктор Донн отправился сопровождать графа и оказывать ему помощь в этой миссии; чему граф был очень рад, так как всегда ценил его высочайшим образом и получал величайшее удовольствие, беседуя с ним или слушая его рассуждения; и радость его друзей из Линкольнз-Инн была ничуть не меньше, ибо они боялись, что его изнурительные занятия богословием и скорбь по умершей жене, говоря словами Иакова, грозят тем, что дни его жизни будут «малы и несчастны»;[1796] на что указывало множество видимых признаков.
Со своими друзьями из Линкольнз-Инн он расстался, как и они с ним, с величайшим сожалением, и хотя он не мог сказать им, как св. Павел свои эфесянам «И ныне, вот, я знаю, что уже не увидите лица моего все вы, между которыми ходил я, проповедуя Царство Божие»[1797] и все же он, полагая себя чахоточным, поневоле задавался вопросом, не в последний ли раз он их видит, и они опасались того же. Но Господь Бог, Бог мудрости и даритель блага, обратил все к лучшему, ибо эта миссия, независимо от того, каким был ее исход, не только отвлекла его от чересчур упорных трудов и печальных мыслей, но и, как кажется, вдохнула в него новую жизнь благодаря счастливой возможности узреть своими глазами, что его дражайшая и высокочтимая повелительница, королева Богемии, пребывает в полном здравии; а также благодаря тому, что он был свидетелем того величайшего удовольствия, какое выразила при встрече с ним в чужой ему стране она, которая прежде знала его как придворного, а теперь была рада увидеть в одеянии священнослужителя и еще больше рада убедиться в великолепии и могуществе его проповеднического дара.
Примерно через четырнадцать месяцев после отъезда из Англии он вернулся к своим друзьям в Линкольнз-Инн, причем скорбь его умерилась, а здоровье улучшилось; и он возобновил свои труды и проповеди.
Примерно через год после его возвращения из Германии доктор Кари был назначен епископом Эксетера, и когда благодаря этому его перемещению освободилось место настоятеля собора Святого Павла, король послал за доктором Донном и повелел, чтобы тот присутствовал у него на обеде на следующий день. Когда Его Величество сел за стол, то еще до того как прикоснуться к мясу, он с присущим ему благорасположением произнес: «Доктор Донн, я пригласил вас к обеду; и хотя вы не сядете со мной за стол, я угощу вас блюдом, которое, уверен, придется вам по вкусу; ибо, зная вашу любовь к Лондону, я назначаю вас настоятелем собора Святого Павла, и когда я завершу трапезу, тогда вы сможете отправиться со своим любимым блюдом в свой кабинет, произнести благодарственную молитву, и да принесет оно вам много радости».
Сразу же по вступлении в должность настоятеля собора Святого Павла он нанял рабочих для того, чтобы обновить и украсить часовню в доме настоятеля, радея о том же, в чем клялся святой Давид, говоря: «...ревность по доме Твоем снедает меня».[1798]
Еще через три месяца отец его покойной жены, сэр Джордж Мур, который с течением времени проникся к нему любовью и восхищением, приехал, чтобы уплатить ему условленную сумму в двадцать фунтов, он отказался принять ее и сказал, подобно Иакову, когда тот узнал, что его возлюбленный сын Иосиф жив: «Довольно.[1799] Вы были добры ко мне и моей семье: и я знаю, что ваше нынешнее положение не таково, чтобы вы могли оказывать благодеяния безболезненно для себя, и надеюсь, мое таково или будет таковым, чтобы в них не нуждаться; а потому я не хотел бы получать от вас более этих денег»; и в подкрепление своих слов по собственной воле вернул сэру Джорджу его письменное обязательство.
Сразу после того как он стал настоятелем, к нему по причине смерти доктора Уайта перешла должность викария церкви Святого Дунстана[1800] в Уэстэнде, причем право распределять соответствующие бенефиции даровал ему задолго до этого события его достопочтенный друг Ричард, граф Дорсет, в то время бывший патроном, и подтвердил его брат, недавно умерший Эдвард, оба люди, отмеченные величайшими достоинствами.
Это, а также другое, связанное с его саном даяние, коим облагодетельствовал его примерно тогда же, но немногим ранее, граф Кент, позволили ему оказывать вспомоществование бедным, быть щедрым с друзьями и позаботиться о своих детях так, чтобы их состояние подобало их и его положению и достоинствам.
Во время следующего заседания парламента, бывшего в том же году, его избрали пролокьютором конвокации[1801] и примерно в то же время по приказу короля, его всемилостивейшего повелителя, он прочел немало дополнительных проповедей как у Сент-Полз-Кросс, так и в других местах, причем исполнял свой долг священнослужителя так, что им восхищалось духовенство всей страны.
Примерно в эту же пору его жизнь единственный раз омрачило недовольство короля, которому какой-то злокозненный наушник нашептал, что доктора Донна затронули вредные веяния, возникшие среди духовенства, и он распускает слухи о том, что король склоняется к католицизму; в частности, это было связано с указом короля о том, что вечерние воскресные проповеди должны свестись к преподаванию катехизиса, к толкованию «Символа веры», заповедей и «Отче наш».
Король был тем более склонен поверить этому навету, поскольку тогда же некий знатный и весьма известный человек, с которым доктор Донн был весьма дружен и чье имя я не стану упоминать, пока у меня не будет более приятного для этого повода, был отлучен от двора и заслуженно заключен в тюрьму, что вызвало немало кривотолков, ибо в этой стране простолюдин кажется себе умным только тогда, когда рассуждает о том, в чем не разбирается, в частности, о религии.
Королю услышанное о докторе Донне доставило столько огорчений и беспокойства, что он не пожелал томиться сомнениями до утра, но сразу же послал за доктором Донном и попросил того дать ответ на упомянутые обвинения; и его объяснения оказались такими ясными и настолько удовлетворительными для короля, что, по его словам, «он был рад, что доктор Донн более не находится под подозрением». Услышав это, доктор Донн упал на колени, поблагодарил Его Величество и торжественно уверил его, что говорил правдиво и чистосердечно, и в словах его нет никаких противоречий, а потому он желал бы «не вставать с колен до тех пор, пока не получит от Его Величества, как обычно получал в подобных случаях от Господа Бога, какого-либо знака, что теперь предстоит пред Его очами чистый и незапятнанный». В ответ на это король собственными руками поднял его с колен и «торжественно проговорил, что верит ему, считает его человеком чести и не сомневается в его любви к своему монарху».
И отпустив его с этими словами, он призвал к себе нескольких лордов, членов Тайного совета, и торжественно произнес следующее: «Мой доктор богословия человек чести; и да будет известно моим лордам, я никогда не получал ни от кого объяснений, более удовлетворявших меня, чем те, которые он дал мне сегодня; и я неизменно радуюсь при мысли от том, что я был орудием, посредством которого Господь направил его на путь служителя церкви».
Он стал настоятелем на пятидесятом году жизни; а на пятьдесят четвертом году жизни его постиг опасный недуг, совершенно истощивший его силы; но он мог возблагодарить Господа словами Иова: «...попечение Твое хранило дух мой»,[1802] ибо его ум остался таким же ясным и совершенным, как до этой долгой болезни, грозившей ему смертью, которой он не страшился.
Когда он пребывал в этом состоянии телесной немощи, его близкий друг, доктор Генри Кингх, тогда главный пастор-резидент собора,[1803] а впоследствии епископ Чичестера, человек, весьма известный среди духовных лиц Великобритании и славящийся своим благорасположением и отзывчивостью, посещал его каждый день; и видя, что он очень слаб, а потому возможность его выздоровления кажется сомнительной, выбрал время, которое счел подходящим, чтобы обратиться к нему с таким предложением:
«Господин настоятель, мне, благодаря вашему ко мне доверию, известно ваше нынешнее имущественное положение, а вам известно, какое предложение мы получили недавно касательно возобновления аренды лучших церковных имений,[1804] и вы знаете, что ответом на него был отказ, так как наш наниматель, будучи весьма богатым, предложил нам штраф, совершенно не соответствующий тем выгодам, какие он имел благодаря аренде; но я либо склоню его к выплате большей суммы, любо позабочусь о том, чтобы другие резиденты приняли предлагаемое; либо то, либо другое я готов в случае вашего согласия сделать незамедлительно, причем это ничем не обременит вас ни телесно, ни духовно; я настоятельно прошу вас согласиться на это, ибо таким образом вы существенно увеличите свое состояние, а вы, как мне известно, в этом нуждаетесь».[1805]
Немного помолчав, доктор Донн приподнялся в постели и ответил на это следующее:
«Мой дражайший друг, я смиренно благодарю вас за оказанные мне бессчетные любезности, и за эту в том числе; но в нынешнем моем состоянии я не могу принять ваше предложение; ибо несомненно существует такой грех, как святотатство; если бы его не было, он не упоминался бы в Писании; и на заре христианства священники бдили, дабы пресечь любые проявления этого зла, а верующие взирали на него с ужасом и отвращением, считая его прямым вызовом могуществу и провидению Божию, а также прямым признаком упадка веры. Но эти христиане, которые в смутные времена предавались постам и молитвам, ибо тогда ими руководили благочестивейшие пастыри, могут олицетворять упрек нашему времени, изобилующему людьми, которые заняты мелочными вопросами и подробностями церковных обрядов и ожесточенно спорят о них, но настолько далеки от того, чтобы заподозрить в чем-то святотатство, словно не имеют представления о существовании последнего; но я, благодарение Богу, имею; и потому не дерзну на одре болезни, когда по воле Всемогущего Господа не могу приносить пользу, служа церкви, воспользоваться преимуществами, даваемыми этой службой. Но если Ему будет угодно восстановить мое здоровье настолько, что я снова смогу служить у Его алтаря, я с радостью приму то вознаграждение, которое щедрые благотворители в лоне нашей церкви мне предназначили; ибо, видит Бог, оно воистину понадобится моим детям и родственникам. В частности, я не могу забыть своим попечением мою мать, чье легковерие и щедрость сделали ее некогда весьма значительные средства весьма жалкими. Но, доктор Кинг, если я не поправлюсь, то распоряжаться оставшимся после меня небольшим земным достоянием, которое кажется особенно скромным при мысли о том, что его предстоит разделить на восемь частей, я поручаю вам, моему самому верному другу как душеприказчику, если вы по своему милосердию согласитесь оказать мне такую любезность; в вашей же заботливости и справедливости я не сомневаюсь так же, как в благословении Господнем, какое почиет на том, что я для моих близких кропотливо собрал; но собранное не пристало увеличивать, пока я пребываю на одре болезни; таково мое решение, и оно неколебимо».
Единственным ответом на эти слова было обещание выполнить его просьбу.
Через несколько дней состояние духа его улучшилось; и по мере того как прибывали его силы, все большей становилась его благодарность Господу Всемогущему, что подтверждает его прекрасная «Книга молитв и благочестивых размышлений»,[1806] которую он выпустил после выздоровления; в ней читателю предстанут облаченными в слова и явленными свету самые тайные мысли, владевшие его душой во время недуга; книгу эту можно по праву назвать священной картиной духовных восторгов и прозрений, которые можно соотнести с проявлениями его болезни, причем последние зачастую служили для них поводом; эту книгу, состоящую из размышлений, изысканий и молитв, он написал на одре болезни; тем самым уподобившись библейским патриархам, какие имели обыкновение воздвигать алтари там, где получали благословение от Бога.
Болезнь привела его столь близко к вратам смерти, и он столь ясно видел могилу, уже готовую его пожрать, что, по его собственным словам, его выздоровление было делом сверхъестественных сил, но по воле Господа, тогда вернувшего ему здоровье, он сохранял его и в пятьдесят восемь лет; на пятьдесят девятом же году жизни,[1807] в августе 1630 года, когда он в обществе своей старшей дочери, миссис Харви, находился в Эбери Хетч, графство Эссекс, у него началась лихорадка, которая наряду с его обычным недугом — разлитием желчи и приступами меланхолии — столь стремительно и явно вела его к угасанию, что бывшие при нем могли сказать о нем то же, что говорил о себе святой Павел: «Он каждый день умирает»;[1808] и он мог произнести вместе с Иовом: «Как ветер, развеялось величие мое; и ныне изливается душа моя во мне; дни скорби объяли меня; и ночи скорбные отчислены мне».[1809]
Читатель, болезнь эта тянулась долго и не только ослабляла, но и утомляла его настолько, что я желал бы сейчас дать ему покой; и до того как я расскажу об его смерти, надеюсь, ты не сочтешь неуместным отступление от повествования, позволяющее тебе вместе со мною оглянуться назад и мысленным взором окинуть некоторые подробности его жизни, которые, пока его дух отдыхает, погруженный в полусон, могут послужить тебе упражнением для ума и пищей для размышлений, которые кажутся мне уместными.
Его брак был самой ошеломляющей ошибкой в его жизни; ошибкой, которую он при всем своем остром и склонном к парадоксам уме отнюдь не оправдывал; и хотя по возрасту его невеста была вправе распоряжаться собой, а также имелись и другие резоны, по справедливости позволявшие порицать его за этот поступок не столь сурово, тем не менее ему случалось осуждать себя за него, и несомненно, он горько раскаивался бы в нем, если бы Господь не благословил обоих супругов столь сильной и взаимной сердечной привязанностью, что она даже в пору тягот делала хлеб скорби для них более приятным, нежели те яства, какие вкушают на пирах скучные и не способные воспарить духом люди.
В молодости досуг его скрашивала поэзия, в занятиях коей он так преуспел, словно само мироздание во всем его многообразии существовало только для того, чтобы дать пищу его острому уму и возвышенной фантазии; и этим творениям, которые в большинстве своем были созданы до того, как ему исполнилось двадцать лет, написаны в шутку и хранимы где и у кого придется, присуща такая изысканность метафор, будто природа и все искусства, вместе взятые, явив все лучшее, что они способны создать, пришли к нему на помощь.
Правда и то, что в годы раскаянья, перечитывая свои произведения, которые он так небрежно, видит Бог, слишком небрежно рассылал и раздаривал в молодости, он желал, чтобы они уже тогда были уничтожены или чтобы краткость их века позволила ему самому лицезреть их похороны; однако он не отпал от небесной поэзии настолько, чтобы вовсе оставить занятия ею; в особенности это верно для последних лет его жизни, каковые отмечены созданием множества религиозных сонетов, а также других возвышенных, исполненных благочестия и гармонии сочинений. Да, даже на одре своей предпоследней болезни он написал нижеследующий блистательный гимн, выражающий великую радость, владевшую его душой, ибо, слагая эти стихи, пребывал в уверенности, что милость Божия почиет на нем.
ГИМН БОГУ-ОТЦУ
Я упоминаю здесь эти стихи, потому что их по просьбе автора положили на величавую и торжественную музыку и он часто слышал их из уст хора певчих собора Святого Павла, в особенности во время вечерней службы; и однажды, придя домой после своих обычных трудов в соборе, он сказал некоему своему другу: «Слова этого гимна вернули мне те же мысли и радости, какие владели моей душой во время болезни, когда я его слагал. И, хвала могуществу церковной музыки, та гармония, которую привнесла она в этот гимн, оживила во мне сердечные привязанности, и я затрепетал, исполнившись благодарности и восторга перед Господом; и я заметил, что всегда возвращаюсь после выполнения моих пастырских обязанностей, то есть после прилюдной молитвы и вознесения хвалы Господу, проникнувшись величайшим душевным спокойствием и желанием оставить этот мир».[1810]
Именно с таким чувством апостолы и лучшие из христиан в первые века после пришествия Спасителя возносили молитвы Всемогущему Богу. А тот, кто читал житие блаженного Августина, вспомнит, что незадолго до кончины он проливал слезы, горюя о том, что враги христиан обрушились на них, осквернили или сокрушили их святилища, а также потому, что из их храмов исчезли книги гимнов и песнопений. И с таким же пылом многие благочестивые душой воздевали руки горе и предлагали свои угодные Господу пожертвования, там, где доктор Донн предложил Ему свое и где ныне покоится.
Но теперь, о Господи, как же опустело место сие.[1811]
До того как я продолжу свое повествование, мне кажется уместным поведать читателю, что незадолго до смерти он заказал изображение Христа, распятого на якоре, похожее на то, какое делают художники, когда хотят изобразить Христа распятым на кресте; заказанное же им имело только то отличие, что тело Спасителя было пригвождено не к кресту, но к якорю — символу надежды; рисунок этот был миниатюрным, и по нему немало камей было вырезано на гелиотропах, которые затем оправили в золото, и он послал их многим из своих ближайших друзей, чтобы эти камни служили им печатками или были вделаны в перстни и остались у получателей как память о нем и о его привязанности.
Увы, среди обладателей этих подарков не было таких его друзей и благодетелей, как сэр Роберт Гудьер, сэр Роберт Друри и леди Магдален Герберт,[1812] мать Джорджа Герберта, ибо они избавились от оков плоти и стали добычей могилы ранее него; но эту эмблему получили сэр Генри Уоттон, а также ныне покойный доктор Холл,[1813] бывший тогда епископом Нориджа, а также доктор Даппа,[1814] он же епископ Солбери, и доктор Генри Кинг, оба ныне[1815] покойные, которые были отмечены таким счастливым сочетанием обширной учености, природного красноречия и христианского смирения, что честь прославить их память должна принадлежать перу, не уступающему их собственным, доселе непревзойденным.
В этом перечне его друзей я многих принужден опустить, имя же Джорджа Герберта, человека, в самой природе которого было заложено благочестие, я обойти вниманием не могу; я имею в виду Джорджа Герберта, автора книги «Храм, или религиозные стихи и пылкие обращения к Богу». Это книга, где автор, явив миру противоречия, раздиравшие его собственную душу, успокоил немало других, мятущихся и угнетенных, и очарованием своих писаний увлек их на стезю приятных и спокойных размышлений; книга, при частом обращении к которой, благодаря гению, вдохновлявшему, как кажется, ее автора, читатель привыкает пребывать в набожном и умиротворенном состоянии, и ему становятся доступны все дары небес и Святого Духа, а при чтении ревностном и усердном он может сохранить их священный огонь горящим на алтаре сердца столь чистого, что они освободят его от забот мира сего и всецело обратят к миру горнему. Упомянутого Джорджа Герберта и доктора Донна связывала долгая и близкая дружба, порожденная таким сходством душевных устремлений, что каждый искал общества другого и ему радовался; эта дружба подкреплялась множеством священных знаков взаимной приязни, чему свидетельством может служить, в частности, и следующее стихотворение:
МИСТЕРУ ДЖОРДЖУ ГЕРБЕРТУ
(посланные ему вместе с моей печатью, на которой вырезаны Христос и якорь)
IN SACRAM ANCHORAM PICATORIS[1818]
Я возвращаюсь к своему повествованию, чтобы поведать читателю, что помимо этих стихов, обращенных к его дорогому другу, мистеру Герберту, и того гимна, который, как я уже упоминал, звучал под сводами собора Святого Павла, доктор Донн также скоротал и скрасил себе немало часов печали, сочинив еще множество богоугодных песен и стихов; а на смертном одре он написал гимн, который носит следующее название:
ГИМН БОГУ, МОЕМУ БОГУ, НАПИСАННЫЙ ВО ВРЕМЯ БОЛЕЗНИ
Если оценивать эти стихи возьмется человек, чья душа слишком погрязла в земных заботах и потому не способна судить о сих возвышенных порывах и озарениях, то да будет ему известно, что множество праведных и глубоко верующих людей сочли душу Пруденция[1821] весьма утонченной, когда, незадолго до кончины, он «задал ей урок, решив каждое утро и каждый вечер приносить Богу в дар новую духовную песню»; примером ему служил царь Давид и царь Езекия, который, когда продлились дни его, принес Всемогущему Богу благодарственные обеты, завершив свою молитву после выздоровления[1822] следующими словами: «Господь спасет меня; и мы во все дни жизни нашей со звуками струн моих будем воспевать песни в доме Господнем».
Последнее десятилетие жизни доктора Донна можно назвать годами постоянных штудий, ибо обычно он проповедовал раз в неделю или чаще, а после проповеди не давал своим глазам отдохновения, покуда не выбирал для себя нового текста из Св. Писания, причем в тот же вечер находил для своей проповеди надлежащую форму и разделял выбранный текст на соответствующие своему замыслу части; на следующий день он сопоставлял свои мысли с трудами отцов церкви и вверял продуманное им своей памяти, каковая была превосходной. Но по субботам он обычно давал себе и своему разуму отдых от бремени постоянных размышлений и посвящал эти дни посещениям своих друзей или еще чему-либо, что помогало ему отвлечься от привычных мыслей; и имел обыкновение говорить, что «таким образом дает своему телу и духу возможность освежиться, дабы на следующий день продолжить свои труды не робко, но с отвагой и бодростью».
Он отличался прилежанием не только в этом возрасте, но и в самые бурные дни своей молодости, когда не задерживался в постели после четырех часов утра и никакие обыденные дела не могли побудить его выйти из дому ранее десяти; причем эту первую часть суток он целиком посвящал своим штудиям; однако же остальное время вел себя весьма вольно. А если читателям во все это нелегко поверить, их могут убедить видимые плоды его трудов, часть коих служит подтверждением вышесказанного; ибо после него остались выжимки из сочинений более чем 1400 авторов, большую часть которых он сам проштудировал и собственноручно сократил; а также около ста двадцати проповедей, написанных им самим, и подробный, отличающийся точностью рассуждений трактат о самоубийстве, называемый Биатанатос, в котором он прилежно изложил и подверг суду разума все законы, нарушаемые этим действием. Данный трактат, написанный им еще в молодости, свидетельствует о том, что он уже тогда в совершенстве изучил не только гражданское и церковное право, но и углубился в познание множества других связанных с ними штудий и прибегал к аргументам, недоступным большинству тех людей, что из кожи вон лезут, дабы считаться великими законниками, и делают вид, что все на свете знают.
Кроме того, в его кабинете остались краткие сведения обо всех сколь-нибудь значительных для общества событиях, происшедших в Англии или в соседних с ней странах, написанные либо на их языке, либо на латыни и сохраненные им на память как полезные сведения. Также он хранил списки с различных посланий и с других бумаг, связанных со спорными вопросами чести, долга и религии в жизни своих друзей, причем на этих документах были пометы, содержавшие его собственные рассуждения и предлагаемые им решения; а также после него остались записи о других важных делах, составленные кропотливо и методично.
Он был готов расстаться с жизнью до того, как жизнь его покинула, и составил завещание, когда никакие из его пяти чувств, равно как и умственные способности не были ни изменены, ни ослаблены болью или недомоганием, и сам он не был жертвой внезапно охвативших его мыслей о смерти; напротив, оно было составлено осмотрительно и по зрелом размышлении, и в нем он выказал себя справедливым отцом, оделив всех детей поровну; и любящим другом, ибо оставил друзьям в наследство дары, тщательно выбранные и подходящие каждому. Я не могу удержаться от того, чтобы не упомянуть некоторых из них; ибо полагаю, этот перечень здесь весьма уместен; а именно, своему сводному брату, сэру Томасу Граймзу, он оставил часы с боем, которые всегда носил в кармане; своему дорогому другу и душеприказчику, доктору Кингу, епископу Чичестера, золотую медаль, отчеканенную в честь синода в Дорте,[1823] которой его наградили Генеральные штаты[1824] во время его последней поездки в Гаагу; и портреты падре Паоло и Фулжентио,[1825] с которыми он познакомился во время поездки в Италию и которые славились у себя на родине своей ученостью; своему старинному другу доктору Бруку, который венчал его, а впоследствии стал главой Тринити-Колледжа в Кембридже, он отказал изображение девы Марии и Святого Иосифа; доктору Уиннифу, который впоследствии сменил его на посту настоятеля, он завещал картину под названием «Скелет»; будущему настоятелю собора, чье имя было тогда еще неизвестно, он оставил много ценных и полезных для дома предметов; а также несколько картин и церковную утварь для часовни, с тем, чтобы их занесли в список церковного имущества, и они переходили от одного его преемника к другому. Графу Дорсету и графу Карлайлу он подарил несколько картин; эти вещи предназначались не для того, чтобы увеличить их богатство, но скорее для того, чтобы выразить его привязанность, и такого же рода дары он оставил многим своим друзьям; но по отношению к бедным он был сама щедрость, равно как по отношению к многим людям, которые, пользуясь его постоянными и длительными благодеяниями, могли считать, что живут за счет его милостей; обо всех них он позаботился, и с такой щедростью, которая, памятуя о том, что из детей его в живых осталось шестеро, многим может показаться излишней для его состояния. Я воздержусь от дальнейших перечислений, дабы читатель не решил, что я злоупотребляю его терпением; но прошу его уделить внимание началу и концу упомянутого завещания.
«Во имя святой и благословенной Троицы, аминь. Я, Джон Донн, священнослужитель, избравший это поприще по милости Христовой и призванный на него англиканской церковью, пребывая, хвала Господу, в здравом уме и твердой памяти, изъявляю мою последнюю волю следующим образом и в следующей форме:
Во-первых, я всецело препоручаю моему всемилостивейшему Богу мою душу и тело, смиренно благодаря Его за то, что Его Святый Дух запечатлел в моем сердце уверенность в спасении первой и воскресении второго, а также за внушенную этим Духом неуклонную и укрепляющую меня решимость жить и умереть в той вере, какую возвещает миру Англиканская церковь. В чаянии этого воскресения я хочу, чтобы мое тело похоронили по возможности скромно и без огласки в том месте собора Святого Павла в Лондоне, который нынешние резиденты по моей просьбе для того предназначили...[1826] Такова моя последняя воля и завещание, обдуманные в страхе Господнем, да помилует Он меня, о чем я молю со смирением и с постоянным упованием на Иисуса Христа, а также с любовью и благорасположением ко всем живущим, из коих я прошу прощения у каждого, начиная от последнего из моих слуг и кончая высочайшим из моих повелителей; сие написано моей собственной рукой на страницах, числом пять, на каждой из коих стоит моя подпись.
Присущие ему самоотверженность, милосердие и сострадание явил он не только перед смертью, но постоянно выказывал при жизни, с радостью и весьма часто посещая друзей, когда те были удручены духом или оказывались в стесненных обстоятельствах; он заботился о нуждах узников и помог освободиться многим, кто попал в заключение по причине неуплаты мелких долгов или незначительных податей; он постоянно поддерживал не имеющих достаточных средств ученых и студентов, как английских, так и иноземных. Помимо того, что он раздавал собственноручно, он имел обыкновение посылать по праздникам, и в частности, на Пасху, слугу или надежного и осмотрительного приятеля, дабы те распределяли его дары во всех тюрьмах Лондона. Однажды он подарил сто фунтов старинному другу, о котором знал, что когда-то тот жил в достатке, но впоследствии, по причине его излишне щедрого сердца и легкомыслия дела его пришли в упадок; а когда тот отказался принять этот дар, заявив, что в нем не нуждается, ибо читатель может заметить, что как есть на свете благородные духом люди, которым легче мучиться, скрывая и претерпевая печальную бедность, нежели перенести тот стыд, который сопряжен с признанием в ней, так есть и другие, кои от природы и по милости Божией наделены столь нежной и сострадательной душой, что жалеют всех ближних и пытаются предотвратить их страдания. О сем я упоминаю, дабы воспроизвести ответ доктора Донна, который гласил: «Я знаю, что вы не нуждаетесь в средствах для поддержания жизни, ибо для этого нужно весьма немногое; но мое желание состоит в том, чтобы вы, который в дни достатка ободрял и укреплял удрученные сердца многих своих друзей, приняли бы теперь этот дар от меня как лекарство для укрепления вашего собственного»; и на этих условиях предложенное было принято. Ему удавалось примирять своих друзей и родных, если в их семьях возникали разногласия, к чему он всегда относился весьма серьезно, ибо иначе вмешательство его не имело бы серьезных последствий; близкие же так полагались на его рассудительность и беспристрастность, что ни один его совет не пропал втуне. Он был преданным сыном и заботился о своей матери, до последних ее дней давая ей средства к существованию, коих она не имела бы, если бы Господь не сотворил его, дабы он мог печься о ней; она же, с младенчества взращенная в католицизме, растратила все свое имение, находясь за границей, где могла свободно его исповедовать, и умерла в его доме за три месяца до его кончины.
И чтобы до конца разъяснить, как справедливо он распоряжался тем доходом, какой послал ему его Господь и Повелитель, я счел уместным поведать читателю, что после вступления в должность настоятеля он, подводя каждому году итоги, причем эти записи видели, помимо него, только Господь и Его ангелы, подсчитывал сначала свой доход, потом расходы на помощь бедным и на другие богоугодные цели, и только потом то, что оставалось для него и его домашних; а после того благословлял этот скромный остаток благодарственной молитвой; эти молитвы выказывают такое незаурядное религиозное чувство, что читатель должен ознакомиться с некоторыми из них такими, какими он их написал.[1827]
Итак, все, что остается в этом году... [1624-1625]
Deo Opt. Max. benigno largitori, a me, et ab iis quibus haec a me reservantur, Gloria et gratia in aeterum. Amen[1828].
Итак, в этом году [1626] Господь благословил меня и моих близких:
Multiplicatae sunt super nos misericordiae tuae, Domine[1829].
Da, Domine, ut quae ex immensa bonitate tua nobis elargiri dignatus sis, in quorumcunque manus devenerint, in tuam semper cedat gloriam. Amen[1830].
Infine horum sex annorum manet...[1831] [1628-1629]
Quod habeo quod non accepti a Domino? Largitur etiam ut quae largitus est sua iterum fiant, bono eorum usu; ut quemadmodum nec officiis hujus mundi, nec loci in quo me posuit dignitati, nec servis, nec egenis, in toto hujus anni curriculo mihi conscius sum me defuisse; ita et liberi, quibus quae supersunt, supersunt, grato animo ea accipiant, et beneficum authorem recognoscant. Amen[1832].
На сем я кончаю мое долгое отступление.
Мы покинули доктора Донна в Эбери Хетч, графство Эссекс, где он занемог и вынужденно провел большую часть зимы, потому что был не в состоянии переехать. И поскольку он никогда на протяжении двадцати лет не пропускал того месяца, в который ему надлежало выполнять при короле свои пастырские обязанности, а также и потому, что он неизменно бывал в списке и в числе тех, кому надлежало проповедовать при дворе в Великий пост, тогда, в январе 1630 года, до Лондона долетел или в Лондоне возник слух, будто он умер; этот слух дал ему повод написать следующее письмо одному своему близкому другу:
мои постоянные приступы лихорадки дают Вам и другим моим друзьям то преимущество, что благодаря им я столь часто оказываюсь у врат небесных; и еще то преимущество, что после этих приступов, будучи приговорен к пребыванию в четырех стенах и в одиночестве, я столь часто предаюсь молитвам, в которых непременно упоминаю и Ваше благополучие; и я не сомневаюсь, что к благословенным дарам, ниспосланным Вам Богом, по причине моих молитв прибавится еще что-то. Человек может умереть с удовольствием только ради того — если считать это единственным даваемым смертью преимуществом, — чтобы услышать о себе столько сожалений и добрых слов от достойных людей, сколько благодарение Господу дошло до меня из-за слуха о моей смерти; однако он донесся не до всех. Ибо, как написал мне один знакомый, некоторые мои друзья считают, что я вовсе не так болен, как притворяюсь, но удалился от дел, чтобы жить беззаботно, избавившись от чтения проповедей. Такое истолкование происходящего не подобает друзьям и не имеет под собой оснований; ибо я, если не мог проповедовать, всегда сожалел об этом более, чем кто-либо мог сожалеть о том, что не услышал моей проповеди. Я всегда желал (и, может статься, Господь дарует эту милость) умереть на кафедре во время проповеди; если же нет, то принять смерть от проповедей, то есть сделать так, чтобы пастырские труды сократили мне жизнь. Сэр, я надеюсь увидеть Вас вскоре после Сретенья; на это время выпадает моя великопостная проповедь при дворе, если лорд обер-гофмейстер не поверил, что я умер, и потому не вычеркнул меня из списка; но пока я жив и мой дар речи при мне, я не стану намеренно уклоняться от этого служения. Сэр, у меня более досуга, чем у вас, и потому я могу писать дольше, нежели вы читать. Но я не стану намеренно утомлять вас длинным письмом. Да будет Господь столь милостив к Вам и вашему сыну, как я того желаю.
В конце того же месяца ему назначили в обычный для него день, первую пятницу Великого поста, прочесть проповедь при дворе. Его известили об этом, и, несмотря на свой недуг, он так подготовился к ней и так давно стремился ее произнести, что не счел свою болезнь помехой для переезда и за несколько дней до назначенного ему срока оказался в Лондоне. По его возвращении туда многие из его друзей, которые к своему огорчению увидели, что болезнь почти не оставила плоти на костях его, усомнились, что у него хватит сил на эти богоугодные труды, и попытались его от них отговорить, уверяя, что это может сократить его дни; но он решительно отверг эти просьбы, ибо, говоря его словами, «не сомневается, что Господь, который столько раз во дни телесной немощи внезапно наделял его силой, не пожелает оставить его без помощи на этом последнем богослужении, и что он из честолюбия и из благочестия превыше всего жаждет свершить этот священный труд». И когда, к удивлению некоторых из видевших это, он взошел на кафедру, многие из них сочли, что он предстал им не для того, чтобы его живой голос проповедовал им умерщвление плоти, но для того, чтобы его немощное тело и печать смерти на лице возвещали им бренность всего живого. И несомненно, многие мысленно задавали себе вопрос из Книги пророка Иезекииля: «Оживут ли кости сии?»[1833] или, другими словами, сможет ли его душа принудить язык говорить все то долгое время, какое песок в часах будет стекаться к центру, отмеряя этому умирающему человеку еще один из оставшихся ему немногих часов. Нет, ей это не под силу.
И все же, после того как слабость несколько раз прервала его исполненную жара молитву, стремления его души помогли его немощному телу излить накопленные в памяти размышления, и они были посвящены уходу из жизни. «Во власти Господа Вседержителя врата смерти»[1834] — эти слова из Библии он избрал. Многие из тех, кто слышал его слабый и глухой голос, говорили потом, что выбор текста был пророческим и что доктор Донн сам провожал себя в последний путь, произнося эту проповедь.
Исполненный радости от того, что Бог дал ему силы выполнить этот желанный долг, он поспешил в свой дом, откуда уже не выходил до тех пор, пока его, как св. Стефана, «преданные и благочестивые люди не отнесли к могиле его».
Проповедь отняла у него немало сил, и душевных, и физических, и так как на следующий день он не был расположен беседовать, один из его друзей, прежде часто бывавший свидетелем его непринужденных и остроумных речей, спросил его: «Почему вы печальны?» На что он ответил с видом серьезным и радостным, указывавшим на глубокое спокойствие духа и на желание души проститься с этим миром; и сказал следующее:
«Я не печален; но большую часть минувшей ночи я предавался мыслям и многочисленным воспоминаниям о нескольких из тех друзей, которые покинули меня здесь и отправились в края, откуда нет возврата; и через несколько дней я отправлюсь туда же, и никто меня более не увидит. И подготовление к этому превращению стало предметом моих еженощных размышлений на ложе моем, где я не знаю покоя из-за недугов и немощей. Но на сей раз я обдумывал то, сколь милостив был ко мне Господь и как не оставлял меня своим попечением; ко мне, который меньше малейшей из его милостей; и, оглядываясь на свою минувшую жизнь, я теперь ясно вижу, что это Его рука отвращала меня от любого мирского служения; и это по воле Его я не мог обрести ни покоя, ни преуспеяния, пока не стал духовным лицом, каковым и пребываю около двадцати лет; надеюсь, что, к вящей славе Божией, и на этой стезе, за что я смиренно благодарю Его, я обрел возможность воздать за их щедрость множеству друзей, которые были добры ко мне, когда я пребывал в столь стесненных обстоятельствах, что, видит Бог, в этом нуждался; и (ибо это дало мне случай выразить мою признательность) я благодарю Бога за то, что многим из них мое воздаяние понадобилось. Я дожил до того, что смог принести пользу и утешение отцу моей покойной жены, сэру Джорджу Мору, коего Богу было угодно укреплять в терпении, возлагая на него один крест за другим; я поддерживал свою собственную мать, которую Богу было угодно лишить состояния, прежде весьма внушительного, и на старости ввергнуть в величайшую бедность; я принес облегчение множеству страждущих душ, которые, я надеюсь, не забывают меня в своих молитвах. Я не могу притязать на то, что вел безгрешную жизнь, особенно в молодости; но мне суждено предстать перед судом милосердного Бога, который не стремится увидеть мои проступки; и хотя мне самому нечего явить Ему, кроме грехов и страданий, но я знаю, что он взирает на меня не такого, каков я сам по себе, но каков я в лоне Спасителя нашего, Иисуса Христа, и уже явил мне, даже и сейчас, при посредстве Святого Духа, несколько свидетельств того, что я нахожусь в числе Его избранных; а потому я полон невыразимой радости и умру в мире».
Теперь я снова должен вернуться назад и поведать читателям, что когда он приехал из Эссекса в Лондон, чтобы прочесть свою последнюю проповедь, его старинный друг и постоянный врач, доктор Фокс — человек, отмеченный величайшими достоинствами, — пришел, чтобы дать ему советы касательно его здоровья; и осмотрев его, а также задав несколько вопросов касательно его недуга, сказал, что «если он будет принимать сердечные средства и пить молоко на протяжении двадцати дней, то есть надежда, что здоровье к нему вернется»; но он решительно отказался пить молоко; тем не менее доктор Фокс, который любил его и был ему всецело предан, не оставлял своих настоятельных просьб до тех пор, пока он не согласился пить молоко на протяжении десяти дней, а когда они закончились, сказал доктору Фоксу, что «пил его скорее для спокойствия доктора Фокса, нежели для того, чтобы поправиться; и не согласится пить его еще десять дней, как бы его ни уверяли, что это продлит на двадцать лет его жизнь, ибо он не дорожит ею; и смерть, которая для других является царицей ужасов, не страшит его до такой степени, что он с нетерпением ожидает дня своей кончины».
Замечено, что жажда славы или похвалы заложена в самой природе человека, и даже люди наиболее строгой и аскетической жизни, пускай и обретшие такое смирение, которое позволило им истребить в себе все обольщения на свой счет и прочие сорняки, произрастающие в человеческой натуре, все же не сумели уничтожить эту жажду славы, но она, подобно теплу нашего тела, живет и умирает вместе с нами; многие думают, что так и должно быть, и мы не нуждаемся в примерах из священной истории, оправдывающих наше стремление к тому, чтобы память о нас пережила; о чем я упоминаю, поскольку доктор Донн легко поддался уговорам доктора Фокса, чтобы ему в это самое время сделали памятник; но какой именно, доктор Фокс не взял на себя смелость указывать, это осталось всецело на усмотрении доктора Донна.
Приняв решение о памятнике, доктор Донн послал за резчиком, чтобы тот сделал урну указанной высоты и диаметра и доставил вместе с ней доску длиной в рост заказчика. Когда это было готово, сразу же обратились к умелому художнику, чтобы он явился и был готов написать портрет, происходило же это следующим образом: в кабинет к доктору Донну сперва поставили несколько жаровен с углями, потом он принес туда саван, и когда все с себя снял, этот саван на него надели, перевязав на руках, на ногах и вокруг головы так, как это обычно делают, пеленая покойника перед положением во гроб или в могилу. В таком виде его поставили на урну, складки льняной ткани на голове у него были раздвинуты, меж ними виднелось мертвенно-бледное, бескровное, с закрытыми глазами лицо, намеренно обращенное на восток, ибо оттуда он ждал второго пришествия Иисуса Христа, его и нашего Спасителя. В этой позе художник изобразил его в полный рост, и когда картина была закончена, он повелел поставить ее у своей постели, где она была предметом его постоянного созерцания и простояла до самой его смерти, после чего была подарена его близкому другу и душеприказчику доктору Генри Кингу, в то время главному резиденту собора Святого Павла, который приказал изваять ее из цельного куска мрамора в том виде, в каком она сейчас и стоит в соборе; и по собственному желанию доктора Донна, его эпитафией стали следующие, написанные на памятнике слова:
JOHANNES DONNE,
SAC. THEOL. PROFESS.
POST VARIA STUDIA, QUIBUS AB ANNIS
TENERRIMIS FIDELITER, NEC INFELICITER
INSTINCTU ET IMPULSU SP. SANCTI, MONTU
ET HORTATU
REGIS JACOBI, ORDINES SACROS AMPLEXUS,
ANNO SUI JESU, MDCXIV. ET SUÆ ÆTATIS XLII.
DECANATU HUJUS ECCLESIÆ INDUTUS,
XXVII. NOVEMBRIS, MDCXXI.
EXUTUS MORTE ULTIMO DIE MARTII, MDCXXXI.
HIC LICET IN OCCIDUO CINERE, ASPICIT EUM
CUJUS NOMEN EST ORIENS.[1835]
И теперь, пройдя вместе с ним по лабиринтам и сложностям его разнообразной жизни до самых врат смерти и могилы, я хочу дать ему отдых и поведать читателям, что я видел его изображенным в самой разной одежде, в разные годы жизни и в различных позах; и здесь упоминаю об этом, потому что видел картину, нарисованную искусной рукой, где ему восемнадцать лет, он при шпаге и одет как приличествовало людям его возраста с их пристрастием к безудержным забавам; его девизом тогда было:
И если бы эти портреты, сделанные с него в юности и при смерти, оказались рядом, любой, кто их видит, мог бы сказать: «О Боже! Какие изменения произошли с доктором Донном, который вскоре изменится совсем!» И это зрелище дало бы моему читателю случай с изумлением спросить себя: «Господи! Какие же мне, пребывающему теперь в добром здравии, предстоит претерпеть изменения, прежде чем я изменюсь совсем, прежде чем это уничиженное, бренное тело мое преобразится для воскресения во плоти?», и соответственно готовиться к этому. Но здесь я желал не напомнить читателю о смерти, но поведать о том, что доктор Донн и в частных беседах, и во время проповедей упоминал, сколь многим переменам были подвержены его тело и дух, в особенности дух с его головокружительными кульбитами; и часто говорил, что «величайшей и благословенной переменой был переход с мирского поприща на духовное»; и был на нем так счастлив, что годы, проведенные вне его, считал потерянными, а началом подлинной жизни стало для него принятие сана и служение Всеблагому Господу у алтаря его.
В понедельник, после того как была закончена упомянутая картина, он в последний раз вышел их своего любимого кабинета, и чувствуя, что слабеет с каждым часом, более не покидал спальни; и на протяжении этой недели несколько раз посылал за своими самыми близкими друзьями, с которыми прощался торжественно и продуманно, высказывая им свои соображения, полезные для устроения их жизни, а затем отпуская их с благословением и дарами духовными, как Иаков своих сыновей. В воскресенье он распорядился, чтобы его слуги, буде у них остались нерешенные дела, касавшиеся его или их, к субботе были готовы все с ним выяснить; ибо после этого дня он решил не допускать в свои мысли ничего, касавшегося до земных дел, и поступил согласно задуманному, то есть стал, подобно Иову, «дожидаться назначенного дня кончины своей».
И теперь он сподобился счастья не иметь иных дел, кроме ухода из жизни, а для этого ему не требовалось времени, ибо этому труду он обучался долго и достиг в нем такого совершенства, какое позволило ему во время его предыдущей болезни призвать Господа в свидетели того, что «готов отдать душу Богу в любую минуту, какую Тот изберет для его кончины».[1836] Во время той болезни он просил Господа, дабы Тот помог ему всегда пребывать в этом состоянии; и то постоянное ожидание, что Господь избавит его душу от оков плоти, в котором он пребывал, внушает мне убеждение в его смиренной уверенности, что молитвы его были услышаны и просьба исполнена. Пятнадцать дней он лежал, с часу на час ожидая своего изменения, и в последние часы своего последнего дня, когда тело его таяло, подобно свече, и, испаряясь, превращалось в дух, и когда, как я искренне верю, его душе явилось некое прекрасное видение, он сказал: «Я был бы несчастен, если бы не мог умереть”, после чего начал слабо и неровно дышать, а когда ему удавалось перевести дыхание, повторял: «Да приидет царствие Твое, и да будет воля Твоя». Дар речи, столь долго бывший ему верным и надежным слугой, не оставлял его до последней минуты, а потом покинул не для того, чтобы служить другому повелителю, но умер прежде него; ибо теперь стал бесполезен для него, который теперь беседовал с Господом на Земле, как ангелы разговаривают на небесах, прибегая, как считается, лишь к мыслям и взглядам. Утратив речь и созерцая небеса, явленные ему в озарении, он, подобно святому Стефану, «неотрывно смотрел в них, пока не увидел Сына Человеческого, стоящего одесную Бога, Отца Своего»;[1837] и умиротворенный этим благословенным зрелищем, он, когда душа его восходила горе и последний вздох отлетал от уст его, сам закрыл себе глаза, а затем лег и сложил руки так, что пришедшим пеленать его не пришлось ничего менять в его позе.
Такой разнообразной и такой добродетельной была его жизнь; и столь великолепной, столь образцовой была смерть этого замечательного человека.
Его похоронили в соборе Святого Павла, в том месте, какое он сам для себя избрал за несколько лет до своей кончины и мимо которого он каждый день проходил, чтобы прилюдно служить Господу своему, которому полагалось тогда воздавать дань публичных молитв и славословий дважды в день; но он не был похоронен скромно и без огласки, как того желал, ибо среди бессчетной толпы провожающих было множество особ как знатных, так и прославленных своей ученостью, которые любили и чтили его при жизни и выказали эти чувства после его смерти, скорбно и сердечно проводив его в последний путь до могилы, причем самой примечательной чертой этих похорон была всеобщая печаль.
Многие друзья, сокрушаясь сердцем, часто посещали место его погребения, которое усыпали редкостными и дорогими цветами, как Александр Великий могилу прославленного Ахилла, но в отличие от него каждый вечер и каждое утро на протяжении многих дней,[1838] и они, эти оставшиеся неизвестными люди, перестали украшать ее только тогда, когда плиты, которыми был вымощен пол и которые подняли для того, чтобы опустить его тело в холодную землю, ставшую для него теперь ложем вечного покоя, были возвращены на место и благодаря искусству каменщиков так пригнаны друг к другу, что образовали поверхность столь же ровную, сколь прежде, и скрыли от глаз его могилу.
На следующий день после его похорон некий неизвестный друг, один из тех, кто любил его и восхищался его добродетелью и ученостью, написал на стене над местом его погребения такую эпитафию:
Но не только она послужила средством почтить его благословенный прах; ибо есть люди, которые не желают получать наград за то, за что воздать им должен Господь; люди, которые отваживаются поверять тайны своей благотворительности только Ему и без всяких свидетелей; и вот некий исполненный благодарности друг, полагавший, что память доктора Донна должно увековечить, послал сто марок его верным друзьям и душеприказчикам[1839] с тем, чтобы ему воздвигли памятник. Имя дарителя долгие годы оставалось неизвестным, но после смерти доктора Фокса открылось, что эти деньги послал именно он; и он дожил до того, что увидел изваяние своего друга, дающее о нем такое живое представление, какое только может дать мраморная статуя; ее сходство с доктором Донном было столь велико, что, говоря словами его друга, сэра Генри Уоттона, «кажется, она едва заметно дышит, и потомки будут взирать на нее как на рукотворное чудо».
Он был скорее высок, чем низок; тело у него было пропорциональное, держался он прямо, а все его слова и поступки делали его облик невыразимо привлекательным.
Меланхолия и приятная веселость сочетались в нем и так выгодно оттеняли друг друга, что находиться в его обществе было величайшим удовольствием в мире.
Его возвышенная фантазия отличалась могуществом, сравнимым только с остротой его ума, а рассудительность подчиняла себе и обращала во благо и то, и другое.
Выражение лица у него было бодрое, оно без слов свидетельствовало о чистоте его души, о том, сколь многое ей открыто и о том, что совесть этого человека пребывает ь мире сама с собою.
Глаза у него часто увлажнялись, говоря о чувствительном сердце, исполненном благородного сострадания; о душе слишком достойной, чтобы наносить обиды, и слишком преданной Христу, чтобы не прощать их другим.
Он много размышлял, в особенности после принятия сана, о благости Всемогущего Господа, о бессмертии души и о райском блаженстве; и часто повторял в священном экстазе: «Благословен Бог, ибо он Бог Единый в своей единственности и божественности».
Он отличался страстностью натуры, но был склонен обуздывать свои слишком сильные порывы. Он ценил все отмеченные человеколюбием дела и установления, и дух его был исполнен такого милосердия, что он не мог созерцать страдания человеческие без жалости и попыток облегчить их.
Он был чистосердечен и неутомим в своем стремлении к знаниям, которыми его великая и деятельная душа теперь насытилась и возносит хвалы Господу, когда-то вдохнувшему ее в это не знавшее отдыха тело; тело, которое прежде было храмом Святого Духа, а теперь стало пригоршней христианского праха.
Но я увижу его воскресшим.
15 февраля 1639
ПРИЛОЖЕНИЯ
А. Н. Горбунов «ДРУГАЯ ОПТИКА» — ПОЭЗИЯ ДЖОНА ДОННА
В траурной элегии на смерть Джона Донна (1572-1631) его младший современник поэт-кавалер Томас Кэрью писал:
В истории литературы иногда встречаются писатели, чьи открытия, поражавшие современников своей новизной, затем становились общим достоянием, так что с течением времени их новизна стиралась и потомки переставали ощущать вкус их новаторства. Такой в русской словесности отчасти была судьба замечательного поэта XIX в. А.А. Фета, стихи которого, в свое время вызвавшие бурную полемику, сейчас воспринимаются как чистая классика. В Англии таким писателем был Джеффри Чосер, чьи смелые по меркам XIV в. эксперименты заложили основу всей английской литературы, да и самого английского языка, на много столетий вперед.
Но есть и художники, чьи творения вопреки всем переменам продолжают сохранять аромат новизны в течение веков. К их числу в английской поэзии, вне всякого сомнения, принадлежит Джон Донн. Поэтому слова Т. Кэрью — отнюдь не просто традиционный штамп, привычная для жанра эпитафии похвала, столь часто носящая гипертрофированный характер. Они воспринимаются как совершенно справедливая дань памяти Донна и сегодня, в начале XXI в.
Вирджиния Вулф, посвятившая одно из своих эссе 300-летию со дня смерти Донна (1931), очень хорошо выразила чувства и современных читателей его стихов: «Пройти мимо него невозможно... При первых же словах застываешь на месте. Тебя кидает в дрожь от встречи с настоящей поэзией: ты чувствуешь, как в твоих жилах — вялых, обмякших, точно со сна, мгновенно вскипает жар. Зрение, слух моментально обостряются, — ты видишь, как “сияет браслет живого локона”. Но и не это главное, — мало того что прекрасные образы западают в душу и ты их помнишь: ты чувствуешь, что невольно подчиняешься особому взгляду на вещи. Хаос ощущений, сопровождающий нас в повседневной жизни, сменяется другой оптикой: резкой и четкой. Будто все разрозненные начала сошлись по мановению пера поэта в единый пучок страсти. Еще минуту назад вокруг тебя бурлила жизнь, мельтешили люди, играли краски, и вдруг — все смолкло, пропало. Ты погружаешься в мир Донна, здесь царствует он один. Среди поэтов Донну, пожалуй, нет равных по умению изумлять и подчинять себе читателя».[1840]
«Другая оптика» Донна спустя четыре столетия продолжает «изумлять и подчинять» себе читателей и сегодняшнего дня. Джон Донн действительно взорвал традицию своих предшественников и заложил основы нового для Англии поэтического взгляда на мир. Потому и в историю английской литературы он вошел как один из самых ярких поэтов-новаторов, чей талант если и уступает по своему масштабу фигурам самой первой величины — Джеффри Чосеру и Уильяму Шекспиру, то при всей его неповторимости вполне сопоставим с дарованием таких прославленных художников слова, как Филипп Сидни, Уильям Блейк или Т.С. Элиот.
О жизни Донна мы знаем довольно много, гораздо больше, чем о жизни его знаменитых старших современников Шекспира или Кристофера Марло, в биографии которых есть множество белых пятен. Таких пятен в биографии Донна как будто бы нет. Сама же жизнь поэта, полная удивительных поворотов судьбы, стремительных взлетов и падений, в чем-то напоминает авантюрный роман его эпохи с несколько неожиданным для такого жанра грустно-благополучным финалом.
С самого раннего детства Джон Донн столкнулся с трудностями. Он родился в семье преданных своей вере католиков, для которых в елизаветинской Англии многие двери в обществе были закрыты. Род поэта имел древние аристократические корни в Уэльсе, по семейному преданию, якобы восходящие чуть ли не ко времени короля Артура. Во всяком случае, точно известно, что имя Доннов не раз упоминается в хрониках войны Алой и Белой роз. Впоследствии, однако, Донны обеднели и переселились из Уэльса в Англию, занявшись ремеслами и торговлей. Отец поэта стал вполне состоятельным лондонским купцом, старостой цеха торговцев скобяными товарами. Мать Донна Элизабет, урожденная Хейвуд, была дочерью одного из первых английских поэтов и драматургов эпохи Ренессанса Джона Хейвуда (1497(?)—1580) и родственницей Томаса Мора, знаменитого английского гуманиста, автора «Утопии», взошедшего на плаху за верность догматам католической церкви. За веру пострадали также Джаспер и Эллис Хейвуды, братья матери поэта, а в 1593 г. в тюрьме умер и младший брат поэта Генри, приютивший у себя священника-иезуита. Верность католической вере мать поэта, умершая всего за несколько месяцев до кончины своего знаменитого сына, сохранила до конца своих дней. Хотя Донн в середине 1590-х гг. перешел в протестантство, а затем выступил с антикатолическими памфлетами и, наконец, принял сан священника англиканской церкви, детство и юность, проведенные в среде преследуемых в Англии католиков должны были и, скорее всего, оставили глубокий след в его душе на всю жизнь.
Как и дети других английских католиков, Донн поступил в Оксфордский университет очень рано — в 1584 г., чтобы получить образование до совершеннолетия, так как после него нужно было обязательно принять присягу на верность англиканской церкви. Донн, как полагают его биографы, учился также и в Кембридже (1588-1589?), но диплома ему не дали, поскольку его присуждение требовало перехода в протестантское вероисповедование. С 1589 по 1591 г. Донн, чтобы продолжить образование, путешествовал по Европе, останавливаясь в основном в Италии и Испании, где он не только совершенствовался в изучении древних и новых языков, но и знакомился с достижениями культуры Ренессанса и уже начинавшего складываться барокко. Вероятно также, что в Европе Донн получил и начатки католического образования, что было невозможно сделать в Англии. Если это так, то эти знания очень пригодились ему в будущем, когда он вступил в полемику с иезуитами.
Вернувшись на родину, поэт продолжил обучение в широко известных в Англии школах юриспруденции, которые часто называли третьим (после Оксфорда и Кембриджа) университетом — в 1591 г. в Тэвис-Инн, а с 1592 г. — в Линкольнз-Инн. Судя по всему, именно в это время Донн увлекся сочинительством. Его первые стихи сразу же стали ходить в рукописях среди множества друзей и знакомых. Несколько позднее, очевидно, уже закончив обучение, Донн в поисках приключений ненадолго поступил на военную службу. Как доброволец он принял участие в военных экспедициях графа Эссекса против испанцев — в Кадис (1696) и на Азорские острова (1597), рассказав о второй из них в знаменитом диптихе «Шторм» и «Штиль».
В конце 1590-х гг. (1597-1598) Донн, наконец, поступил на государственную службу, став личным секретарем крупного сановника сэра Томаса Эджертона, лорда-хранителя Большой печати и члена Тайного совета королевы Елизаветы I. По всей видимости, несколько раньше, скорее всего, в 1596 г., поэт принял протестантское вероисповедание, ибо, не принеся присягу королеве как главе англиканской церкви, он не смог бы получить это место, не говоря о том, чтобы принять участие в руководимой Эссексом военной экспедиции против испанцев. Поначалу карьера Донна складывалась очень успешно. Эджертон явно благоволил ему, а в 1601 г. его на короткий срок даже избрали в парламент.
Однако блестяще начатая карьера поэта, мечтавшего занять видное положение в обществе, вскоре оборвалась. Известный доселе среди близких друзей своей ветреностью, Донн по-настоящему и серьезно влюбился. В жизни поэта как бы повторилась ситуация ранних «счастливых» комедий Шекспира — любовь юного поколения столкнулась с враждебной волей отцов. Но счастливого конца не вышло. Избранницей поэта стала юная Энн Мор, племянница жены Эджертона. Понимая, что родители Энн вряд ли дадут согласие на их явно неравный брак, Донн тайно обвенчался со своей любимой (декабрь 1601 г.). Узнав о случившемся, разгневанный отец девушки добился краткого тюремного заключения Донна и его увольнения с поста секретаря Эджертона, но попытка аннулировать брак через суд не имела успеха. С течением времени отец Энн смягчился и признал Донна, но о государственной службе отныне пришлось забыть, хотя поэт долгие годы не мог смириться с этим.
Для Донна начались трудные времена. Выйдя из тюрьмы и соединившись со своей юной женой, он оказался без места службы, без жилья и фактически без средств к существованию. Хотя семейная жизнь поэта сложилась очень счастливо и у него родилось множество детей, долгие годы он был вынужден полагаться на помощь покровителей и довольствоваться более или менее случайными заработками, в частности, антикатолическими памфлетами или сочинением стихов в честь своих благодетелей. Уже в 1607 г. ему в первый раз предложили принять сан священника англиканской церкви, но он отказался, сочтя себя недостойным и втайне все еще надеясь устроиться на государственную службу. Однако, вопреки обещаниям друзей и сильных мира сего, все его попытки на этом поприще не имели успеха.
Так продолжалось довольно долго, почти полтора десятилетия. И лишь в 1615 г. после долгих колебаний и не без настояния лично со стороны короля Иакова I поэт принял духовный сан. Тогда же он получил и степень доктора богословия в Кембридже. Отныне его судьба, по крайней мере внешне, складывается более успешно. То, чего Донн не сумел достичь на государственной службе, он получил на службе духовной. Король приблизил его к себе, и он часто проповедовал при дворе. Донн поочередно становился настоятелем нескольких церковных приходов и с 1616 по 1622 г. читал лекции по богословию в Линкольнз-Инн.
Однако в личной жизни Донна подстерегала трагедия. В 1617 г., родив мертвого ребенка, умерла жена поэта. Очень тяжело пережив эту утрату, Донн почти всецело погрузился в богословские занятия. В 1621 г. его назначили на пост настоятеля собора Св. Павла в Лондоне, главного храма англиканской церкви в Англии. На этом посту он оставался до самой смерти, завоевав славу одного из лучших проповедников эпохи. Перед смертью Донн тщательно отредактировал проповеди, готовя их к публикации. Что же касается поэзии, то в эти годы он практически перестал ею заниматься, сочтя ее увлечением давно минувших дней. Лишь после кончины поэта его стихи были собраны по рукописям, хранившимся у самых разных лиц. Их первое издание вышло в свет через два года после смерти Донна, в 1633 г. Второе, заново отредактированное, появилось в 1635 г. Именно оно и стало основой для всех последующих изданий его поэзии.
Джон Донн — поэт очень сложный, трудный для понимания, а подчас даже и темный. Его стихотворения невозможно уместить в рамки готовых определений; они словно нарочно дразнят читателей своей многозначностью, неожиданными виражами мысли, сочетанием трезво-аналитического суждения со всплесками страстей, постоянным поиском и постоянной неудовлетворенностью.
Время сохранило несколько портретов Донна, написанных в разные периоды его жизни. На самом раннем из них он изображен юным кавалером, искателем приключений, твердо сжимающим рукоять своей шпаги. Испанский девиз миниатюры гласит: «Скорее умру, чем изменю». На другом портрете поэт предстает в образе меланхолического влюбленного с томным взором и скрещенными на груди руками, в широкополой шляпе, с тонким кружевным воротничком, небрежно расстегнутым на груди. Затем следует миниатюра, изображающая Донна-богослова, с бородкой клинышком и пронзительным испытующим взглядом. На следующем портрете поэт появляется в облике пастыря, чьи глаза глядят мудро и всепонимающе. И, наконец, мраморная статуя, для которой Донн позировал незадолго до смерти. Она представляет кающегося грешника, завернутого в погребальный саван, с закрытыми глазами и осунувшимся, изможденным от тяжкой болезни лицом.
Все эти портреты не только воплощают разные этапы полной превратностей жизни Донна. Каждый из них воспроизводит и определенную маску лирического героя его стихотворений. Парадоксальным образом — а понять Донна без разгадки парадоксов невозможно — маски эти в его стихах не только последовательно сменяют одна другую, как, может быть, было в жизни, но и «сосуществуют» в едином пласте времени. Так что искатель приключений, томный влюбленный и кающийся грешник не разделены пропастью, но живут рядом, дополняя друг друга и помогая уразуметь все эти разительные трансформации.
Донна часто называют поэтом-елизаветинцем. Это название, хотя и справедливо в чисто формальном отношении, все же во многом условно. Поэт действительно родился в эпоху царствования королевы Елизаветы и был всего на восемь лет моложе Шекспира. Но события той поры развивались так бурно и индивидуальность Донна была столь яркой, что он выразил взгляды уже следующего за Шекспиром поколения. Пока Шекспир писал свои «счастливые» комедии и ранние исторические хроники, Донн первым из всех елизаветинцев понял, что в искусстве уже забрезжила другая эпоха, поставившая идеалы Возрождения под сомнение, а затем и отвергнувшая их. Донну с юности было чуждо характерное для высокого Ренессанса представление о гармонической сущности бытия, где прочно уравновешены духовное и телесное, чувственное и разумное начала. Если верить словам могильщиков из «Гамлета», то герою трагедии в последнем акте 30 лет. Пьеса, по всей видимости, была поставлена в 1601 г., и, таким образом, возраст датского принца практически совпадает с возрастом Донна. Ученые часто подчеркивают этот факт, выдвигая на передний план гамлетические моменты в творчестве поэта — его душевные метания, меланхолию и скепсис.[1841] И действительно, для Донна, как и для шекспировского героя, «вывихнутое время» «вышло из пазов» (the time is out of joint), и место стройной гармонии мироздания, в центре которой стоит венец творения — человек, занял неподвластный разумному осмыслению хаос.
В уже давно ставшем хрестоматийным отрывке из поэмы «Анатомия мира: первая годовщина» (An Anatomy of the World: The First Anniversary) поэт так описал свой век:
О себе же самом в одном из сонетов Донн сказал:
Болезненно чувствуя несовершенство распавшегося, как ему казалось, на атомы мира, поэт всю жизнь не переставал искать точку опоры. Лирический герой его стихотворений наделен мятущимся и вопрошающим умом, которому ни окружающий его мир, ни поиски любви, ни религиозный опыт так и не приносят успокоения. Душевную гармонию можно обнаружить, пожалуй, лишь в нескольких поздних стихотворениях Донна, написанных им, когда он уже почти полностью отошел от поэзии. Внутренний разлад и порожденный им неустанный поиск — основные мотивы его поэтического творчества. Они определяют собой сложность его лирики, ее мучительные противоречия, сочетание фривольного гедонизма и горечи богооставленности, броской позы и неуверенности в себе, неподдельной радости жизни и глубокого трагизма.
Как и подобало истинному джентльмену его эпохи, мечтавшему сделать карьеру при дворе, Донн предназначал свою поэзию лишь для достаточно узкого круга избранных — друзей и знакомых, среди которых она и ходила в рукописях. (Отсюда, кстати сказать, не решенная и по сей день проблема разночтений некоторых его стихотворений, равно как и возникающий иногда вопрос их авторства.) Тут примером для Донна служил аристократ сэр Филипп Сидни, чьи стихи и проза были напечатаны только после его смерти. Ведь даже и Шекспир, публиковавший свои пьесы, скорее всего, тоже не хотел, чтобы его сонеты увидели свет, — это была поэзия, да еще и интимного свойства. За счет литературного творчества тогда в основном жили лишь драматурги, писавшие для общедоступного театра. Правда, Бен Джонсон, родившийся в один год с Донном, уже чувствовал себя профессионалом и заботливо подготовил свою поэзию к публикации. Но у него были совсем другие амбиции — он хотел остаться в памяти потомков именно как поэт и драматург. Донну такое желание, наверно, показалось бы очень странным. Он вовсе не заботился о сохранении своих стихов и перед смертью даже распорядился их уничтожить. К счастью для английской поэзии, его воля не была исполнена.
В силу этих обстоятельств сейчас порой весьма трудно решить, когда именно было написано то или иное стихотворение поэта. Тем не менее текстологи, сличив сохранившиеся рукописи и изучив многочисленные аллюзии на события эпохи, пришли к выводу, что Донн стал сочинять уже в юности, предположительно в начале 1590-х, а может быть, даже и в конце 1580-х гг. Во всяком случае, его первую сатиру вполне определенно датируют 1593 г.[1843] Вслед за ней поэт сочинил еще четыре сатиры. Вероятно, они ходили все вместе в рукописи как «Книга сатир Джона Донна». Кроме того, из-под пера поэта в 1590-е гг. вышло довольно большое количество стихотворений в других жанрах: эпиграммы, послания, элегии, эпиталамы, песни и т.д. У читателей, обращающихся к ним, сразу же возникает ощущение, что Донн писал их, как бы соревнуясь с поэтами старшего поколения Ф. Сидни, Э. Спенсером, К. Марло, У. Шекспиром и другими елизаветинцами. И не просто соревнуясь, но и намеренно бросая им поэтический вызов.
Донна, очевидно, не устраивало не только относительно цельное мировосприятие поэтов старшего поколения, но и их манера стиха, которую известный писатель и ученый К.С. Льюис назвал золотой (golden).[1844] Ее отличало гармоничное сочетание формы и содержания, мысли и слова, тонкое чувство меры и вкуса, особая музыкальность стиха и богатство чувственных образов. Донн со свойственным ему в те годы юношеским максимализмом сразу же и бесповоротно порвал с этой традицией.
Своеобразие манеры Донна очевидно уже в его самых ранних стихотворениях — эпиграммах, которые он сочинил, как предполагает Дж. Шокросс, уже в конце 1580-х гг., хотя другие исследователи и не согласны со столь ранней датировкой.[1845] Здесь нет и следа золотой манеры с ее гармонией формы и содержания и спокойно-уравновешенным взглядом на мир. Обладавший ничуть не меньшей ученостью, чем его предшественники, молодой поэт с легкостью овладел трудным и очень престижным в среде гуманистов жанром эпиграммы. Но писал он их близким к разговорному, как бы нарочно заземленным языком, который с непривычки даже немного режет слух в сравнении с плавно-напевной интонацией старших елизаветинцев. Зато манера Донна сразу захватывает читателей техникой отточенной сентенции, лаконизмом слога, замысловатой игрой каламбурами, которые сочетаются со скептической отстраненностью авторского взгляда на происходящее.
Невозможно представить себе, чтобы кто-нибудь из старших елизаветинцев мог так холодно-отрешенно и так лаконически точно описать гибель вражеского судна, как это сделал поэт в эпиграмме «Горящий корабль» (A Burnt Ship). Но Донн не был бы Донном, если бы ограничился простой зарисовкой воочию увиденного им пожара на испанском корабле. (Как считают биографы, речь идет о «Сан Фелипе», судне, сгоревшем при атаке англичан на Кадис.)[1846] Оттолкнувшись от этого события, поэт с помощью образов, несущих смерть воды и огня, как бы в миниатюре воспроизвел картину конца света, первый раз уничтоженного в водах всемирного потопа, а сейчас, согласно библейскому предсказанию, ждущего гибели от огня:
Вне всяких сомнений, перед нами хотя и молодой, но уже вполне сложившийся художник.
Новаторство Донна бросается в глаза и в другом, не менее престижном тогда, чем эпиграмма, поэтическом жанре — сатире. Донн решительно отверг восходящую к Средним векам и популярную среди старших елизаветинцев форму сатиры как аллегории или пасторали. Эксперименты Спенсера в этой области были чужды ему, и он в духе ренессансного гуманизма обратился к древнеримской традиции Горация, Персия и Ювенала, преобразив ее в духе собственного видения мира.
Уже его первая сатира написана в новой для елизаветинцев форме драматического монолога, где сатирик, условная фигура «от автора», ушедший от мира кабинетный ученый, вначале беседует с неким «глупым и нелепым чудаком» (fondling motley humorist), а затем вопреки своей воле отправляется вместе с ним на прогулку по улицам Лондона. Трудно сказать, кем на самом деле является странный собеседник автора — то ли шутником-приятелем, от которого он никак не может отделаться, то ли, может быть, его alter ego, активным человеком действия, противостоящим одинокому созерцателю, который ведет жизнь в компании книг. Во всяком случае их совместная прогулка дает поэту возможность изобразить вполне реальную жизнь английской столицы начала 1590-х гг.
Зрение Донна гораздо острее, чем у поэтов старшего поколения. Всего несколькими штрихами он весьма точно, хотя и с гротескным преувеличением, рисует портреты своих современников, встреченных на улицах Лондона. Вот перед нами капитан, набивший кошелек жалованием погибших в сражении солдат, чьи деньги он продолжает получать, не сообщив никому об их смерти; рядом с ним — надушенный развязный придворный, «кивком ответствующий на поклоны», а дальше — рядящийся в бархат судья с огромной свитой прилипал. Едкие комментарии помогают поэту воссоздать картину нравов столичного общества. Здесь царит легкомыслие и тщеславие, жадность и угодничество. Такая картина воплощает возникшее у поэта с ранней юности представление о нарушенной и пришедшей в движение системе ценностей, которые веками казались стабильными и незыблемыми. Люди, которых встречают рассказчик и его спутник, так же, как и сам этот спутник, совершенно чужды подобным ценностям. Все эти персонажи принадлежат миру показных, мнимых идеалов, где извращен смысл столь важной для миропонимания елизаветинцев Великой Цепи Бытия, и низшее способно подчинить себе высшее. Однако в начале 1590-х гг., когда Донн написал эту сатиру, появились лишь первые трещины, и до полного крушения старых идеалов было еще далеко. Поэтому рассказчик, рьяный сторонник традиционных ценностей, чувствует себя относительно спокойно, резко осуждая погоню за мнимым и показным.
Особенно достается от сатирика его спутнику, пустому и глупому щеголю, судящему о людях лишь по их внешности и общественному положению и за всей этой мишурой не способному разглядеть их истинные достоинства, «нагую» добродетель:
Такие вопросы уже сами по себе очень многое объясняют в творчестве поэта. «Нагая» добродетель, непреходящие духовно-нравственные ценности при всех метаниях Донна всегда оставались для него непременным условием поиска истины и строгим критерием оценки явлений.
Новым в сатире было и авторское отношение к фигуре рассказчика. Если у старших елизаветинцев он в моральном плане всегда возвышался над персонажами, подвергнутыми осмеянию, то у Донна он при всей своей любви к непреходящему и вечному превосходит их лишь в интеллектуальном отношении, ибо ясно видит, что они собой представляют. Но соблазн для него слишком велик. Он не может устоять перед уговорами своего собеседника, который всецело поглощен переменчивым и сиюминутным, и, понимая, что совершает глупость, бросает книги и отправляется на прогулку. И это принципиально важно для понимания сатиры. Ведь если согласиться с тем, что «глупый и нелепый чудак» — alter ego рассказчика, его вторая половина, то конфликт между одиноким созерцателем-рассказчиком и его рвущимся к обществу активным собеседником легко спроецировать и на образ автора, которого одновременно притягивает и отталкивает бурлящий водоворот лондонских улиц. Таким образом, свойственные всей поэзии Донна душевная неудовлетворенность и внутренний разлад как бы подспудно высвечиваются и в этом, казалось бы, по-юношески столь броско вызывающем стихотворении, исключая его прямолинейную трактовку.
В форме драматического монолога написаны и другие сатиры Донна. Во второй он обращается к нравам судейского сословия, которые он прекрасно изучил в годы студенчества в Линкольнз-Инн. Тема продажности Фемиды, лживости, крючкотворства и жадности судей, вскоре ставшая одной из главных в городской комедии Бена Джонсона и Томаса Мидлтона, впервые в английской литературе зазвучала в сатирах Донна. Она осмыслена поэтом все в том же контексте крушения веками освященных ценностей:
Таков Коский, герой второй сатиры, таковы и его собратья по цеху адвокатов, чьи пороки в конечном счете ведут к нарушению традиционных устоев жизни.
Не щадит Донн и придворных (четвертая сатира) вопреки всей опасности такой критики, что отлично понимал и сам поэт. В целом отношение Донна ко двору и придворной жизни также отличает неразрешенная двойственность. Двор как центр политической и культурной жизни Англии тех лет одновременно притягивает и отталкивает поэта. Недаром же он всю жизнь мечтал сделать карьеру при дворе, что и осуществилось, когда он принял духовный сан. Поэтому, несмотря на всю нелицеприятную резкость критики придворных нравов, Донн все же надеется, что доблесть и благородство могут вернуться ко двору. Но идеал придворного, как его понимали старшие елизаветинцы и каким его воплощал в своем творчестве Сидни, больше не существует для него. В отличие от Спенсера не ищет он его и в далеком прошлом. Поэт развенчивает суету придворной жизни — «Столпотворенье зла, обмана, лести / И похоти, какими славен двор». Малообразованность придворных, которую Сидни еще совсем недавно пытался извинить или даже оправдать, у Донна вызывает лишь презрительную усмешку. Жеманный и болтливый франт, который появляется в сатире, словно предвосхищает шекспировского Озрика, а его аффектированный, полный эвфуистических оборотов язык становится предметом язвительных насмешек рассказчика.
Более того, в сатирах Донна можно уловить и нотки разочарования в самой королеве. Какая уж тут Глориана, царица фей! Ведь в столь отличной от мифологического прошлого реальности конца XVI в. состарившаяся королева в лучшем случае ничего не знает о несправедливости, захлестнувшей Лондон, а потому и не может ничего исправить.
Постепенно объектом сатиры становится вся елизаветинская Англия (пятая сатира). Поэт снимает с Англии всякий ореол героики, называя свое время веком «проржавленного железа», т.е. не просто железным веком, худшим из всех мифологических эпох, но веком, в котором и железо-то проела ржавчина:
Подобный скептицизм, выразивший настроение тогдашней молодежи, был абсолютно новым явлением во всей английской литературе.
Особенно интересна третья сатира, где поэт попытался изложить свои размышления о религии. И здесь он тоже шел собственным путем. Отношение Донна к Реформации сильно отличалось от государственно-патриотических взглядов старших елизаветинцев типа Сидни и Спенсера. Что же касается Шекспира, то тайну своих религиозных воззрений он унес в могилу, дав возможность исследователям строить самые разные предположения, ни одно из которых невозможно подтвердить фактами. Донн же не раз высказывался по этому поводу вполне ясно и определенно. По его собственным словам, родившись в католической семье, он был воспитан приверженцами «запрещенной и гонимой религии, привыкшими презирать смерть и жаждущими воображаемого мученичества».[1847] Но путь «воображаемого мученичества» был не для него, — порвав с семейной традицией, он перешел в протестантство. Этот поступок, достаточно обычный среди молодежи того времени, видимо, дорого стоил поэту. Сомнения еще очень долго мучили его. Некоторые ученые даже считают, что Донн по-настоящему утвердился в англиканстве лишь незадолго до принятия сана священника.[1848] Во всяком случае, он многие годы усердно изучал полемическую литературу, написанную в свою защиту обеими сторонами, не говоря уже об отцах церкви и средневековых схоластах, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Все это время свобода поиска и независимость индивидуального выбора оставались для него важнейшими критериями истины.
Третью сатиру он написал вскоре после отказа от «гонимой и запрещенной религии» своей семьи, когда рана была еще свежей. В тот момент жизни, порвав с католиками, он не стал еще истинным протестантом, считая себя «просто христианином», свободным от жестких догм, и в глубине души не принадлежа ни к какой деноминации. Такая позиция дала ему возможность как бы со стороны взглянуть на католическую, пуританскую и англиканскую церкви. Вывод, к которому пришел поэт, отличался крайне смелым по тем временам вольнодумством: все эти церкви равно далеки от Истины. «Вывихнутое время» повредило земную церковь, отделив ее от неподвластной тлению небесной церкви. Но сама истина христианской веры не повреждена, хотя путь к ней долог и тернист:
Позиция Донна — «мудрый скептицизм», не ставящий под сомнение основы христианского вероучения, но все же весьма радикальный для Англии его эпохи, где каждый англичанин принадлежал к какой-нибудь религиозной деноминации и верил, что именно она и является истинной.
Скепсисом проникнута и сатирическая поэма Донна «Метемпсихоз, или путь души» (The Progress of the Soul. Metempsychosis) (1601). В качестве сюжетного стержня поэмы Донн использовал заинтересовавшее ренессансных гуманистов древнее учение о метемпсихозе, или о бесконечном круге перевоплощений души, которая после смерти тела якобы каждый раз находит себе новое и переселяется в него (см. примечания). При этом, как сказано в авторском предисловии к поэме, «согласно Пифагорову учению, душа может переходить не только от человека к человеку или же скоту, но равномерно и к растениям».
Поэт, по всей видимости, написал лишь фрагмент первой песни, где рассказывалось о «путешествии» души запретного плода, который вкусили Адам и Ева.[1849] По ходу действия душа переселялась в мандрагору, воробья, нескольких рыб, кита, мышь, волка, собаку, обезьяну и женщину по имени Фетх (Темех — Themech), которая была одновременно сестрой и женой Каина. Согласно авторскому замыслу, в процессе многочисленных дальнейших перевоплощений душа должна была побывать в теле Магомета и Лютера. Неизвестно, куда поэт хотел поместить злополучную душу в самом конце поэмы. Мнения ученых по этому поводу разделились. Одни считают, что она должна была найти себе пристанище в теле Кальвина, другие (их большинство) — в теле королевы Елизаветы. Если последнее предположение верно, то тогда поэма должна была иметь вызывающе смелый политический подтекст. Но есть также и мнение, что душе запретного плода надлежало закончить странствие в теле самого автора.[1850]
Как бы там ни было, очевидно, что именно в этой последней части сатирический замысел Донна должен был раскрыться полностью. Весьма трудно судить о нем на основании фрагмента, сочиненного поэтом. Однако общая сатирическая атмосфера поэмы ощутима и в этом отрывке. Она держится на сходстве эгоистического закона джунглей, по которому живут выведенные в «Метемпсихозе» существа, с нравами Лондона века «проржавленного железа». Тут поэма по своему нигилистическому запалу очень близка сатирам Донна.
Интересна и еще одна грань новаторства поэта. Обратившись к высокому эпическому жанру, Донн намеренно снизил его. Так родился новый для английской поэзии жанр ироикомической поэмы, который предвосхитил произведения художников слова эпохи Реставрации — Джона Драйдена и Сэмюэла Батлера.
Радикальным образом Донн переосмыслил и жанр эпистолы, и тут порвав с традицией своих предшественников. Старшие елизаветинцы обычно писали послания в виде возвышенных комплиментов, обращенных к влиятельным особам или же собратьям по перу, примером чему может служить целая группа сонетов-посвящений, которыми Спенсер предварил публикацию первых трех книг «Королевы фей». Донн мог сочинять и сочинял такие стихи, особенно в трудные годы своей жизни в начале XVII в. Но его лучшие послания написаны совсем иначе. В них поэт намеренно снизил стиль жанра, придав своей интонации непринужденно-разговорный характер. Иначе, видимо, и быть не могло, поскольку Донн сочинял послания не как поэтическое упражнение в популярном тогда жанре, но именно как «письма в стихах», которые он и посылал реально существовавшим людям, друзьям и знакомым. До нас даже дошли рукописи некоторых посланий, тщательно переписанные рукой автора. Что же касается столь важного для гуманистов образца из античной литературы, то примером для поэта совершенно явно служил Гораций, назвавший свои эпистолы «беседами».
Мир, возникающий в ранних посланиях Донна, — тот же, что и в его сатирах, одновременно красочный, притягательный и падший, лежащий во зле. Сравнив, например, в послании к своему другу юности Генри Уоттону (То Sir Henry Wotton) жизнь в деревне, в городе и при дворе, поэт нигде не нашел правды и добродетели — грех царствует повсюду:
Поэт советует другу не придавать значения внешним обстоятельствам, избрав путь нравственного совершенствования:
В моральном пафосе стихотворения, в обращении к стоическому идеалу жизни вдали от людей и проповеди нравственного самосовершенствования явно ощутимы реминисценции из Горация. Но вместе с тем отношение Донна окрашено характерной для него скептической меланхолией и гамлетическим раздумьем. Отвернувшись от погрязшего в беззакониях мира, поэт пытается найти опору в дружеском взаимопонимании и участии. При этом, однако, Донну важен не столько идеал интимного содружества умов, который вскоре возник в поэзии Бена Джонсона, сколько тепло искреннего житейского товарищества, способного скрасить тяготы жизни, наполнить ее смыслом.
Среди дошедших до нас ранних посланий Донна самыми лучшими и наиболее широко известными являются два стихотворения — «Шторм» (The Storm) и «Штиль» (The Calm), которые, по сути дела, представляют собой объединенный общей мыслью диптих. Обращенные к Кристоферу Бруку, близкому другу еще со времени совместной учебы в Линкольнз-Инн, эти послания описывают реальные события, случившиеся с автором во время экспедиции на Азорские острова. Рассказав Бруку в «набросках путевых» о встрече с неподвластными человеку стихиями, Донн настолько ярко воспроизвел свои ощущения, что, читая эпистолы, мы и сегодня как бы становимся соучастниками гротескной трагикомедии, разыгранной на борту корабля, на котором плыли поэт и его товарищи. Едва успев отплыть от берегов, судно Донна попало в настолько сильный шторм, что было вынуждено вместе со всей флотилией вернуться обратно в Плимут для ремонта. Поэт пишет:
После ремонта флотилия под командованием Эссекса вновь двинулась в путь, но тут, уже неподалеку от Азорских островов, корабль Донна на несколько суток попал в штиль, сопровождавшийся страшной жарой. И это второе испытание оказалось ничуть не легче первого:
Космическое, социально-историческое и личностное начала воедино сплавлены в стихотворениях, где макро- и микрокосм, по сути, неразделимы. Стихии вмиг взъярившейся бури и изнурительно-неподвижного штиля, казалось бы, противоположны друг другу, но, взятые вместе, они высвечивают главную тему диптиха — хрупкость человека перед лицом непостижимой вселенной и «вывихнутого» времени, его зависимость от помощи свыше:
Эти размышления о слабости человека, затерянного в огромной вселенной и беззащитного перед ударами судьбы, но все же сохранившего способность мыслить и чувствовать, уже отчасти предвосхищают паскалевскую метафору ломкого тростника, связывая диптих Донна с настроениями, характерными для литературы XVII в.
Совершенно оригинальны и эпиталамы Донна. Так, например, своеобразие юношеской «Эпиталамы, сочиненной в Линкольнз-Инн» (Epithalamion Made at Lincoln’s Inn), особенно заметно в сопоставлении со знаменитой эпиталамой Спенсера, где старший поэт, виртуозно соблюдая декорум золотой манеры, сумел воплотить столь важное для него представление о любви как о благой и могучей силе, укрощающей хаос и движущей мир вперед во времени. Донн как будто бы принял идею супружеской любви как благодатной силы, поддерживающей жизнь и движущей мир, и вместе с тем с присущей ему парадоксальностью поставил ее под сомнение, задавшись вопросом, какова суть гармонии в дисгармоничном мире. Четкого ответа на этот вопрос в эпиталаме нет, и серьезное здесь сочетается с комическим. Как и у Спенсера, любовь у Донна вписана в космический контекст. Однако торжественный тон эпиталамы намеренно снижен немыслимым для Спенсера дерзкошутливым описанием встречи молодоженов в спальне, иронически-вызывающим сравнением жениха со жрецом, который, принося невесту в жертву, «потрошит» (embowel) ее на постели-алтаре. Все это настолько противоречило декоруму стихотворения Спенсера, что некоторые ученые даже предположили сознательную пародию.[1851] Как бы там ни было, отрешенно-скептический, вопрошающий взгляд Донна на мир и человека доминирует и в этом стихотворении.
Элегии Донна тоже открыли совершенно новую страницу английской литературы. Как полагают исследователи, за три года — с 1593 по 1596-й — поэт написал целую маленькую «книгу элегий», рукопись которой имела большой успех в кругу избранных читателей, на которых она и была рассчитана. Донн и тут был первым! Правда, Марло в юности переводил любовные элегии Овидия, а в 1595 г. в свет вышли написанные на латинском языке элегии Т. Кэмпиона. Но именно Донн ввел этот жанр в обиход английской лирики, заложив вскоре ставшую очень популярной традицию.
Элегии Донна в основном посвящены любви. По мнению ученых, они носили явно полемический характер.[1852] С их помощью поэт противопоставил себя главной моде дня, всеобщему увлечению сонетом в духе Петрарки, которое достигло в Англии своего апогея к началу 1590-х гг. Сонеты писали, по сути дела, все, кто только мог, — и прославленные поэты типа Сидни и Спенсера, и влиятельные вельможи, в том числе Эссекс, и даже сама королева. Постепенно стараниями многочисленных английских поэтов второго ряда замечательные открытия итальянского мастера превратились в расхожие и надоедливые штампы. Издержки этой моды очень быстро открылись Донну, наверное, даже раньше, чем Шекспиру, спародировавшему образ прекрасной дамы в сонетах о смуглой леди. В споре с английскими петраркистами молодой поэт выбрал свой путь.
Донн снова обратился к античной традиции, на этот раз к «Любовным элегиям» Овидия, которые дали ему мощный импульс для самостоятельных поисков. Донна привлекла к себе легкая ироничность Овидия, его отношение к любви как к занятию несерьезному, легкой игре, или занятию, украшающему жизнь. Хорошо известно, что «Любовные элегии» Овидия вовсе не были исповедью автора — никто даже не знает, существовала ли в действительности их главная героиня Коринна. Римский поэт просто брал готовые ситуации из лирики своих предшественников и бесконечно варьировал их, как бы взирая на своего героя со стороны, а иногда и посмеиваясь над ним. Подобным образом поступил и Донн, в элегиях которого не стоит искать автобиографической подоплеки. Однако они были написаны в столь откровенной по тем временам манере, что создали юному поэту репутацию завзятого повесы.
С присущим для елизаветинцев свободным отношением к заимствованию Донн взял у Овидия некоторых персонажей и ряд ситуаций. Так, в элегиях английского поэта появились и неумолимый привратник, и старый ревнивый муж, и обученная героем любовному искусству девица, которая, познав всю прелесть «страсти нежной», изменила ему, и возлюбленная, снимающая платье. Однако все это полностью переосмыслено Донном и служит материалом для вполне самобытных стихотворений.
Вместо Рима эпохи Августа в элегиях Донна возник современный ему Лондон с типично английскими нравами и обычаями. Так, например, стерегущий девушку громадный детина-привратник, который произносит имя Божье лишь в ругательствах, ничем не похож на евнуха из стихов Овидия и скорее напоминает комический персонаж елизаветинского театра, а одежды, которая одна за другой возлюбленная сбрасывает с себя, полностью соответствуют господствовавшей тогда в лондонском свете моде. Гладкий и отточенный стих Овидия, плавное движение его мысли, обстоятельность повествования римского поэта сменились у Донна нервной динамикой драматического монолога.
Но главным отличием Донна от Овидия, автора «Любовных элегий», было иное отношение к чувству. Приняв идею любви как забавной игры, Донн лишил ее характерной для Овидия эстетизации и переосмыслил в духе своего времени. Надевший маску циника лирический герой элегий исповедовал доктрину вульгарного материализма, которая в Англии тех лет часто ассоциировалась с учением Макиавелли. Согласно так понятой доктрине итальянского мыслителя, место высших духовных ценностей заняли чувственные аппетиты, а природа каждого человека диктовала ему собственные законы поведения, свою мораль. Шекспировский Эдмунд («Король Лир») с афористической точностью выразил суть таких взглядов, сказав: «Природа, ты моя богиня». Герой же одной из элегий Донна («Изменчивость» — Change), отстаивая женское непостоянство в любви, с мальчишеским озорством сравнил женщину с самками животных, меняющих партнеров по первой прихоти, с морем, в которое впадают многие реки:
В споре с петраркистами Донн не просто снизил образ прекрасной и недоступной возлюбленной, но и дерзко описал плотские радости любви. В его элегиях все словно перевернуто с ног на голову, и вместо холодной и далекой от героя дамы и ее томного воздыхателя читатели увидели вполне сговорчивую ветреницу и ее ловкого и самоуверенного соблазнителя. Собственно говоря, дама в элегиях Донна, как правило, пассивна и молчалива, зато герой очень речист и весьма активен. Написанные от лица такого героя, стихи поэта полны юношеского озорства и порой даже почти хулиганского задора. Герой элегий, явно эпатируя читателей, рассказывает о том, как возлюбленная, ложась вместе с ним в постель, снимает одну одежду за другой; как, дав волю рукам, он «путешествует» по ее обнаженному телу, которое он вызывающе сравнивает с географической картой; или с улыбкой описывает любовные утехи, вслед за Овидием уподобляя их войне, где люди не гибнут, но обретают жизнь:
Строки поэта пестрят дерзко изобретательными каламбурами, намеренную непристойность которых скрашивает их отчаянно веселая смелость. Быть может, не все тут в равной мере удалось поэту. Как считают некоторые критики, ему порой изменял вкус.[1853] Но ведь ничего подобного поэзия елизаветинцев до той поры не знала. Некоторые строки Донна были настолько откровенны, что цензура выкинула пять элегий из первых изданий его стихов.
Среди этих пяти элегий было и знаменитое стихотворение «На раздевание возлюбленной» (То his Mistress Going to Bed), впервые опубликованное отдельно только в 1654 г. Донн опирался здесь на одну из элегий Овидия, рассказавшую о том, как однажды в жаркий летний полдень Коринна вошла к герою в занавешенную от зноя спальню «в распоясанной легкой рубашке»:
У Донна ситуация несколько иная. Раздевание возлюбленной, которая и не думает сопротивляться даже для виду, занимает почти все стихотворение. Она словно показывает читателям стриптиз за несколько веков до того, как это слово возникло в английском языке, постепенно расставаясь с пояском, нагрудником, корсетом и т.д. Само же стихотворение уже в первых строках содержит непристойный каламбур, даже намека на который нет у Овидия:
Воспетое римским поэтом обнаженное тело возлюбленной, «безупречное» в своей «красе», вызывает у Донна, казалось бы, совершенно неожиданные ассоциации. Он сравнивает его с недавно открытым американским континентом:
Впрочем, так ли неожиданным было это сравнение в эпоху великих географических открытий и недавно начавшейся, но уже бурной колониальной экспансии? Новые территории, открывшиеся взору завоевателей, казались огромными, таинственными и прекрасными, хотя их освоение и было связано с опасностями и порой очень жестокой борьбой с местным населением. Донн смело спроецировал все эти чувства в любовную лирику, назвав возлюбленную своей «империей» — в подлиннике своей Америкой, своей только что открытой землей — Ньюфаундленд, своим королевством (о my America, ту new found land, / Му kingdom). В любви — не только как на войне; в любви, оказывается, и как в походе в чужие земли. Тот же дух авантюры, те же манящие открытия и те же трудности и радости победы. Так, эротика и колониальная экспансия неожиданно и вместе с тем закономерно для эпохи Донна переплелись в его стихах, создав новый, неизвестный дотоле в английской поэзии сплав. И здесь Донн тоже прокладывал новые пути.
Но, словно и этого было мало, Донн дерзко сопоставил любовные утехи с религиозным экстазом, смешав профанное и духовное:
Уговаривая даму снять с себя все одежды, герой мечтает «вкусить блаженство», которое должно принести ему заранее предвкушаемые плотские и в то же время духовные радости. Ведь женщина — далеко не просто объект чувственного вожделения, но и «сокровенная книга» (в подлиннике mystic book), таинственную суть которой способны понять лишь избранные. «Познав» женщину, герой не только удовлетворит свою страсть, но и приобщится к уделу избранных — мистическому откровению.
Подобное смешение религиозного и эротического начал не было открытием Донна. Гуманисты Возрождения хорошо знали, что оно, по сути дела, восходит к брачным образам и эротической символике Ветхого Завета (Книга пророка Осии, Песнь песней), которые проникли затем в Новый Завет и в писания христианских мистиков. В английской поэзии XVI в. такое смешение обернулось квазирелигиозным культом дамы в петраркистской лирике, который к концу века уже никто не воспринимал всерьез — настолько девальвированными были образы дамы в таких стихотворениях. Донн вернул этой символике ее первоначальный смысл, став и здесь первооткрывателем, по стопам которого вскоре пошли другие английские поэты XVII в. Что же касается самого Донна, то нити от этого стихотворения тянутся далеко вперед — и к светской, и к духовной лирике поэта.
Критики, воспринявшие элегии Донна буквально, увидев в них лишь проповедь свободы чувств или — даже хуже того — «порнографию»,[1854] явно упростили, а порой и исказили их смысл. Как мы уже не раз имели случай отметить, лирика Донна вообще не поддается однозначному прочтению. Во всяком случае, очевидно, что для молодого поэта, как и для большинства его образованных читателей, отрицательный смысл макиавеллизма был хорошо ясен. И, конечно же, во всех элегиях ироническая дистанция прочно отделяла героя от автора. Как и Овидий, Донн тоже смеялся над своим героем-повесой.[1855]
Однако не все элегии Донна связаны с традицией Овидия. Юный поэт интересовался также и итальянским парадоксом, литературным жанром, ставшим популярным в Италии XVI в., в период кризиса Ренессанса и формирования новых стилей искусства. Авторы, обратившиеся к этому жанру (среди них был и Тассо), стремились всячески спародировать привычные ценности, найдя необычные повороты мысли, необычную метафору. Скептически настроенному Донну была близка эта традиция, и ее влияние чувствуется в его овидианских элегиях, таких, как, скажем, «Путь любви» (Love’s Progress). Некоторые же стихотворения Донн целиком стилизовал в духе итальянского парадокса. Пожалуй, наиболее известным среди них стала «Анаграмма» (The Anagram), где поэт воздал хвалу безобразной женщине. С вызывающим озорством доказывая, что уродливая Флавия будет преданной и верной женой, ибо никто не польстится на нее, Донн при описании ее внешности «взрывает» смысл расхожих в петраркистской лирике эпитетов, вводя их в абсолютно неожиданные соотношения. (Так поступит и Шекспир в знаменитом 130-м сонете: Глаза любимой солнце не затмят, / С кораллом не соперничают губы...) В элегии Донна у Флавии не маленький рот и большие глаза, а, наоборот, маленькие глаза и большой рот, не золотистые, но рыжие волосы, пожелтевшие щеки, черные зубы и т.д. Как указала X. Гарднер, Донн, опиравшийся здесь на опыт Тассо и Берни, превзошел их словесной пиротехникой.[1856] Пока еще не связанная здесь с серьезными задачами, виртуозность нужна была молодому поэту, в основном чтобы поразить публику, но критерий «удивительного», стремление изумить читателей стали отныне важнейшей частью его эстетики, органично вписавшись в самые серьезные произведения.
Все же среди элегий Донна было несколько стихотворений, далеких как от Овидия, так и от традиции итальянского парадокса. Таковы, например, «Портрет» (His Picture) или «На желание возлюбленной сопровождать его, переодевшись пажом» (On his Mistress). Тема любви, мотив прощания влюбленных перед расставанием трактуются в них вполне серьезно, а чувство любящих изображено тут как взаимное и всепоглощающее, неподвластное разлуке. Эти элегии предвосхищают знаменитые стихотворения из цикла «Песни и стихотворения о любви» (Songs and Sonets), хотя и гораздо проще их по мысли.
В 1590-е гг. Донн довольно часто обращался к любовной лирике, сочинив не только элегии, но и много стихотворений в других жанрах. Стихотворения о любви он продолжал писать и в начале XVII в. В первом посмертном издании его поэзии (1633) эти стихотворения были напечатаны вперемешку с другими. Но уже два года спустя, во втором издании той же книги (1635) составители (среди них был и сын поэта) собрали их в единый цикл, назвав по аналогии с популярным в XVI в. сборником Р. Тоттела «Песни и сонеты». В английском языке той эпохи слово «сонет» (sonet) (по большей части его писали с одним n, хотя могли иногда писать и с двумя) часто употреблялось в значении «стихотворение о любви», сочиненное в любом жанре. Поэтому «сонеты» некоторых английских поэтов XVI-XVII вв. порой насчитывали более 20 строк и могли иметь самую разнообразную строфику. Именно в этом втором смысле составители и употребили это слово в заглавии цикла. Ведь среди вошедших туда стихотворений было несколько песен и ни одного сонета, написанного в соответствии с законами этого жанра (итальянскими или английскими). Соответственно русский перевод названия цикла «Песни и стихотворения о любви» представляется нам более точным, чем часто встречающийся буквальный вариант «Песни и сонеты».
Читателя, впервые знакомящегося с циклом, поражает чрезвычайное многообразие ситуаций и настроений, воссозданных автором. «Блоха» (The Flea), стихотворение, открывавшее цикл в издании 1635 г., обыгрывало распространенный в эротической поэзии Ренессанса мотив: поэт завидует блохе, коснувшейся тела возлюбленной. Донн же заставил блоху кусать не только девушку, но и героя, сделав надоедливое насекомое символом их плотского союза. Второе стихотворение «С добрым утром» (The Good Morrow) гораздо более серьезно по тону и воспроизводило совсем иную ситуацию. Двое влюбленных, проснувшись на рассвете, размышляют о силе их чувства, которое создает для них особый мир, противостоящий всей вселенной. Затем следовали «Песня» (Song — Go, and catch a falling star), игриво доказывающая, что на свете нет верных женщин, и по настроению близкое к элегиям Овидия «Женское постоянство» (Woman’s Constancy) с его макиавелистической моралью. После них — «Подвиг» (The Undertaking) — в одной из рукописей он назван «Платоническая любовь» (Platonic Love), где восхвалялся духовный союз любящих, забывших о телесном начале чувства. (В других, более поздних изданиях расположение стихотворений было иным, но при этом пестрое разнообразие цикла осталось тем же.)
«Песни и стихотворения о любви» ничем не похожи на елизаветинские циклы любовной лирики, такие как «Астрофил и Стела» Сидни, «Amoretti» Спенсера или даже смело рушащие каноны «Сонеты» Шекспира. В стихотворениях Донна полностью отсутствует какое-либо скрепляющее их сюжетное начало. Нет в них и героя в привычном для того времени смысле этого слова. Да и сам Донн, наверное, не воспринимал их как единый поэтический цикл. И все же издатели поступили верно, собрав их вместе, ибо все они связаны многозначным единством авторской позиции. Это единство и позволяет назвать «Песни и стихотворения о любви» новаторским по своей природе циклом любовной лирики, явлением уникальным в истории английской поэзии.
Основная тема цикла — место любви в мире, подчиненном нескончаемым переменам и смерти, во вселенной, где время «вышло из пазов». «Песни и стихотворения о любви» представляют собой серию разнообразных зарисовок, своего рода моментальных снимков, фиксирующих широчайший спектр чувств. Прихотливое движение, постоянная текучесть объединяют между собой стихи цикла. Его герой, познавая самые разнообразные аспекты любви, безуспешно ищет душевное равновесие. Попадая во все новые и новые ситуации, он как бы непрерывно меняет маски, за которыми не так-то просто угадать его истинное лицо. Во всяком случае, ясно, что оно не равнозначно лицу автора, в чьи задачи вовсе не входило намерение открыть себя. Лирическая исповедь, прямое излияние чувств — характерные черты более поздних эпох, прежде всего романтизма, и к «Песням и стихотворениям о любви» они не имеют никакого отношения.
Читателя, знакомящегося с циклом, поражает и необычайное разнообразие поэтической интонации. Постоянно меняясь, она передает и фривольную игривость, и отрешенное спокойствие, и восторженную радость, и капризную обидчивость, и возвышенное обожание, и трагическую скорбь, и полноту счастья, и огромное множество других настроений. (Два стихотворения цикла даже написаны от женского лица, что еще больше подчеркивает сложность общей картины.) Не менее многообразна и поэтическая форма цикла. Некоторые стихотворения представляют собой песни на популярные тогда мелодии, и здесь Донн продолжает елизаветинскую традицию. Другие сочинены в форме любовной эпиграммы, восходящей к Марциалу. Третьи близки элегиям. Ряд стихов написан привычными размерами (пятистопным ямбом) и строфами (катренами). В других поэт нарушает эти нормы, отступая от размера и пользуясь длинными строфами.
Порой возникает впечатление, что цикл вообще не поддается никакой внутренней классификации. Оно обманчиво, хотя, конечно же, всякое членение цикла на части условно, ибо неминуемо упрощает многообразие и сложность чувств, запечатленных в «Песнях и стихотворениях о любви».
Ученые обычно делят лирику цикла на три группы.[1857] Не все стихотворения вмещаются в это прокрустово ложе, а некоторые из них занимают как бы промежуточное положение между этими группами. И все же такое деление удобно, ибо оно учитывает три главные литературные традиции, на которые опирался и от которых отталкивался Донн.
Первая из них — уже знакомая по элегиям традиция Овидия. Таких стихотворений довольно много, и они весьма разнообразны по характеру. Есть здесь и игриво-циничная проповедь законности «естественных» для молодого повесы желаний. Герой одного из таких стихотворений («Община» — Community) с лукавой улыбкой пытается доказать, что по своей природе женщины не плохи и не хороши, и потому их нельзя любить или ненавидеть, остается лишь одно — со спокойным равнодушием «пользоваться» ими, меняя подруг по первой прихоти:
Есть здесь и шутливое обращение к Амуру с просьбой покровительства юношеским проказам героя («Амур-ростовщик» — Love’s Usury), и искусные увещания возлюбленной уступить желаниям героя («Блоха»), и даже написанный от лица женщины монолог, в котором она отстаивает свое право на полную свободу отношений с мужчинами («Любовь под замком» — Confined Love), и многое другое в том же ключе. Как и в элегиях, героя и автора в этой группе стихов разделяет ироническая дистанция.
Но есть в цикле и особый поворот любовной темы, весьма далекий от дерзкого озорства элегий. Испытав разнообразные превратности плотской любви, герой разочаровывается в ней, ибо она не дает ему прочной радости и спокойствия. Герой «Алхимии любви» (Love’s Alchemy) сравнивает страсть с красивыми на вид, но быстро гибнущими мыльными пузырями. За эти радости вовсе не стоит платить своим спокойствием, состоянием, честью и даже жизнью. К тому же унизительно краткое удовольствие в равной мере доступно и господину, и его лакею:
В другом еще более откровенном стихотворении «Прощание с любовью» (Farewell to Love) герой высмеивает юношескую идеализацию любви, утверждая, что в ней на самом деле нет ничего, кроме похоти, насытив которую, человек впадает в уныние:
Обладание возлюбленной просто не способно дать предвкушаемую радость; оно нужно лишь для продолжения человеческого рода и к тому же, согласно поверьям эпохи, еще и сокращает жизнь. Уразумев все это, герой решает отказаться от «сомнительного блаженства» любви, хотя он и не очень верит в успех этой затеи.
Своими мыслями «Прощание с любовью», несомненно, перекликается с 129-м сонетом Шекспира:
Однако если герой Шекспира целиком во власти мучительно-необоримого желания, которое подчинило себе разум, то герой Донна и тут не утратил своей скептической отрешенности, что делает весь тон стихотворения гораздо более беспощадным и циничным, чем у Шекспира. Видимо, герою Донна нужно было познать эту крайность, чтобы изжить искус плоти, радости которой, игриво воспетые поэтом в других стихах, здесь обернулись своей разрушительно-опустошающей стороной.
В другой группе стихотворений цикла Донн обратился к традиции, которая тогда противостояла Овидию. Неожиданным образом Донн, казалось бы, совсем еще недавно начавший словесную войну с подражателями Петрарки, теперь создал свой вариант петраркизма. Но неожиданность эта, скорее всего, закономерна, поскольку она не только излюбленный литературный прием, но и важнейшая черта творчества Донна. Наверное, поэту было мало пародии на петраркистские штампы в овидианских стихотворениях, его герой должен был еще и сам пережить и переосмыслить опыт чувства, воспетого Петраркой.
Стихотворения этой группы обыгрывают типичную для традиции Петрарки ситуацию — недоступная дама обрекает героя на страдания, отвергнув его любовь. Пожалуй, наиболее близким к традиции итальянского мастера в цикле получился «Твикнамский сад» (Twicknam Garden), где пышное цветение весенней природы противопоставлено иссушающее бесплодным мукам героя, томно вздыхающего и льющего слезы из-за неразделенной любви:
Написанный как комплимент в честь графини Люси Бедфорд, одной из влиятельных покровительниц поэта, в которых он так нуждался в трудные годы жизни, «Твикнамский сад» вместе с тем наименее типичное из петраркистских стихотворений Донна. Комплиментарный жанр не требовал от поэта сколько-нибудь серьезных чувств, но он определил собой, по крайней мере внешнюю серьезность их выражения, хотя, конечно же, юмор подспудно присутствует в стихотворении, умеряя экзальтацию тона и снижая привычные петраркистские образы. Вряд ли графиня могла без улыбки прочесть полное мнимого отчаяния обращение к ней, которым поэт завершил «Твикнамский сад»:
В других стихотворениях этой группы отношение Донна к происходящему гораздо более отрешенно и скептично. Это позволило ему сохранить должную дистанцию и с усмешкой взглянуть на отвергнутого влюбленного. Да и сам влюбленный здесь мало похож на томного воздыхателя. Он способен не без остроумия анализировать свои чувства («Разбитое сердце» — The Broken Heart) и шутливо назвать себя «Тройным дураком» (The Triple Fool) за то, что влюбился без ответа, выразил чувство в стихах, надеясь усмирить его, а затем, неожиданно услышав песню, сочиненную кем-то на свои слова, вновь ощутил боль и стыд, чем только усугубил безысходную глупость всей ситуации:
Иногда же Донн поворачивает привычную для подражателей Петрарки ситуацию совершенно непредвиденным образом. Так, например, в стихотворении «Призрак» (The Apparition) поэт комически овеществляет образ отвергнутого и убитого горем возлюбленного, уже давно ставший штампом у петраркистов, доводя ситуацию до гротеска. Герой стихотворения, на самом деле убитый пренебрежением возлюбленной, возвращается к ней в виде привидения. Застав ее с другим (недоступной она только прикидывалась), он насмерть пугает недотрогу-притворщицу, платя презрением за презрение:
И, наконец, здесь есть и стихи, в которых отвергнутый влюбленный решает оставить недоступную даму и искать утешение у более сговорчивой возлюбленной («Цветок» — The Blossom). Уезжая, герой оставляет сердце рядом с дамой (еще одна комически овеществленная метафора). Но жестокой красавице нет дела до чужого сердца. Поэтому герой приглашает сердце встретиться с ним в Лондоне «дней через двадцать». К тому времени, побыв в компании друзей, он уже ничем не будет походить на петраркистского влюбленного, худого и бледного. Посвежев и набрав вес, он подарит сердце новой подруге. Обращаясь к сердцу, герой говорит:
И в этой группе стихотворений всегда ищущий и постоянно неудовлетворенный герой, изведав искус страсти (пусть и безответной), победил ее. Да и, казалось бы, какие расхожие ценности могли выдержать атаку скептической иронии поэта?
Однако Донн не всегда столь ироничен. Третья группа стихотворений цикла посвящена идеалу взаимной любви, и в них поэт настроен гораздо более серьезно. Вслед за X. Гарднер ученые называют эти стихи неоплатоническими, указывая на их связь с доктринами ренессансного неоплатонизма. Донн, по-видимому, очень хорошо знал работы итальянских неоплатоников — Марсилио Фичино, Пико делла Мирандолы и родившегося в Испании Леоне Эбрео (Абрабанеля), которые выстроили весьма сложное учение о любви как о союзе любящих, таинственным путем познающих в облике любимого образ Творца. Этим учением интересовались старшие елизаветинцы и прежде всего Спенсер. И в данном случае Донн тоже пошел своим путем. Неоплатоническая доктрина послужила для него как бы точкой опоры, оттолкнувшись от которой, Донн создал сцены-зарисовки, иногда прямо, а иногда лишь косвенно и отдаленно связанные с неоплатонизмом. Порой же такая связь вообще может показаться искусственной и надуманной. Подчеркнув эти соображения, Дж. А. Смит предложил отказаться от термина «неоплатонический» в применении к данной группе стихотворений цикла.[1858] Однако исследователи, быть может, не найдя никакой адекватной замены, все же продолжают им пользоваться и по сей день.
И тут Донн воспроизвел достаточно широкий спектр отношений любящих. В некоторых стихах поэт утверждает, что любовь — чудо, которое не поддается рациональному осмыслению. Опираясь на принятый в апофатическом богословии прием «определения с помощью отрицания», Донн попытался объяснить загадочную сущность любви в отрицательных категориях, перечислив то, чем она не является. В других стихах Донн изображает любовь возвышенную и идеальную, не знающую телесных страстей. О ней поэт рассказал, например, в упомянутом выше «Подвиге», подчеркнув особый, исключительный характер такого чувства, познать которое способны лишь немногие избранные, — тема, уже затронутая, пусть и в шутливом ключе, в элегии «На раздевание возлюбленной».
В «Восторге» (The Ecstasy), одном из самых известных стихотворений цикла, Донн описал волновавший неоплатоников мистический экстаз любящих, чьи души, выйдя из тел, слились воедино. Но таинственный союз, породивший единую новую душу, по мнению поэта, не мог бы состояться без участия плоти. Ведь она свела любящих вместе и является для них, выражаясь словами самого Донна, не никчемным шлаком (dross), а важнейшей частью сплава (allay), символизирующего их союз:
Соответственно в любви духовное и телесное — не только противостоящие, но взаимодополняющие друг друга начала.
«Восторг» продемонстрировал и важное отличие взглядов Донна от доктрины неоплатоников, на что в свое время обратил внимание А.Дж. Смит.[1859] В стихотворении экстаз любящих не увел их вверх по неоплатонической лестнице к созерцанию божественной красоты и истины. Произошло нечто обратное. Познав мистический восторг, души любящих все же вернулись обратно в оставленные ими тела. Ведь хотя тайна любви и сокрыта в душе влюбленных, тело — та книга, с помощью которой эту тайну можно понять. Здесь скептический ум поэта попытался найти опору в реальности, изменив умозрительным схемам.
В лучших стихотворениях этой группы любовь показана как гармоническое единство духовного и чувственного начал. Назовем среди них такие как «С добрым утром» (The Good Morrow), «К восходящему солнцу» (The Sun Rising), «Годовщина» (The Anniversary), «Растущая любовь» (Love’s Growth) и четыре «Прощания», особенно «Прощание, запрещающее печаль» (A Valediction: forbidding Mourning).
И тут тоже Донн экспериментировал, отталкиваясь от знакомого и переосмысляя привычное. Как справедливо заметил У. Зандер, воспетый Донном идеал взаимной любви в общем-то традиционен для елизаветинского мировосприятия.[1860] Он предполагает укорененное в учении о Великой Цепи Бытия иерархическое различие между мужчиной и женщиной при их фундаментальном равенстве, гармоническое равновесие противоположностей, освященный таинством брака союз души и тела. Такой идеал обычно после сложных сюжетных поворотов возникал в счастливых комедиях Шекспира типа «Много шума из ничего». В поэзии его провозгласил Спенсер.
Однако по сравнению со своими предшественниками Донн сделал важный шаг вперед. Ни Спенсер, ни Шекспир не показали, как этот идеал воплощался в жизни. «Эпиталама» Спенсера давала лишь абстрактно-символическое изображение брачной церемонии, а встреча героев «Королевы фей» сэра Артегала и воительницы Бритомарт так и осталась ненаписанной. Зрители же шекспировских комедий должны были принять на веру, что союз Геро и оскорбившего ее Клавдио будет и в самом деле гармоничным, а Виола и герцог Орсино поймут друг друга после свадьбы. Донн же реально изобразил то, что подразумевали Спенсер и Шекспир, рассказав о счастье разделенной любви, о той радости, которую дает взаимная близость.
Насколько нам известно, ни один крупный английский поэт ни до, ни после Донна не оставил столь яркого изображения взаимного чувства, как автор «Песен и стихотворений о любви». Однако «вывихнутое время» и на это чувство тоже наложило свой отпечаток, повернув традиционные идеалы в неожиданном ракурсе и тем преобразив их.
Брак и освященная им полнота супружеских отношений ни разу прямо не упомянуты Донном. Правда, первый биограф поэта А. Уолтон утверждал, что Донн написал «Прощания» в 1611 г. перед поездкой во Францию, посвятив их жене. Но биография Уолтона, стилизованная в духе жития, вышла в свет уже после смерти поэта в 1640 г. Она содержала ряд неточностей, которые подметили дотошные исследователи, и потому не всегда надежна. Во всяком случае в «Прощании, запрещающем печаль» были строки, явно говорившие о необычности чувств любящих — тема, возникающая и в других стихах цикла:
Очевидно, любовь героев все-таки отлична от обычных супружеских отношений, доступных каждому человеку (любому «профану»), и имеет особый, исключительный характер. «Утонченные» любовью, познать которую могут лишь немногие избранные, герои стихотворения противопоставлены всем остальным любящим «подлунного мира». Такого поворота темы не было ни у Спенсера, ни у Шекспира.
Сила чувств любящих в этих стихах Донна столь велика, что благодаря ей они создают для себя собственную, неподвластную общим законам вселенную, которая противостоит окружающему их миру. Само солнце, управляющее временем и пространством, становится их слугой. Но при этом парадоксальным образом весь необъятный мир сжимается для влюбленных до размера маленькой комнаты — их спальни. И больше «нет ничего другого» (Nothing else is). Обращаясь к «надоедливому старому дурню» солнцу, герой восклицает:
С помощью образов-гипербол Донн выразил особый опыт любви, который возможен лишь в «вывихнутом» мире, где нарушены иерархические принципы Великой Цепи Бытия. В таком мире честь стала притворством, богатство — алхимией, монархи подражают влюбленным, а сам властелин вселенной — солнце, — постарев и растратив силы, может найти счастье и долгожданный покой только на службе у героев. Но вся опасность в том, что деформированный мир деформирует и само чувство, до максимального предела «утончая» любовь, делая ее уделом лишь двух истинно любящих, отгородивших себя от остальных смертных. В этом одновременно и сила, и хрупкость такой любви.
Однако скептический интеллект Донна, обыгрывая всевозможные положения, поставил под сомнение и этот идеал любви. В зыбком, лишенном твердого основания мире цикла иначе и быть не могло.
В некоторых стихотворениях этой группы, таких, например, как «Мощи» (The Relic), рассказывая о взаимной любви, поэт воспользовался религиозными образами. Мощи здесь — это покоящиеся в могиле останки влюбленных, кость и обвивший ее локон (a bracelet of bright hair about the bone). Мы помним, что раньше в элегии «На раздевание возлюбленной» Донн дерзко смешал религиозное с эротическим. В «Мощах» ситуация несколько иная, и веселого эпатажа для поэта теперь мало. Что такое мощи, он знал не понаслышке; само представление о них было для него связано с горьким опытом «запрещенной и гонимой религии» его детства. Биографы рассказывают, что юный поэт и его младший брат с благоговением хранили частичку мощей Томаса Мора, которого они согласно семейной традиции почитали святым. И теперь в написанном, как ясно из контекста, уже после перехода в протестантство стихотворении вдруг появляются мощи двух влюбленных, которые воображаемые потомки обнаружат когда-то, раскопав их могилу:
Как известно, протестанты упразднили культ святых и запретили поклонение мощам, считая его пережитком язычества. Донн же прямо говорит об «идолопоклонстве» (misdevotion) потомков и вместе с тем, как бы помимо своей воли, вкладывает в религиозные образы стихотворения привычный для своего католического детства смысл. По меткому наблюдению Джона Кэри, религиозное совместилось здесь с антирелигиозным, светское с духовным, и поэт балансирует между этими двумя крайностями как на острие ножа, наделяя стихотворение особой неразрешенной и, быть может, неразрешимой двойственностью.[1861] Во всяком случае ясно, что «идолопоклонство» при всем возвышенном отношении к героине как к «чуду» не может быть истинным идеалом любви.
Сомнение в идеале взаимной любви высказано и в «Канонизации» (The Canonization):
Канонизация в сонетных циклах и любовных гимнах могла быть лишь шуточной, травестийной и не имела ничего общего с подлинными религиозными ценностями. Говоря о ней, Донн с вызывающе лукавой улыбкой смеется над читателями. Но, дразня их, он в то же время рассчитывает на их понимание, на то, что они сумеют оценить игру его ума.
И, наконец, в цикле есть стихотворения, где идеал взаимной любви как в его неоплатоническом, так и в более традиционном понимании ясно и недвусмысленно отрицается. Именно они заложили основы так называемого анти-платонического жанра, которым впоследствии увлеклись поэты-кавалеры. К таким стихотворениям можно отнести, например, уже упомянутую выше «Алхимию любви», первая строфа которой утверждала, что все высокие тайны любви лишь пустое притворство и выдумка:
Подобная откровенность, казалось бы, говорит сама за себя, хотя вопросы у тех, кто прочитал весь цикл в целом и попытался сопоставить его стихотворения между собой, все равно остаются.
Точная датировка стихотворений цикла могла бы раскрыть загадку эволюции Донна-поэта. Решить этот вопрос пытались многие ученые, выдвигавшие самые разные предположения. Некоторые из этих гипотез кажутся вполне правдоподобными, особенно в отношении отдельных стихотворений. Что же касается всего цикла, то ни одна из предложенных версий на сегодняшний день не может быть признана абсолютно верной и надежной.
Пожалуй, наиболее стройная и хорошо продуманная теория принадлежит X. Гарднер. В предисловии к своему изданию «Песен и стихотворений о любви» Дж. Донна она выдвинула следующую «рабочую гипотезу».[1862] Во время создания элегий (1593-1596) Донн также сочинял песни, любовные эпиграммы и стихотворения, написанные в иной форме, как, например, «Проклятие» (The Curse), тематически связанные с элегиями. Предположительно в это же время или немного позже из-под его пера вышла и петраркистская лирика. Сочиняя эти вещи, Донн в основном пользовался четырех- и пятистопным ямбом, хотя и здесь было несколько произведений, более сложных по форме («Тройной дурак»). В конце XVI в. поэт, по мнению исследовательницы, познакомился с трудами неоплатоников, которые он внимательно изучил уже позднее, в первые десятилетия XVII в. В этот период он якобы создал свои неоплатонические стихотворения с их сложной строфикой и частыми отступлениями от размера.
X. Гарднер очень много сделала для уточнения датировки отдельных стихотворений. Однако часть лирики цикла просто не умещается в предложенную ей схему. Ведь среди так называемых неоплатонических стихотворений были и весьма простые по форме, вроде «Подвига» или «Восторга», а некоторые петраркистские стихи, например, «Завещание» (The Legacy), наоборот, достаточно сложны (правда, исследовательница и сама оговаривает эти неувязки).
Вполне вероятно, что большая часть неоплатонической лирики была сочинена, действительно, в первые десятилетия XVII в., и поэтическая манера Донна в этот период значительно усложнилась. Но это вовсе не значит, что Донн отказался тогда от всех остальных тем своей любовной лирики или что он перестал пользоваться простыми формами стиха. Представив эволюцию Донна как движение от простого к сложному, X. Гарднер искусственно выпрямила внутреннюю логику цикла и тем обеднила его многозначный смысл. Вспомним, что поэт всегда умел видеть крайности и, поднимаясь над ними, сталкивать их. Пример тому — овидианские элегии и третья сатира на раннем этапе его творчества, неоплатонические стихи и «Прощание с любовью» — в более позднюю пору. А если отметить, что одновременно со стихотворениями, созданными в начале XVII в., Донн писал и религиозную лирику, то возможность однозначных решений отпадет сама собой.
Итак, основная тема цикла — роль любви в заколебавшемся и пришедшем в движение мире — отчетливо видна уже в ранних стихотворениях поэта, обыгравшего различные отношения к чувству. В более поздней лирике эта тема лишь усложнилась, наполнившись новыми оттенками смысла, но осталась все той же по сути.
Пожалуй, наиболее яркий пример тому «Вечерня в день Святой Люси» (A Nocturnal upon S. Lucy’s Day), одно из самых поздних по времени стихотворений цикла, которое поэт, по мнению большинства комментаторов, посвятил памяти своей жены, умершей в 1617 г. Это стихотворение настолько сложно для понимания и вместе с тем органично по замыслу, что есть смысл привести его полностью:
Все стихотворение построено на причудливой игре образов тьмы и света, ночи и дня. Эта игра уже задана в самом названии. У ранних христиан вечерня была частью службы всенощного бдения, которое продолжалось всю ночь и заканчивалось с наступлением утра. (В английском языке nocturn — часть службы, называемой matine. В широком смысле стоящее в заглавии слово nocturnal можно перевести и как ночная молитва). В елизаветинскую эпоху день Святой Люции (в английском варианте Люси) приходился на 13 декабря и считался тогда самым коротким днем в году. Он был также днем зимнего солнцеворота, когда солнце, предвосхищая наступление весны, входило в созвездие Козерога. Характерно, что и само имя Люция (Lucy, от латинского lux — свет) было значимо для поэта. Согласно ее житию, Люция, дева-мученица, ослепленная во время пыток за христианскую веру, стала у католиков святой, патронессой света и зрения.
Призрачный апокалиптический пейзаж стихотворения, мрачная полночь самого темного дня в году, уставшее, растратившее силы солнце, земля, поглотившая все живительные соки, и близящийся к смерти мир воплощают меланхолическое настроение героя, которого томит безысходная скорбь по умершей возлюбленной. Он — эпитафия всех бед. Обращаясь к юным влюбленным грядущей весны, наступление которой предвещает солнцеворот, герой призывает их изучить его опыт — алхимия любви воссоздала его из отрицательных величин: отсутствия, тьмы, смерти.
Как указали исследователи, в эпоху Ренессанса опыты алхимиков, пытавшихся превратить одно вещество (свинец) в другое (золото), часто сравнивали с процессом духовного возрождения в христианской религии — в обоих случаях нужно было пройти через состояние небытия, чтобы обрести новое бытие.[1863] Герой стихотворения Донна проделал лишь часть этого пути, превратившись после смерти возлюбленной благодаря таинственной «алхимии любви» в «эликсир небытия», но все же оставшись в подверженном тлению мире, где любовь неизбежно сопряжена со смертью. Став «эпитафией» всех бед, герой теперь как бы олицетворяет самим своим существованием хрупкий памятник жизни вопреки смерти, любви вопреки утрате и расставанию.
Но ведь «Алхимия любви» — название ранее написанного Донном стихотворения, где юный повеса-скептик смеялся над высокими чувствами. В контексте «Вечерни» эта аллюзия неминуемо обретает горько-иронический смысл. Далее в тексте возникают ассоциации с другими стихами поэта, на этот раз о взаимной любви: «Прощальная речь о слезах» (A Valediction: of Weeping), откуда взят образ потока слез, затопивших мир, и «Прощание, запрещающее печаль», где появлялись двое любящих, чьи души соединились во время разлуки. Именно такая взаимная любовь связала умершую возлюбленную и героя, который теперь, после ее ухода, утратил способность чувствовать, доступную даже камням.
Донн, по всей видимости, намеренно обратился в «Вечерне» к этим стихотворениям. Воскрешая образы своей более ранней по времени любовной лирики, он теперь как бы подвел итог этой линии своего поэтического творчества. Но сами эти образы-воспоминания внесли в «Вечерню» новые ноты, нарушив беспроглядный и неподвижный мрак. Ведь даже за самой долгой ночью в году наступает утро, и это тем более верно в день Святой Люции, патронессы света.
Боль воспоминаний пробуждает героя. И хотя солнце, вступившее в созвездие Козерога, не принесет ему нового чувства, оно подарит его юным влюбленным. Воля героя оживает, и он начинает готовиться к встрече с возлюбленной. Поэт не объяснил, как нужно понимать это решение. Учитывая религиозную символику «Вечерни», вряд ли он имел в виду самоубийство героя. Скорее с помощью молитв «всенощного бдения» он будет стремиться стать достойным грядущей встречи с возлюбленной в мире, не знающем тления и разлуки, во Христе, «Свете истинном», Который, как известно, «не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк. 20 : 38). Во всяком случае исследователи видят в конце стихотворения первый, хотя и очень слабый проблеск света, проникающий сквозь тьму, первый признак того, что, осознав тоску, ввергнувшую его в небытие, герой сумеет победить ее и возродится для новой жизни.[1864]
Но даже если это и так, то как призрачен этот свет, как непрочно положение трагически одинокого героя, которого окружает утратившая цельность и гармонию вселенная. Недаром же Донн уподобил душевное смятение героя первоначальному хаосу, царившему в мире до акта творения. В этом плане ничто не изменилось в сравнении с более ранними стихами цикла — «вывихнутое время» властвует и здесь. Подтвердив тематическое единство цикла, скорбно-трагическая «Вечерня», по-видимому, самое позднее из вошедших сюда стихов, стала достойным завершением «Песен и стихотворений о любви», начинавшихся в первом издании 1635 г. с дерзко легкомысленной «Блохи».
В первые десятилетия XVII в. Донн написал также и большое число стихотворений на случай — послания, эпиталамы, траурные элегии. Все они довольно сильно отличались от его ранней лирики. Чтобы убедиться в этом, достаточно, например, сравнить «Эпиталаму, сочиненную в Линкольнз-Инн» с «Эпиталамой, или Свадебной песнью в честь принцессы Елизаветы и пфальцграфа Фридриха, сочетавшихся браком в день Святого Валентина» (An Epithalamion, or Marriage Song on the Lady Elizabeth and Count Palatine being Married on St. Valentine’s Day, 1613).
В более поздней эпиталаме нет ни дерзкой смелости образов, ни веселой мешанины низкого и высокого. В стихотворении, посвященном свадьбе дочери самого короля Иакова, который считал этот брак важнейшим политическим событием, призванным упрочить союз протестантских держав, такие вольности были бы неуместны. Донн целиком выдержал возвышенный тон, умело совмещая его с присущей жанру игривостью, но нигде не нарушая требования этикета. Согласно традиции Спенсера, поэт вписал брачную церемонию в космический контекст, вовлекая в нее движение светил и круговращение времен года. Издревле день Святого Валентина знаменовал приход весны, пору, когда юноши выбирали себе подруг. В этот же день, согласно старинным поверьям, и птицы начинали брачный период, а потому святой Валентин считался их покровителем. Донн обыграл все эти мотивы:
Но сегодня особый день, какого природа пока еще не знала, ибо в брак вступают два феникса. Сравнение молодоженов с птицей-феникс, считавшейся единственной в своем роде, придает брачной церемонии особую торжественность и исключительность. Значение свадьбы в космическом контексте огромно — ведь соединившись, жених и невеста смогут возродить гармонию природы.
На первый взгляд может показаться, что зрелый Донн стал гораздо ближе к Спенсеру, чем в годы юности. Но это только внешнее сходство. Спенсеровской гармонии небесного и земного в эпиталаме нет. Как и в ранней лирике, иерархия Великой Цепи Бытия здесь нарушена. Своим сиянием невеста затмевает солнце; вопреки традиционным представлениям жених уподоблен луне, а невеста солнцу, хотя и блекнущему на ее фоне. Да и вообще солнце «больно» и хочет занять жар у молодоженов. В целом же возвышенная праздничность тона и образов эпиталамы не является, как у Спенсера, частью гармоничного вйдения мира, но уступкой придворному вкусу, стилизацией в куртуазном духе, предвосхищающей поэзию кавалеров.
В поздних эпистолах Донн проявил себя как опытный мастер, который в совершенстве овладел стихом, способным передать самые причудливые повороты авторской мысли. Но, как справедливо заметил Д. Буш, отточенное мастерство редко сочетается здесь с глубиной истинного чувства.[1865] В поздних посланиях нет былой интимности тона. Поэт теперь гораздо дальше от адресата; его интонация намного более церемонна, а порой и экзальтированна. Это особенно заметно в посланиях к знатным дамам-покровительницам, где Донн часто пользуется приемом гиперболизации, знакомым по его ранней любовной лирике.
Однако этот прием служит теперь совсем другим целям. Сочиняя подобные послания, Донн платил дань широко распространенному тогда обычаю — в поисках покровительства посвящать стихи какой-либо влиятельной особе. Так делали и Спенсер, и Шекспир, и Бен Джонсон. Но и тут Донн шел своим путем. В его посланиях традиционная похвала адресату, помимо обычного прославления его (или чаще ее) достоинств, часто сопровождалась размышлениями на философские и нравственные темы. При этом восхваляемая Донном особа теряла свои индивидуальные черты, превращаясь в отвлеченный образец добра, доблести и других совершенств. Сами же стихотворения имели явно выраженный дидактический характер и при всей игре ума, несомненно, сильно проигрывали рядом с ранними произведениями.
Контраст порой был настолько велик, что у читателей и критиков более поздних эпох они временами вызывали негативное отношение или даже полное неприятие. Так, например, Вирджиния Вулф в уже цитированном выше очерке, явно утратив чувство меры и историческую объективность, дала следующую отповедь поэту: «Вот и получилось, что желчного сатирика и безудержного любовника постепенно сменил раболепный, умеющий гнуть спину перед сильными мира сего слуга».[1866]
По этому поводу хочется сказать, что взгляды поэта остались прежними или, может быть, даже стали еще более скептическими, чем раньше. Донн и теперь отлично понимал, что в распавшемся на атомы мире все те идеалы, которые он, быть может, вопреки самому себе, пытался обнаружить в своих покровителях, или те наставления, которые он хотел им дать, имели мало цены. Отсюда шаткая двойственность его позиции, которую поэт, наверняка, видел и сам. Она и определила художественный уровень этих его произведений.
Две большие поэмы Донна «Анатомия мира. Первая годовщина» (An Anatomy of the World. The First Anniversary, 1611) и «О странствии души. Вторая годовщина» (Of the Progress of the Soul. The Second Anniversary, 1612) во многом близки поздним стихотворениям на случай. Обе поэмы посвящены памяти юной Элизабет Друри, дочери одного из покровителей поэта. Как считает большинство исследователей, поэмы представляют нечто вроде диптиха, где «О странствии души» развивает темы «Анатомии мира». Это, быть может, самое сложное произведение Донна, в котором сочетаются черты разных жанров — траурной элегии, медитации, проповеди, анатомии и гимна. Здесь в наиболее явной форме проявила себя энциклопедическая эрудиция, которую Донн приобрел в зрелые годы. Еще до принятия духовного сана она принесла ему славу одного из самых образованных людей своей эпохи. Относительно большие размеры обеих поэм позволили Донну дать полную волю воображению, что в некоторых местах привело его к барочным излишествам стиля, не очень характерным для его ранней лирики. Нечто сходное можно найти лишь в поздних посланиях с их экзальтированными комплиментами в адрес дам-покровительниц. Но пышная риторика «Годовщин» своими преувеличениями намного превосходит эти стихотворения. Большие размеры поэм определили собой и широкий спектр мысли Донна, тяготеющий к барочному универсализму с его стремлением дать всеохватывающую картину мира, «каталогизировать» явления и факты.
Кончина 14-летней девочки, которую поэту ни разу не довелось встретить, послужила удобным поводом для размышлений о мире, смерти и загробной жизни. Сама же Элизабет Друри стала для него образцом добродетелей, которые человек утратил после грехопадения. Известно, что, критикуя «Годовщины», Бен Джонсон саркастически заметил, будто хвала, возданная юной Элизабет, скорее подобает Деве Марии. И, действительно, в обеих поэмах есть множество строк, вроде следующих:
Донн якобы возразил Джонсону, что он пытался воссоздать Идею Женщины, а не реальное лицо.
Все произведение построено на контрасте реального и идеального планов — падшего мира, где живут поэт и его читатели, и небесного совершенства, воплощенного в образе юной героини. Донн осмыслил этот контраст с его средневековым contemtus mundi (лат. «презрение к миру») в духе своих взглядов. Пожалуй, еще никогда в Англии так много не говорили о близящемся конце света, как в начале XVII в. Елизаветинская картина вселенной, прочно укорененная в грандиозном монолите средневекового сознания, дала первые трещины уже в 90-е годы XVI в. Эти трещины стали еще заметнее в начале нового столетия. Многие тогда начали думать, будто стоящий на грани гибели мир одряхлел и пришел в упадок. Перед лицом уже ясно обозначившихся культурно-исторических перемен люди вновь обратились к вечным вопросам и стали икать соответствующие духу их времени ответы.
В «Годовщинах» громче, чем в других сочинениях Донна, слышна поступь вывихнутого времени. Оно безжалостно рвет все связи и дробит мир, разобщая людей и лишая жизнь привычного смысла. Утративший со смертью героини свою душу, мир не просто безнадежно болен, он мертв и исполнен тления, и это дало поэту право на его «анатомию»:
С помощью этой анатомии Донн пытался доказать, что в потерявшем героиню мире господствуют распад и порча. Они исказили некогда прекрасный облик вселенной, лишив ее гармонии и подчинив хаосу, нарушив благую связь небесных сфер с подвластными им явлениями природы. Поэт последовательно уподобляет мир груде мусора, хромому калеке, уродливому чудовищу, тусклому призраку и сухой золе. Нет ничего удивительного, что в этом падшем мире человек ощущает себя жалкой и ничтожной песчинкой.
Сквозь метафорическую оболочку всех этих достаточно отвлеченных рассуждений Донна отчетливо проглядывают конкретно-социальные, политические и культурные сдвиги в английском обществе на рубеже XVI-XVII вв. Поэт пишет о «новой философии», ставящей под сомнение птолемеевскую систему мироздания и провозглашающей относительность всего сущего, о крушении социальных и семейных связей, о господстве среди людей эгоистических и меркантильных интересов. Точная наблюдательность Донна сочетается с афористичностью его мысли. Недаром каждый ученый, пишущий о брожении умов в Англии начала XVII в., как правило, цитирует те или иные строки из «Годовщин».
Однако пессимизм диптиха не абсолютен. Охваченной порчей земле Донн противопоставляет небо, куда ушла героиня, — там обитают все совершенства. Туда и следует стремиться человеку, ибо только на небе он сможет познать ту полноту истинной жизни, которую уже обрела юная героиня «Годовщин», до времени покинувшая бренную землю.
Вторая поэма диптиха «О странствии души», рассказавшая о путешествии души, покинувшей тело, в небесных сферах, представляет собой своеобразный аналог «Рая» Данте. Однако, если Данте нужны проводники (Вергилий, Беатриче) в его путешествии в загробный мир, то Донн на протестантский манер сам выходит на прямой контакт с невидимым.[1867] Вторая часть «Годовщин», славящая преображенную на небе душу героини, написана в форме протестантской медитации и часто тонет в дидактике и разного рода отступлениях, хотя и здесь тоже есть блестяще удавшиеся фрагменты. В целом же «Годовщины» при всем их амбициозном замысле в художественном отношении явно проигрывают рядом с лирикой Донна.
Тем не менее удавшиеся лишь отчасти, местами, «Годовщины» сыграли важную роль в истории английской поэзии как звено в эпической традиции, ведущей от «Королевы фей» Спенсера к «Потерянному раю» Милтона. В этом своем единственном крупном по форме произведении Донн вслед за Спенсером попытался представить широкую панораму мира и высказать свое отношение к истории. Это было отношение человека XVII в., для которого спенсеровский миф об Изменчивости с ее круговращением форм бытия и постоянным обновлением вселенной был уже неприемлем, хотя бы и как часть истины. Донн гораздо ближе Милтону и его «Потерянному раю», где также изображен падший, обреченный на болезни и смерть мир. Явно выраженная религиозная ориентация «Годовщин» также предвосхищает Милтона. Но смысл грандиозной картины истории человеческого рода, открытый Адаму в конце эпопеи Милтона, — иной, нежели у Донна. «Счастливая вина» Адама не предполагает религиозной резиньяции, как в «Годовщинах», но подразумевает внутренний рост и духовное возмужание человека. Тут Милтон с его пуританской закваской избрал совсем другой путь.
В конце первого десятилетия XVII в. Донн начал писать духовную лирику. По всей видимости, раньше других стихотворений он сочинил группу сонетов, названную им по-итальянски «La Corona» (корона, венок). Суждения ученых об их датировке разделились. Одни считают, что Донн написал «La Corona» в 1607 г., другие — в 1608 или 1609-м. К этому времени жанр сонета в Англии уже давно потерял престиж и вышел из моды, хотя, по мнению новейших исследователей, именно в эти годы Шекспир завершил свой цикл.[1868] Донн и здесь избрал новый ракурс, полностью отказавшись от любовной тематики. Примером для него мог послужить цикл сонетов Дж. Чэпмена «Венок в честь госпожи философии» (1595), состоявший из 10 стихотворений. Однако объект внимания Донна — не философия, но истины христианской веры. Как указали комментаторы,[1869] итальянское заглавие цикла содержит библейскую реминисценцию, согласно которой Господь Саваоф назван «великолепным венцом и славною диадемою для остатка народа Своего» (Ис. 28 : 5).
«La Corona» — это не просто маленький цикл, но, по сути дела, одно большое стихотворение, написанное в форме венка сонетов, где каждый сонет при желании можно рассматривать как отдельную строфу. Донн сознательно изменил эту популярную в эпоху Ренессанса форму, сделав ее более компактной. Традиционно венок сонетов насчитывает 15 стихотворений, где последняя строка каждого повторяется как первая строка следующего, а 15-й сонет целиком состоит из первых строк каждого входящего в цикл стихотворения. Донн ограничился семью сонетами и, помимо указанных повторов, дополнительно повторил первую строку первого из них в последней строке последнего, тем замкнув начало и конец цикла.
Символика замкнутого круга определила собой эмблематический смысл цикла. Хотя Донн еще задолго до того принял протестантство, католическое воспитание здесь вновь заявило о себе. Каждый из сонетов цикла посвящен тому или иному событию евангельской истории (исключением является лишь первый вводный сонет), а их трактовка, как показали исследователи, связана с католическим обычаем медитации с помощью четок о «пятнадцати тайнах веры», или определенных эпизодах жития Иисуса Христа и Девы Марии. Взятые вместе, эти события охватывают важнейшие моменты земной жизни Христа от Благовещения до Вознесения. Все они также связаны с главными церковными праздниками года и как бы отображают годичный литургический круг. Кроме того, семь сонетов также соответствуют семи главным церковным службам дня (часам, вечерне, утрене и литургии) и тем символизируют дневной круг молитв.[1870] И, наконец, сама цифра семь является символом бесконечности и, по словам самого Донна, «удобным иероглифом Бога». Таким образом, все стихотворение, представляющее собой «венок молитв и славословий», задумано как хитроумная эмблема Всевышнего, «великолепный венок и славная диадема».
Примерно в эти же годы Донн сочинил и «Литанию» (A Litany, 1608?). Это довольно большое по объему стихотворение, которое сам автор назвал медитацией, написано в форме молебна. И тут в прошениях к Деве Марии и сонму святых сказалось католическое воспитание поэта. Однако, как ясно из писем, самому Донну представлялось, что он нашел в «Литании» компромисс между католической и протестантской доктринами, не задев ни ту, ни другую сторону.[1871] Хотя в «Литании» есть прошения, обращенные на католический лад к Деве Марии, праотцам, пророкам, а также к апостолам, мученикам, исповедникам, девственницам и учителям Церкви, поэт в духе протестантской доктрины предостерегает:
По сути дела, на таком компромиссе между католиками и радикальным крылом протестантов строилось и все вероучение англиканской церкви, принявшей поэта в свое лоно. «Литания» по духу — самое англиканское стихотворение Донна. Как верно заметила X. Гарднер, оно сочетает определенную анти-аскетическую и анти-мистическую направленность с вниманием к заботам обыденной жизни.[1872] Для автора «Литании» служение Богу совместимо с радостями бренного мира, а человек может найти счастье и при королевском дворе.
Подобные мысли явно противоречили настроениям поздней поэзии Донна (достаточно сравнить «Литанию» с «Годовщинами», чтобы в этом убедиться). Не исключено, что стихотворение отражало душевное состояние Донна, уже начавшего тогда обдумывать возможность принятия духовного сана, и могло быть своего рода интеллектуальным экспериментом, с помощью которого автор пытался вжиться в новую для него роль. Во всяком случае в стихотворении можно ощутить неразрешенное напряжение внутреннего конфликта, которое лишь подчеркивает игра ума поэта.
Это напряжение сказалось в противоречии формы и содержания «Литании», подмеченном X. Гарднер. Как известно, прошения молебна произносятся от лица общины и носят коллективный характер. Донн тоже употребляет множественное число («избави нас» — deliver us), но его прошения часто имеют сугубо личный смысл. Так, например, поэт просит «избавить нас» от легкомысленного отношения к новым модам в религии, от жажды славы или презрения к ней, от мыслей о том, что спасение души зависит от бедности или богатства и даже от показной набожности, дающей повод для демонстрации хитрых умствований. Воспроизводя душевное смятение поэта, его долгий и мучительный поиск истины, личные мотивы «Литании» вступают в противоречие с идеалами умеренности, в ней провозглашенными. А это позволяет вписать стихотворение в общий контекст поэзии Донна, поставив его рядом с поздней светской лирикой поэта.
«Священные сонеты» (Holy Sonnets), которые иногда называют «Божественными медитациями» (Divine Meditations), чтобы отличить их от «La Corona», вне всякого сомнения, принадлежат к лучшим страницам творчества Донна. Как и в «La Corona», поэт вновь обратился здесь не к шекспировской, но к итальянской форме сонета, наполнив ее неожиданной после эпигонов Петрарки силой чувств, простотой и динамизмом и тем радикально изменив жанр.
В наше время датировка цикла уточнена. X. Гарднер убедительно доказала, что «Священные сонеты» в целом не являются плодом позднего творчества Донна. По-видимому, лишь три из 19 стихотворений были написаны в конце второго десятилетия XVII в., после принятия сана и смерти жены. Большинство же из этих сонетов Донн сочинил примерно за 10 лет до этого (1609-1610), т.е. почти одновременно с «La Corona» и «Литанией».
В середине XX в. X. Гарднер и Л. Мартц выдвинули гипотезу о том, что «Священные сонеты» связаны с системой индивидуальной медитации, которую разработал основатель ордена иезуитов Игнатий Лойола в книге «Духовные упражнения» (1621-1641).[1873] Написанная в духе характерного для Контрреформации чувственного подхода к религии, книга Лойолы была необычайно популярной среди духовенства и католиков-мирян XVI-XVII вв. Гарднер и Мартц полагали, что и Донн в юности мог не только познакомиться с «Духовными упражнениями», но и попробовать молиться, пользуясь наставлениями этой книги. Система медитации, предложенная Лойолой, была рассчитана на ежедневные занятия и строилась на отработке особых психофизических навыков. Она, в частности, предполагала умение в нужные моменты воспроизвести в воображении определенные евангельские сцены (распятие, положение во гроб)[1874] и вызвать в себе соответствующие данной сцене эмоции (скорбь, радость). Как завершение каждого такого упражнения следовала мысленная беседа с Богом.
Гипотезу Гарднер и Мартца приняли многие исследователи. Действительно, некоторые из священных сонетов как будто бы сильно напоминают медитации по системе Лойолы. Так, например, если применить схему «Духовных упражнений», то начало сонета VII (октаву) можно трактовать как воспроизведенную с помощью фантазии картину Страшного суда из «Апокалипсиса»: «И после сего видел я четырех Ангелов, стоящих на четырех углах земли» (7:1), а конец стихотворения (секстет) — как соответствующее данной сцене прошение:
В начале сонета XI герой представляет себе, как он стоит рядом с распятым на Голгофе Христом и размышляет о своих грехах, за которые страдает невинный Спаситель. Конец же стихотворения выражает соответствующие данной сцене эмоции любви и удивления:
Да и содержащиеся в первых 16 сонетах размышления о смерти, покаянии, Страшном суде и божественной благодати тоже характерны для медитаций по системе Лойолы, на что не раз указывали исследователи.
Заметим, однако, что эти темы присущи вообще всей религиозной поэзии христианства. Хотя гипотеза Гарднер и Мартца до сих пор принята рядом англоязычных ученых, все же абсолютно надежных свидетельств о том, что Донн в юности молился по схеме «Духовных упражнений», у нас нет. Кроме того, поэтические произведения, написанные в форме религиозных медитаций, существовали и до Лойолы, в том числе и в английской литературе. Примером тому может служить популярное в XVI в. стихотворение Джона Скелтона (около 1460-1529) «На присылку в подарок человеческого черепа», которое Донн наверняка знал. И здесь тоже воссозданная с помощью фантазии картина пляски смерти заканчивалась подобающим ей прошением о спасении души:
В этом контексте поиски Донна обретают национальный фундамент.
Более того, весь цикл пронизан ощущением душевного конфликта, внутренней борьбы, страха, сомнения и боли, т.е. именно теми чувствами, от которых медитации должны были бы освободить героя. На самом же деле получилось нечто обратное. Первые 16 сонетов скорее свидетельствуют о кризисе, который герой безуспешно старается преодолеть. И обращение к религии как будто бы пока не дает ему твердой точки опоры. Бога и лирического героя разделяет пропасть.
Отсюда тупая боль и опустошенность. Отсюда близкое к отчаянию чувство отверженности:
Отсюда и несколько театральная экзальтированность:
Отсюда и, казалось бы, столь неуместные, порой стоящие на грани кощунства эротические мотивы и образы:
Впрочем, неожиданной эротика здесь выглядит лишь на первый взгляд. Ведь эротическое и религиозное начала Донн уже смешал в своей светской лирике. Теперь же он сделал это в духовной поэзии. Здесь он опирался на ту же самую традицию, которая восходила к библейским книгам пророка Осии и «Песни песней». В Средние века эта традиция, в частности, проявила себя в жанрах так называемой сакральной пародии (parodia sacra), где травестировались важнейшие для средневекового человека моменты церковного культа и вероучения и с помощью логики «обратности» на свет рождались их пародийные дуплеты типа «литургии пьяниц», «литургии игроков» и т.п. Но средневековые поэты часто сакрализовали и светские литературные произведения, пользуясь их темами, образами, а иногда и всем текстом целиком. Так, например, поступил анонимный автор написанной на среднеанглийском языке «Христовой любви», обработав стихотворение под названием «Женская любовь». Весьма популярной сакральная пародия была и в эпоху Контрреформации. В 1536 г. монах-францисканец Джероламо Малипьери выпустил в свет «Духовного Петрарку», переделав в религиозном духе все сонеты итальянского поэта. Впоследствии Лопе де Вега написал «Духовные триумфы», обработав еще одно произведение того же Петрарки. Обе эти переделки были откровенно тенденциозны и малоудачны в художественном отношении. Иное дело поэзия испанских мистиков и прежде всего Хуана дела Крус, который использовал не готовые тексты, но отдельные темы и образы светской литературы, создав совершенно оригинальные стихотворения.
В Англии в елизаветинскую эпоху к сакральной пародии первым обратился казненный за свои убеждения поэт-иезуит Роберт Саутуэл (1576(?)-1595), которого многие считают прямым предшественником Донна. Но Донн и здесь шел своим путем. Поэт вводил эротические мотивы лишь изредка для создания эффекта неожиданности, чтобы, шокировав читателя, заставить его понять мучительный душевный кризис героя.
В последние годы в изучении религиозной лирики Донна наметилась определенная переоценка ценностей, и ученые выявили связь «Священных сонетов» не только с католической, но и с протестантской традицией богословия. Как показали новейшие исследования, в Англии начала XVII в. были очень сильны кальвинистские симпатии, которые проявили себя не только среди недовольных пуритан, но и затронули церковь на государственном уровне.[1876] Среди достаточно широкого спектра мнений по этому вопросу Донн как влиятельный лондонский священник, отчасти разделявший эти симпатии, занимал умеренную позицию, всячески пытаясь примирить враждующие фракции. Тем не менее, воздавая должное Кальвину, он признавал доктрину предопределения, согласно которой спастись могут лишь заранее избранные Богом люди, хотя в отличие от ее наиболее ревностных сторонников и не абсолютизировал ее, постоянно подчеркивая в своих проповедях спасительную роль божественной благодати. Вообще же Донн-проповедник рассуждал не как теоретик-богослов, но прежде всего как заботливый пастырь, наставляющий прихожан.
Душевное смятение героя большинства «Священных сонетов», подавленного чувством вины, одержимого сомнениями по поводу своего спасения и жаждущего покаяться и обрести благодать, очень хорошо вписывается в этот контекст. Вспомним, например, последние строки уже цитированного сонета VII, где герой хочет задержать мгновение, чтобы покаяться в последний миг перед Страшным судом. А сонет IV кончается следующими словами:
Впрочем, как отметили исследователи, согласно учению Кальвина, для героя, колеблющегося между отчаянием и упованием на благодать, сама возможность увидеть свой грех — это уже знак Божьего присутствия, дающий надежду на будущее.[1877] Ирония в том, что это скорее может понять читатель, нежели герой.
В целом же, вероятно, правы те исследователи, которые увидели в «Священных сонетах» столкновение католических и протестантских ценностей, создавшее высокое поле напряжения, которое во многом объясняет трагический внутренний разлад лирического героя.[1878] Р.В. Янг утверждает даже, что присущие «Священным сонетам» кальвинистские представления о благодати действуют здесь не как источник вдохновения, но скорее как подспудный источник постоянного страха потерять веру в протестантские догматы в стихотворениях, которые большинством своих черт напоминают католическую духовную поэзию континентальной Европы.[1879]
Душевный конфликт дает о себе знать и в трех последних сонетах Донна, написанных, скорее всего, уже после 1617 г. За обманчивым спокойствием и глубокой внутренней сосредоточенностью сонета на смерть жены скрыта не только невосполнимая горечь утраты, но и неудовлетворенная жажда любви. Благодарность Богу для героя неотделима от боли — ему кажется, что Бог лишил его земных радостей «из нежной ревности», чтобы привлечь к себе полностью и безраздельно:
Вслед за третьей сатирой сонет XVIII вновь обыгрывает контраст невидимой, небесной церкви и ее столь далекого от идеала земного воплощения. Однако теперь Донн мыслит уже не с позиции юношеского скептицизма, но с точки зрения накопленной жизнью мудрости. В заключающем сонет эротическом парадоксе, чья образность восходит к Библии (Книга пророка Осии), поэт еще раз утверждает, что не придуманные людьми различия, но христианская общность — отличительная черта истинной церкви:
А уже цитированный сонет XIX, развивая общее для всего цикла настроение страха и трепета, посвящен противоречивой природе характера поэта, где непостоянство вошло в привычку. И в этих поздних сонетах Бога и героя разделяет пропасть. Одиночество усиливает веру, но и обостряет тревогу.
В диалоге, который лирический герой «Священных сонетов» пытается вести с Богом, слышен лишь голос героя, Бог же безмолвствует, не давая никаких ответов. Но это не значит, что Бог отсутствует или что Он остается равнодушным и не слышит обращенных к нему прошений. Его молчание, скорее всего, значимо. Во всяком случае так считают новейшие исследователи, соотносящие цикл с традицией так называемого апофатического богословия, утверждающего принципиальную непознаваемость Творца, ощутить присутствие которого можно лишь в темноте безмолвия.[1880] Донн мог знать эту традицию из трудов отцов церкви (Дионисия Ареопагита), а также из произведений Николая Кузанского («Об ученом незнании») или английских (анонимный трактат «Облако незнания») и испанских мистиков (прежде всего Хуана дела Крус). С этой традицией отчасти перекликалось и учение Кальвина. Если это так, то безмолвие Бога помогает герою «Священных сонетов» глубже осознать свою греховность и в то же время как бы исподволь готовит почву для новых отношений с Творцом, которые помогут духовному возрождению героя. Бог стоит рядом и в момент духовного кризиса, Своим молчанием таинственно управляя жизнью героя. Совершенно ясно, однако, что выход из кризиса и новые отношения с Богом еще впереди, уже вне литературного пространства «Священных сонетов».
«Страстная пятница 1613 года. Уезжая на Запад» (Good Friday 1613. Riding Westward) — последнее духовное стихотворение, написанное до принятия сана. Донн сочинил его в момент путешествия в гости к поэту и философу Эдварду Герберту, которое совпало по времени со Страстной пятницей, днем, когда Церковь вспоминает крестную смерть Иисуса Христа. Душевный конфликт Донна раскрыт здесь в противопоставлении движения на запад, куда поэт ехал по долгу дружбы, и стремления его души на восток, где находится Голгофа. Двигаясь вперед, герой неминуемо поворачивается спиной к Спасителю, но парадоксальным образом Христос смотрит на него «в упор». В символическом плане стихотворения запад — это место тьмы, греха, гибели души, а восток — света, милосердия и вечной жизни.[1881] Поэт представляет себе Христа, висящего на Кресте и смотрящего ему вслед:
Грех заставил героя отвернуться от Спасителя. Из этого мучительного конфликта есть только один выход, и герой на этот раз находит его. В молитве он просит Христа очистить его священным пламенем Своего гнева, восстановить в нем искаженный грехом образ Бога и с помощью благодати помочь повернуться лицом на восток:
Теперь почва для новых отношений героя с Богом наконец-то готова, и единственно верный путь открылся.
Гимны, по всей вероятности, — самое позднее из того, что создал Донн-поэт. Внутренняя свобода, спокойствие и большая простота тона выделяют их на фоне религиозной лирики Донна. Не случайно английские композиторы XVII в. заинтересовались ими, положив на музыку. «Гимн Христу перед последним отплытием автора в Германию» (A Hymn to Christ, at the Author’s last going into Germany) написан в 1619 г. «Гимн Богу, моему Богу, написанный во время болезни» (Hymn to God my God, in my Sickness) — в 1623-м или, может быть, даже в 1631-м, за семь дней до смерти, а «Гимн Богу-Отцу» (A Hymn to God the Father) — в 1623-м.
Хотя поэтическая манера гимнов в принципе та же, что и прежде, в них нет былого «шума и ярости». Душевная тревога если и не исчезла вовсе — боязнь отверженности от Христа порой продолжает смущать героя, — то ушла внутрь, и в «Гимне Богу...» поэт прямо заговорил о «гармонии души», которой в ответ на любовь одаривает любящий Бог. Гимнам чужда экзальтация, и тайны жизни и смерти принимаются в них со спокойной отрешенностью:
Столь долго искомое равновесие теперь, кажется, найдено. Во всяком случае ничто как будто бы не мешает герою гимнов, преодолев пропасть, раствориться в Боге.
Однако сама эта гармония, достигнутая ценой отречения от бренного мира, погасила поэтический импульс Донна. В последнее десятилетие жизни он почти не писал стихов. Творческое начало его натуры нашло тогда выражение в проповедях, которые занимают очень важное место в истории английской духовной прозы XVII в. В них Донн часто обсуждал те же темы, что и в поэзии, — грех, смерть, упадок современного мира и т.д., порой используя знакомые уже мысли и образы. Так он продолжил поиски прошлых лет в новой для себя литературной форме.
Читателю, обратившемуся к стихам Донна после поэзии старших елизаветинцев — Сидни, Спенсера и даже Шекспира, кажется, что он попал в другой мир. Здесь «другая оптика», и все несет на себе отпечаток совсем иной по характеру личности. Отказавшись от гармонической эстетики золотой манеры, Донн с самого начала намеренно сместил принятую тогда степень допустимого в поэзии. При этом он исходил из собственного чувства меры и собственных представлений о пропорции, и, по сути дела, из собственного понимания искусства.
Творческий диапазон Донна был необычайно широк. Как мы стремились показать, ему блестяще удавались и новаторская по своим свойствам злободневная сатира, и совершенно неожиданные для старших елизаветинцев интимно дружеские послания, и поражающая небывало широким спектром эмоций любовная лирика, и исполненная трагических размышлений религиозно-философская поэзия. Каждый из жанров, к которому обращался поэт, он наполнил новым содержанием, трансформировав в духе своего видения мира и собственного понимания задач поэзии.
Вместе с тем острота зрения и небывалая дотоле в английской поэзии четкость его фокусировки сделали поэзию Донна гораздо более личностной и (за возможным исключением Шекспира) гораздо более психологичной, чем у его предшественников. Без конца обыгрывая различные ситуации и заставляя героя менять маски, Донн обнажил сложнейшие повороты мысли и тончайшие нюансы чувств. При этом, однако, каждый отдельный момент жизни здесь и сейчас, каждая индивидуальная ситуация у него были не дискретны, но связаны с вечными вопросами, ответы на которые Донн, подобно большинству художников XVII в., пытался найти заново, в духе своего времени осмыслив загадки бытия.
Важнейшей чертой поэтической манеры Донна стал ярко выраженный драматизм, в целом мало типичный для его предшественников. Почти каждое его стихотворение представляло собой маленькую сценку с четко намеченной драматической ситуацией и вполне определенными характерами. Таких ситуаций можно насчитать великое множество, и они весьма разнообразны. Герой и его возлюбленная гуляли в течение трех часов, но вот наступил полдень, и герой повел речь о философии любви. Разглядев гагатовое кольцо, которое неверная возлюбленная прислала ему, герой все же решил надеть его. Собираясь в путешествие, герой написал свое имя на оконном стекле: быть может, смотря в окно, возлюбленная вспомнит о нем. Знакомясь со стихами Донна, читатель каждый раз становился зрителем маленького спектакля, разыгранного перед его глазами.
Тут, несомненно, сказалось воздействие театра, которым Донн очень увлекался в юности. Недаром некоторые ситуации и персонажи его ранних стихотворений кажутся попавшими туда прямо с елизаветинской сцены. (Достаточно вспомнить хотя бы героиню элегии «На желание возлюбленной сопровождать его, переодевшись пажом».) Увлечение юности со временем остыло, и жизнь увела Донна далеко от театра. Но драматизм навсегда остался неотъемлемой частью его стиха, проникнув и в позднюю религиозную лирику.
Драматический элемент стихотворений Донна обычно давал о себе знать сразу же, с первых строк, нередко написанных в виде обращения. Часто стихотворения имели форму драматического монолога, новаторскую в английской поэзии XVI-XVII вв. Беседуя с возлюбленной, размышляя над той или иной ситуацией, обращаясь с прошениями к Богу, герой открывал себя. И хотя его «я» обычно не совпадало с авторским (известным исключением была лишь религиозная лирика), внешне поэзия Донна носила гораздо более личностный характер, чем стихи его предшественников.
Драматическое начало определило собой и новые отношения с читателем, который как бы становился нечаянным свидетелем происходящего. За исключением посланий поэт никогда прямо не обращался к читателям, как будто исходя из того, что их нет вообще, как в театре нет зрителей для беседующих друг с другом актеров. А это способствовало особому лирическому накалу его стиха, подобного которому не было в поэзии елизаветинцев.
Ярко индивидуальной была и манера речи Донна, весьма разнообразная в зависимости от ситуации, но всегда близкая к разговорной. Вместе с тем драматические монологи Донна, несмотря на всю его любовь к театру, во многом отличны от сценической речи героев Марло, Шекспира и других елизаветинских драматургов 1590-х гг., писавших для открытых театров с их разношерстной публикой, которую составляли все слои общества.
Биографы предполагают, что Донн сочинил свои первые стихи в годы занятий в лондонской юридической школе Линкнольнз-Инн. Как мы помним, до этого он уже провел несколько лет в Оксфорде и Кембридже. Учебная программа этих университетов, в XVI в. все еще тесно связанная с схоластикой, уделяла большое внимание изучению риторики и логики (или, как ее называли, диалектики), развивая у студентов навыки аналитического мышления и способности к аргументированной полемике. Такие занятия как нельзя лучше соответствовали врожденным склонностям Донна, пытливому складу его ума. Однако если в Оксфорде и Кембридже изучение логики и риторики помогало студентам проникнуть в тайны философии (ею занимались старшекурсники), то в Линкольнз-Инн эти предметы имели еще и прикладной характер. Чтобы выиграть дело, будущие адвокаты должны были научиться оспаривать показания свидетелей, поворачивая ход процесса в нужное русло и убеждая присяжных в правоте (быть может, и мнимой) своего подзащитного.
Первые пробы пера Донна, видимо, предназначались для его соучеников по Линкольнз-Инн. В этих стихотворениях поэт всячески стремился ошеломить читателей виртуозностью своих доводов и вместе с тем с улыбкой, как бы со стороны, следил за их реакцией, расставляя им разнообразные ловушки. Гибкая логика аргументов целиком подчинялась здесь поставленной в данную минуту цели, и вся прелесть веселой игры состояла в том, чтобы с легкостью доказать любое положение, каким бы вызывающе странным оно ни казалось на первый взгляд. Сошлемся хотя бы на дерзкую проповедь свободной любви в «Общине», где автор вывернул наизнанку общее место о том, что добро следует любить, а зло ненавидеть. В «Женском постоянстве» (Women’s Constancy) герой прямо заявил, что при желании ему ничего не стоит оспорить и опровергнуть любые доводы.[1882] В дальнейшем приемы подобной игры прочно вошли в поэтический арсенал Донна, и он постоянно пользовался ими в самых серьезных стихотворениях, по-прежнему поражая читателей виртуозностью доводов и головокружительными виражами мысли.
Поэтическая речь Донна имела во многом аргументативный характер — своими стихами поэт, сам непрестанно искавший ответы на мучившие его вопросы, постоянно стремился в чем-то убедить читателей, каждый раз заново строя причудливое здание доводов, чтобы затем разрушить его в других стихах. Недаром же излюбленными фигурами речи Донна были силлогизмы, помогавшие ему последовательно и обоснованно доказывать ту или иную истину, но также — по столь характерному для него принципу контраста — парадоксы и каламбуры, неожиданно и сразу же открывавшие те же истины в новом ракурсе.
Чтобы понять такие стихотворения, требовалось немалое усилие ума. Строки Донна были в первую очередь обращены к интеллекту читателя. Отсюда их намеренная трудность, пресловутая темнота, за которую столь часто упрекали поэта (еще Бен Джонсон говорил, что, «не будучи понят, Донн погибнет»). Но трудность как раз и входила в «умысел» поэта, стремившегося разбудить мысль читателя. Работа же интеллекта в свою очередь будила и чувство. Так родился особый сплав мысли и чувства, возникла своеобразная интеллектуализация эмоций, что стало важной чертой английской поэзии XVII в.
Порвав с эстетикой «золотой манеры», Донн не просто сблизил интонацию своих стихов с разговорной речью, но и часто придавал ей намеренную резкость, а порой даже грубоватость. Примеры тому легко найти как в сатирах, так и в любовной и религиозной лирике. Современники Донна, противопоставив такие строки плавно-мелодическим стихам старших елизаветинцев, назвали их «сильными» (strong lines) за их мускулистую резкость. Согласно декоруму эпохи, они были допустимы в сатирах, но казались абсолютным новшеством в любовной и религиозной поэзии.
Пресловутая резкость «сильных строк» часто объяснялась необычайной свободой, с которой поэт обращался с размером. Во многих вещах Донна свободное, раскованное движение стиха вступало в противоречие с размером, что Бен Джонсон не преминул поставить ему в вину, саркастически заметив: «За несоблюдение ударений Донна стоит повесить». Но на самом деле речь шла о новаторстве поэта, который, стремясь воспроизвести интонацию живой речи, ввел в свои стихи нечто вроде речитатива. По меткому наблюдению К. С. Льюиса, мелодия человеческого голоса звучала здесь как бы под аккомпанемент воображаемого размера.[1883]
В стихотворениях Донна часто возникали разного рода отступления от языковых норм, многочисленные примеры которых приведены в издании А. Дж. Смита. Для достижения нужного эффекта Донн действительно менял ударения (blasphemous, illustrate, melancholy), добавлял лишние слоги (ocean, dungeon, earnest — все эти слова имеют не два, а три слога), широко пользовался элизией (b’occasion, t'intergraft) и малохарактерным для елизаветинцев enjambement, т.е. переносом слов, связанных по мысли, с одной строки на другую (nor yet hath been / Poisoned), при этом иногда даже разделяя слоги (and of good as forget /full as proud).
Понять просодию Донна часто можно, лишь прочитав то или иное стихотворение вслух и уразумев логику авторской мысли. На это еще в XIX в. обратил внимание чуткий и проницательный С.-Т. Колридж, сказав: «Чтобы декламировать Дж. Драйдена, А. Поупа и т.д., нужно лишь вести счет слогам; но чтобы прочесть Донна, нужно исчислить время и установить длительность каждого слова с помощью страсти».[1884] И в другом месте: «Со времен Драйдена у наших поэтов размер ведет к чувству; у более же древних и более истинных бардов чувство, включающее в себя страсть, ведет к размеру. Прочитав даже сатиры Донна так, как он хотел, чтобы их читали, и как того требует чувство и страсть, вы обнаружите мужественную гармонию строк».[1885]
И в самом деле, многим стихотворениям Донна присуща особая музыка, отличающаяся не только от более гладкой и предсказуемой интонации неоклассицистов типа Драйдена и Поупа, но и чуждая слуху старших елизаветинцев, поскольку в отличие от своих предшественников поэт ориентировался не на песенные ритмы, а скорее на мелодику эмоционально приподнятой речи. Как показали исследователи, ударение в стихах Донна часто зависит от драматической ситуации, требующей логической эмфазы.
Вместе с тем Донн прекрасно владел и обычными «песенными» ритмами. Достаточно сослаться на песни и близкую им любовную лирику из цикла «Песни и стихотворения о любви». Некоторые из них поэт написал на популярные в его эпоху мотивы, другие были положены на музыку современными ему композиторами. Но и здесь концентрация мысли, игра аллитерациями и своеобразие синтаксиса сближали эти стихотворения с разговорной речью и выделяли их на фоне елизаветинской песенной лирики.
Донн много экспериментировал и со строфикой. Особенно интересны в этом отношении «Песни и стихотворения о любви». Цикл состоит из 55 стихотворений. Только два из них написаны рифмованным куплетом, а семь — четверостишиями. Строфы остальных насчитывают от двух до 14 строк. Два стихотворения состоят из одной строфы в 17 строк («Призрак» и «Женское постоянство»), а одно содержит громадную строфу в 24 строки («Возвращение» — The Dissolution). Знаменательно, что Донн не повторяет ни одной строфической формы более трех раз, а 44 формы употребляет только один раз. Как установил французский литературовед П. Легуи, поэт достиг этого, не только разнообразя число строк в строфе, но и искусно меняя длину строк внутри строфы (в цикле есть строки, состоящие из 2, 3, 4, 6, 7, 8, 10 и 12 слогов) и схему рифм (здесь Донн, впрочем, более традиционен). Но что особенно интересно, по подсчетам того же Легуи, только четыре относительно простые строфические формы, которые использовал Донн, встречались у его предшественников. Все остальные он придумал сам.[1886]
В отличие от поэтов старшего поколения — прежде всего раннего Шекспира, увлекавшихся игрой словами, любивших неологизмы и музыку звука, Донна больше интересовала мысль как таковая. Конечно, и он прекрасно владел словом, но всегда подчинял его смыслу стихотворения, стремясь выразить все свои интеллектуальные пируэты простым разговорным языком. Тут Донн был ближе позднему Шекспиру. Как и в его великих трагедиях и поздних трагикомедиях, мысль автора «Песен и стихотворений о любви» перевешивала слово. При этом, однако, манера Донна была все же проще и аскетичней.
Поэтических образов у Донна меньше, чем у Шекспира, и они имеют иную природу. Если, по меткому выражению К.С. Льюиса, воображение Шекспира можно назвать центробежным, то у Донна оно было центростремительным.[1887] В сонетах Шекспира мысль обычно двигалась от частного к общему, и образы, определявшиеся некой конкретной ситуацией, вызывали цепь самых широких ассоциаций, связанных с природой, искусством, любовью, жизнью и смертью, временем и вечностью. В поэзии Донна движение по большей части шло в обратном направлении — от общего к частному. Широчайший спектр образов, связанных с современной философией и средневековой схоластикой, юриспруденцией, географией, алхимией, богословием и многими другими областями знания, всегда вел читателя к конкретной ситуации, к тем мыслям и чувствам, которые владели героем в данную минуту. И если у Шекспира опыт любви раздвигал для героя горизонты вселенной, то у Донна, как мы видели, необозримые просторы вселенной сжимались до размеров маленькой комнаты, придавая чувству необычайную остроту и силу.
В поэзии Донна почти не было столь привычных для елизаветинцев описаний природы. В лирике Донна вообще мало образов, связанных со зрительным восприятием мира. Но это совсем не значит, как подметил Дж. Кэрри, что поэт не видел окружающего мира и не ценил его красоту.[1888] Изображая те или иные предметы или явления, Донн не столько стремился порадовать взор читателей, сколько удивить разного рода интеллектуальными ассоциациями, возникшими в его сознании в связи с изображаемым. Так, маленькое тело блохи неожиданно стало для него «храмом», соединившим любящих, дерево, чей сок зимой уходит в корни, напомнило человека, на старости лет прощающегося с жизнью, а браслет из сохранивших блеск волос, обвитых вокруг костлявой руки скелета, превратился в символ любви, которая продолжается и после смерти.
Многие из подобных образов представляли собой излюбленные Донном метафоры-концепты (concepts), за увлечение которыми его впоследствии, уже в эпоху Просвещения, с позиций неоклассицизма сурово критиковал Сэмюель Джонсон. Елизаветинцы изредка пользовались такими метафорами и раньше, но именно Донн сделал их важнейшей частью своей поэтической техники. Своеобразие концепта состояло в следующем. При употреблении обычной метафоры происходит перенос значения и один предмет уподобляется другому, в чем-то схожему с ним, как бы показывая его в новом свете и открывая цепь поэтических ассоциаций. Внутренняя механика концепта сложнее. Здесь тоже один предмет уподобляется другому, но предметы эти на первый взгляд настолько далеки друг от друга, что кажется, будто они не имеют между собой ничего общего. Поэта в данном случае интересует не столько уподобление одного предмета другому, сколько неожиданные ассоциации, которые возникают при сопоставлении этих столь несхожих между собой объектов. В качестве примера из поэзии Донна приведем сравнение вздыбившихся волн во время шторма с движущейся траншеей, надвигающейся смерти — со слугой, зажегшим свечу в соседней комнате, или врачей, склонившихся над телом больного, — с картографами.
Все эти концепты, смело и неожиданно взрывавшие привычную цепь ассоциаций, можно назвать сжатыми, или моментальными. Но Донн также любил и развернутые, с помощью которых он мог подробно раскрыть и обосновать сопоставления, наглядно продемонстрировав математичность мышления, неумолимую логику и спокойную точность. Наиболее ярким примером такого развернутого концепта стало знаменитое уподобление душ двух любящих ножкам циркуля, скрепленных единым центром из «Прощания, запрещающего печаль»:
Как верно заметил Сэмюель Джонсон, концепты были для Донна формой выражения его мировйдения, присущего ему склада мысли. Ученые обычно называют этот склад мысли остроумием или — более точно — остромыслием (wit), подразумевая при этом особого рода интеллектуальную деятельность или разновидность духовного творчества, куда смех, комическое начало входило лишь как один из компонентов. По утверждению С. Джонсона, остромыслие основано на принципе discordia concors (соединение противоположностей) — «комбинации несходных образов или вскрытии тайного сходства в предметах, которые кажутся далекими».
Сам этот принцип достаточно древний. Он возник еще в античности и, трансформировавшись, существовал в Средние века и в эпоху Возрождения. Понятый как единство в многообразии, он был неотъемлемой частью Великой Цепи Бытия, выражая идею соответствий, универсальных аналогий, которые гармонически сочетались в Едином Божестве. Однако к началу XVII в. в эпоху кризиса ценностей идея соответствий, как и сама Великая Цепь Бытия, была поставлена под сомнение. Теперь, чтобы скрепить разомкнутую цепь соответствий и внести порядок в неожиданно зашевелившийся хаос, требовалось немалое напряжение ума. Пытавшиеся преодолеть эти трудности художники XVII в. стали искать утраченное единство в многообразии не только в Боге, но и внутри собственного сознания. Незаметно и как бы помимо своей воли они брали на себя роль творца в творимом ими космосе, по выражению С. Джонсона, «насильственно сопрягая самые разные идеи; обыскивая природу и искусство в поисках иллюстраций, сравнений, аллюзий».[1889] Именно в этом типичном для менталитета XVII в. смысле остромыслие и проявило себя в творчестве Донна, сделав его создателем новой метафизической поэзии. И здесь, наверное, нужно искать секрет «другой оптики» поэта, которая обеспечила ему уникальное место в истории английской литературы.
В 1619 г. поэт, уже четыре года служивший священником, в одном из писем сказал о своем эссе «Биатанатос» (Biathanatos, 1608?), что эта «книга написана Джеком Донном, а не доктором Донном».[1890] Слова поэта вполне понятны, поскольку «Биатанатос» содержал в себе гамлетические размышления о самоубийстве, которые никак не вязались с принятым позже священным саном автора. С легкой руки поэта противопоставление юного Джека Донна маститому доктору богословия, знаменитому проповеднику и настоятелю собора Св. Павла в Лондоне, было принято многими критиками. Дошло до того, что Герберт Грирсон даже взял эпиграфом к своей статье о поэзии Донна строки знаменитого монолога Фауста Гёте:
Подобное представление о «двух душах» Донна очень сильно упростило картину творчества поэта. Сколь разительно бы внешне ни отличался юный студент-щеголь, учившийся в Линкольнз-Инн, от престарелого доктора богословия, все, что написано ими, написано одним человеком — Джоном Донном. Биографическое прочтение его поэзии, согласно которому веселый волокита и искатель приключений неожиданно для себя влюбился и стал писать серьезные стихи о любви, посвятив их жене, а затем, после ее смерти, ушел в религию, как мы стремились показать, не отвечает фактам. Недаром же и сам поэт в зрелые годы сказал: «Чем дальше тема моих стихов отстояла от правды, тем лучше они мне удавались».[1892]
Умение столкнуть противоположности и найти точку их соприкосновения, понять сложную, состоящую из разнородных элементов природу явлений и одновременно увидеть скрепляющие эти элементы единство — важнейшая черта всего творчества Донна. Она во многом объясняет бросающиеся в глаза «противоречия» его поэзии. Назовем среди них, например, совмещение взаимоисключающих взглядов на природу любви или создание примерно в одно время гедонистических элегий и эпистолярного диптиха «Шторм» и «Штиль» с его изображением хрупкости человека перед лицом неуправляемых стихий. Или в более поздний период — сочинение горько-циничной «Алхимии любви» и религиозных стихов. Заметим в связи с этим, что характерные для поэзии Донна цельность и внутреннее единство, на наш взгляд, более важны, чем различие между ранним и более поздним этапами его творчества.
Тем не менее эти этапы, конечно же, есть, они бросаются в глаза, и скрепляющее все творчество Донна внутреннее единство их вовсе не отменяет.
Первый из них — ранний — охватывает большую часть 90-х годов XVI в. Это время, когда поэт сочинил сатиры, эпиграммы, элегии, ранние послания, а также часть лирики «Песен и стихотворений о любви». Фрагмент «Метемпсихоза» знаменует собой конец этого этапа. И хотя новаторство Донна во всех этих произведениях сразу же бросается в глаза (Бен Джонсон считал, что Донн написал все свои лучшие стихотворения до того, как ему исполнилось 25 лет), это все же еще в известной мере период пробы сил, где освоение классики (Горация, Овидия, Ювенала) сочеталось с увлеченным экспериментаторством, которое предполагало отталкивание от опыта ближайших предшественников. В отличие от старших елизаветинцев Донн с самого начала заявил о себе как поэт-маньерист, выразивший в своем творчестве кризис идеалов Ренессанса, как художник, наделенный большей степенью рефлексии и субъективизма, но и большей остротой зрения. Черты маньеризма отчетливо видны уже в его первой сатире с ее неразрешенной двойственностью авторской Позиции. Они доминируют и в других сатирах, которые сочетают острую по тем временам социальную критику со скептически отрешенным взглядом на мир, а также в ранних посланиях и в любовной лирике с ее обыгрыванием противоположных отношений к чувству. Черты маньеризма проступают и в своеобразии поэтической манеры Донна с ее новым для английской поэзии пониманием формы стиха.
Второй этап творчества Донна охватывает первые два десятилетия XVII в., а его пик приходится на 1607-1614 гг. В это время Донн продолжил писать любовную лирику, а также сочинил стихи на случай, «Годовщины» и большую часть религиозной лирики. И в этот период маньеристские черты преобладают в творчестве Донна, о чем свидетельствуют такие стихотворения, как «Вечерня в день Святой Люси» и большинство «Священных сонетов», где господствует ощущение кризиса традиционных ценностей. Однако теперь уже это маньеризм, в который исподволь вторглись барочные черты. Они видны в пышной риторике стихотворений на случай и «Годовщин», в некоторой театральности чувств «Священных сонетов».
Третий этап в основном совпадает с последним десятилетием жизни Донна. Это время, когда он почти совсем отходит от поэзии. В 1625 г. он явно через силу пишет траурную элегию на смерть маркиза Гамильтона, которую специалисты считают его последним стихотворением. Видимо, несколько ранее Донн сочинил гимны. В этих последних стихотворениях с их зыбкой гармонией, которая далась ценой отречения от бренного мира, видно усиление барочных черт, стремление не столько обыграть, сколько уравновесить противоречия. Впрочем, грань между поздним маньеризмом и ранним барокко весьма подвижна, и интеллектуальная рефлексия по-прежнему преобладает и в этот период творчества Донна.
Однако все это лишь самая общая канва, в которую поэзия Донна вписывается с известными натяжками. Как художник переходного периода, начавший писать, когда еще были сильны традиции Возрождения, отталкивавшийся от них и всем своим творчеством готовивший новую поэзию XVII в., Донн не вмещается в привычные категории и ломает их. Такие категории, как правило, удобны для талантов меньшего масштаба, легко укладывающихся в прокрустово ложе определений. Так, например, Т. Уайета можно без каких-либо оговорок назвать поэтом раннего Возрождения, а Р. Крэшо — типично барочным автором. Дать столь однозначное определение поэзии Спенсера уже трудно. Крупные художники своей индивидуальностью чаще всего взрывают умозрительные схемы. На наш взгляд, Донн принадлежит к числу именно таких художников. Его поэзия во всей ее неповторимой самобытности, как и творчество Шекспира или Бена Джонсона, во многом явление «надстилевое».
При жизни Донн пользовался огромным авторитетом среди своих современников. Введенное им в английскую поэзию остромыслие стало важнейшей чертой лирики и целой группы поэтов (некоторые исследователи называют их школой), шедших вслед за Донном и учившихся у него. Недаром же они вошли в историю литературы под именем метафизиков. Основанная на остромыслии схожесть вйдения мира, а не те или иные поэтические приемы, которые могли присутствовать и могли отсутствовать, в первую очередь и сблизила метафизиков с Донном. Эти поэты восприняли от автора «Песен и стихотворений о любви» его религиозно-философский поиск и упорное стремление раскрыть загадки бытия, построив свою модель мира с помощью «смещенной» гармонии, согласующей, казалось бы, неразрешимые противоречия. Их роднили интеллектуальная рефлексия и стремление найти ответы на вечные вопросы. Хотя их индивидуальная манера могла порой сильно отличаться от манеры их учителя, в своих поисках все они, несомненно, отталкивались от поэтических открытий Донна, от его «другой оптики».
Однако эта «другая оптика» поэта не всегда и не всем оказалась по вкусу. Популярность Донна в середине XVII в. была очень велика. С 1633 по 1669 г. в свет вышло семь изданий его стихотворений. Именно тогда у него появилось множество последователей, среди которых были очень талантливые стихотворцы — Джордж Герберт, Генри Воэн, Ричард Крэшо или Эндрю Марвел. Любопытно, что даже такой строгий судья, как Бен Джонсон, писавший стихи в совсем иной манере, все же считал Донна «первым поэтом мира в некоторых отношениях»[1893] и посылал ему собственные стихи в надежде услышать полезную для себя критику. Лучший после Шекспира трагедиограф эпохи Джон Уэбстер заимствовал у Донна некоторые образы и выражения, введя их в свои пьесы. (Такое заимствование в то время вовсе не приравнивалось к плагиату, но считалось лишь доказательством богатой эрудиции автора. Реминисценция же из произведений современного писателя была для него знаком большой чести и особого признания.) Томас Кэрью утверждал, что Донн превзошел Вергилия и Тассо, а Джон Саклинг назвал его «великим лордом остроумия», соревноваться с которым невозможно.[1894] По-видимому, такое мнение было тогда всеобщим.
Но уже к концу века литературные вкусы в Англии резко поменялись, и в поэзии восторжествовала эстетика неоклассицизма. Стихи Донна совершенно не соответствовали ее нормам, и прежние восторги вскоре стихли. Донна, как и прежде, почитали за остроумие и фантазию, но его поэтическая манера теперь уже казалась грубой и устаревшей. Типичное для новой эпохи мнение очень точно выразил Джон Драйден, сказав, что Донн был «величайшим остроумцем, хотя и не самым лучшим поэтом».[1895] При этом, однако, отношение Драйдена к Донну не было однозначно негативным. Ведь с аналогичных позиций Драйден критиковал и Шекспира, утверждая, что Бен Джонсон был «более правильным поэтом», а Шекспир превосходил его в остроумии. Но это суждение во многом предопределило негативное восприятие Донна на протяжении почти всего XVIII в.
В эпоху Просвещения стихи Донна больше не переиздавались, и Уильяму Куперу, желавшему с ними познакомиться, было весьма трудно их достать. Критическое отношение к непонятной и чуждой вкусам века манере Донна переросло в почти полное неприятие всего его творчества в целом. Льюис Тибалд, известный издатель пьес Шекспира, осудив эпоху драматурга за «неестественное» остроумие, которое противоречило законам природы и здравого смысла, назвал поэзию Донна «бесконечным нагромождением головоломок».[1896] При этом он добавил, что и Шекспир грешил этой «порочной манерой». Быть может, самый влиятельный критик XVIII в. Сэмюель Джонсон, дав проницательное определение концепта, осудил Донна и близких ему поэтов-метафизиков (с его легкой руки это имя прочно утвердилось в литературоведческом лексиконе) за «намеренное отклонение от природы в погоне за чем-то новым и странным».[1897] А знаменитый философ Дэвид Юм, развивая идею циклической эволюции культуры, утверждал, что не только творчество Донна, но и вся английская литература начала XVII в. совпала со временем упадка, наступившим после расцвета елизаветинской поры. Такой взгляд еще больше усилил негативное восприятие Донна, ибо, как считает А.Дж. Смит, многие англичане XVIII в., разделяя мнение Юма, ассоциировали творчество Донна с упадком нравов, который привел к «варварству гражданской войны».[1898] Знаменательным образом отношение к Донну как к писателю «упадочному» сохранилось среди некоторых, хотя и немногочисленных, критиков вплоть до XX в., когда история английской литературы была решительно пересмотрена.
Но лучшие умы Англии реабилитировали поэзию Донна задолго до этого пересмотра. «Грубая», «неправильная» манера поэта сразу же привлекла к себе романтиков. Они увидели в «бесконечном нагромождении головоломок» смелый полет фантазии Донна, а в еще недавно казавшейся холодной и вычурной игре его интеллекта движение подлинной страсти. Колридж, самый яркий и глубокий мыслитель эпохи, всю жизнь восхищался поэзий Донна, считая его «истинно великим человеком».[1899] Это восхищение разделяли Де Квинси, Лэм и Ли Хант. Позднее к ним присоединились и виднейшие викторианцы — Роберт и Элизабет Браунинги, Джордж Элиот, Д.Г. Россетти и А. Суинберн. Среди них особенно ревностным почитателем таланта Донна был Роберт Браунинг, с юности увлекавшийся его стихами и пытавшийся подражать ему и трудной манерой письма, и своей излюбленной формой драматического монолога.
Однако возрождение интереса еще не означало всеобщее признание, и увлечение Донном довольно долго оставалось уделом избранных. Популярность к поэту возвращалась медленно и постепенно. В начале XIX в. в Англии стали печатать лишь подборки его стихотворений, а первое отдельное издание его поэзии вышло в США в 1855 г. Оно не было научным и воспроизводило старые тексты со всеми их опечатками. Лишь в 1872-1873 гг. неутомимый английский издатель и библиофил Б.А. Гроссарт выпустил первое двухтомное издание поэзии Донна, попытавшись отредактировать его в соответствии с многочисленными рукописями, а в 1896 г. появился еще один двухтомник, на этот раз составленный крупнейшим шекспироведом Э.К. Чемберсом с предисловием маститого литературоведа Дж. Сейнтсбери. К этому времени талант Донна уже был признан многими критиками, хотя в целом его манера все же казалась им необычной, а его место в истории английской литературы не было им ясно. Большинство исследователей XIX в., ценивших Донна, считали, что он был эксцентричным гением, чья лирика представляла собой сплав золота и шлака. Эта эксцентричность, по их мнению, и отодвинула его в сторону от магистрального пути английской поэзии, который вел от Спенсера через Бена Джонсона к Милтону.
Но к началу XX в. почва для всеобщего признания Донна, наконец, оказалась готовой. В 1912 г. Герберт Грирсон выпустил первое академическое издание поэзии Донна, снабженное вдумчивым предисловием и развернутым комментарием, а в 1921 г. он же выпустил прекрасно составленную антологию «Метафизические стихотворения и поэмы XVII века». Благодаря этим изданиям творчество Донна стало достоянием не только специалистов, но и широчайших масс читателей, которые с энтузиазмом приняли его стихи. Примерно в это же время замечательный англо-американский поэт Т.С. Элиот опубликовал ряд статей о творчестве Донна и метафизиков, где он чрезвычайно высоко оценил их вклад в историю английской поэзии. Влияние Донна очевидно и в творчестве лучших англоязычных поэтов XX в. — того же Элиота, позднего У.Б. Йейтса, У.Х. Одена и ряда других художников слова Англии и Америки.
Произошла неожиданная метаморфоза. Еще недавно известный лишь относительно небольшому кругу читателей, Донн в 1920-е и 1930-е гг. оказался едва ли не самым популярным классиком английской поэзии, затмившим Милтона и даже немного потеснившим Шекспира. При этом творчество Донна стало восприниматься тогда как важнейший ориентир поиска, как явление, помогающее поэтам XX в. найти свой новый взгляд на мир и свой новый, отличный от викторианского, стиль. Вот как об этом писал сам Т.С. Элиот в 1947 г.: «К началу этого века ожидалась другая революция в средствах выражения — а такие революции приносят с собой изменение метрики, новую чувствительность уха. Неизбежно случилось так, что молодые поэты, поглощенные этой революцией, возвеличивали достоинства тех поэтов прошлого, кто давал образец и стимулировал их творчество...».[1900]
Правда, в послевоенные годы, когда новизна открытия утратила былую остроту, страсти несколько утихли, и время скорректировало крайности. К Милтону вернулась былая слава. Но и Донн остался на поэтическом Олимпе, рядом с Сидни, Спенсером и тем же Милтоном, равный среди равных себе.
Во второй половине XX в. стали выходить новые научные издания поэзии Донна, уточнившие и дополнившие труды Грирсона. Здесь можно сослаться на книги, подготовленные X. Гарднер, У. Милгейтом, А.Дж. Смитом, Дж.Т. Шокроссом, К.А. Патрайдсом, Дж. Кэри и др. В США появился специальный журнал, посвященный творчеству Донна, — «John Donne Journal», начата публикация и многотомного академического издания «The Variorum Edition of the Poetry of John Donne». Очень много сделали и исследователи, создавшие целую «индустрию» по изучению творчества поэта, — по-английски ее шутливо называют the Donne industry. Сейчас, в начале XXI в., о Донне написано великое множество монографий и статей критиками всех существующих ныне и существовавших в прошлом столетии школ, каждая из которых на свой лад заново открывает его стихи. Но — главное — его поэзию знают, она жива, и ее «другая оптика» по-прежнему продолжает увлекать и волновать читателей, не оставляя никого равнодушным.
Знакомство русского читателя с поэзией Донна началось относительно недавно, всего несколько десятилетий назад.[1901] Однако к настоящему моменту накопилось уже достаточно большое число переводов его стихотворений. Мы постарались включить лучшие из них в данную книгу, которая, как мы надеемся, даст нашим читателям достаточно полное представление о творчестве одного из лучших и самых оригинальных английских поэтов прошлого.
ПРИМЕЧАНИЯ
Настоящее собрание стихотворных произведений Джона Донна организовано, как и в англоязычных изданиях, по жанровому принципу. У подавляющего большинства текстов нет точной датировки, и они не публиковались при жизни поэта, за исключением отдельных посвящений и «Годовщин». Поскольку поэзия Донна сохранилась в частных рукописных коллекциях, тексты дошли до нас в нескольких вариантах, которые были обработаны в оксфордских изданиях, подготовленных X. Грирсоном, X. Гарднер и У. Милгейтом. Они и послужили основой для русскоязычного литературного перевода. Современные издатели берут за основу не только ранние посмертные издания 1633, 1635 и 1639 гг., но и рукописи, в которых стихи бытовали при жизни и в первые десятилетия после смерти Донна. Возможно, не все они принадлежат поэту, тем не менее корпус наследия Донна пополнялся вплоть до XX в. из рукописных находок.
К сожалению, в наше издание не вошли стихотворения Джона Донна в переводе И.А. Бродского. Фонд по управлению наследственным имуществом И.А. Бродского не дал положительный ответ на обращения издательства «Наука». Стихотворения Дж. Донна в переводе Бродского, предполагавшиеся к публикации в настоящем памятнике («Шторм», «Посещение», «Блоха», «Завещание», «Прощание, запрещающее грусть», «О слезах при разлуке», «Элегия на смерть леди Маркхем»), неоднократно печатались в российских изданиях.
При составлении примечаний использовались следующие издания поэзии Дж. Донна:
The Poems of John Donne: 2 vols / Ed. H.J.C. Grierson. Oxford, 1912.
John Donne: The Divine Poems / Ed. H. Gardner. Oxford, 1952.
The Elegies and the Songs and Sonnets / Ed. H. Gardner. Oxford, 1965.
The Satires, Verse Epigrams, and Verse Letters / Ed. W. Milgate. Oxford, 1967.
Donne J. The Complete English Poems / Ed. A.J. Smith. Harmondsworth: Penguin, 1971. Donne J. The Epithalamions, Anniversaries and Epicedes / Ed. W. Milgate. Oxford, 1978. The Complete English Poems of John Donne / Ed. C.A. Patrides. L., 1985.
John Donne (The Oxford Authors) / Ed. J. Carey. Oxford, 1990.
The Variorum Edition of the Poetry of John Donne. Vol. 6: The Anniversaries & the Epicedes & the Obsequies / Gen. ed. G. Stringer. Indiana, 1995.
The Variorum Edition of the Poetry of John Donne. Vol. 2: The Elegies / Gen. ed. G. Stringer. Indiana, 2000.
The Collected Poems of John Donne / Ed. R. Booth. Ware: Wordsworth Poetry Library, 2002.
Английская лирика первой половины XVII века / Под ред. А.Н. Горбунова. М.» 1989.
Донн Дж. Алхимия любви / Сост. Г.М. Кружков. М., 2005.
Донн Дж. Песни и песенки. Элегии. Сатиры / Сост. В. Дымшиц. СПб., 2000.
Донн Дж. По ком звонит колокол / Пер. и сост. А.В. Нестерова и О.А. Седаковой. М., 2004.
Условные обозначения и сокращения, используемые в примечаниях:
OED — Oxford English Dictionary. Полное электронное издание: http. // dictionary. oed.com.
РЕ — Browne Th. Pseudodoxia Epidemica, 6th ed. L., 1672. Коммент, электрон, изд.:
AM — Бертон Р. Анатомия меланхолии. М., 2005.
БК — Данте А. Божественная комедия.
ЕИ — Плиний Старший. Естественная история. Цит. по англ, версии: Pliny the Elder. The Natural History / Eds. J. Bostock, H.T Riley. L., 1855. Комментированное электронное изд.: -bin/ptext?lookup=Plin.+Nat.+toc
AC; ЗП — Сидни Ф. Астрофил и Стелла. Защита поэзии / Отв. ред. Л.И. Володарская. М., 1982.
ЛЭ — Овидий. Любовные элегии // Элегии и малые поэмы. М., 1973.
СЖ — Плутарх. Сравнительные жизнеописания: В 2 т. 2-е изд. М., 1994.
СТ — Фома Аквинский. Сумма теологии.
ЭР — Эстетика Ренессанса: В 2 т. / Сост. В.П. Шестаков. М., 1981.
Potter & Simpson. — The sermons of John Donne: 10 vols. / Eds. R. Potter, M. Simpson. Berkeley; L., 1953-1962.
Выражаем благодарность Павлу Сизину за экспертизу и консультации при подготовке комментариев из области астрономии и истории астрономии.
ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ДЖОНА ДОННА
1572 В Лондоне в семье Джона Донна-старшего и Элизабет Хейвард рождается третий ребенок, будущий поэт Джон Донн-младший — точная дата рождения неизвестна (между январем и июнем).
1576 В январе(?) умирает отец поэта. В июле (?) мать поэта выходит замуж за известного в Лондоне врача Джона Симмингса, вдовца с тремя детьми.
1577 Умирает сестра поэта Элизабет.
1581 Умирают еще две сестры поэта Мэри и Кэтрин.
1584 В октябре Донн вместе со своим младшим братом Генри поступает в Оксфордский университет.
1588 Умирает Джон Симмингс, отчим поэта.
1588-1589 Донн учится в Кембридже (?).
1589-1591 Донн путешествует за границей (?).
1590-1591 Мать поэта выходит замуж за католика Ричарда Рейнсфорда.
1591 Поэт поступает учиться в Тэвис-Инн.
1592 Донн продолжает обучение в Линкольнз-Инн.
1593 Брат поэта Генри умирает от чумы в тюрьме Ньюгейт, куда он попал за то, что предоставил укрытие священнику-иезуиту.
1596 В июне Донн отправляется в военно-морскую экспедицию против испанцев под командованием лорда Эссекса и сэра Уолтера Рэли. 21 июня английский флот захватывает Кадис. В августе поэт возвращается домой.
1597 В июле Донн отправляется в новую экспедицию против испанцев, на этот раз к Азорским островам. Поначалу корабль поэта попадает в шторм и возвращается обратно в Плимут. В августе корабль поэта после ремонта вновь выходит в плавание. 9—10 сентября корабль попадает в штиль недалеко от Азорских островов. В октябре Донн возвращается в Англию.
1597-1598 Поэт поступает на службу к Томасу Эджертону.
1601 В октябре Донн ненадолго становится членом парламента. В декабре Донн вступает в тайный брак с Энн Мор, племянницей жены Эджертона.
1602 В феврале поэт сообщает о своем браке отцу жены. Вскоре его арестовывают, и Эджертон увольняет его со службы. В апреле суд подтверждает законность брака поэта. Вместе с молодой женой Донн поселяется в графстве Саррей в доме у сэра Френсиса Уолли, кузена его жены.
1603 Рождается дочь Констанс.
1604 Рождается сын Джон.
1605 Донн путешествует по Франции и Италии. Рождается сын Джордж.
1606 В апреле Донн возвращается в Англию. Вместе с семьей он переезжает в Митчем.
1606-1607 Рождается сын Френсис.
1606-1610 Донн помогает Томасу Мортону, капеллану графа Ретланда, в написании полемических статей против католиков.
1607 Мортон предлагает Донну принять сан. Поэт отказывается, сославшись на свое недостоинство.
1608 Рождается дочь Люси.
1609 Рождается дочь Бриджет.
1610 В январе опубликован трактат Донна «Псевдомученик». Поэт получает почетную степень магистра Оксфордского университета.
1611 Рождается дочь Мэри. В свет выходит трактат «Игнатий и его конклав». В сентябре Донн отправляется на континент вместе с сэром Робертом Друри. В свет выходит «Анатомия мира. Первая годовщина».
1612 Публикация «Первой и второй годовщин» вместе. Донн посещает Париж, а затем Германию и Бельгию. У жены поэта рождается мертвый ребенок. В сентябре Донн возвращается в Англию.
1613 Рождается сын Николас.
1614 Умирают дочь Мэри и сын Френсис.
1615 В январе Донн рукоположен в сан священника англиканской церкви. Получает почетную степень доктора богословия Кембриджского университета. Рождается дочь Маргарет.
1616 В январе поэт назначен священником в Кистоуне, графстве Хантингтоншир. В июле получает место священника в Кенте. В октябре читает лекции по богословию в Линкольнз-Инн. Рождается дочь Элизабет.
1617 В августе жена поэта рождает мертвого ребенка и умирает.
1618 Джон Донн читает проповеди при королевском дворе и в Линкольнз-Инн.
1619 Отправляется в путешествие в Германию.
1620 В январе Донн возвращается в Англию. Читает проповеди при дворе и в Линкольнз-Инн.
1621 Донн назначен на пост настоятеля собора Св. Павла в Лондоне, где он продолжает служить до конца жизни.
1622 В ноябре-декабре Донн переносит тяжелую болезнь.
1627 Умирают дочь Люси и покровительница графиня Люси Бедфорд. Донн публикует «Обращения к Господу в час нужды и бедствия».
1630 Осенью Донн серьезно заболевает. В декабре он составляет завещание.
1631 В январе в возрасте 86 лет умирает мать поэта. 31 марта умирает сам поэт.
ИЛЛЮСТРАЦИИ
Портрет Дж. Донна, написанный в 1591 г.
С гравюры Уильяма Маршала, сделанной с миниатюры Николаса Хильярда
Дж. Донн в позе меланхолического влюбленного (около 1595 г.),
так называемый лотиановский портрет (из коллекции маркиза Лотиана)
Дж. Донн в 1616 г.
Миниатюра Исаака Оливера
Дж. Донн в 1620 г.
Неизвестный художник школы Корнелия Янсена
Портрет Дж. Донна. Гравюра Мартина Дросхъюта,
воспроизведенная на фронтисписе проповеди Дж. Донна
«Схватка со смертью», изданной в 1632 г.
Собор Св. Павла в Лондоне. До 1561 г.
Из книги Ф. Бонда «Ранняя христианская архитектура». 1913
Статуя Дж. Донна в позе кающегося грешника
в соборе Св. Павла в Лондоне работы Николаса Стоуна.
Титульный лист первого издания поэзии Дж. Донна. 1633
СТИХОТВОРЕНИЯ И ПОЭМЫ
ПЕСНИ И СТИХОТВОРЕНИЯ О ЛЮБВИ
Блоха (Перевод Г. Кружкова)
С добрым утром (Перевод Г. Кружкова)
Песня (Трудно звездочку поймать...) (Перевод Г. Кружкова)
Женское постоянство (Перевод Г. Кружкова)
Подвиг (Перевод Д. Щедровицкого)
К восходящему Солнцу (Перевод Г. Кружкова)
Неразборчивость (Перевод Г. Кружкова)
Амур-ростовщик (Перевод Г. Кружкова)
Канонизация (Перевод Г. Кружкова)
Тройной дурак (Перевод Г. Кружкова)
Бесконечность любви (Перевод Г. Кружкова)
Песня (Мой друг, я расстаюсь с тобой...) (Перевод Г. Кружкова)
Наследство (Перевод Г. Кружкова)
Лихорадка (Перевод Г. Кружкова)
Облако и ангел (Перевод Г. Кружкова)
Рассвет (Перевод Г. Кружкова)
Годовщина (Перевод Г. Кружкова)
На прощание: об имени, вырезанном на стекле (Перевод Г. Кружкова)
Твикнамский сад (Перевод Г. Кружкова)
На прощание: о книге (Перевод Г. Кружкова)
Община (Перевод Г. Кружкова)
Растущая любовь (Перевод Г. Кружкова)
Сделка с Амуром (Перевод Г. Кружкова)
Любовь под замком (Перевод Г. Кружкова)
Сон (Перевод Г. Кружкова)
Прощальная речь о слезах (Перевод Г. Сендыка)
Алхимия любви (Перевод Г. Кружкова)
Проклятие (Перевод Μ. Бородицкой)
Просьба (Перевод Г. Кружкова)
Вечерня в день Святой Люси, самый короткий день года (Перевод А. Сергеева)
Колдовство с портретом (Перевод Г. Кружкова)
Приманка (Перевод Г. Кружкова)
Призрак (Перевод Г. Кружкова)
Разбитое сердце (Перевод Μ. Бородицкой)
Прощание, запрещающее печаль (Перевод Г. Кружкова)
Восторг (Перевод А. Сергеева)
Божество любви (Перевод Μ. Бородицкой)
Пища любви (Перевод Г. Кружкова)
Завещание (Перевод А. Сергеева)
Погребение (Перевод Г. Кружкова)
Цветок (Перевод Г. Кружкова)
Первоцвет (Перевод Г. Кружкова)
Мощи (Перевод Д. Щедровицкого)
Пагуба (Перевод Г. Кружкова)
Возвращение (Перевод Г. Кружкова)
Агатовый перстень (Перевод Μ. Бородицкой)
Любовь без причины (Перевод Г. Кружкова)
Предостережение (Перевод Г. Кружкова)
Последний вздох (Перевод Г. Кружкова)
Подсчет (Перевод Г. Кружкова)
Парадокс (Перевод Г. Кружкова)
Прощание с любовью (Перевод Г. Кружкова)
Лекция о тени (Перевод Г. Кружкова)
Сонет. Подарок (Перевод А. Курт)
Идеальный предмет (Перевод Г. Кружкова)
Ревность (Перевод Г. Кружкова)
Анаграмма (Перевод Г. Кружкова)
Изменчивость (Перевод Г. Кружкова)
Аромат (Перевод Г. Кружкова)
Портрет (Перевод Г. Кружкова)
Отречение (Перевод Г. Кружкова)
Любовная наука (Перевод Г. Кружкова)
Сравнение (Перевод Г. Кружкова)
Осенняя элегия (Перевод А. Сергеева)
Образ любимой (Перевод Г. Кружкова)
Браслет (Перевод Г. Кружкова)
Разлука с нею (Перевод Б. Томашевского)
Джулия (Перевод Б. Томашевского)
Рассказ о горожанине и его жене (Перевод Б. Томашевского)
Увещевание (Перевод Б. Томашевского)
На желание возлюбленной сопровождать его, переодевшись пажом (Перевод Г. Кружкова)
Разнообразие (Перевод Б. Томашевского)
Путь любви (Перевод Г. Кружкова)
На раздевание возлюбленной (Перевод Г. Кружкова)
Любовная война (Перевод Г. Кружкова)
Сапфо к Филене (Перевод Н. Лебедевой)
Эпиталама, сочиненная в Линкольнз-Инн (Перевод Г. Кружкова)
Эпиталама, или Свадебная песнь в честь принцессы Елизаветы и пфальцграфа Фридриха, сочетавшихся браком в день Святого Валентина (Перевод Г. Кружкова)
Эпиталама по случаю бракосочетания графа Сомерсета (Перевод Μ. Бородицкой)
Геро и Леандр (Перевод В. Васильева)
Пирам и Тисба (Перевод В. Васильева)
Ниобея (Перевод В. Васильева)
Горящий корабль (Перевод Г. Кружкова)
Рухнувшая стена (Перевод В. Васильева)
Сэр Джон Уингфилд (Перевод В. Васильева)
Кадис и Гвиана (Перевод В. Васильева)
Хромой попрошайка (Перевод Г. Кружкова)
Самообличительница (Перевод В. Васильева)
Распутник (Перевод Г. Кружкова)
Антиквар (Перевод В. Васильева)
Мужество (Перевод Г. Кружкова)
Лишенный наследства (Перевод Г. Кружкова)
Правдивая ложь (Перевод Г. Кружкова)
«Гало-бельгийский Меркурий» (Перевод Г. Кружкова)
Портрет Фрины (Перевод В. Васильева)
Темный автор (Перевод Г. Кружкова)
Клокий (Перевод Г. Кружкова)
Радерию (Перевод В. Васильева)
Ральф (Перевод Г. Кружкова)
Сатира I (Перевод Г. Кружкова)
Сатира II (Перевод Г. Кружкова)
Сатира III (Перевод Г. Кружкова)
Сатира IV (Перевод Г. Кружкова)
Сатира V (Перевод Ю. Корнеева)
На «непотребства» сэра Томаса Кориэта (Перевод Г. Кружкова)
МЕТЕМПСИХОЗ, ИЛИ ПУТЬ ДУШИ (Перевод Г. Кружкова)
СТИХОТВОРНЫЕ ПОСЛАНИЯ
Мистеру К(ристоферу) Б(руку) (Перевод Μ. Бородицкой)
Мистеру С(эмюэлу) Б(руку) (Перевод Μ. Бородицкой)
Мистеру Б. Б. (Святую жажду знаний, милый друг...) (Перевод Μ. Бородицкой)
Мистеру Б.Б. (Коль с Музой нынче ты живешь в ладу...) (Перевод Μ. Бородицкой)
Мистеру И.Л. (Блажен тот край, где скрылось божество...) (Перевод Г. Кружкова)
Мистеру И.Л. (Ты, первый из оставшихся друзей...) (Перевод Μ. Бородицкой)
Мистеру Т.В. (Привет тебе, певец, душа живая!) (Перевод Μ. Бородицкой)
Мистеру Т.В. (Отсюда врозь брести стихам и мне...) (Перевод Г. Кружкова)
Мистеру Т.В. (Ступай, мой стих хромой, к кому - сам знаешь...) (Перевод Г. Кружкова)
Мистеру Т.В. (Тревожась, будто баба на сносях...) (Перевод Г. Кружкова)
Мистеру Э(дварду) Г(илпину) (Перевод Г. Кружкова)
Мистеру Р(оланду) В(удворду) (В стихах твоих звучит отрадный лад...) (Перевод Μ. Бородицкой)
Мистеру Р(оланду) В(удворду) (Любезный друг, твоей души расстройство...) (Перевод Μ. Бородицкой)
Мистеру Р.В. (От нашей Музы вам троим - привет!) (Перевод Г. Стариковского)
Мистеру Р(оланду) В(удворду) (Как женщина, что, трижды овдовев...) (Перевод Г. Кружкова)
Мистеру Р(оланду) В(удворду) (Коль жизнью ты, как я, живешь дремотной...) (Перевод Μ. Бородицкой)
1. Шторм. Кристоферу Бруку (Перевод Г. Кружкова)
2. Штиль (Перевод Г. Кружкова)
Сэру Генри Гудьеру (Перевод Г. Кружкова)
Письмо, сочиненное сэром Г.Г. и Дж.Д. Alternis vicibus (Перевод Г. Кружкова)
Сэру Генри Уоттону (Что нового, я доложу вам, тут?) (Перевод Г. Кружкова)
Сэру Генри Уоттону (Сэр, в письмах душ слияние тесней...) (Перевод Г. Кружкова)
Сэру Генри Уоттону, при его отбытии послом в Венецию (Перевод Г. Кружкова)
Г(енри) У(оттону) in Hibernia Belligeranti (Перевод Г. Кружкова)
Сэру Эдварду Герберту, в Жульер (Перевод Г. Кружкова)
Миссис М(агдален) Г(ерберт) (Перевод Μ. Бородицкой)
Графине Бедфорд на Новый год (Перевод Г. Кружкова)
Графине Бедфорд (Честь - совершенства высшего венок...) (Перевод Г. Кружкова)
Графине Бедфорд (Рассудок - левая рука души...) (Перевод Г. Кружкова)
Графине Бедфорд. Из Франции, незаконченное (Пусть лягу в гроб, отмаясь, отгрешив...) (Перевод Г. Кружкова)
Леди Бедфорд, при посылке элегии на смерть леди Маркхем (Перевод Г. Кружкова)
Графине Бедфорд при получении от нее стихов (Перевод Г. Кружкова)
Графине Бедфорд (Мадам, благодарю; я буду знать вперед...) (Перевод Г. Кружкова)
Эпитафия самому себе
Графине Бедфорд (Перевод Г. Кружкова)
Omnibus (Перевод П. Грушко)
Письмо леди Кэри и ее сестре миссис Эссекс Рич из Амьена (Перевод Г. Кружкова)
Графине Хантингтон (...Они - как дикари, что бродят наги...) (Перевод Μ. Бородицкой)
Графине Хантингтон (Мадам, не в женщине впервые воплощен...) (Перевод Μ. Бородицкой)
Графине Солсбери (Перевод Μ. Бородицкой)
ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ЭЛЕГИИ
Элегия на смерть Л.К. (Перевод Μ. Бородицкой)
Элегия на смерть леди Маркхем (Перевод Г. Кружкова)
Элегия на смерть миссис Боулстред («О Смерть, перед всесильностью твоей...») (Перевод Μ. Бородицкой)
Элегия на смерть миссис Боулстред («Речь, ты бессильна облегчить нам муки...») (Перевод Μ. Бородицкой)
Элегия на безвременную кончину несравненного принца Генри (Перевод Μ. Бородицкой)
Надгробное слово лорду Харрингтону, брату леди Люси, графини Бедфорд (Перевод Г. Кружкова)
Гимн всем святым в память маркиза Гамильтона (Перевод Μ. Бородицкой)
Первая годовщина. Анатомия мира (Перевод Д. Щедровицкого)
Вторая годовщина. О странствии души (Перевод Д. Щедровицкого)
ДУХОВНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
Венок Сонетов. La Corona (Перевод Д. Щедровицкого)
Священные сонеты (Перевод Д. Щедровицкого)
Графу Д. при посылке шести священных сонетов (Перевод Д. Щедровицкого)
Леди Магдален Герберт, названной в честь святой Марии Магдалины (Перевод Д. Щедровицкого)
Литания (Перевод А. Шараповой)
Крест (Перевод Д. Щедровицкого)
Воскресение (Перевод Д. Щедровицкого)
Благовещение, совпавшее со Страстной пятницей (Перевод Д. Щедровицкого)
Страстная пятница 1613 года (Перевод Д. Щедровицкого)
На рукоположение мистера Тильмана (Перевод Д. Щедровицкого)
На перевод псалмов сэром Филипом Сидни и графиней Пэмброк, его сестрой (Перевод Д. Щедровицкого)
Плач Иеремии. Ламентации (Перевод Д. Щедровицкого)
Гимн Христу перед последним отплытием автора в Германию (Перевод Д. Щедровицкого)
Гимн Богу, моему Богу, написанный во время болезни (Перевод Д. Щедровицкого)
Гимн Богу-Отцу (Перевод Д. Щедровицкого)
ЛАТИНСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ И ПЕРЕВОДЫ
(Перевод Г. Стариковского)
Автору (На книгу Уильяма Ковелла в защиту книги Ричарда Хукера о церковной политике)
Автору (На книгу Жозефа Скалигера «О поправке летоисчисления»)
Любезнейшему и достойнейшему Бену Джонсону на «Вольпоне»
Ученейшему и любезнейшему джентльмену доктору Эндрюсу
Молитва, сотворенная для друга. Из Газея
Джорджу Герберту, при посылке моей печати с якорем и Христом
ДОПОЛНЕНИЯ
ДРУГИЕ ПЕРЕВОДЫ
Песнь (Ты женись на мандрагоре) (Перевод О. Ру мера)
Прощание без слез (Перевод О. Румера)
Экстаз (Перевод О. Румера)
Литания (Перевод А. Величанского)
Священные сонеты (Перевод Μ. Гаспарова)
Исаак Уолтон. Жизнеописание доктора Джона Донна, покойного настоятеля собора Святого Павла в Лондоне (Перевод Е. Дунаевской)
ПРИЛОЖЕНИЯ
А.Н. Горбунов. «Другая оптика» - поэзия Джона Донна
Примечания (Составители И.И. Лисович, В.С. Макаров)
Основные даты жизни и творчества Джона Донна (Составитель А.Н. Горбунов)
Примечания
Раздел «Песни и сонеты» (Songs and Sonets) появляется во втором издании 1635 г. Стихи, входящие в него, в издании 1633 г. были разбросаны по всей книге. Название восходит к первой антологии английской поэзии — «Антологии Тоттела» (1575?), где была собрана любовная лирика того времени. Различали «sonet» — небольшое стихотворение о любви и «sonnet» — формальный сонет.
В куртуазной поэзии блоха — разновидность любовного фетиша на теле Прекрасной Дамы. Донн смещает акценты с внешней атрибутики (близость к Даме) на возможные интерпретации этого мотива, связанные с кровью: дефлорация, насилие.
...вот блошка; / Куснула... — Контраст литоты (незначительности и обычности блошиного укуса) и гиперболы: напившаяся крови блоха превращается в храм и брачное ложе.
...Не погуби три жизни ненароком... — О связи крови и души см. ниже примеч. к «Метемпсихозу», XXXIV.
...Здесь, в блошке — я и ты сейчас... — Аллюзия на Мф. 19 : 5-6.
...В ней храм и ложе брачное для нас... — Пародия на эпиталаму (см. примеч. к «Эпиталаме... в Линкольнз-Инн»).
...семь сонливцев... — У средневековых авторов (в частности, в житийном сборнике итальянского духовного писателя Иакова Воррагинского «Золотая легенда» и др.) повествуется о семи эфесских юношах, которые во время гонения на христиан при императоре Деции (в 250 г.) удалились в пещеру для предсмертной молитвы, где заснули и проснулись спустя 120 лет.
...Каморку превращая в мирозданье. — Вариация на рассуждения средневекового философа и богослова Николая Кузанского (1401-1464) об орехе: «...я вижу (...) дивную силу того семени, в котором было заключено и это дерево, и все его орехи...» (Николай Кузанский. О видении Бога, VII).
...Миры златые открывать вдали... — В оригинале — аллюзия на Великие географические открытия XVI-XVII вв. и на теорию итальянского философа и поэта Дж. Бруно (1548-1600) о бесконечности Вселенной и множественности миров.
...А мы свои миры друг в друге обрели. — См. примеч. к «Восторгу».
...Два полушарья карты... — Лица влюбленных — полушария универсума, и каждый отражается в глазах-полушариях любимого. Каждый — мир и владеет другим мирами (отражениями в глазах). Так образуется единый мир. О математике любви см. примеч. к «Восторгу».
...Ни убыль им вовек, ни гибель не страшны. — Гиппократ (около 460 — около 370 г. до н.э.) считал, что тело человека содержит в себе четыре «гумора» — «кровь, слизь и желчь, желтую и черную; из них состоит природа тела. (...) Бывает оно здоровым наиболее тогда, когда эти части соблюдают соразмерность во взаимном смешении в отношении силы и количества и когда они наилучше перемешаны» (Гиппократ. О природе человека, 4). Эти части соответствовали четырем элементам в природе (см. примеч. к «Сатире V») и определяли темперамент человека.
При жизни поэта песня была переложена на музыку.
Мандрагора — См. примеч. к «Метемпсихозу», XV.
Русалка — очаровывала моряков своим пением, как античные сирены. По версии средневекового натурфилософа Варфоломея Английского, усыпляла и похищала их; если они не соглашались жениться на ней, то убивала.
...Только верных в мире нет. — Томас Нэш, основоположник английского плутовского романа, в «Анатомии абсурда» (1588) приписывает Демокриту высказывание: «...красивая и целомудренная женщина — чудо из чудес... поскольку ее трудно найти». Но в сохранившихся фрагментах Демокрита эта фраза не найдена. В «Неистовом Роланде» (1516) Л. Ариосто повествователь говорит, что он верит в существование верных женщин и готов искать такую до седых волос (Ариосто Л. Неистовый Роланд. Песнь XXVII, 123-124).
Отказ от клятв любви приравнивается к юридическим обязательствам, поступкам или показаниям, признаваемым недействительными по разным правовым причинам.
Что мы уже не те-и нет закона / Придерживаться клятв чужих? — Человек постоянно изменяется, и его нельзя рассматривать в качестве правопреемника самого себя.
...Как вырванные силой Купидона? — Вынужденное обязательство — повод для отказа от него.
...наш союз — / Подобьем смерти может расторгаться... — Закон подобия переносит логику рассуждения из философско-теологического дискурса в юридический (см., например: Фуко М. Слова и вещи: Археология гуманитарных наук, II, 1).
...Деяния героев... — девять великих героев — античности (Гектор, Александр Македонский, Юлий Цезарь), ветхозаветной истории (Иисус Навин, царь Давид, Иуда Маккавей) и христианства (король Артур, Карл Великий, Готфрид Бульонский). Они были персонажами карнавальных парадов и представлений (Шекспир У. Бесплодные усилия любви, V, 2).
...лунный камень... — В оригинале «specular stone» — известный в античности минерал (ЕИ, XXXVI, 45), возможно, селенит или слюда. Далее рассказывается о строительстве стен храмов из прозрачного мрамора под названием «фенгит» (ЕИ, XXXVII). Итальянский правовед, профессор в Турине и Падуе, Г. Панчироли в книге «О замечательных вещах» (1599) контаминирует эти два сюжета в рассказе об императоре Нероне, построившем из такого камня храм Фортуны.
...От любопытства черни... — В оригинале — «prophane men» — люди, не посвященные в религиозные таинства и не имеющие права находиться в освященном месте.
Мотив иронического обращения к заре, обвинения ее в страданиях школьников, крестьян см. у Овидия (ЛЭ, I, 13). Жестокость Авроры Овидий объясняет бегством молодой богини от бессмертного, но старого мужа Тифона (см.: Чосер Дж. Троил и Крессида, III, 210). У Донна само Солнце — дряхлое.
...Напоминай придворным про охоту... — В этих строках комментаторы видят аллюзию на возросшую популярность охоты при короле Иакове I.
Я ей — монарх, она мне — государство... — Социальная аналогия между властью в семье и государстве в средневековой мысли заимствована из идей Ликурга и Аристотеля (Аристотель. Политика).
Ты, Солнце, в долгих странствиях устало... — В геоцентрической модели Солнце «бегало» вокруг Земли, и герой предлагает ему остановиться и «отдохнуть» в гелиоцентрической модели. Аллюзия на сюжет об усталом Фебе (Овидий. Метаморфозы, II, 385-390).
Возможный источник — ЛЭ, II, 4. Об использовании Донном теории «естественного права» см. примеч. к «Общине» и «Изменчивости».
...Еретики на свете... — Пародийная «догматика полигамии»: мифы о любовных связях Венеры свидетельствуют об отсутствии социальных запретов в «естественном праве», а моногамия — измышления отдельных еретиков, противопоставляющих себя догме.
За каждый день, что ссудишь мне сейчас... — Контаминация мотивов: «продажа времени» ростовщиком (рассрочка денег) и договор с дьяволом.
...верну я десять... — Ростовщичество было легализовано в 1545 г. при условии низких процентных ставок. При Елизавете I (1533-1603) законная ставка составляла максимум 10 процентов, но это не соблюдалось на деле. В оригинале герой соглашается вернуть в 20 раз больше, но взаймы он берет само время.
...Когда, седой, устану куролесить... — Контаминация двух античных мотивов: быстро приближающаяся старость (Анакреон, 8,20) и желание насладиться каждым ее мгновением, пока жив («carpe diem») (Гораций. Оды, I, 11).
...и служанка, и девица... — Античный сюжет об измене госпоже с ее служанкой (ЛЭ, II, 7-8).
Мой вкус не строг... — Аналогия женского тела и еды (Песн. 4:16) прочитывается на буквальном уровне.
...Цыпленок сельский... — В оригинале метафора еды накладывается на традиционное противопоставление девушек двора, города и деревни.
...Избавь меня от застящих простор / Любовных шор — Взаимная любовь здесь — самое страшное наказание Амура.
Вздыхая, чей корабль я потопил! — Ирония над «разрастанием» петраркистского влюбленного до макрокосма.
...Чумные списки... — См. примеч. к «Рассказу о горожанине и его жене».
...как свечка, коротка... — См. примеч. к «Отречению». Набор эмблем: мотылек — любовник, стремящийся к быстротечным и опасным удовольствиям; орел — символ мужской силы и власти; голубь — символ женской кротости и покорности.
Феникс — солярный символ, эмблема вечности, цикличности и возрождения. Почитался египтянами. Считалось, что есть только одна бесполая птица, жившая 500 лет, затем она сжигала себя и возрождалась из пепла молодой. В бестиариях — символ воскрешения Христа и праведников. У Донна чудо смерти-воскрешения — эвфемизм экстаза.
...найдем приют / В сонетах, в стансах... — «stanza» (итал.) — комната.
И нас канонизируют тогда... — В католицизме существовали два вида канонизации: формальная (богословско-юридический диспут с участием «адвокатов Бога» и «адвокатов дьявола») и эквивалентная (подвижник объявлялся святым при наличии доказательств его «героической добродетели»: мученичества, святости жизни, документальных свидетельств, чудес).
Молитесь нам — После канонизации можно молить святых о помощи и ходатайстве перед Богом.
Как опресняется вода морей, / Сквозь лабиринты проходя земные... — Аристотель сомневался в теории фильтрации воды через подземные каналы, но благодаря Сенеке она была популярна в Средние века.
...боль души моей / Замрет, пройдя теснины стиховые... — Петраркистский мотив: поэзия облегчает страдания неразделенной любви.
...Мотив примыслил модный... — Некоторые стихотворения Донна при жизни были положены на музыку, иногда поэт писал на мотивы популярных песен («Призрак», «Приманка», «Общность» и др.)
...Пропев их принародно. — Условно-поэтическое страдание выносится из интимного мира в социальный.
...И все, что там взошло, мое вполне. — По земельному праву, если земля продана, то урожай, выросший на ней, принадлежал новому владельцу.
Твой каждый вздох... — Единая душа влюбленных медленно умирает, так как считалось, что с каждым вздохом из тела уходит немного крови, распределяющей душу по телу. О связи крови и души см.: Лев. 17:11; Втор. 16:23.
Мне вещим сердцем не сули / Несчастий никаких... — Эней был проклят Дид оной, не сумевшей уговорить возлюбленного остаться с ней (Вергилий. Энеида, IV, 380-387).
...Я дал себе (другому) на прощанье... — Отождествление смерти с разлукой — топос любовной поэзии. Метафорически умирающий герой может завещать себе, живому в реальности, исполнить свою последнюю волю.
...Румяное, — хотя с бочком... — В оригинале сердце «угловатое, цветное, искусно созданное». Герой подарил даме свое настоящее сердце, а она — одну из своих подделок.
Мотив болезни и страх смерти любимой — один из распространенных в поэзии: ЛЭ, II, 13; Петрарка Фр. Канцоньере, 246, 249; АС, 101, 102.
...Весь мир погибнет... — Ср.: Петрарка Фр. Канцоньере, 338, 352.
Лишен тебя, своей души... — Речь идет о Мировой душе (см. примеч. к «Первой годовщине»).
...Спалит наш мир какое пламя! — 2 Петр. 3:10. Выдвигались разные гипотезы о том, как и каким пламенем будет уничтожена Земля: погибнет ли она от вулканических извержений, огня с небес (комета), неблагоприятного соединения планет в созвездии Рака, сокращения расстояния между Землей и Солнцем.
...Не может без конца пылать / Огонь... — Мотив очищения избранных от грехов огнем (Зах. 12:8, 9).
Как в небе метеорный след... — Аристотель считал, что кометы и метеоры находятся в подлунном мире и состоят из четырех элементов. В 1577 г. датский астроном Тихо Браге (1546-1601) приходит к выводам, что комета не движется по твердым сферам и находится вне пределов лунной области.
...Так ангелов туманных очертанья... — Христианский богослов и философ Фома Аквинский (1125 или 1226-1274) писал, что «душа, не воплотившаяся в теле, не отличается от ангелов» и ангелы создают себе тела из воздуха, сгущая его в облако (СТ, I, 75,7; 1,51,2).
Любовь, как видно, не вместима / Ни в пустоту, ни в косные тела... — Концепт взаимной любви. Сначала герой хочет, чтобы его любовь, как ангелы, воплотилась в теле любимой, а потом — в более близкой для себя субстанции — ее любви.
...любви мужской и женской слиться... — Поскольку женщина непостоянна и несовершенна, то женская любовь уподобляется воздуху, а мужская — ангельской чистоте. По мнению врача и философа-неоплатоника Л. Эбрео (Иуды (Леона) Абраванеля, около 1465 — около 1523), «любовь мужчины, которая отдает, более совершенна, чем любовь женщины, которая получает» (Ebreo L. Philosophy of Love (Dialoghi d’Amore). L., 1937. P. 181).
Английский композитор и музыкант Уильям Коркин (умер в 1617 г.) переложил «Рассвет» для голоса и виолы в своей «Второй книге песен» (1612). Стихотворение написано от лица женщины и восходит к жанру «альбы» — «рассветной песни» трубадуров. Сюжет стал излюбленным в европейской любовной поэзии: Чосер Дж. Троил и Крессида, III, 208-209; Шекспир У. Ромео и Джульетта, III, 5.
Свет безъязык, хотя глазаст... — См. примеч. к «Метемпсихозу», II.
...ни дней, ни лет... — В оригинале — «first last everlasting day» — парафраз Августина: «...седьмой век будет нашей субботой, конец которой будет не вечером, а Господним, как бы вечным восьмым днем, который Христос освятил Своим воскресением...» (О Граде Божием, XXII, 30). Ср.: Венок сонетов, VI.
...не суждено нам, / Увы, быть вместе погребенным... — Так как супругов обычно хоронили в одной могиле, то герои стиха, вероятно, не женаты.
...Но как и все — ничуть не боле... — По католической догматике, все праведники в Раю радуются в равной полной мере.
...я начертал / Алмазом имя... — В магии написанное имя — часть ритуала призвания духов. Средневековый философ и алхимик Генрих Корнелий Агриппа Неттесгеймский (1486-1535?) пишет, что имя, написанное или произнесенное, — это конечная стадия вторичного созидания вещи. Запечатленное имя потенциально содержит все основные свойства предмета (Агриппа. Об оккультной философии, I, 70). Постоянство и честность героя передается его имени.
...Друг друга мы в стекле узрим. — Выгравированное имя — медиум между влюбленными: ее отражение на стекле накладывается на его имя.
...Так череп... — Существовала мода носить кольца с изображением черепа, напоминавшим о бренности.
...мой костяк! — Концепт: имя — костяк основных качеств героя; поскольку душа у влюбленных едина, она при помощи воображения может вдохнуть душу в имя и материализовать героя.
...и снова стану целым... — Исида собрала воедино разбросанные по Египту части тела своего мужа Озириса и оживила их. Эта легенда была элементом герметической доктрины.
Влиянье звезд... — Астрологи считали, что Творец создает вещи при помощи прямого влияния небес, первоэлементов и планет. Сочетание всех этих влияний определяет свойства предмета и его имени (Агриппа. Об оккультной философии, I, 70).
Гений — в римской мифологии — дух-защитник мужчины, семьи, дома, общины, города и государства.
...предсмертный бред. — Уподобление разлуки и смерти — образ, популярный у петраркистов.
Твикнам-парк (Twickenham Park) — поместье патронессы Донна, Люси Рассел, графини Бедфорд, где она жила в 1607-1618 гг. Сохранился план парка поместья, в нем концентрическими кругами располагались березы, липы и фруктовые деревья — эмблема птолемеевского универсума.
...живительный бальзам... — Средневековый медик и алхимик Парацельс в трактате «О философском камне» писал, что во всем живом содержится Balsamum perfectum, источник жизненных сил и универсальное лекарство. Истощение бальзама ведет к болезням и смерти.
...Паук любви, который все мертвит... — Бытовало представление, что все пауки ядовиты. Плиний пишет, что для человека опасны только фаланги (ЕИ, XI, 23).
Манна — Исх. 16:15-31.
...Чтоб мандрагорой горестной стонать... — В Средние века считалось, что мандрагора кричит, когда ее вырывают из земли.
...Или фонтаном... — Мотив превращения влюбленного в камень или источник см.: Петрарка Фр. Канцоньере, 23, 115.
...пузырьком хрустальным... — Считалось, что сосуды для благовоний, найденные в древнеримских гробницах, родственники наполняли слезами скорби.
Из них одна доподлинно верна, — / И тем верней меня убьет она! — Возлюбленная верна и любит, но другого.
Сивиллы — изрекали пророчества в стихах. См. примеч. «На “непотребства” сэра Томаса Кориэта».
...Ту, что смогла Пиндара победить... — Коринна (VI-V вв. до н.э.) — древнегреческая поэтесса, согласно римскому поэту и ритору Клавдию Элиану (1757—235?), на поэтическом состязании пять раз побеждала поэта-одописца Пиндара (около 518-442 или 438 гг. до н.э.).
...И ту, кого с Луканом вместе чтут... — Утверждали, что закончить поэму о Цезаре «Фарсалия» Лукану (39-65) помогла его жена Полла Аргентария.
...И ту, чей, говорят, Гомер присвоил труд! — В «Мириобиблионе» патриарха Фотия (820?-893) рассказывается, что поэтесса Фантазия сочинила поэмы о Трое и Одиссее и спрятала в святилище храма Гефеста в Мемфисе. Гомер, путешествуя по Египту, похитил их. Юстус Липсий (1547-1606), гуманист и филолог, популяризировал эту версию авторства поэм.
...Историю любви... — В оригинале — «анналы» (лат. — ежегодная запись событий). С середины IV в. до н.э. в Риме перед резиденцией верховного жреца выставлялись доски с записями имен государственных чиновников и важнейших событий. Между 130 и 140 гг. они были сведены в 80 книг «Великих Анналов».
...Каноном станет для жрецов любви... — Пародийная история «религии любви» как социального института, контаминированная с «теологией Эрота» ренессансного неоплатоника М. Фичино (1433-1499; «Комментарий на “Пир” Платона»). Вначале появится священный текст, затем — клир, университеты, потом власть культа распространится на светские институты и государственную власть. Книга будет источником знаний: для теолога — об абстрактной любви, юриста — об уловках, политика — о рискованных решениях.
...Пусть варвары придут... — См. примеч. к «Пагубе».
...Планеты — музыке... — О музыке сфер см. примеч. «На перевод псалмов...».
...ангелы — стихам. — Откр. 5:10-13.
...Красота сама — /Любви святой престол в обители Ума. — В неоплатонических концепциях Ум/Нус — творец Мира. Ср. у М. Фичино о бесконечном потоке/круге: «Поскольку он начинается в Боге и к Богу влечет — [называется] Красотой; поскольку, переходя в Мир, захватывает его — [именуется] Любовью...» (ЭР, I. С. 151).
...Найдет подвохов и уловок тьму... — В оригинале юридический концепт: Амур, как монарх, использует свое исключительное право нарушать закон (прерогативу) в пользу своих фаворитов и в ущерб закону (подчинение женщин мужчинам — Быт. 3:16). О прерогативе см. примеч. к «Сделке с Амуром».
...Дать слабину — тотчас тебя сомнут. — В духе Никколо Макиавелли сопоставляется право власти сильного в любви и политике.
Чтоб вызнать широту... — Широту определяли уже Эратосфен (276-194 гг. до н.э.) и Гиппарх (190-120 гг. до н.э.), для определения долготы нужен был точный хронометр, изобретенный только в XVIII в. Голландский физик, математик, картограф Гемма Фризиус (1508-1555), развивая идеи Гиппарха, в 1553 г. предлагал хронометрировать солнечные и лунные затмения в разных точках Земли для определения расстояний и долготы. Концепт Донна построен на игре слов «широта» — ширина/величина/сила любви; «долгота» — длительность любви.
Стихотворение интерпретирует «закон естественного права». Древнегреческий философ Парменид противопоставил человеческий закон (номос) и природу (фюсис). Гераклит, Платон и стоики возводили оба закона к трансцендентному, что позволило Фоме Аквинскому применить эту концепцию к христианству. В «Богословских опытах» («Essays in Divinity», 1614, опубликованы в 1651 г.) Донн пишет: «Природа — это неписаный закон, при помощи которого Бог управляет нами...». Донн применяет моральные категории не к деяниям, а к природным явлениям и к женщинам.
...добро видать, / Как дуб зеленый, отовсюду... — Аристотель утверждал, что предмет привлекает внимание в зависимости от цвета. Неясно, почему Донн выбирает именно зеленый цвет.
Они — плоды у нас в саду... — Ср.: «Изменчивость».
...Врачующий страданием страданье... — Парацельс лечил болезни, восстанавливая бальзам и изгоняя болезнетворные субстанции, часто токсичными веществами. Античный врач и теоретик медицины Клавдий Гален (I в. н.э.) стремился восполнить/сбалансировать гуморы и лечил противоположным. О противостоянии двух медицинских школ см.: AM, II, 5,1,3.
Квинтэссенция — понятие, введенное Аристотелем, — пятый элемент, не имеет никаких качеств, неизменен, находится в метафизическом мире, движется по круговой траектории, синоним термина «эфир», из него сотворены сферы и звезды.
...но сочетанье / Всех зелий... — Любовь оказывается состоящей из четырех элементов (земли, воды, воздуха и огня), подвержена сезонным изменениям и смерти.
...Так Солнце Весперу лучи дарит... — Веспер — латинское название вечерней Венеры. В оригинале — метафора всеобщего обновления. Дж. Мильтон описывает, как звезды днем насыщаются солнечным светом и ночью его излучают (Мильтон Дж. Потерянный рай, VII, 354-369).
...Так сок струится к почкам животворней, / Когда очнутся под землею корни. — Ср. вступление к «Кентерберийским рассказам» Дж. Чосера.
...Как сферы Птолемеевы, едины... — См. примеч. к «Пути любви» и «Разнообразию».
...Особенных условий... — В оригинале — «поп obstante» — подписанный монархом документ, освобождающий от исполнения какого-либо закона или постановления. Часто включался в тексты королевских патентов на получение монополии — исключительного права на поставку какого-либо товара, покупавшегося одним из поставщиков, что приводило к вытеснению с рынка и разорению остальных. В последние годы правления Елизаветы I в Палате общин шли постоянные дебаты о монополиях, Донн мог участвовать в них в 1601 г. как член парламента. Амур — источник «естественного права», как монарх — законов государства, и властен освобождать фаворитов от подчинения закону.
Дай мне, Амур, свою лишь слепоту... — Амура часто изображали с повязкой на глазах.
Кондиции — По военным правилам, если осадная артиллерия пробивает брешь в городских стенах, крепость не имеет права выставлять условия капитуляции (кондиции).
...Я ждал, ворота заперев... — Милитаристская лексика характерна для средневековой любовной поэзии: Прекрасную Даму всегда сравнивали с неприступной крепостью.
...И сдался, только лик Любви узрев. — Когда Амур снял повязку с лица, его власть над миром стала абсолютной. Ср. миф о Зевсе и Семеле и запрет для человека непосредственно созерцать Яхве (Исх. 33:20).
...казни меня, разрежь... — См. примеч. к «Сравнению». Герой предлагает за измену не четвертовать его, а анатомировать для устрашения заговорщиков.
...Науке труп истерзанный не гож. — См. примеч. «На “непотребства” сэра Томаса Кориэта».
...Ни шагу в сторону — их закон. — Фома Аквинский утверждал, что моногамия — закон естественного права.
...И резвость крылатую запретить? — О полигамии в природе см. примеч. к «Изменчивости».
Мотив явления любимой во сне и разочарования явью при пробуждении характерен для любовной поэзии. Донн контаминирует сюжеты Овидия (ЛЭ, I, 5) и Ф. Сидни (AC, XXXII, XXXVIII, XXXIX). У Донна наслаждение видением скорее физиологическое, чем платоническое.
..Легко ли отрываться / Для яви от ласкающей мечты? — Интерпретация суеверий о суккубах-демонах, которые в образе светящихся женщин являются мужчинам во сне, отнимают у них семя и витальные силы (СТ, I, 51, 3).
...(В чем ангелы не властны)... — Средневековый философ, логик и богослов Иоанн Дунс Скотт (около 1266-1308) и Фома Аквинский (СТ, I, 57,4) дискутировали о том, могут ли ангелы читать мысли людей.
...Меня, как факел, держишь наготове? — Факел предварительно зажигали и тушили, чтобы он потом легко зажигался.
...и в любой / Отражена... — В оригинале излюбленный донновский концепт: на слезе-монете отчеканено изображение любимой. На слезе, упавшей на землю, оттиск исчезает, что символизирует разлуку/смерть.
...потоп ревет. — Быт. 7-11.
...Не стань дурным примером для морей... — В оригинале любимая сравнивается с Луной (см. примеч. к «Метемпсихозу», VII).
...Но бурь вздыхать глубоко не учи... — Ученый XVI в. У. Фалк в «Галерее... к саду созерцания природы» (1571) объединил три основных теории происхождения ветра: обычный ветер — это испарения земли под влиянием жара Солнца (Аристотель, Плиний); бриз — движение воздуха (Гиппократ); постоянные ветры через пещеры «будто выдуваются через рот» самой землей (Сенека).
...А я не докопался / До жилы (...) Как химик ищет... — Ф. Бэкон писал, что одни ученые подобны рудокопам, добывающим материал, а другие — кузнецам, выплавляющим и кующим из добытой руды/материала знания (Бэкон Ф. О пользе и успехе знания, II, 7, 1 (1605)).
...в тигле Совершенство... — Алхимики стремились получить «философский камень» (квинтэссенцию, первоматерию) — идеальную субстанцию, способную превращать вещества друг в друга. Тигель — огнеупорный сосуд для плавки, варки, нагрева различных материалов.
...И в дудках свадебных... — В оригинале — «rude hoarse minstralsey». Менестрели с появлением трубадуров потеряли популярность при дворах из-за грубости своего репертуара и стали развлекать простолюдинов.
...музыку сфер. — См. примеч. «На перевод псалмов...».
...И лучшие из них — мертвее мумий. — Возможны три интерпретации: 1) «мумия» — горькое на вкус лекарство из частей египетских мумий, считалось, что она содержит «жизненный бальзам». Здесь противопоставляется внешняя сладость любви и ее реальная горечь; 2) женщина уподобляется мумии, так как она — мертвое тело, которое покинула душа; 3) пассивность женщины аналогична неподвижности мумии.
Пример dirae в поэзии Донна — прием, пришедший из ритуального призвания богинь мщения Эриний (ср.: Puttenham G. Arte of English Poesie, I, 29 (Патнем Г. Искусство английской поэзии. Опубликована в 1589 г.) и приписываемые Вергилию «Dirae»).
Или нахлебники... — Параситы — персонажи латинской сатиры и комедии — обедневшие свободные граждане, зарабатывавшие на кров и стол развлечением богатых римлян.
...К обрезанным решит он сдаться в плен! — Проклинаемый готов принять иудаизм, чтобы не умереть с голоду, так как новая община может оказать денежную помощь. Формально еврейские общины в Англии не существовали с 1290 до 1665 г. В конце XVI в. в Англию переселилась часть марранов, крещеных испанских евреев, которые тайно собирались в секретном молельном доме в Лондоне.
...Самой природой проклята она. — Быт. 3:16.
Сохранилось музыкальное переложение этого стихотворения для голоса и лютни английского композитора Джона Купера (около 1570-1626). Донн овеществляет и инвертирует куртуазную военную метафору «пленника любви».
Вечерня — служба, совершаемая в вечерние/ночные часы.
День Св. Люси — 13 декабря по юлианскому календарю, почти совпадает с зимним солнцестоянием. Люция — св. мученица, ее имя ассоциировалось с лат. «lux» — свет; считалась покровительницей зрения.
Известный исследователь творчества Дж. Донна Г. Грирсон предположил, что стихотворение написано по случаю тяжелой болезни Люси Бедфорд в 1612 г. Некоторые связывают его с болезнью жены поэта Энн Донн (1611) или с ее смертью 15 августа 1617 г.
...в водянке опилась лекарства... — Эдема, заболевание, при котором в пораженном органе накапливается жидкость. У Донна жизненные соки (бальзам) ушли в землю, и все живущее засыхает.
...сок из ничего... — Любовь разрушила героя и сделала из него антиэликсир, который может превратить все в ничто.
...и живут / Телесной силой, пламенем духовным... — Парацельс считал, что квинтэссенция — это природа, сила, добродетель, лекарство, цвет, жизнь и свойства вещей (Парацельс. Магический Архидокс, IV, 2, 22).
...Как часто мир слезами затопляли... — Автоцитация «Прощальной речи о слезах».
...Шкалы земных ничтожеств... — Образ героя развивается от эликсира умершей природы к эликсиру первозданного хаоса.
..Любил и ненавидел... — По Эмпедоклу, любовь и ненависть — универсальные движущие силы. Все вещи существуют на промежуточных ступенях между полным смешиванием (любовью) и полным разделением (ненавистью). Гилозоисты (Гераклит, Фалес, Эмпедокл, Дж. Кардано, Дж. Бруно) считали, что все типы душ способны испытывать любовь.
...Переступает Козерог... — После зимнего солнцестояния Солнце вступает в созвездие Козерога, и продолжительность дня начинает расти.
...Ты хочешь погубить портрет, /Дабы и я погиб за ним вослед? — Один из способов магического воздействия на человека, зафиксированный в известном трактате по демонологии, написанном в 1487 г. инквизиторами Г. Крамером и Я. Шпренгером «Молоте ведьм» (XI): «Если ведьма лепит из воска фигуры или с помощью расплавленного свинца, выливаемого в воду, получает некие изображения, то те ранения, которые наносятся ведьмами этим фигурам, передаются живым людям...». У Донна слезы — это и материал, при помощи которого удалось воспроизвести облик возлюбленного, и стихия, которая его уничтожает.
О предшествующей стихотворению пасторальной традиции см.: Макуренкова С.А. Джон Данн: поэтика и риторика. М., 1994. Гл. 4.
Под взорами твоих очей /До дна прогреется ручей... — См. примеч. к «Аромату».
...И томный приплывет карась... — Эвфемизм соития в куртуазной поэзии: влюбленный, подглядывая за купальщицей, видит, как рыбка заплывает в ее сложенные ладони.
Когда убьешь меня своим презреньем... — Стихотворение овеществляет традиционную куртуазную метафору.
Весталка — жрица римской богини Весты. В весталки посвящали девочек 6-10 лет, они должны были поддерживать вечный огонь в храме. Если они нарушали обязательный обет целомудрия, то их заживо закапывали в землю.
...Ужасным гробовым виденьем... — Явление призрака связывали с неотмщенным преступлением.
...И вспыхнет, замигав, огонь свечи. — По распространенному суеверию, свеча в присутствии призрака гаснет.
...со сдвоенным зарядом. — Два ядра соединяли цепью для увеличения зоны поражения пехоты противника.
Но так как полностью в ничто / Ничто не может обратиться... — Традиционный аргумент против существования вакуума (абсолютной пустоты) в физике и метафизике.
Страшат толпу толчки земли... — Популярным чтением были описания сильных землетрясений XVI в. в Лиссабоне (1531, 1597, 1598 гг.).
...Дрожание небесной сферы. — Trepidus (лат. «дрожащий») — астрономический термин, означавший колебание восьмой и девятой небесной сфер, чем объяснялось незначительное смещение времени равноденствия.
...нити золотой, / Не рвется, сколь ни истончится. — В оригинале — «expansion» — технический термин, означающий раскатку. Души расплющиваются, как слиток золота, затем слиток бьют или растягивают (канитель) до воздушной тонкости (Исх. 39:3).
Как ножки циркуля... — В средневековой иконографии Бога часто изображали Архитектором Мира с циркулем в руках, что было актуально для храмовой архитектуры, поскольку церковь была микромоделью Вселенной. Топос появился в так называемых книгах эмблем (сборниках аллегорических гравюр с латинскими девизами), в живописи («Меланхолия» А. Дюрера), в мистической символике, а также был изображен на издательском знаке типографии голландца К. Плантена над девизом «Трудом и постоянством». Циркуль символизировал совершенную гармонию творения, вечности божественного закона и воли.
...Мы нераздельны и едины... — Вариация мотива экстаза: если тела и души находятся в разных местах, как ножки циркуля, то души сохраняют невидимую связь через Единое.
Восторг — В оригинале — «экстаз» (от греч. — «выходить из себя»), согласно представлениям и неоплатоника Плотина, и античного философа Филона Александрийского, — знак соединения с Единым. В экстазе органы чувств теряют способность восприятия, Единое созерцается при помощи интеллекта. Средневековые мистики адаптировали эту доктрину для богопознания, а ренессансные неоплатоники — для созерцания прекрасного. М. Фичино, итальянский философ-неоплатоник, развивает теорию четырех экстазов: поэтический пробуждает душу ритмами, экстаз религиозного таинства делает душу единой, прорицательный экстаз позволяет выйти за пределы себя и увидеть будущее, любовный (небесная Афродита) соединяет душу с Единым. У каждого экстаза есть фальшивые двойники, у любовного — сладострастие (Фичино М. Комментарий на «Пир» Платона, VII, 14). Любовное стихотворение имитирует жанр диалога (ср.: AC, VIII; Герберт Э. Ода на заданный вопрос, может ли любовь длиться вечно).
Фиалка — известный с античности символ любви и плодородия.
...Распухший берег лег подушкой... — Пейзаж пародирует традиционные условности в изображении влюбленных.
Ее рука с моей сплелась... — Топос любовной поэзии, символизирующий взаимность.
...Весенней склеена смолою... — Влажность женских рук — символ чувственности, соответствующий ее гумору (Шекспир У. Отелло, III, 4).
...И, отразясь, лучи из глаз... — О теории зрения см. примеч. к «Аромату». Ср. у Платона: «...лицо того, кто смотрит другому в глаза, отражается в них, как в зеркале» (Платон. Федр, 255).
...Качались души между нами. — Считалось, что в момент экстаза или во сне душа покидала тело и путешествовала за пределами физического мира.
...Как бессловесные надгробья. — В Средневековье часто делали надгробья в виде лежащей фигуры умершего, изображенного в полный рост.
...новый сей состав... — В оригинале — «concoction» — алхимический термин (сгущение, вытяжка), чистое вещество, получаемое при тепловой обработке.
...Мы знали, но не разумели... — В оригинале — аллюзия на Божественную любовь, движущую миром (БК, Ад, I, 37-40; Рай, XXXII, 143-145). У Донна души знают ее, но не видят.
...Соединяет две в одну / И тут же на две умножает. — Л. Эбрео пишет, что каждая любящая душа преображается в любимую душу и раздваивается. Кроме того, души двух любящих соединяются в единую высшую душу. Соответственно две души = четыре души, либо две души = одна Душа.
...И сами стали нашей частью. — В оригинале — «не шлак, а лигатура» — добавка неблагородного металла в состав ювелирных сплавов для придания им твердости и износостойкости.
Как небо нам веленья шлет... — Согласно Парацельсу, сфера звезд влияет на человека посредством смежных с ним субстанций.
...крови ток / Рождает жизнь... — Считали, что животные «духи» зарождаются в крови в виде тончайшего парообразного вещества, при их помощи душа управляет телом.
...Перстами вяжет узелок... — Образ человека как «узла» впервые встречается у раннехристианского богослова Тертуллиана (около 160 — около 230): «...человек... узел, состоящий из двух сопряженных субстанций [души и тела], под каковым названием они не могут существовать иначе, как соединенные между собою...» (Тертуллиан. О воскрешении тела, 40).
...К простым способностям... — Способности животной души: пять чувств и элементарные эмоции (боль, страх, гнев, радость).
...Не то исчахнет принц в темнице. — В алхимии Князь — первоматерия, скрытая в объектах (см. примеч. к «Браслету» и «Сатире V»).
...Божка жестокого... — Здесь Амур не является источником естественного права, он — узурпатор власти и извратитель природных законов.
...Всем ведает отныне Купидон. — В оригинале — юридический термин «purlieu», обозначающий прилегающую к лесу землю, которая раньше была его частью, но до сих пор подпадает под действие статутов о королевских лесах.
Но богохульствовать... — В оригинале герой характеризует себя «бунтарем и атеистом» в античном понимании, который отрицает государственных богов, а не богов вообще.
По вздоху в день... — Вздохи, слезы, стихи, отчаяние, письма — традиционные мотивы куртуазной и петраркистской поэзии.
Сокол — в оригинале «buzzard» (канюк), птица из-за веса и медленной скорости считалась непригодной для охоты. В стихотворении противопоставляется постоянная любовь (толстый Амур) и непостоянная любовь (Амур-сокол). В новелле Дж. Боккаччо обедневший дворянин Федериго дельи Альбериги подает на обед ловчего сокола возлюбленной Джованне (Боккаччо Дж. Декамерон, V, 9). Герой Донна предпочитает сделать из птицы не еду, а охотника.
Пародия на завещание известна с античности (анонимное «Завещание поросенка», IV в.), к нему вновь обращаются в XIII в. (Ж. Бодель, А. де ла Галь, Э. Дешан, Ф. Вийон, анонимное «Завещание Патлена»), Пародийные завещания копируют форму «духовной»: юридическую лексику, указание времени составления, перечисление даров, распоряжения о душеприказчиках и похоронах. В качестве мишеней пародии были семейные отношения, феодалы, духовенство, ростовщики, юристы, медики, теологи. В отличие от предшественников, Донн от строфы к строфе меняет мотивацию и завещает «имущество»: 1) тем, у кого это имеется в изобилии; 2) тому, кто не сможет воспользоваться наследством; 3) тому, кто будет оскорблен завещанным; 4) тем, кому он возвращает долг; 5) тем, кто когда-то нуждался в даре, но теперь он им бесполезен.
Аргус — многоглазый страж, которому Гера поручила стеречь любовницу Зевса Ио, но Гермес усыпил и убил Аргуса и освободил пленницу, превращенную ревнивой Герой в корову (Овидий. Метаморфозы, I, 622-721).
...Язык дам Славе... — На аллегорических изображениях Молвы одежду обычно украшали множеством языков или «говорящих» ртов (Шекспир У. Генрих IV, II, Пролог).
Кометам завещаю постоянство... — В оригинале упоминаются планеты (греч. «странница»). Поскольку планеты солнечной системы движутся по эллиптическим орбитам, то до XVII в. ученые не могли объяснить их неправильные траектории движения.
Иезуит — член ордена «Общество Иисуса», основанного И. Лойолой в 1540 г. Орден отличался сложной военизированной системой управления, полным контролем над его членами. Иезуиты имели репутацию шпионов-профессионалов. В Англии деятельность монашеских орденов и католических священников была запрещена. Дядя Дж. Донна, Джаспер Хейвуд, был руководителем тайной иезуитской миссии в Англии в 1581-1585 гг. Донн — автор сатирического памфлета на И. Лойолу «Конклав Игнатия» (1611).
Капуцин — монах ордена братьев-миноритов — капуцинов, основанного в 1528 г. с целью восстановить в чистоте учение Франциска Ассизского; минориты принимали строжайший обет бедности.
Дарю учтивость университетским... — Ученые и студенты не отличались утонченностью манер и светским лоском.
...добродетельность — немецким / Сектантам... — Аллюзия на полемику между протестантами и католиками о необходимости добрых дел для личного спасения верующего. См. примеч. к «Сатире II».
Друзьям я имя доброе оставлю... — В оригинале строфа строится вокруг заключительной фразы: «...учишь меня якобы дарить, когда я всего лишь возвращаю». Например, «оставлю свою предприимчивость врагам», — поскольку враги и трудности делают человека предприимчивым.
Бедлам — Королевский Вифлеемский госпиталь (основан в 1247 г.) в Лондоне, известен как дом для умалишенных с 1377 г.
...Медали дам голодным беднякам... — Слово «medal» в конце XVI в. обозначало римскую монету. Дар для бедняков бесполезен, поскольку такие монеты не имели хождения и ценились только нумизматами.
Пучок волокон мозговых, виясь... — Считалось, что к мозгу прикреплялись жилы/нервы, которые управляли организмом.
Стихотворение доводит до логического завершения ряд фольклорных образов и приемов: параллелизм между расцветающей природой и влюбленностью, срывание запретного плода, скоротечность любви, желание в разлуке оставить свое сердце любимой. У Донна они накладываются на оппозицию между городскими развлечениями и сельской пасторальной идиллией.
Изданию 1635 г. предпослан заголовок: «В замке Монтгомери, на холме».
Замок Монтгомери (1223-1649) находился в Уэльсе, графстве Повис. Наследственное владение рода Гербертов, где с 1605 г. жил, а с 1613 г. владел им друг Донна Э. Герберт лорд Чербери (см. примеч. к «Сэру Эдварду Герберту...»). Донн гостил в замке на Пасху в 1613 г. (см. примеч. к «Страстной пятнице 1613 года»). Дж. Обри (1626-1697) в «Кратких жизнеописаниях» изображает замок Монтгомери «романтическим» местом, расположенным на высоком берегу реки. К югу от него был «Холм первоцветов».
Манна — См. примеч. к «Твикнамскому саду».
...Свою Галактику светил... — Галилео Галилей в «Звездном вестнике» (1610) доказал на основе наблюдений при помощи телескопа, что Млечный Путь состоит из множества звезд.
Примула — Primula vulgaris, первый весенний цветок в Англии, знак весны и целомудрия. В эмблематике примула на вершине холма — символ Райского сада.
Четыре или шесть / Мне лепестков желанны? — У примулы обычно пять лепестков, цветок с четырьмя считали символом верной любви.
...пусть женщина гордится... — В «Богословских эссе» Донн пишет о каббалистической символике числа: когда имя жены Авраама «Sarai» было изменено на «Sarah», последняя буква с числовым значением 10 была заменена на букву со значением 5.
...Таинственной своею пятерицей... — Пифагорейское число 5 — символ брака, родительства и справедливости. Агриппа пишет, что 5 — это сумма первого четного (женского) и нечетного (мужского) чисел: 2 + 3 = 5 (Агриппа. Об оккультной философии, II, 7).
...Десятку невозможно превзойти... — Число 10 символизирует мироздание, универсальное число, так как его содержат все числа, следующие за ним по счету (Там же).
Вариация мотива «Погребения».
...Придут, чтоб гостя подселить... — Из-за переполненности городских кладбищ могилы вскрывались и выкопанные кости складывались в специальном помещении-склепе (charnel house). На освобожденном месте хоронили нового покойника.
...Браслет волос... — Знак взаимной любви, который девушка дарила любимому (Шекспир У. Сон в летнюю ночь, I, 1).
...с душою встретится душа... — Когда души перед Страшным судом будут собирать части тел, влюбленные опять встретятся (см. примеч. к «Осенней элегии»).
...Где лжебогов усердно чтят... — почитают мощи святых. В ст. 22 основного догматического документа англиканства — «39 статьях» — утверждается, что эта практика, наряду с Чистилищем и призыванием святых, — измышление католиков, не основанное на авторитете Священного Писания.
Магдалина — одна из жен-мироносиц (Мф. 27-28), преданная последовательница Христа. Произвольно отождествлялась с прощенной Христом блудницей (Ин. 8:4-11; Лк. 7:37-50), обращенная, стала примером покаяния. Ренессансные художники часто изображали ее с длинными золотыми волосами.
...Я — кем-нибудь при ней... — Английский поэт и критик, исследователь творчества Дж. Донна У. Эмпсон (1906-1984) отметил, что слова оригинала «а something else» метрически совпадают с «а Jesus Christ». В таком случае высмеивается невежество некоторых католиков, не знающих, что останков Христа не может существовать.
...Он не срывал печать / С природного... — Эротический эвфемизм соития (см. примеч. к «Любовной науке»).
«The dampe» — ядовитые испарения (например, в шахтах).
...Разрежут труп и, по частям членя... — Р. Бертон излагает рассказ Платона о том, как Эмпедокл присутствовал при вскрытии человека, умершего от любви. Его сердце лопнуло, как сваренное или поджаренное, печень прокоптилась, а легкие высохли от любовного пламени (AM, III, 2,4,1).
...Сразит каким-то страшным ядом... — Платон и другие рассказывают о жреце Аполлона из Скифии Абарисе Гиперборейце, который избавил Спарту и Кносс от чумы, очистив от миазмов — болезнетворных испарений, содержащих частицы разложившейся материи. В Средние века в миазмах видели причину эпидемий чумы, холеры и т.п.
...Убей чудовище, что сторожит... — В рыцарских романах рыцарь в поисках Прекрасной Дамы встречается с аллегорическими фигурами: Завистью, Страхом и т.д. В «Королеве Фей» (1593) Э. Спенсера упоминается «великан Презрение».
...Сожги, как готы и вандалы... — В V в. н.э. вестготы и вандалы регулярно нападали на Италию, разрушая памятники культуры.
...Своих побед, чтоб силы уравнять... — Герой вызывает возлюбленную на открытый честный «бой» по кодексу любовного поединка.
...Пред ним сраженным ляжет всякий враг. — Эвфемизм, обозначающий приписываемую женщинам ненасытность в любви (см. примеч. к «Изменчивости»).
В переводе несколько изменена терминология: распад на начальные элементы (стихии) заменен возвращением к первооснове, набору основных элементов (примеч. Г.М. Кружкова).
...Все возвращается к первооснове... — Восходящее к Эмпедоклу (Эмпедокл. О природе) представление, что все состоит из неразрушимых первоэлементов, которые не могут взаимопревращаться, а только механически перемешиваются. В космосе (надлунном мире) они представлены в чистом, в беспримесном виде.
...И грозной тяжестью отяжелили. — У одной души оказался двойной набор элементов. Избыток их, по мнению древнеримского врача Галена, отяжеляет и отравляет организм.
...И больше тратит, и быстрей падет... — Намек на колониальную Испанскую империю.
Jet — агат (в оригинале — гагат), минералоид черного/коричневого цвета, образующийся из древесины под высоким давлением. Добывался на побережье Йоркшира. Легко поддается обработке и полировке, но отличается хрупкостью.
Ты черен... — Черный цвет — символ постоянства, поскольку его нельзя перекрасить в другой цвет.
...Храниться можешь век... — Круг — символ вечности.
...Иль воспарить к уму... — Платон в «Пире» развивает теорию о двух Афродитах — земной и небесной.
...Что совершенство описать / Никак нельзя без негатива. — Описание Бога через отрицание применялось в апофатическом богословии: каждый из отрицаемых атрибутов относится к определению Бога, но не исчерпывает Его. Ср.: «Скорее находят небытие, чем бытие Бога. И если ищут Его утвердительно — находят Его только через подражание, скрытым, не обнаруженным» (Николай Кузанский. Письмо... по поводу таинственной теологии Дионисия Ареопагита / Пер. А.Ф. Лосева. Опубл.: ). Стихотворение пародирует мистическую традицию, доводя метод до логического предела: если любовь — не то и не это, то она — ничто.
Композиция стихотворения подчинена логике диалектической триады: первая строфа — тезис, вторая строфа — антитезис, третья строфа — синтез. Образ любви-ненависти встречается у Катулла, римского поэта. См.: Катулл. Элегии, LXXXV.
...Люби — чтоб мне счастливым умереть... — См. примеч. к «Любовной войне».
...Подмостками я стану для тебя. — В оригинале подмостки противопоставляются триумфу. Во время триумфального торжества в честь полководца-победителя убийство захваченных пленников, в отличие от театра, было настоящим.
Первое известное опубликованное стихотворение Донна (1609) в сборнике «Песни» (Ayres) в переложении для лютни и голоса.
...Пока душа из уст не излетела! — По-гречески и по-латыни слова pneuma и spiritus означают и дыхание, и душу. Это породило представление, будто душа выходит из тела вместе с вздохом. В стихотворении, приписываемом Платону, душа была на губах целующихся и стремилась перейти в тело возлюбленного (анонимная «Греческая антология», V, 178).
Мафусаил — Быт. 5:27.
Нет, я — мертвец. — Герой, в разлуке с любимой, продлившейся (в оригинале) 2400 лет (20 + 40 + 40 + 100 + 200 + 1000 + 1000), умер от страданий и стал призраком.
Парадокс — в логике высказывание, которое может быть истолковано как истина и как ложь. Донн — автор прозаических «Парадоксов и проблем».
...Незнанье / Лишь пуще разжигает в нас желанье... — Ср.: «...любящие не знают, чего желают, или ждут, ибо не знают самого Бога...» (Фичино М. Комментарий на «Пир» Платона, II, 6).
...Ребенок, видя пряничного Принца... — Фигурные пряники обычно продавались на ярмарках.
...Добившись цели, скучен... — Высказывание «post coitum triste» известно из приписываемых Аристотелю «Проблем» (гл. «О разных предметах»).
...как Лев... — Ссылаясь на неустановленный текст Галена, считали, что львы и петухи обладают избытком солнечной энергии и не испытывают упадка сил, в том числе посткоитального.
...Ведь каждая нам сокращает на день / Отмеренный судьбою срок... — Семя считалось проводником витальной энергии, и частое соитие лишало организм сил и здоровья (Аристотель. О долгой и краткой жизни). Источник суеверия, что каждое соитие отнимает один день жизни, не установлен.
Цитварное семя — неправильное название высушенных нерасцветших соцветий цитварной полыни (Artemisia cina Berg). Считалось анафродизиаком (средством, подавляющим половое влечение), так как понижает давление и сужает сосуды.
Фигуры влюбленных уподобляются гномону (стержню) солнечных часов. В эмблематике солнечные часы — символ связи между влюбленными. Об этой символике писал Питер Корнелий Хофт, нидерландский поэт и драматург (Hooft Р.К. Emblemata amatoria (Эмблемы любви), 1611). У Донна символ любви — Солнце.
...Но Полдень воссиял над головой... — Просьба к любимой надолго сохранить любовь, что повторит подвиг Иисуса Навина (Нав. 10:13).
...Не удержавшись, к западу сойдет... — Рудимент солярных культов, где Запад был символом смерти, страны теней.
Опубликован в 1649 г. Авторство Донна сомнительно.
Опубликован в 1650 г. Написан от лица женщины (ср.: «Рассвет» и «Сапфо к Филене»). Героиня перечисляет основные модели мужского поведения, которые в «Любовных элегиях» упоминает Овидий.
Г. Грирсон отметил сходство образов освобожденного раба и ожидающих смерти богача наследников с классическими римскими образцам (ЛЭ, I, 4, 15-32, 51—54). Заключительная часть элегии вписывает образы в современный Донну контекст.
...Он — господин, владыка и монарх. — Перечисление всех форм власти феодального общества подчеркивает тотальную зависимость жены от мужа: имущественную, духовную, юридическую.
...(как те враги короны, / Что отъезжают в земли отдаленны... — В конце XVI в. английские католики, не желавшие мириться с дискриминацией, эмигрировали на континент. Среди них встречались контрабандисты, фальшивомонетчики и мошенники, пользовавшиеся издержками практики монополий и сложностью торговли Англии с католическими странами. Возможно, в оригинале — аллюзия на обвинение в подделке денег, предъявленное К.Марло при его аресте в Голландии (1592).
...Ревнивцев и шпионов презирая... — Осведомительство было очень распространено в Англии конца XVI в. Создателем сложной разветвленной елизаветинской секретной службы, пронизывающей Англию и континент, считается Ф. Уолсингем (1530-1590).
...Как лондонцы, что за Мостом живут... — Районы на южном берегу Темзы (Бэнксайд) имели особый административный статус и не подчинялись лорд-мэру города. Там сосредоточивались публичные дома, балаганы, где травили животных, и театры.
...или немцы — римский суд. — Протестантские территории в Германии отказались признавать юрисдикцию католической церкви.
Риторический прием анаграммы основан на том, что определения-эпитеты перераспределяются между предметами. Несомненна текстуальная близость к сонету «Chiome d’argento fino...» Ф. Берни (1497-1536) и 37-му стихотворению цикла «Rime» Т. Тассо (1544-1595).
...зубы / Черны, как ночь... — Сравнение присутствует у всех предшественников Донна.
...Другой певец нам песню пропоет, / А сложена она из тех же нот. — Идея, что гармония мира выражается в музыке путем бесконечного чередования ограниченного числа исходных элементов, была общим местом средневековой и ренессансной теории музыки, идущим от пифагорейцев. Г. Грирсон отмечает текстуальную близость этого фрагмента с переводом эпической поэмы Гильома дю Барта (1544-1590) «Шестоднев, или сотворение мира», сделанным английским поэтом Джошуа Сильвестром (опубликована в 1603 г.).
...опасней / Падение — тому, кто всех прекрасней. — Ис. 14:12.
Как наводнений мутная вода / Фламандские хранила города... — В Испанских Нидерландах осажденные города снимали осаду, открыв шлюзы и затопив прилегающую к городу равнину (например, во время осады Алкмаара в 1573 г. и Лейдена в 1574 г.).
Сама покайся в блуде — не поверят, / Подумают: уродка лицемерит... — В Европе в XIV-XVI вв. ведьм часто пытали, чтобы получить их признание о связи с дьяволом, поскольку их можно было осудить только по собственному признанию (Бартон Р.Дж. Колдовство и ведьмы в Средние века. СПб., 2001).
...Ведь даже чурка, взятая в кровать... — При первой публикации элегии двустишие опущено как непристойное, возвращено в текст в 1669 г.: «Whom Dildoes, Bedstaves, and her Velvet Glasse / Would be as loath to touch as Joseph was». Жене Потифара не удалось соблазнить Иосифа (Быт. 39:7-20).
Изменчивость, по Платону и Аристотелю, была признаком несовершенства, так как противоречила телеологичности; эту идею развила средневековая теология.
...музы, благосклонны / Ко всем, кто смеет презирать препоны. — Представление об открытости Муз всем желающим учиться вне зависимости от сословной принадлежности — топос дидактических сочинений гуманистов (Эразм Роттердамский. Пословицы (Adagia), II, 7, 41).
...Все изменяют: зверь лесной и скот. — Парафраз монолога Мирры (Овидий. Метаморфозы, X, 320-335).
Так по какой неведомой причине / Должна быть женщина верна мужчине! — В оригинале утверждается, что женщина по страстности превосходит зверей (ср.: Монтень М. Опыты: В 3 т. М., 1992. Т. 3. Эссе 5: О стихах Вергилия. С. 84). Женщина с времен античности считалась материей, для которой характерна изменчивость. Мужчина служит ей формой, следовательно, он более постоянен (см.: Платон. Тимей, 50d-51a; Фичино М. Комментарий на «Пир Платона», II, 7; Варфоломей Английский. О свойствах вещей, X, 59: «De femina» (О женщине)).
Вольна галера, хоть прикован раб... — Во Франции XVI в. стали применять ссылку на галеры как наказание за тяжкие преступления (ордонанс Карла IX от 1561 г.).
Но пашня примет и другие зерна. — Интерпретация притчи о сеятеле (Мф. 13:3-8): измена уподобляется ереси.
За сходство любят... — «similitudo mater amoris» — афоризм, приводимый Эразмом Роттердамским в «Adagia».
Изменчивость — источник всех отрад, / Суть музыки и вечности уклад. — Фома Аквинский считал, что в разнообразии творения проявляется полнота благодати Создателя, заложившего в творения разную степень совершенства (Фома Аквинский. Сумма против язычников, III, 97). Изменчивость несовершенного творения — основа гармонии мира, учение использовалось в теории музыки и неоплатониками.
...папаша мне чинит допрос... — Г. Кружков (Алхимия любви / Сост. и пер. Г.М. Кружков. М., 2005. С. 299-313) считает, что концепт дублирует практику полицейского преследования католиков и инакомыслящих в елизаветинской Англии.
...он глазами рыскал... — В оригинале — «glazed eyes». Возможно: 1) бельмо; 2) слезящиеся от старости или болезни глаза; 3) взгляд сквозь очки.
Василиск — Вслед за Плинием (ЕИ, VIII, 33; XXIX, 19) считали, что василиск убивает человека взглядом или запахом. Средневековая традиция (в частности, в трудах немецкого философа и теолога Альберта Великого) добавила, что василиск сам погибает, если человек увидит его первым. Согласно средневековой теории зрения, глаз сам излучает свет. Возможно, пассаж написан под влиянием И. Кеплера («Astronomiae Pars Optica», опубликована в 1604 г.), где была изложена и доказана концепция глаза и зрения, близкая к современной.
Привратник ваш... — Ср. с образом привратника в элегиях Овидия (ЛЭ, I, 6). Родосский колосс — статуя Гелиоса на о. Родос, созданная в конце III в. до н.э. ...Как мы, привыкши к свиньям и баранам... — В оригинале — инвектива против общества современной Донну Англии, состоящего из покорного скота и охраняющих его собак. В 1597 г. пьеса Б. Джонсона и Т. Нэша «Собачий остров» (The Isle of Dogs — название территории в излучине Темзы ниже Лондона) была запрещена за клевету и подстрекательство к мятежу, все экземпляры уничтожены.
Единорог — Вслед за Плинием в Средние века подчеркивались редкость, неукротимость и свободолюбие единорога. Рогу приписывались сильные лекарственные свойства и способность нейтрализовать любые яды. Тертуллиан видел в единороге религиозный символ, в «Физиологе» единорога может усмирить только девственница. Акт усмирения — символ Воплощения Христа и смены божественного гнева на милость. Декоративные изображения девственницы, усмиряющей единорога, и охоты на единорога были популярны в XV-XVI вв.
О выброски презренные земли... — В конце XVI в. «the perfume» употреблялось в значении «ароматическое вещество»; к этим веществам относились благовония, духи, эфирные масла, ароматические мази растительного, минерального и животного происхождения, составные части которых не всегда отличались приятным запахом и достойным происхождением.
...Подобья ваши жгли на алтарях. — Ароматические благовония использовались и используются в религиозных церемониях: ладан, мирра, кедровая смола.
...А истинному благу чужд распад. — Распространенный аргумент против арианской ереси, атомарной теории Демокрита и Дж. Бруно.
Датируется 1596/97 г., когда Донн принимал участие в морских экспедициях против испанцев (см. примеч. к «Шторму» и «Штилю»). Но в тексте нет данных для такой идентификации.
Возьми на память мой портрет.. — Возможно, герой дарит свое миниатюрное изображение. Портрет Донна — так называемая гравюра Маршалла (1591) — считается копией с утерянной миниатюры.
Дарю лишь тень... — Слово «shadow» могло употребляться в значении «изображение», «портрет» (Шекспир У. Два веронца, V, 4, 197). В поэзии Донна часто варьируется мотив соотношения между копией и оригиналом.
..Любовь питалась молоком грудным... — 1 Кор. 3:1-2, Евр. 5:13-14.
Заглавие «Recusancy» принадлежит X. Гарднер, как и заголовки других элегий, приводимые в угловых скобках.
...иль нищенствуют от щедрот... — Почетные должности часто не оплачивались, либо вознаграждались символически, так как носили статусный социальный характер.
...Как вносят в королевский титул земли / Для вящей славы... — Некоторые титулы королей были чисто номинальными. Короли Англии в 1340-1801 гг. титуловались и королями Франции, Мария Стюарт в 1558-1566 гг. — королевой Англии и Ирландии.
Чистилище — Согласно догматическому определению (1254) и учению Ферраро-Флорентийского собора (1438), в Чистилище души умерших грешников очищаются муками от грехов, не обладающих статусом «смертных». Время пребывания зависит от поминовения на литургии, молитвы за умерших, благотворительности живущих родственников. В оригинале с Чистилищем сравнивается возлюбленная, и разрыв с ней приобретает протестантскую иронию, так как ими Чистилище не признавалось.
...Так мотылька бездумного торопит / Свеча... — ренессансная эмблема, обозначающая пагубность похоти (Amorum emblemata (Эмблемы любовные), 1608, N 52; Emblemata aliquot selectiora amatoria (Избранные любовные эмблемы), 1618, N 33, девиз «Brevis et damnosa voluptas» (Кратка и погибельна похоть)).
...Она — сия Река, а Русло — я... — О мужчине, придающем форму женщине, см. примеч. к «Изменчивости».
...но презрение острит. — В оригинале различается несколько видов презрения. «Scorne» рождается из отчаяния любовной меланхолии. «Презрение к миру» (contemptus mundi) — концепция стоиков и киников, частично усвоенная христианской аскетической доктриной. «Disdain» — презрение к конкретному человеку.
...Смерть на щеках... — Изображение «Пляски Смерти» подчеркивало отвращение к разложившейся плоти (Хейзинга Й. Осень Средневековья. Гл. «Образ Смерти»).
...отпаду, / Как от погрязшего в неправде Рима... — Разрыв с возлюбленной включается в религиозно-политический контекст: католическая церковь отлучила реформаторов-протестантов после того как они сами отказались признавать ее власть и авторитет.
Мотив обучения женщины любовному искусству известен из «Искусства любви» Овидия, а мотив проклятия изменившей любовнице — из поэзии Тибулла (Элегии, I, 6). В элегии переосмыслены споры XV-XVI вв. о целесообразности и формах женского образования (см.: Лабутина ТЛ. Воспитание и образование англичанки в XVII веке. СПб., 2001. Гл.1).
Дуреха! — В оригинале — «Natures lay Ideot» — отсылает к концепции «возделывания» природного разума и тела. Неокультуренная природа воспринимается как синоним несовершенства, дикости и низкого социального статуса (греч, «idios» — частный, незнатный). Концепт развивается на протяжении стихотворения: немота — речь, пустошь — рай, баклага — кубок. Слово «1ау» (непосвященный, мирской) связано с концепцией мистического познания М. Фичино и предшествующей этому познанию инициации.
...В таинственных намеках глаз и рук... — Язык жестов, в том числе любовных, был детально разработан в повседневной жизни.
...Или узнать по виду влаги слезной, / Озноб иль жар поклонника томит... — Болезни (в том числе и любовные) диагностировали по характеру выделений организма: пот, моча, рвота, слезы.
...И ты цветов не знала алфавит... — Любовная, религиозная, мистическая символика растений вошла в повседневный обиход. В XVII-XIX вв. появляются иллюстрированные книги с названием «Alphabet of Flowers».
...Как робко ты загадывала мужа — В оригинале бытовая пассивная магия гадания (household charmes) противопоставлена активному и разумному искусству любви.
...То отвечала вовсе невпопад,/ Дрожа и запинаясь то и дело... — В XVI в. развернулась полемика о воспитании женщин: Томас Мор и Эразм Роттердамский считали, что женщины должны изучать логику, грамматику, риторику, тогда как Хуан Вивес, испанский мыслитель эпохи Возрождения, занимал противоположную позицию. Известна комическая ситуация из биографии Т. Мора, приходившегося родственником Донну по материнской линии. Когда Мор пытался образовывать свою 17-летнюю жену, не привыкшую к чтению книг и музицированию, она через некоторое время стала плакать и даже пригрозила самоубийством, если занятия продолжатся. Используя авторитет ее родителей, гуманисту удалось продолжить обучение жены.
Так долго воск трудился размягчать... — Эротическая шутка, связанная с оппозицией печать-воск, была распространена в елизаветинской Англии.
В петраркистской традиции XVI в. появляется самопародия на поэтические штампы, описывающие женское совершенство и страдания безответной любви (Франческо Берни, Пьер Ронсар, Филип Сидни). Композиция восходит к древнеримскому ритуальному хулению триумфатора стоявшим позади него поносителем, вопреки восхищенным возгласам толпы. Катулл применяет этот принцип к женщине (Книга стихотворений, 41-43, 83), объединяя поношение и хвалу: риторико-грамматическая конструкция превозношения наполнена бранной лексикой.
...В Сансере... — Осада гугенотов в Сансере в 1573 г. продолжалась девять месяцев и была описана в произведении кальвинистского богослова и миссионера Жана де Лери (1536-1613) «Достопамятная история города Сансера» (1574).
Головка у моей кругла... — Сфера считалась идеальной геометрической фигурой, отождествляемой с божественным совершенством. В оригинале возлюбленная сравнивается с миром и описывается как копия макрокосма.
...или тот прелестный плод... — Подчеркивается обольстительность женского совершенства, так как плоды формально послужили началом Троянской войны и грехопадения.
Грудь милой-урна жребиев благих... — Ср.: Гомер. Илиада, XXIV, 527: «Две глубокие урны лежат перед прагом Зевеса, / Полны даров: счастливых одна и несчастных другая» (пер. Н.И. Гнедича).
...Фиал для благовоний дорогих... — В оригинале — аллюзия на Апулея: Венера посылает Психею принести из Тартара немного красоты Прозерпины в сосуде (Апулей. Метаморфозы, или Золотой Осел, VI, 16).
...выставки кровавой / Обрубков тел над городской заставой. — В Англии XIV-XVIII вв. трупы казненных выставляли напоказ в людных местах на долгое время (gibbeting). Этот вид казни применялся к обвиненным в государственной измене.
Как печь алхимика, в которой скрыт... — Традиционно в алхимии для описания химических процессов использовались образы, связанные с браком и размножением. У Донна — обратное: женская сексуальность сравнивается с тигелем алхимика.
...иль обгоревшей Этны... — Вулкан Этна на Сицилии отличается почти постоянной активностью, хотя крупные извержения случались редко, особенно в первые полтора тысячелетия нашей эры.
...как голубки воркуют вместе... — Голубь считался священной птицей Венеры.
...Как жрец обряд свершает честь по чести... — В оригинале — аллюзия на принесение бескровной жертвы во время литургии.
...И та, и те хромают... — В оригинале — «comparisons are odious» — поговорка, зафиксированная в английском языке начиная с XV в.
И. Уолтон и некоторые другие указывают на адресата элегии — леди Магдален Герберт (1557-1627), во втором браке леди Дэнверс, мать поэтов Э. и Дж. Гербертов. По мнению английского литературоведа, автора биографии Донна Р. Болда (Bald R. J. Donne: A Life. Oxford, 1970. P. 118-119), Донн мог познакомиться с М. Герберт не ранее 1598 г., когда она приезжала навестить Джорджа Герберта в Кембридж. Вероятны более поздние датировки (1607). Представить ей поэта мог и один из самых близких друзей Донна, Генри Гудьер. X. Гарднер считает, что тесная дружба между ними началась после 1607 г.
Весны и лета чище и блаженней / Представший предо мною лик осенний. — Похвала красоте зрелой женщины — мотив, известный с времен античности. Эразм Роттердамский в «Adagia» приводит изречение из Плутарха (СЖ, Алкивиад, 1,5): «Если жизнь человека красива, то и осень его красива». В анонимной «Греческой антологии» (V, 258) преимущество отдается осенней красоте, а не весенней и летней. Б. Джонсон в пьесе «Эписин» (I, 1; опубликована в 1609 г.) высмеивает «осеннее лицо» леди — председательницы женского «Колледжа остроумиц».
...Теперь из глаз умеренность лучится. — В оригинале молодость сравнивается с жарким экваториальным климатом, а зрелость с более умеренным тропическим (tropique clyme).
...Зане Любовь морщину прочертила... — В «Греческой антологии» есть похвала морщинам (VII, 217).
Анахорет — отшельник (греч.), который давал обет жить рядом с каким-либо святилищем.
Притин — предел; место (примеч. Г.М. Кружкова). В оригинале упоминается обычай монарха совершать церемониальные путешествия (progress) по стране, останавливаясь во владениях подданных. Таким временным резиденциям противопоставляются принадлежащие самому монарху (standing house).
Пленился Ксеркс лидийскою чинарой... — Геродот (История, VII, 31) рассказывает, как Ксеркс на пути в Сарды увидел роскошный платан, «одарил дерево за красоту золотым украшением» и приказал его охранять. Этот случай, возможно, связан с культом священных деревьев, охраняемых демонами. Подобная ситуация изображена на ассирийских рельефах. Бесплодный платан упоминается Вергилием (Георгики, II, 69-70: «Яблоки сочные вдруг на бесплодном зреют платане...»).
И каждый зуб — в отдельном погребенье, / Чтоб досадить душе при воскрешенье. — Библейское учение о телесном воскресении (1 Кор. 15:52) породило теологическую дискуссию о том, как в тело вернутся выпавшие на протяжении жизни зубы и волосы.
В некоторых изданиях печатается в разделе «Песни и стихотворения о любви».
...образ несравнимый,/ Что оттиском медальным в сердце вбит... — В «Диалогах о любви» Л. Эбрео Филон доказывает Софии, что образ ее лица оказывает на него более сильное влияние, чем ее реальное лицо, поскольку он находится внутри Филона и правит им.
...слепнет разум мой. (...) мечта в душе моей царит... — Л. Эбрео утверждает, что человек может познавать прекрасное с помощью любой из трех способностей души: воображения и, более полно, при помощи разума и интеллекта (ЭР. T. 1. С. 318). У Донна разум потерян, осталась только фантазия.
X. Гарднер считала, что элегия написана не ранее 1593 г., и предположила, что Донн интерпретировал пьесу «Солиман и Перседа», приписываемую Т. Киду (умер в 1594 г.), где потеря Эрастом золотой цепочки, подаренной ему Перседой, приводит к трагедии.
...как локон твой, / Сиял... — Вступление элегии пародирует обычай дарить возлюбленному локон в знак любви и фетишистское преклонение перед предметами туалета.
...где-то я прочел... — Возможная аллюзия на пьесу Т. Кида.
Ужель двенадцать ангелов благих... — Сближение ангелов с названием английской золотой монеты стоимостью в 10 шиллингов. На монете изображался архангел Михаил, убивающий дракона. Концепт разворачивается на сопоставлении функций денег и католического учения об ангелах: ангелы — правители мира, вестники и служители Бога. «Благой ангел» — настоящая монета, «падший ангел» — подделка или иностранная монета, имевшая хождение в Англии.
...Не тронутые — ни пятном, ни скверной... — В оригинале — парафраз Мф. 15:8 и 1 Кор. 5:8. Поврежденные монеты обычно запаивались оловом.
...Друзья, ниспосланные мне... — Каждая монета сравнивается с ангелом-хранителем.
...За грех, мне одному принадлежащий! — Ироническая трактовка искупительной жертвы Христа и/или мученичества. «Брошенные в печь» ангелы-монеты переплавлены на новый браслет. Донн часто использует элементы «parodia sacra» для межконфессиональной полемики.
Будь это пригоршня экю... — В оригинале — «Crowns of France». Курс французских монет в Англии был низким («падшие ангелы»), так как во Франции 1570-1580-х гг. произошла значительная девальвация.
...Французской хворью... — Распространенное в конце XVI в. название сифилиса. Описание фальшивых или поврежденных монет воспроизводит симптомы сифилиса.
...Обрезаны они по-иудейски. — Практика отрезания части монеты для изменения номинальной стоимости, либо эмиссия монет с пониженным весом или содержанием золота известна во Франции со времени короля Филиппа IV (1268-1314). В оригинале ирония над несовместимостью «иудейского обрезания» монет и титула «христианнейшего короля», данного папой римским королям Франции.
...горсть испанских золотых.... — Испанское колониальное золото в XVI в. распространилось по Европе. В оригинале «catholique» намекает на вселенскую экспансию «Его Католического Величества» (короля Испании). В Англии опасались, что нелегальная торговля с Испанией приводит к незаконному проникновению ее монет на внутренний рынок, в том числе через подкуп вельмож.
Пистоль — название испанской золотой монеты.
Пентаграмма — Неровные края монеты делают ее похожей на пентаграмму — звездчатый пятиугольник, который считался магическим знаком, дающим заклинателю власть над пространством.
...Французская земля опустошилась, / Шотландия не в меру возгордилась... — В 1593 г. велись парламентские дебаты об испанских интригах в религиозных войнах Франции и о предложении испанского короля Филиппа II финансировать содержание шотландской армии и оказать Шотландии военную поддержку в войне против Англии.
...И Бельгия истерзана лежит... — Речь идет о многолетней освободительной войне Нидерландов с Испанией, завершившейся отделением Северных провинций. Термины «Бельгия» и «Фландрия» Донн использовал для обозначения всей территории, называемой Low Countries — Испанские Нидерланды, Соединенные провинции и Люксембург.
...Извлечь первичный дух из мертвых тел / И минералов... — Имеется в виду первоматерия (энергия сотворения). Если ее освободить, то при ее помощи можно получить философский камень (эликсир), преобразующий вещества.
Пусть лучше с крепкой глоткою глашатай... — Ср.: Кид Т. Солиман и Перседа, 1, 4.
Отправь меня к какому-нибудь магу... — Аллюзия на обычай обращаться за помощью к предсказателям в случае потери ценного предмета.
...И небо разделив на сто Домов,/ Вместил в них столько шлюх... — Астрологи делили небесную сферу на 12 Домов, определяющих в том числе и предназначенный человеку род занятий. Предсказатель уподобляется домовладельцам лондонских трущоб.
...и падшим ангелам осталась / Их мудрость... — Согласно католическим богословам, природное знание остается у ангелов и после падения.
...Ведь форма дарит бытие. — Аристотелианская концепция: форма первична по отношению к материи.
Власти, Господства и Силы — По Дионисию Ареопагиту («О небесной иерархии»), три из девяти ангельских чинов. Донн комбинирует два чина из средней триады — virtues и powers (власти и силы) и один из низшей — principalities (начала). Этот отбор, вероятно, связан с аналогией между небесными ангельскими чинами и земной (социальной) иерархией. Деньги (золотые «ангелы») подчиняются власти, но они более могущественны, чем «силы и начала».
О вестники судьбы... — «Ангел» (греч.) — вестник.
Страшись: я на тебя кладу клеймо... — См. примеч. к «Проклятию».
...за фразу в найденном письме/ Подвергнут будешь пытке... — X. Гарднер полагает, что здесь содержится намек на арест Т. Кида в мае 1593 г. и его признание, что черновик богохульной рукописи, обнаруженный у него в доме, принадлежал К. Марло. В оригинале — письмо нанесет урон «по небрежению» (negligently), именно этим Кид объяснял то, что бумаги Марло оказались у него.
...недуг твой излечим / Лишь золотом... — В современной Донну медицине золото использовалось в различных видах. Парацельс считал aurum potabile («питьевое золото») универсальным лекарством. Напиток из смеси вина, специй и порошка из сусального золота применялся для омоложения, очищения крови и укрепления сердечной мышцы. Полезным также считалось ношение золота. В оригинале игра слов: «...если ты не хочешь расстаться с золотом, потому что оно полезно для сердца, то оставь его у сердца». Возможно несколько прочтений: 1) пусть нашедший растворит его все и выпьет, став жертвой своей жадности, как Мидас; 2) щедрость по отношению к больному человеку: найденное золото излечит; 3) ношение браслета из неподдельного золота близко к сердцу облагородит нашедшего, и он вернет его.
X. Гарднер ставит под сомнение авторство Донна.
О Ночь, приди, меня окутай тьмою... — Первая часть элегии описывает гипертрофированное отчаяние — симптом любовной меланхолии, вызванной неразделенной любовью, смертью любимой или разлукой. Р. Бертон описывает влюбленного, лежащего всю ночь без сна (AM, III, 3, 2). На «лотиановском портрете» молодой Донн изображен в модной позе меланхолика: в черной одежде на черном фоне, с бледным сосредоточенным лицом и скрещенными на груди руками.
...без звезд и без луны. — Трагедийный штамп, часто пародировался в елизаветинской драматургии (Шекспир У. Сон в летнюю ночь, V, 1).
...Сказав: Заря теперь не загорится! — Отчаявшийся герой хочет погрузить мир в хаос магическим заклинанием, обращающим вспять историю сотворения мира (Быт. 1:4-5).
...Вдруг к яблоку приник я золотому, / Я только каплю уловил в волне... — Аллюзия на миф о мучениях Тантала.
Любовь слепая... — Завязанные глаза — распространенный элемент в иконографии Эрота.
...Фемида. — Завязанные глаза богини правосудия — обязательный атрибут ее иконографии.
...Где ждали нас ловушки и шпионы... — Ср.: «Аромат».
...И бдительный супруг твой, распаленный / От ревности... — Ревнивый муж — один из основных образов римской элегии (например: ЛЭ, II, 19; III, 4 и др.).
Украдкой от врагов мы письма слали (...) диалог — / Его вели мы при участье ног. — Ср.: ЛЭ, I, 4, 15-32.
У нас навек слились уста и руки... — В позднеантичную эпоху было распространено скульптурное изображение Амура и Психеи, слившихся в объятии и поцелуе.
Как гибкий плющ... — Ср.: Катулл. Книга стихотворений, 61, 33-35, 106-109.
...Судьба пред нами / Зальется вдруг кровавыми слезами. — В оригинале Фортуна «срывает повязку», что можно трактовать как символ случайности.
...Нежна, как воздух, как огонь, чиста, / Ясна, как влага, как земля, тверда. — Герой призывает любимую сохранить баланс между четырьмя стихиями для душевного и телесного здоровья.
Хоть где-то бесконечны холод с тьмою... — Меланхолию связывали с воздействием Сатурна, управляющего физической силой и мраком. По галеновской теории гуморов, во время этой болезни в организме преобладали холод и сухость.
X. Гарднер ставит под сомнение авторство Донна. Еще один вариант стихотворного гиперболизированного хуления возлюбленной.
Будь жив Вергилий, слывший жен бичом... — В оригинале речь идет об итальянском неолатинском поэте и генерале ордена кармелитов Мантуане (Джанбатиста Спаниоли, 1447-1516), авторе сборника «Эклоги». Четвертая эклога «О природе женщин» сатирически изображает женские модели поведения.
Химера — в древнегреческой мифологии огнедышащее чудовище. По описанию Гомера, она спереди — лев, в середине — коза, сзади — змея.
Тенарус — мыс на юге Пелопоннеса, где находился храм Посейдона, под которым был вход в преисподнюю, через него Геракл выволок на землю Цербера.
Она обычно портит всем обед... — Гарпии, безобразные полуптицы-полуженщины, отбирали и оскверняли пищу царя Финея, наказанного за жестокость слепотой.
Орк — римское название подземного царства мертвых и имя властителя этого мира.
И, как в луче пылинки мельтешат... — Тит Лукреций Кар (I в. до н.э.) в поэме «О природе вещей» (IV) описывает природу света как поток атомов, испускаемых Солнцем.
Одна из немногих элегий, которая точно датирована (конец 1609 — начало 1610) по упоминанию современных событий (см. ниже). Авторство Донна ставится под сомнение большинством исследователей. А. Паттерсон признает авторство Донна на основании типологической близости с «Сатирой IV» и использования донновского приема «подстрекательства через посредника» (sedition by proxy). Стихотворение написано в духе фабльо — короткой средневековой стихотворной повести, обычно сатирического или комико-эротического содержания.
...болеют ли чумой... — Списки с указанием смертей от разных болезней еженедельно вывешивались в Лондоне. Особые чумные списки впервые появились во время лондонской эпидемии 1592-1593 гг. В 1606-1610 гг. число умерших от чумы в неделю могло доходить до 30 человек.
...Купцы ведут ли на таможнях бой... — Должность таможенника покупалась, и чиновник стремился ее быстрее окупить и получить прибыль.
Виргиния/Вирджиния — колония Англии в Северной Америке, названная в честь Елизаветы I. В 1609 г. было предпринято две экспедиции в Вирджинию, в том же году Донн обратился с просьбой предоставить ему должность секретаря Виргинской компании, но ходатайство было отклонено.
Уорд — Джон Уорд (около 1552-1622), известный средиземноморский пират, имел базы в Марокко и Тунисе. Перешел в ислам, взяв имя Юсуф Реиз. Персонаж баллад и нескольких пьес.
...И как на бирже лондонской дела... — «The Britain Burse», открытая в 1609 г.
...Олдгейтские ворота... — ворота в средневековой городской стене Лондона, были снесены в 1606 г. и заново построены в 1609 г.
...Хвалил он только Эссекса эпоху... — Роберт Девере, 2-й граф Эссекс (1566-1601), стал фаворитом Елизаветы I в 1587 г. Руководил каперскими экспедициями в Испанию (Азорские острова, Кадис) и неудачной компанией в Ирландии. Был казнен по обвинению в государственной измене.
..Лишь королевским фаворитам льготы... — Речь идет о монополии (см. примеч. к «Сделке с любовью»).
Лорд-мэр — глава самоуправления лондонского Сити, избирался корпорацией гильдий сроком на один год.
...Как будто их в дороге обокрали... — Аллюзия на эпиграмму «Греческой антологии» (IX, 44): некто спрятал золото в сосуд и зарыл его, а вор откопал клад, обвязал веревкой и поднял из ямы. Владелец, обнаружив в яме вместо золота веревку, с горя повесился на ней.
В 1640 г. напечатан другой вариант элегии, приписанный Б. Джонсону издателем его сборника «Подлесок». X. Гарднер считает наиболее вероятным автором юриста, дипломата сэра Томаса Роу (1581-1644), многолетнего друга Донна.
...верных женщин нет... — См. примеч. к «Изменчивости».
... Что ветер вдаль уносит за собой! — Ср.: Катулл. Книга стихотворений, 70, 3,4.
Иль в женском знойно-ледяном дыханье / Нам жизнь и смерть предречены заране? — Женщина, рождая человека, одновременно обрекает его на неизбежную смерть.
...Скорее реки потекут назад... — Adunata — перечисление невозможного — классический мотив античной любовной поэзии (см.: Проперций. Элегии, II, 15, 29-36; Овидий. Скорбные элегии, VIII, 1-10).
...Иль Темзу летом льды загромоздят... — Климатические условия Англии в XVII в. были более суровыми, и Темза зимой часто покрывалась льдом.
...бродит Каином... — Каин — сын Адама и Евы, убивший своего брата Авеля, проклятый Богом и изгнанный скитаться (Быт. 4:8-16).
Пусть волки это сердце растерзают... — Ср.: Катулл. Книга стихотворений, 108, 3-6.
Пусть любовь / Во мне, как пламя, возникает вновь... — Ср.: ЛЭ, III, 2, 1-7.
...Попав на пьесу или маскарад... — В оригинале упоминаются «маски» — короткие аллегорические костюмированные представления обычно пасторального содержания, популярные у аристократии. Актерами были придворные и члены королевской семьи. Известны многочисленные маски Б. Джонсона, Т. Кемпиона и др.
...как недуг, любовь легко поймать. — См., например: AM, III, 2, 1.
...Найти легко, а сохранить труднее. — В оригинале — почти дословная цитата из Овидия (Наука любви, II, 13-14).
Комментаторы считают, что аргументы элегии основаны на личном опыте путешествий Донна в Европу. Мотив травести неоднократно упоминают и другие современные Донну авторы (Лопе де Вега, У. Шекспир, Т. Мидлтон, Дж. Уэбстер). В елизаветинской Англии существовал запрет на публичное ношение женщинами мужской одежды, санкционированный авторитетом Священного Писания (Втор. 22:5).
Донн интерпретирует мотивы «Трагической истории Ромео и Джульетты» английского поэта А. Брука (1562). Джульетта просит Ромео взять ее с собой в качестве слуги, хочет разделить с ним тяготы и доказать свою любовь и верность. Ромео отказывает, потому что это противоречит законам природы и мудрости («Nature’s law and wisdom’s lore»). Описание Джульетты у Брука — бледность лица, безумный взгляд — выдает признаки любовной меланхолии, толкнувшей ее на нелепую просьбу.
Орифея — дочь афинского царя Эрехфея, похищенная богом северного ветра Бореем и родившая ему двоих детей. Известен также миф о том, что Борей сломал шею любимой девушке.
Утешься обольщением благим, / Что любящих союз неразделим. — Ср.: «Прощание, возбраняющее печаль».
Учти, французы — этот хитрый сброд.. — См. примеч. к «Браслету» и «Любовной войне».
В Италии какой-нибудь блудник... — Утверждалось, что пребывание в Италии часто заражает путешественника «макиавеллизмом» — презрением к морали, чести, религии и государству — и развратом.
...Как содомиты к лотовым гостям... — Быт. 19:1-5.
...Иль пьяный немец... — В оригинале «раздутый от водянки голландец» («spungy hydroptique Dutch»). Считалось, что голландцы злоупотребляют алкоголем.
Лишь Англия — достойный зал приемный... — Галерея перед входом в зал приемов монарха. Также, возможно, аллюзия на храм базиликального типа.
Не напугай спросонья няню криком... — Возможно, контаминация шекспировского сюжета и интонации: сон изгнанного Ромео о своей смерти (V, 1) и сумбурный рассказ кормилицы о поединке Ромео и Тибальда (III, 2).
Я в небе измененья наблюдаю... — В оргинале — «motion» (движение). Согласно античной космогонии (Аристотель, философ; Птолемей, античный математик и географ, создатель геоцентрической системы мира), небесные тела расположены на идеальных сферах, которые вращает внешняя сфера-перводвигатель.
Прозрачнее всего реки поток... — Ср. заключительную часть «Изменчивости».
Я белокурой нынче околдован... — На женскую красоту, в том числе и на петраркистский идеал, герой смотрит с овидианской точки зрения (ЛЭ, II, 4, 39-46).
А нашим предкам счастье улыбалось... — Начиная с Гесиода (VIII—VII вв. до н.э.), древние считали, что в золотой век правления Кроноса (в греческой мифологии отца олимпийских богов) нравственные законы были врожденными, поэтому не были нужны социальные институты принуждения, контроля и репрессии. Здесь ситуация отсутствия этих институтов перевернута и трактуется в духе Монтеня (Опыты, 1, 31: «О каннибалах»).
...Женились на сестре и на кузине... — Инцестуальные формы брака встречаются в архаических мифологических системах и Ветхом Завете. Мотив соотношения между браками людей, героев и браками богов см. у Овидия (Метаморфозы, IX, 497-509).
...Как водится у персов и поныне. — Европейцам был известен обычай персов жениться на двоюродных сестрах, который сохранился вплоть до XX в.
...И стали мы теперь рабами Мненья. — Персонифицированная фигура Молвы встречается в «Энеиде» (Кн. IV) Вергилия. Произвольно навязанная человеческая мораль ограничивает более древнюю божественную свободу (Овидий. Метаморфозы, X, 325-331).
Мотив путешествия по женскому телу встречается у Т. Нэша в эротической поэме «The Choice of Valentines» (Выбор Валентинов).
...как медвежонка мать, / Мы не должны без удержу лизать... — Согласно античному и средневековому представлению (Аристотель, Плиний, Элиан, бестиарии), медвежата рождаются без глаз и конечностей, и медведица, вылизывая их, придает им форму. В XVI в. это заблуждение было опровергнуто.
В единстве совершенство нам дано: Люби одну, и в ней люби — одно. — Аллюзия на теологическую полемику о догмате триединства Бога. Донн воспроизводит логику аргументации Николая Кузанского о единстве во множественности, основанную на абсолютной любви. Кузанец рассматривает ее, не исключая опыт земной любви: «...то, что предстает мне тремя разными вещами, любящий, желанный и связь — есть твоя простейшая абсолютная сущность, стало быть, здесь не три, а одно» (Николай Кузанский. О видении Бога, 17).
...Ценить не свойства внешние, а суть. — Концепт перераспределяет в женщине субстанцию (неизменную сущность) и акциденции (сочетание внешних признаков). Поэт предлагает одну из акциденций (гениталии) в качестве субстанции женщины и доказывает, что душа — лишь одна из акциденций.
Амура не ищите в выси горней. — До XX в. не было ни одного небесного тела, названного в его честь.
Подземный бог, с Плутоном наравне... — Подчеркивается хтоническая сущность бога любви как древнейшей космогонической силы.
...В золотоносной, жаркой глубине / Царит он. — Чтобы служить богу любви, необходимо иметь золото и пылкий темперамент.
...Приносят жертвы в ямки и ложбины. — Древнегреческий ритуал жертвоприношения подземным богам требовал лить кровь животного в специально выкопанные ямки.
...нулевым меридианом... — В античности считалось, что меридиан, разделяющий западное и восточное полушария, проходит через Канарские острова (крайний запад известного мира).
...К Блаженным островам — но не Канарам... — «Блаженные» — античное название Канарских островов, поскольку они считались Элизиумом, куда направляются души умерших праведников.
... поддельным опоят нектаром... — Канарское — сорт легкого вина.
Там сирены распевают... — В греческой мифологии люди-птицы с женской головой. Волшебным пением заманивали корабли на скалы.
...Премудрые оракулы вещают... — В оригинале упоминается Дельфийский оракул, прорицавший через жрицу-пифию в храме Аполлона.
...Где Прилипала страстная живет. — Язык сравнивается с рыбой семейства Echeneidae. Плиний (ЕИ, 32,1) писал, что она способна остановить корабль, присосавшись к днищу, например, к судну Антония во время сражения при Акции (31 г. до н.э.). По версии Плутарха, Антоний терял способность к действию из-за любви к Клеопатре (СЖ, Деметрий и Антоний, Антоний, 66).
Меж Секстом и Абидосом грудей... — Секстос и Абидос — два портовых города, расположенные по разные стороны Дарданелл. Широко известны из мифа о Геро и Леандре в изложении Овидия (Героиды, 18-19). Сюжет был популярен в XVI в. (произведения К. Маро, Т. Тассо, поэма К. Марло «Геро и Леандр», упоминания в пьесах У. Шекспира, Б. Джонсона).
...И к Индии стремясь прямым путем... — Подчеркиваются сказочные богатства Вест-Индии.
...да послужит вам ступня / Надежной картой к странам вожделенным... — Вероятно, сравнение построено на созвучии английского «foot» с французским обсценизмом «foutre». Пример подобной шутки можно найти у Шекспира в пьесе «Генрих V», III, 4.
...Что даже черт не может спрятать пят... — Считалось, что дьявол, несмотря на возможность принимать любой облик, не может скрыть раздвоенного копыта.
...Она эмблемой служит постоянства. — В книгах эмблем эпохи Возрождения ступня могла обозначать постоянство.
...Властительным коленом иль рукою... — Целование колена было знаком феодальной зависимости от сюзерена.
...А ныне папской тешится ступнею. — Целование папской туфли в знак полного подчинения и благоговения. Папа Иннокентий III в сочинении «De altaris mysterio» (О тайне алтаря) (VI, 6) возводит этот ритуал к новозаветному сюжету о женщине, целовавшей ноги Христа (Лк. 7:38). Обычай известен уже в IX в., ко времени Донна стал частью приветствия папы при личной аудиенции.
Когда и князи начинают с ног... — Считалось, что первыми обычай целования папской туфли совершили императоры Юстин и Юстиниан II.
...Полет свободных сфер сквозь эмпиреи... — Согласно Птолемею, небесные тела с постоянной орбитой были прикреплены к хрустальным сферам. Большая скорость их вращения удивляла (полный оборот за 24 часа), что послужило одним из аргументов доказательства гелиоцентричности системы.
Донн переосмыслил Овидия (ЛЭ, I, 5). Элегия Донна построена на освобождении возлюбленной от петраркистских ангелических метафор и обнажении ее земного начала.
Прочь — поясок! небесный Обруч он,/ В который мир прекрасный заключен. — Аллюзия на Пояс Ориона, или Млечный Путь.
Сними с чела сей венчик золоченый / — Украсься золотых волос короной... — Речь о созвездиях Южной и Северной Короны.
В таком сиянье млечном серафимы... — В оригинале — сравнение с высшим чином небесной иерархии. Сияющие и белые ангелы — распространенные библейские образы (Иов 15:15; Дан. 10:5, 6; Мк. 16:5, Ин. 20:12). Далее — ирония над мусульманскими представлениями о рае, где праведников встречают и ублажают гурии.
...Хотя и духи адские порой / Облечься могут лживой белизной... — X. Гарднер считает, что основой этого рассуждения является изречение из 2 Кор. 11:14.
Моим рукам-скитальцам дай патент / Обследовать весь этот континент... — Любой экспедиции выдавался королевский патент на открытие, исследование и освоение новых земель.
...Тебя я, как Америку, открою, / Смирю... — В английской поэзии можно было встретить сравнение женщины с Америкой (например: Шерли Дж. Love tricks (Уловки любви). 1625). Это было связано с представлением о женщине как части неокультуренной дикой природы (см. примеч. к «Любовной науке»).
И ты подвластна лишь моей печати. — См. примеч. к «Любовной науке».
...Как душам — бремя тел, так и телам / Необходимо сбросить груз одежды... — Перефразировка Фомы Аквинского: СТ, III, 69, 2.
Лишь невежды / Клюют на шелк, на брошь... — Инверсия мифа об Аталанте, вызывавшей женихов на состязание в беге, а проигравших пронзавшей копьем. Гиппомен победил хитростью: бросил на землю три золотых яблока, и Аталанта, подбирая их, отстала и проиграла. У Донна в роли яблок выступают драгоценности, позволяющие женщинам отвлекать внимание мужчин от своей красоты.
Только избранный проник... — Между протестантами и католиками велись споры вокруг догмата о спасении Благодатью. Ж. Кальвин писал: «...мы вступаем в общение с Богом не благодаря тому, что заслуживаем ее [святость]: прежде чем стать святым, нам нужно соединиться с Ним, чтобы Он сам излил на нас Свою святость и принудил идти туда, куда Он зовет» (Кальвин Ж. Наставление в христианской вере: В 3 т. М., 1998. Т. 2, III, 6, 2. С. 150). Используя протестантский термин «imputed grace» (вменение Благодати Христа истинно верующим в Него), Донн подчеркивает, что «благодать любви», постигаемая через женщину как магическую книгу, доступна лишь избранным. См. также примеч. к «Сатире II».
Оппозиция между войной Марса и войной Венеры берет начало в «Илиаде» Гомера. Среди латинских источников — элегии Тибулла (I, 10) и Проперция (III, 5), «Свадебный центон» Авсония и «Любовные элегии» Овидия (1,9). Элегия Донна построена на сравнении жизни воина и влюбленного. Вместо мифологических аналогий Овидия Донн перечисляет современные ему военные конфликты и приходит к выводу, что они не стоят того, чтобы принимать в них участие, поскольку они «scrupulous» (вызывают сомнение).
..Лишь мне, прекрасный Град, врата открой! — «Вольный город» имел право сдаваться и открывать ворота неприятелю по решению городского самоуправления.
К чему нам разбирать фламандцев смуты? — Освободительная война в Испанских Нидерландах (Фландрии) продолжилась и после провозглашения независимости Северных провинций в 1581 г. Английские добровольцы-протестанты принимали участие в военных действиях на стороне голландцев. В 1585 г. Англия предприняла попытку официального военного вмешательства, закончившуюся дипломатической неудачей командующего английскими войсками графа Лестера.
Строптива чернь или тираны люты — / Кто их поймет! — В затянувшемся военном конфликте территории южных провинций Нидерландов часто переходили из рук в руки.
Французы никогда нас не любили, / А тут и бога нашего забыли... — Донн предъявляет французам традиционный упрек в «переменчивости» (giddiness), в том числе и политической. После убийства в 1589 г. Генриха III Валуа войну против католической Лиги продолжал Генрих IV Наваррский. Королева Елизавета оказала ему финансовую (40 тыс. фунтов) и военную поддержку. Париж не соглашался принять нового короля по религиозным мотивам, и Генрих IV в 1593 г. окончательно перешел в католичество.
..Лишь наши «ангелы» у них в чести: / Увы, нам этих падших не спасти! — См. примеч. к «Браслету». Франция после окончания религиозных войн находилась в экономическом кризисе, и англичане не надеялись на возврат Генрихом IV долга. Однако в 1603 г. выплаты начались. Элегия была написана не позднее этой даты.
Ирландию трясет, как в лихорадке... — В Ирландии конфликт между местной аристократией и назначенными из Лондона шерифами привел в 1596 г. к «восстанию графа Тайрона» («Девятилетняя война»). Антиирландская позиция Донна была характерна для большинства англичан, считавших свою цивилизаторскую миссию в Ирландии благотворной для ее неокультуренного населения.
Что ждет нас в море? — Речь о набегах английских каперов на испанские колонии в Новом Свете, участившихся после разгрома «Непобедимой Армады» — испанского флота, посланного на завоевание Англии в 1588 г. Возможно, Донн опирается на собственный опыт участия в экспедициях (см. примеч. к «Шторму» и «Штилю»). Донн иронизирует по поводу высокой цены трофеев, несоизмеримой с расходами на экспедиции: тяжелые климатические и походные условия, скудость продовольственного обеспечения, военные потери, экономические затраты.
Мидас — богатый царь Фригии, получивший от Диониса способность превращать предметы в золото своим прикосновением. Избежал голодной смерти, искупавшись в источнике.
Корабль — тюрьма... — Хотя использование кораблей в качестве плавучих тюрем принадлежит более поздней эпохе (XVIII-XIX вв.), метафорическое сближение корабля и тюрьмы широко распространено и в XVI в. (AM, II, 3, 4).
...Или больница для умалишенных... — Средневековые европейские города избавлялись от умалишенных, заплатив капитану корабля за то, чтобы он перевез безумца в другой населенный пункт или высадил на острове. Образы корабля дураков, безумия и глупости активно разрабатываются в литературе и иконографии XV-XVI вв. (см. подробнее: Фуко М. История безумия в классическую эпоху, I, 1).
...Мой выкуп — сердце, дай свое взамен! — Здесь и далее Донн при описании любви использует оксюморон. В эротической поэзии Ренессанса любовный экстаз уподоблялся смерти. В военной практике Средневековья пленных не убивали, предпочитая получать с родственников или сеньора выкуп, благодаря чему жизнь в плену обычно соответствовала социальному статусу и могла длиться годами.
...Кому-то надо и клинки ковать... — Аллюзия на брак Гефеста и Афродиты. Откровенность и эвфемистичность эротических описаний элегии санкционирована двумя традициями: «Песнь Песней» Соломона и жанром эпиталамы. Авсоний в «Свадебном центоне» описывает брачный ритуал в военных терминах, причем все произведение составлено из цитат «Энеиды» Вергилия.
Давай с тобою делать новобранцев! — Заповедь «плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1:28) была дана Творцом Адаму и Еве, когда они еще были непорочны, пребывали в Раю и не знали греха, вражды и войн.
Жанр послания от лица мифической героини возлюбленному заимствован из «Героид» Овидия. В елизаветинской Англии в жанре героид писали М. Дрейтон, С. Дэниел. Последняя из «Героид» Овидия — предсмертное послание единственной исторической героини в его книге, Сапфо, к Фаону. Донн иронически переосмысливает легенду: Сапфо рассталась с Фаоном и вернулась к одной из своих прежних возлюбленных, Филене (имя вымышлено Донном). Донн почти полностью избавляется от мифологического антуража, характерного для героического послания.
Несмотря на то что текст печатался в абсолютном большинстве изданий, принадлежность послания Донну не доказана.
Сапфо (между 630 и 620-около 572 до н.э.) — древнегреческая поэтесса, родилась на острове Лесбос. Возглавляла школу риторики, посвященную Афродите. Благодаря самой поэзии Сапфо в античности сложилась легенда о гомоэротической женской любви. Современные исследователи связывают творчество Сапфо с традицией архаических женских союзов, распространенных на Лесбосе.
...огонь поэзии священный? — Трактовка поэзии как священного дара в античности была связана с культом Аполлона, бога солнечного света, обладавшего даром предвидения и наделявшего им людей. Он покровительствовал Музам, и поэтический дар считался пророческим. Такое представление о поэзии унаследовали средневековые и ренессансные поэтики. Ф. Сидни считал, что поэты произошли от пророков (vates), боговдохновенных авторов стихотворных книг Священного Писания (ЗП. С. 155-156).
Мой Стих, что воссоздаст предмет любой... — В оригинале — игра смыслов: глагол «draws» может означать как магическое воздействие слова на законы природы (Орфей, песней останавливающий реки), так и их вербальную имитацию в искусстве. Последнее связано с аристотелевской теорией искусства как мимесиса. У Донна Сапфо жалуется, что не может в стихах воссоздать образ возлюбленной и тем самым материализовать ее.
...И, раздувая в сердце этот жар... — Ср.: Овидий. Героиды, XV, 9-14.
...в сердце образ твой желанный (...) Но Память... — Сократ говорил, что в наших душах есть воск, дар Мнемосины — матери Муз. Все, что мы воспринимаем, отпечатывается на нем (Платон. Теэтет, 191 С-D). Фома Аквинский считал память связующим звеном между чувственными и духовными способностями (см.: Йейтс Ф. Искусство памяти. СПб., 1997. Гл. 1-4).
И, если каждый (...) Есть малый / мир... — Популярная в античной и средневековой мысли идея о подобии микрокосма (человека) макрокосму (универсуму). Излюбленный троп Донна (ср.: «Священные сонеты», 5).
Кедр и Лилея — широко известные библейские символы величия (2 Цар. 2:7, Пс. 91:13, Ис. 2:13) и красоты (Песн. 2:1-2, Сир. 39:18, Мф. 6:28-29). В книге пророка Осии кедры и лилии составляют одно развернутое сравнение (Ос. 14:6-7).
Фаон — легендарный перевозчик на Лесбосе, последняя любовь немолодой Сапфо. Отвергнутая Сапфо покончила самоубийством, бросившись с Левкадской скалы в море.
...Пусть невозделанный, но совершенство / Не станет совершенней... — См. примеч. к «Любовной науке». В средневековой науке часто утверждалось, что женщина приобретает совершенство, соединившись с мужчиной. Аристотель утверждал, что мужчина — это причина изменений формы, а женщина — поставщик материи для нее (Аристотель. О размножении животных, 716 а 4-9, 765 b 9-16). Донн инвертирует аргумент о необходимости возделывать природу женщины.
...И ласки, как тебе, себе дарю. — Согласно мнению современной исследовательницы М. Холстен, в тексте создается мир «автокосма», где две половины не взаимодополняют друг друга, а абсолютно идентичны, отсюда — автоэротизм элегии. Ср.: Овидий. Героиды, XV, 134.
Ты в зеркале стоишь перед глазами, / Прильну... — Вариация на тему мифа о Нарциссе, влюбившемся в свое отражение в ручье.
Эпиталама — в античной Греции ритуальная свадебная песня, исполняемая под музыку в честь жениха и невесты. Поэтические эпиталамы писали Сапфо, Пиндар, Феокрит. Катулл перенес жанр на римскую почву, соединив с фесцинниями — традиционными обрядовыми песнями. У Катулла строго соблюдена последовательность свадебного ритуала, принятого в Риме: гимн Гименею, песни перед домом невесты, во время шествия, перед домом жениха, перед порогом брачного покоя (эпиталамий в узком смысле слова). В эпоху Возрождения жанр получил вторую жизнь в неолатинской и национальной поэзии (П. Ронсар, П. Метастазио, Э. Спенсер).
Линкольнз-Инн (основан в 1422 г.) — часть юридической корпорации Иннз-оф-Корт, входил в ее состав в качестве так называемых «inns» (аналогов колледжей в университетах). В 1592-1595 гг. Донн обучался в Линкольнз-Инн, в 1616-1621 гг. преподавал там теологию. В годы студенчества Донн был «распорядителем увеселений» (Master of Revels). Возможно, поэт написал эпиталаму между 1592 и 1594 гг.
Восток лучами яркими зажжен / Прерви, Невеста, свой тревожный сон... — Традиционное для эпиталамы начало (см.: Авсоний. Свадебный центон), построенное на параллелизме между восхождением солнца и пробуждением невесты.
...Сегодня в совершенство облекись... — См. примеч. к «Сапфо к Филене».
...И женщиной отныне нарекись! — Каждая песня/строфа античного эпиталамия традиционно заканчивалась рефреном-призыванием Гименея. Если согласиться с мнением современного исследователя Д. Новарра, что эпиталама сочинена для комической свадьбы, разыгранной студентами, то этот рефрен носит травестийный оттенок.
...Взять «ангелов», к приданому приладясь... — См. примеч. к «Браслету».
Флора — римская богиня цветов и юности, на ее праздниках было принято украшаться растениями.
Вот входит в храм... — Игра слов: храм (Temple) — традиционный образ античного эпиталамия и намек на Линкольнз-Инн, который располагался на территории бывшего монастыря ордена тамплиеров.
...Мистически соединились оба... — См.: Мф. 19: 5-6.
...Твоя всегда несытая утроба. — Имеются в виду крипты, подземные склепы-галереи под храмом, где хоронили высокопоставленных персон.
...Достойная похвал и восхищенья... — Ср.: AC, XXXV.
...и первая звезда... — вечерняя Венера.
Феб — латинское имя бога солнца — Гелиоса (Аполлона).
...Для всякой твари в мире есть пора (...) Поспать ... — Ср.: Спенсер Э. Эпиталамий, 315-318.
На ложе, как на алтаре Любви... — Концепт ложе-алтарь, невеста-жертва — аллюзия на жертвоприношение Исаака (Быт. 22: 3-13).
...Она лежит, покорна и тиха... — В оригинале невеста «предпочитает имя матери». Ср. благословение Авраама многочисленным потомством (Быт. 22: 16-24).
Елизавета Стюарт (1596-1662), королева Богемская — старшая дочь короля Якова I.
Пфальцграф Фридрих V (1596-1632) — король Богемский, глава Протестантской унии (1610). 14 февраля 1613 г. состоялось их бракосочетание. Рассчитывали, что союз создаст сильную политическую протестантскую группировку в Северной и Центральной Европе. Тридцатилетняя война (1618-1648) похоронила эти надежды. После разгрома при Белой горе (1620) король и королева Богемии эмигрировали в Голландию.
Епископ Валентин — мученик римский, пострадавший при императоре Аврелиане (270—275). Основой легенды было чудо, сотворенное Валентином: он излечил молитвой ослепшую дочь тюремщика. Остальные версии — позднейшие дополнения к этой истории.
...Своей епархией воздушной... — Представление о том, что в день Св. Валентина начинаются птичьи брачные игры, в литературе впервые зафиксировано у Дж. Чосера в «Птичьем парламенте» (1382).
Воробей — См. примеч. к «Метемпсихозу», XX.
...Жену с ее пуховою периной. — Обязательная часть приданого.
...Двух Фениксов... — См. примеч. к «Канонизации». В эпиталаме фениксов два, но каждый из них уникален в своей стране.
...предвещает и твое паденье, / И новый, ослепительный Восход... — Происходит смена идентичности: принцесса — монархиня, дочь — жена, девственница — женщина. В оригинале астрономический образ: падающая звезда сменяется вспыхнувшей сверхновой. См. примеч. к «Графине Бедфорд (За ваш привет...)».
...Огонь с огнем... — Согласно учению о первоэлементах, подобная стихия притягивается подобной (см. примеч. к «Сатире V»).
...Узлом любви... — К XVI в. из Голландии в Англию пришел символический обычай завязывать узел из двух веревок, за концы которых тянули новобрачные.
...Шуты, видать, намерены кривляться, / Пока Петух им не велит убраться. — В оригинале упоминаются духи — персонажи масок (см. примеч. к «Увещеванию»). Призраки и духи исчезают с первым криком петуха.
...душа из оболочки бренной / Возносится... — См. примеч. к «Восторгу».
...за Сферой Сферу проницая... — См. примеч. к «Метемпсихозу», VII.
Что миновавший день? Он лишь зачин... — Церковные сутки начинаются с вечера.
Как Солнце, милостью дарит она, / А он сияет, как Луна... — Птолемей считал Луну влажным женским началом, а Солнце — сухим мужским (Птолемей. Четверокнижие, I, 6). Соединение Солнца и Луны возможно только при затмении, которое Донн осмысляет как мистический союз, позволивший обменяться качествами. В английском языке Луна — женского рода, а Солнце — мужского; в немецком (родном языке Фридриха) — наоборот.
Голубка — В оригинале — горлицы и воробьи. Горлицы считались моногамными птицами, а воробьи неутомимыми в любви (см. примеч. к «Метемпсихозу», XX).
...Жить предвкушеньем утреннего чуда... — С целью безопасности, информирования и услужения особо приближенные придворные присутствовали в опочивальне новобрачных и монархов, что было обычной практикой XVII в.
Роберт Керр (1585/67-1645), с 1611 г. — виконт Рочестер, с 1613 г. — граф Сомерсет — государственный деятель, королевский фаворит. Фрэнсес Ховард (1590-1632) — в первом замужестве графиня Эссекс, добилась развода с первым мужем Робертом Девере. К скандалу вокруг развода присоединилось заключение в Тауэр секретаря графа Сомерсета сэра Томаса Овербери, где он был отравлен.
Известен интерес Донна к процессу об аннулировании брака леди Эссекс. Судя по сохранившимся письмам, поэт мог оказывать юридические услуги Сомерсету.
Эпиталаму обрамляет эклога, которая ей служит прологом и эпилогом. Эклога (греч. «отбор») — жанр пасторальной поэзии, представляющий собой стихотворный диалог пастухов/сельских жителей. Цикл эклог Вергилия известен под названием «Буколики». В ренессансной поэзии эклоги писали П. Ронсар, К. Маро, Я. Саннадзаро, Э. Спенсер.
Аллофан (Allophanes) (от греч. «alios» — другой и «phaino») — показывать, обнаруживать или «phoneo» — звучать. Возможно, за именем скрывается полный тезка жениха, друг Донна, сэр Роберт Кер.
Идий (Idios) (греч. «частный», «особенный»). Вероятно, маска самого Донна. ...свет, что осветил / Наш мир до появления светил... — Быт. 1:3.
...С высот свои владенья озаряет... — Римские императоры отождествляли себя с Солнцем. Средневековые императоры пытались возродить это сравнение, но папа Иннокентий III создал «теорию двух светил»: Солнце — папа, а Луна — император или король. Это соотношение светской и духовной властей было пересмотрено протестантами, и английские короли возглавили англиканскую церковь. У Донна королевская власть — это предвечная движущая энергия, перводвигатель (см. примеч. к «Разнообразию»), свет мудрости и тепло милости; придворные — это звезды. Астроном И. Кеплер (1571-1630), формулируя в «Гармонии мира» принцип симпатии-притяжения (гравитации), объяснял взаимодействие между планетами и Солнцем, используя социально-политические термины власти и служения.
...Всяк смертный — образ мира... — См. примеч. к «Сапфо к Филене».
...сердца / Людские — точно Книги Мирозданья... — В Средние века появляется образ двух книг, где запечатлена мудрость Творца: Священное Писание и Книга Природы. Средневековый философ Гуго Сен-Викторский (1096?-1141) считал, что весь видимый мир — книга, написанная Богом, и человек может прочесть ее духовным зрением (Гуго Сен-Викторский. Дидаскалион).
Ведь это уголки одной души. — Аллюзия на теорию государства как политического тела, одушевляемого волей монарха (см. примеч. к «Сатире I»).
Амбра — воскоподобное вещество в пищевом тракте кашалота, в парфюмерии используется для придания стойкости запаху духов.
...сделаться б могли (...) оком огненным позолотило... — Представление о том, что Солнце способно передать руде свои качества, лежало в основе алхимических попыток превратить ее в золото путем термического воздействия в тигеле.
...чтоб стать мудрей, необходим / Владыки взор... — См.: 3 Цар. 4: 29-34; 10: 8-9, 23-24.
...Открыв проход нам Северо-Восточный... — Морские торговые пути в Азию контролировались испанцами через Магелланов пролив и португальцами через Мыс Доброй Надежды. Англичане и голландцы пытались найти более короткую дорогу в Индию и Китай через северные моря: Северо-Западный и Северо-Восточный проход (X. Уиллоуби, 1554, С. Берроу, 1556-1557, В. Баренц, 1594).
...Как девушка, жених собой пригож... — Иаков при первом знакомстве в 1607 г. был поражен красотой юного Роберта Керра, с чего и началось его возвышение.
...как рано встал ты в день счастливый... — Пробуждение жениха — мотив, не характерный для эпиталам. Донн подчеркивает абсолютное равенство новобрачных.
Фаэтон (греч. «излучающий») — сын бога солнца Гелиоса, управляя повозкой отца, не смог удержать огнедышащих коней на обычной дороге солнца и опалил землю (Овидий. Метаморфозы, II, 1-339).
...Спрячь их опасный жар под нежной пудрой! — Пудра красного и желтого цвета использовалась для придания блеска светлым волосам.
Как солнце, чтоб не ранить нам очей, / Туманит влагой... — Аллюзия на христианский символ солнца, отраженного в воде, как созерцания Бога в его творении (Василий Великий. О крещении и благодати, XIV, 33). Ср.: БК, Рай, XXVI, 106-108, XXX, 85-90; Эбрео Л. Диалоги о любви, I, 3 (ЭР. T. I. С. 23).
...Но твердь, что держит их, милей... — Считалось, что сферы состоят из прозрачного хрустального эфира.
Так кипарис... — В оригинале — «cipres» — плательная прозрачная жесткая шелковая ткань «органза», из которой делали вуали.
Воинствующей Церкви... — Земная часть мистического тела Церкви, составляющая целое с небесной Церковью Торжествующей.
Благословение — Англиканская церковь лишила брак статуса таинства (см.: «39 статей», XV).
О лебедей... — В алхимии — символ гермафродитизма, соединения противоположных стихий: огня и воды. Считался моногамной птицей и был атрибутом свадебных столов. См. также примеч. к «Метемпсихозу», XXIV.
...Прожить и не запеть... — Вопреки мнению Плиния, в бестиариях утверждалось, что перед смертью лебедь поет прекрасную песню.
...род монарший... — Речь идет о потомках Иакова I (1566-1625), первого короля из династии Стюартов.
...Подпрыгнув, доказать вам на примере / Вращение Земли... — Противники теории вращения Земли утверждали, что в таком случае подпрыгнувший должен был приземлиться в другой точке.
...лучший пир готовишь для него ты... — См. примеч. к «Амуру-ростовщику».
...Дрожащею и размягченной... — В оригинале — «star jellie». Считалось, что при падении на землю метеор превращается в желеобразное вещество; так могли называть студенистые грибки семейства Tremellales.
Туллия (79/78-45 гг. до н.э.) — единственная дочь Марка Туллия Цицерона, была три раза замужем, умерла при родах. В первой половине XVI в. была обнаружена ее гробница, где, по легенде, нашли горящую масляную лампу, которая сразу погасла из-за притока воздуха.
...Сожгу ее, чтоб жертве быть полнее. — В античности в жертву приносили либо нечто ценное (ладан, лавр и др. благовония), либо часть от плодов деятельности (урожай, животные и т.п.).
Шестнадцать эпиграмм Донна были опубликованы в издании 1633 г., остальные четыре были добавлены позже. Предполагаемая датировка — между 1596 и 1602 гг.
См. примеч. к «Пути любви». Суть эпиграммы состоит в утверждении, что смерти нет, а есть только разложение на четыре первоэлемента (вода, огонь, воздух, земля) и их дальнейшее перераспределение. В эпиграмме эти элементы служат причиной их гибели, благодаря чему каждый из элементов, составляющих Геро, соединяется с подобным элементом Леандра.
Сюжет заимствован из Овидия (Метаморфозы, IV, 55-166).
Ниобея — жена фиванского царя Амфиона, хвасталась своими детьми перед титанидой Лето/Латоной. В наказание за это святотатство дети Лето, Аполлон и Артемида, поразили всех детей Ниобеи. Ниобея на вершине горы Сипил была превращена Зевсом в скалу, источающую слезы. Эпиграмма доводит сюжет до логического конца: Ниобея высохла от слез.
Неизвестно, создана ли эта эпиграмма под влиянием личного опыта. А. Нестеров в работе «Алхимическое богословие Джона Донна» пишет, что в основе эпиграммы — алхимические коннотации этапов очищения (Донн Д. По ком звонит колокол. С. 361-364).
В 1589 г. экспедиция Дрейка-Норриса (19 тыс. солдат, 130 кораблей — «Английская армада») была направлена в Португалию для военной поддержки претенденту на португальский престол Дому Антонио. Был захвачен город Ла-Корунья на северо-востоке Испании, где, согласно сохранившимся документам, погиб под рухнувшей стеной английский капитан Сайденхем. Экспедиция окончилась неудачей.
По легенде, Геркулес (Геракл) в окрестностях города убил великана Гериона и похоронил его голову в холме, на котором в римскую эпоху был построен маяк. На гербе города изображена башня маяка с погребенными под нею костями.
В 1596 г. экспедиция Хоуарда-Рэли-Эссекса была отправлена на захват Кадиса (порт на юго-западе Испании). В качестве «джентльмена-добровольца» в ней принимал участие Дж. Донн. 29 июня 1596 г. город был взят, при штурме погиб сэр Джон Уингфилд, контр-адмирал, командовавший авангардом английского десанта.
Геркулесовы Столпы — два скалистых мыса на противоположных берегах Гибралтарского пролива, в античности считались краем обитаемой земли. Название связано с путешествием Геракла за быками Гериона (см. примеч. к «Рухнувшей стене»).
Наш граф... — Роберт Девере, 2-й граф Эссекс, воздвигший памятник Уингфилду.
Возможно, адресат — У. Рэли (государственный деятель, придворный Елизаветы I). В эпиграмме сопоставлены два события 1596 г.: взятие Кадиса и публикация книги У. Рэли «Описание могучей империи Гвиана» (см. примеч. к «Сатире IV»). Кадис считался крайней юго-западной точкой Европы.
Слегка измененный текст эпиграммы приводится в дневнике юриста Дж. Маннингэма (около 1575-1622) от 31 марта 1603 г. Английские глаголы «лежать» и «лгать» — омонимы (lie).
Сопоставление количества грехов и волос — возможная аллюзия на последствия сифилиса. См. также: Пс. 39:13.
Антиквар — традиционная мишень эпиграмм со времен Марциала (Эпиграммы. VIII, 6).
Навуходоносор — царь Вавилона, был наказан Господом за гордость и тщеславие (Дан. 4:30).
«Галло-бельгийский Меркурий» — См. примеч. к «На “непотребства”...».
Как те рабы, Эзоповы друзья... — Эзоп — греческий баснописец, раб (VI в. до н.э). Когда Эзопа продавали на рынке, стоящие рядом с ним рабы на вопрос покупателя, что они умеют делать, ответили: «Всё», — а он сказал: «Ничего, поскольку эти двое уже умеют всё» (анонимная «Жизнь Эзопа», 20-25).
Меркурий ты и Грек одновременно... — Меркурий (Гермес) — вестник богов, бог сновидений, покровитель странников, купцов, воров, школ. Греки славились хитростью и красноречивостью.
Фрина — под этим прозвищем известна знаменитая античная гетера Мнесарета (IV в. до н.э.), впоследствии прозвище стало нарицательным для гетер.
Радерий — Матеус Радер (1561-1634), немецкий ученый, иезуит, который в 1602 г. опубликовал эпиграммы Марциала, «очищенные» им от непристойностей. Поэт считает, что Радерий решил сам воспользоваться крадеными скабрезностями.
Екатерина — Точная идентификация невозможна. А. Гросарт (1827-1899), шотландский священник и издатель, в 1872 г. выпустивший сочинения Дж. Донна, считал, что речь идет о Екатерине Медичи. Возможно, это одна из трех жен Генриха VIII, который закрыл бордели в Саутуорке.
Все сатиры были опубликованы в 1633 г. Датировка (1593-1597) носит предположительный характер. Критерии датировки: обозначение даты в рукописи, либо события, описанные в тексте. В оригинале сатиры не имеют названий.
У. Милгейт датирует сатиру 1593-1594 гг. Мотив прогулки с очень болтливым и назойливым компаньоном встречается у Горация (Сатиры, 1,9). Друг поэта, Э. Гилпин, имитировал первую сатиру в цикле сатир «Тень истины» (Skialetheia) (1593-1598).
Ступай, бездельник: я тебя не звал! — В оригинале — «humorist», человек, у которого, по Гиппократу, нарушен гуморальный баланс (см. примеч. «С добрым утром»). Ему противопоставляется руководствующийся разумом сатирик-повествователь. Существует спорная точка зрения, что оба персонажа — это персонификации двух типов познания (активного и созерцательного).
В каморке этой узкой, как пенал.. — Сатира могла быть написана Донном во время учебы в Линкольнз-Инн. Комнаты для проживания студентов были поделены тонкой перегородкой на две секции, каждая состояла из кабинета и спальни. Соседом Донна и его близким другом был Кристофер Брук (см. примеч. к «Мистеру К(ристоферу) Б(руку)»).
...друг природы, Философ... — т.е. Аристотель.
...Мистического тела Государства... — Теория об обществе как организме существовала в Египте, Греции (Платон, Аристотель), Риме (Цицерон, Сенека). В Средние века социобиологическая концепция соединилась с доктриной Церкви как мистического тела Господня (Фома Аквинский). Теоретики политической науки XV-XVI вв. часто употребляли это словосочетание. Юрист сэр Дж. Фортескью в книге «De laudibus legum Angliae» («О достославных законах Англии») (1470) писал, что политическое тело Англии — это мистическое тело, и его связывают нервы (законы) и кровь (дух общества).
...Поэт, земель волшебных пилигрим. — Возможно, порядок расположения книг соответствует четырем способностям души: интеллект (богословие), разум (философия), воображение (поэзия), память (история).
...Из жалованья выбывших солдат... — Офицеры часто присваивали себе жалование умерших солдат, не сообщая об их гибели.
О пуританин в области манер... — В оригинале — оксюморон, построенный на том, что пуритане осуждали жесткость католического религиозного церемониала, но в то же время сами строго придерживались правил, установленных в своей общине.
...Когда по платью ближнего встречаешь... — Мода — любимая тема пуританских инвектив против развращенности общества. Донн иронично подчеркивает пристрастность и крайности в оценках как сторонников, так и противников вычурности в одежде.
...вдовья часть... — В оригинале — «jointure» — юридический термин, означающий совместную земельную или другую недвижимую собственность мужа и жены, закрепленную контрактом до заключения брака в обмен на приданое. После смерти мужа жена немедленно вступала в права собственности на вдовью часть и получала прибыль на протяжении всей жизни.
...Нагую честность... — В оригинале — «нагая добродетель» («naked virtue»), образ, популярный у античных моралистов.
Мы в мир приходим и уходим голы. — См.: Быт. 2:25; Иов 1:21.
Не скинув плоти плащ, душе никак / Блаженства не вкусить... — См. примеч. «На раздевание возлюбленной».
...Довольствовался шкурою звериной. — Быт. 3:21.
...пряжку / На шляпе... — В оригинале — «черное перо» — роскошное украшение, популярное среди модников.
...какому франту / Дано увлечь йоркширскую инфанту... — В оригинале — «The Infanta of London, Heire to an India». Инфанта — титул принцессы, дочери испанского короля. В переносном смысле в елизаветинской Англии так называли наследницу большого состояния, которое иронически сравнивали с Индией.
...звездочет / Предскажет вам на следующий год... — В Европе XVI в. самым популярным чтением были «альманахи» (календари на год). Они содержали астрономические таблицы, сведения о затмениях, приливах и отливах, а впоследствии — аграрные советы и астрологические прогнозы, неточность и расплывчатость последних часто была предметом насмешек.
...Спешит к стене притиснуться скорей... — Узкие улицы елизаветинского Лондона были опасными для пешехода. Идти вплотную к стене дома было более безопасно и потому более почетно.
...Слон/Иль Обезьяна... — В балаганах дрессированные животные, услышав имена политических противников или союзников Англии, демонстрировали почтение или агрессию. Б. Джонсон в «Варфоломеевской ярмарке» упоминает о лошади по кличке Марокко и обезьяне. Дрессировка слона основывалась на античном представлении о том, что перед истинным монархом слон падает на колени (ЕИ, VIII, 1).
...Заядлый табакур встречает нас... — Согласно Оксфордскому словарю, это третье по хронологии упоминание о «питии» табака в Англии.
«Он был бы и в комедии хорош. — Игра слов: можно избрать щеголя прототипом для комедийной роли и можно продать в театр его вычурную одежду (см. примеч. к «Сатире IV»).
...В Италии манер он понабрался, / В самом Париже ... — Елизаветинская мода отличалась эклектизмом (присутствовали элементы французского, итальянского, испанского и т.д. костюма), что приводило в шок истинных знатоков и ценителей стиля.
...«И что же он в Париже подцепил?»... — В оригинале упоминается сифилис (рох) — «французская» болезнь. См. примеч. к «Метемпсихозу», XXI.
Возможно, сатира создана не ранее 1594 г., так как в этом году появился анонимный сборник сонетов «Зефирия», где использовалась юридическая лексика в любовном контексте. Вторую сатиру в XVIII в. переложил А. Поуп, заменив некоторые реалии XVI в. на современные ему.
Не стихоплетство, — хоть сия досада... — Ф. Сидни («Защита поэзии», 1583) и С. Госсон («Школа ошибок», 1579) вели полемику о порочности поэзии. В трактате последнего утверждается, что поэты, музыканты и актеры приносят нам «лень, сон, грех и смерть без покаяния...».
...Страшней испанских шпаг... — В 1580-1590-е гг. испанское вторжение было реальной угрозой для Англии, даже после разгрома «Непобедимой Армады» 1588 г.
...Внезапней, чем зараза... — В оригинале предлагается лечить от поэтического дара голодом, это средство рекомендовали врачи от инфекционных болезней.
...«виселичного псалма»... — Приговоренные к смертной казни (кроме обвиненных в измене и рецидивистов) могли рассчитывать на смягчение наказания, доказав, что умеют читать. Обычно для проверки использовали 51-й псалом. Возможно, намек на Б. Джонсона, который в 1598 г. был приговорен к смерти за убийство актера на дуэли. Приговор не был приведен в исполнение.
...так дышит / Органчик дряхлый с куклами на крыше. — Органы с фигурами на крышке, движущимися и «поющими» под напором воздуха, нагнетаемого мехами, были распространены в XVI в. в Европе. Можно было встретить как компактные переносные, так и церковные стационарные инструменты с подобными украшениями.
Другой на штурм сердец стихи ведет... — Пародия на использование военной терминологии в любовной поэзии.
...Точнее попадают в цель пистоли! — Двойная игра смыслов, с одной стороны, речь о жалобах на то, что с изобретением огнестрельного оружия рыцарские ритуалы ведения боя ушли в прошлое. С другой стороны, война Венеры и даже война Марса выигрываются при помощи денег. См. примеч. к «Браслету».
...Что превзошли божбою литургию... — В оригинале — «outsweare the Letame». См. примеч. к «Литании». Шутка связана с буквальным пониманием ветхозаветного запрета на произнесение всуе имени Бога (Исх. 20:7).
...пьянством — океан. — Океан вбирает в себя воду всех рек и морей.
...В аду не хватит особливых залов... — Католики систематизировали грехи по степени тяжести и наказанию. Данте в «Божественной комедии» круги ада разделил на подуровни.
Коский (Coscus) — условное латинское имя, прием, характерный для римской сатиры. Само имя «Coscus» в сохранившихся античных текстах встречается крайне редко. Например, в форме косвенного падежа «Cosconi» у Марциала (Эпиграммы, II, 77; III, 69). В обеих эпиграммах речь идет о бездарном поэте.
...Студента превратила в адвоката... — В оригинале метафора построена на слове «plod on» (надрываться на тяжелой работе, корпеть). «Plodder» — прозвище студентов-юристов. Монотонное изучение юристом законов, комментариев к ним и прецедентов сравнивается с тяжелым физическим трудом.
...Став крючкотвором... — В оригинале — «barrister» — юрист, имеющий право выступать на судебном процессе.
...Законно подтвердить мои права... — Комментаторы отмечают, что в этом фрагменте Донн точно использует юридическую терминологию из области имущественного права. Коский наделяет женщину атрибутами собственности, и она оказывается объектом разбирательства по делу о преимущественных правах на земельный участок. Она одновременно является субъектом, к которому герой апеллирует (т.е. судьей), и ответчиком в воображаемом деле.
...Над монастырской сломленной стеной! — При Генрихе VIII в 1536-1541 гг. произошла конфискация собственности монастырей и их ликвидация. Некоторые монастырские владения были проданы, в том числе на слом. Невостребованные монастырские строения пришли в ветхость.
...к барьеру напролом... — Ограждение, у которого располагаются места юристов в суде.
Нет столько в королевской родословной / Ублюдков... — Имеются в виду незаконнорожденные дети. Некоторые королевские династии бы основаны ими (например, Вильгельмом Завоевателем, герцогом Нормандским и королем Англии).
...Содомских пятен... — Распространенный аргумент протестантов против обета безбрачия католических священников. В оригинале упоминается и симония — продажа церковных должностей.
Добавил Славу с Силой в Отче наш. — В переводе Библии св. Иеронимом (Вульгата) в молитве «Отче наш» отсутствовала фраза, в синодальном переводе звучащая: «...Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь» (Мф. 6:13). На основании древнегреческих евангельских текстов Эразм Роттердамский ввел эти слова в свой латинский перевод Евангелия, а вслед за ним и Мартин Лютер, переводя Библию на немецкий язык. В «Библиотеке придворного», пародийном каталоге несуществующих книг, приписываемом Донну, упоминается сочинение Лютера «О сокращенных Божественных именах». Мартин Лютер (1483-1546) — глава Реформации в Германии, отверг авторитет папских декретов и посланий и потребовал восстановления авторитета Священного Писания. Не признавал превосходства «священнической» власти над «царской».
... как бы по оплошке пропускает / Наследников... — Намеренно опускаются слова «и его наследники» в тексте документа, подтверждающего права собственности, для того чтобы наследникам пришлось его заново подтверждать и еще раз оплачивать юридические услуги.
Гекатомба — в Древней Греции жертвоприношение сотни быков.
...Всё — в меру. — Классический принцип античной этики, связанный с идеей гармонии.
Дела благие... — Спор протестантов и католиков об оправдании был связан с интерпретацией соответствующих мест Священного Писания (Рим. 3:28, Иак. 2:17-24). Обе стороны признавали, что греховность человеческой природы — источник деяний человека. Согласно Лютеру (1530), человек не может заслужить благодать добрыми делами и собственными усилиями, но только верой в Христа, который сообщает верующим в Него Свою праведность. Поэтому добрые дела являются лишь плодами и знаками уже полученного оправдания. Католические богословы настаивали, что полученная при крещении благодать может сохраняться и возрастать через добрые дела (Тридентский собор 1547 г., Декрет об оправдании, канон 24). Англиканский канон (1571), вслед за лютеранским, называет доктрину об оправдании верой «более полезной и утешительной» («39 статей», 11).
...под Указ. — В оригинале — «statute laws» — «право, выраженное в законе», «писаный закон».
Точная датировка невозможна. Сатира посвящена несовершенству Земной церкви, далекой от Небесной церкви.
После буллы папы Пия V, отлучившей Елизавету I, английские католики обязательно должны были давать присягу на верность королеве (см. примеч. к «Жизнеописанию...» И. Уолтона). Отказавшиеся лишались возможности сделать карьеру.
Дата обращения Донна в англиканство неизвестна. Биографы сходятся во мнении, что, скорее всего, обращение произошло к 1596 г., до участия в рейде на испанский город Кадис, или к 1597 г., когда Донн поступил на службу секретарем лорда-хранителя печати Томаса Эджертона.
Печаль и жалость мне мешают злиться, / Слезам презренье не дает излиться... — Две традиционные жанровые реакции на пороки — элегический плач и сатирическое презрение — переосмысляются Донном как взаимоисключающие. Рациональность, а не эмоциональность должна руководить человеком при выборе религии.
...и смех... — По медицинским представлениям, смех, как и меланхолия, были связаны с функционированием селезенки, так как она производила черную желчь.
...Чем добродетель, коей человек / Был предан в тот, непросвещенный, век? — Проблема спасения добродетельных язычников была актуальна для католической теологии. Так, Данте помещает в преддверие ада Пифагора, Платона, Аристотеля, Вергилия, Ювенала, а Катона — в Чистилище. Моральная философия гуманистов перестала жестко детерминировать добродетель конфессиональной принадлежностью.
...Философов незрячих, но спасенных... — Полемика с католической традицией. Донн считает спасенными добродетельных философов, несмотря на то что они не были озарены светом Откровения, отсюда эпитет «незрячий». Их праведная жизнь приравнивается к вере.
...Тот мужествен, в ком страх такого рода. — 1 Пет. 1:17.
А ты, скажи, рискнешь ли новобранцем... — Антитеза противопоставляет деяния ради собственной выгоды и деяния ради спасения души. Эта идея близка мыслям из «Оружия христианского воина» Эразма Роттердамского (Эразм Роттердамский. Философские произведения. М., 1986. С. 93).
...Отправиться к бунтующим голландцам? — См. примеч. к «Любовной войне».
Иль в деревянных склепах кораблей... — Распространенный образ в произведениях Донна («Шторм», «Любовная война»).
Нырять в пучины... — Аллюзия на путешествие пророка Ионы (Ион. 1-2).
...Полярные пространства растопить? — См. примеч. к «Эпиталаме... графа Сомерсета».
Саламандра — Плиний (ЕИ, X, 67) утверждал, что саламандра, будучи холодной, как лед, способна тушить огонь. В Средние века считалось, что она способна жить в огне (Парацельс). Возможно, это представление связано с тем, что саламандры любят зимовать под гнилой древесиной или в стволах гнилых деревьев. Когда дрова с ними кидали в печь, земноводные через некоторое время выползали из огня.
...костров испанских... — Возможно, речь идет о кострах испанской инквизиции.
...Ни жара побережий африканских... — Экваториальная климатическая зона, где, по представлениям, идущим еще от Аристотеля (Метеорология, II, 5,362а), климат настолько жаркий, что непригоден для жизни.
...словно перегонный куб? — Alembic — прибор для дистилляции, состоящий из двух реторт. В первой происходит нагревание и испарение вещества, во второй — его конденсация. У Донна в качестве конденсата — душа, выпаренная из тела.
...присягу часового... — Духовные возможности человека сравниваются с доспехами и оружием. Христианин — это воин, непрерывно борющийся с пороками и искушениями (см., например: Ис. 59:17; Еф. 6:10-17; 1 Фес. 59:17).
...А хитрый Дьявол (...) плоть (в которой смерть таится)... — Речь идет о трех основных врагах христианина: Дьяволе, Мире и Плоти. Ср. у Эразма Роттердамского: «Дьявол преграждает нам путь наверх, Мир обступает снаружи, а Плоть нападает на нас изнутри» (Эразм Роттердамский. Оружие христианского воина. С. 90).
Найти старайся истинную веру. — Донн неоднократно писал в стихотворениях и письмах, что возможность спасения может дать любая христианская конфессия. Галерея последующих образов иллюстрирует крайности в поисках веры, что одинаково лишает возможности ее найти.
Миррей — имя образовано от слова «мирра». Подчеркивается любовь католиков к внешним атрибутам религии (ритуальной театральности) и слепое следование авторитету Рима.
Кранц — В рукописях существуют разночтения имени. Оно обозначает кальвиниста, проповедующего максимальное упрощение церковных ритуалов.
Женева — В XVI в. город являлся центром протестантизма. С 1541 по 1564 г. женевскую консисторию возглавлял Ж. Кальвин.
Грей — Существует точка зрения, что здесь имеются в виду исповедующие православие. Однако все упомянутые аллегорические образы относятся к англичанам, которые выбирают между существующими христианскими конфессиями. Донн применительно к ним употребляет слово «here» — «здесь», в Англии. Следовательно, Грей — сторонник англиканства.
...Внушали сводни наглые... — англиканские проповедники.
...Не женишься — заплатишь отступного... — По елизаветинскому закону, опекун имел право заключить договор о будущем браке подопечного. Если последний отказывался соблюдать условия, то был обязан заплатить опекуну штраф, компенсирующий его расходы. Донн прослеживает аналогию: штрафы существовали и для уклоняющихся от посещения англиканской церкви.
Фригий — Точный смысл имени неясен. Возможно несколько прочтений: 1) метафорически переосмысляется ношение фригийского колпака освобожденными рабами; 2) подчеркивается связь с традицией вольнодумства, ведущего свое начало от Лукиана Самосатского (120-190), родившегося в Малой Азии близ древней Фригии. Осмеивал и пародировал все религии, в том числе и раннее христианство, как суеверия.
Любвеобильный Гракх... — Тиберий и Гай Гракхи — римские народные трибуны 133 и 123-121 гг. до н.э., пытались провести популистские реформы. Неясно, почему поэт апеллировал к этому имени. Гракх в сатире Донна считает, что каждая религия достойна поклонения.
Сын у отца спроси, отец — у деда... — Втор. 32:7, Иов 8:8.
...Почти близняшки — истина и ложь... — Ср.: Эзоп. Басни, 530; см. также: Тертуллиан. Adv. Praxeam (Против Праксея), II.
...Отвергнуть идолов иль поклоняться? — В оригинале — аллюзия на полемику между протестантами и католиками об использовании живописных образов в религиозных целях. Демонстративное поругание святынь радикальные протестанты рассматривали как декларацию своей веры. В «39 статьях» (ст. 22) говорится, что почитание мощей и икон не подтверждено авторитетом Священного Писания и «оскорбительно для Слова Божия» как разновидность идолопоклонства.
Пик Истины, высок неимоверно... — Образ добродетели, стоящей на высоком холме, появляется еще у Гесиода в «Трудах и днях»: «Но добродетель от нас отделили бессмертные боги / Тягостным потом: крута, высока и длинна к ней дорога, / И трудновата вначале. Но если достигнешь вершины, / Легкой и ровною станет дорога, тяжелая прежде» (286-289). Аллегория стала популярной уже в античности (Ксенофан Колофонский, Лукреций), пользовалась успехом у средневековых и ренессансных авторов (БК, Ад, I; Петрарка Ф. Моя тайна) и попала в книги эмблем (см. примеч. к «Прощанию, запрещающему печаль»). Так, Ф. Бэкон, перефразируя Лукреция, пишет, что стоять на холме правды и смотреть на покрытую туманом долину — высшее счастье (эссе «О правде»).
Спеши, доколе день... — Ин. 9:4.
Слепит глаза загадок средоточье, / Хоть каждый их, как солнце, зрит воочью. — Физика и метафизика света — излюбленная тема Донна. Ср.: «Но если подняться над всяким светом, то придется войти в нечто такое, что лишено всякого видимого света и есть поэтому для глаза как бы мрак (...) окутывает зрение из-за чрезмерности солнечного света, и зрению становится тем яснее, что во мраке сияет невидимый свет» (Николай Кузанский. Сочинения: В 2 т. М., 1980. Т. 2. С. 45).
Бог не дал людям хартии такой... — Во время проскрипций 86 г. до н.э. утверждали, что римский диктатор Сулла разрешил своим приверженцам вписывать имена их личных врагов в уже подписанные им списки приговоренных к казни.
...Быть палачами Рока — с них довольно. — М. Лютер писал, что плохой государь — это палач Божий, но будет хуже, если он захочет стать пастырем.
...этим ли земным / Законом будешь ты в конце судим? — Откр. 20:12.
Филипп — Филипп II (1527-1598) — король Испании (первый использовал этот титул) из династии Габсбургов. Сын и наследник императора Священной Римской империи Карла V. Он преследовал две основные цели: усиление своей власти и борьбу с еретиками. Провел реформу государственного управления. Сам правил империей, в качестве советников избирал духовных правоведов с университетским образованием.
Григорий — папа римский Григорий VII (1073-1085) стремился завершить процесс обновления церкви. В 1074 г. запретил браки духовенства (целибат). Узаконил доктрину непогрешимости папы римского как преемника апостола Петра. Старался подчинить Риму епископов и светскую власть.
Мартин — См. примеч. к «Сатире II».
Гарри — король Генрих VIII (1491-1547), которого папа римский Климент VII 23 марта 1534 г. отлучил от церкви. 3 ноября 1534 г. Генрих становится главой англиканской церкви. В Англии был принят ряд статутов об отмене налоговых платежей и судебных апелляций в Рим. Были провозглашены 10 статей веры (1536), в которых контаминируются протестантская и католическая доктрины.
Нет, должно всякой власти знать границы... — Мф. 22:21.
Пред идолами простираясь ниц. — Идолопоклонство и отпадение от Бога — распространенный библейский сюжет (Лев. 26:30; 4 Цар. 17:16; 2 Пар. 15:7).
Упоминание Гвианы указывает на 1595 г. как самую раннюю дату создания сатиры, однако более вероятная дата — 1597 г., когда Донн, возможно, впервые был представлен ко двору перед или сразу после экспедиции к Азорским островам в июле того же года. Эту сатиру переложил А. Поуп.
Сатира частично имитирует Горация (Сатиры, I, 9), что отмечали еще современники Донна. Горацианского надоедливого собеседника Донн превращает в сложную фигуру, сочетающую черты нескольких традиционных персонажей сатир и комедий — жеманного путешественника, доносчика, «политика», чье искусство заключалось в собирании придворных сплетен.
...В таком чистилище я побывал сегодня... — См. выше примечание к «Отречению».
...Не то чтоб я хотел покрасоваться... — Овидий. Наука любви, I, 99.
...попав / На мессу, заплатил в сто марок штраф... — Согласно «Акту о религии» 1580 г., за посещение католического богослужения налагался штраф в 100 марок (около 66 фунтов) и год тюрьмы.
...В Ковчеге зверя не было страннее... — Быт. 7:8, 9.
...Не сыщешь ни в Гвиане, ни в Гвинее... — В оригинале — «stranger... than Africks monsters, Guianaes rarities». Уже римляне считали Африку источником чудес природы: «Ex Africa semper aliquid novi» (Из Африки всегда появляется что-то новое) (ЕИ, VIII, 17). По Плинию, из-за сильной африканской жары животные устремлялись на водопой к немногочисленным рекам, из-за чего увеличивалось межвидовое спаривание и рождались монстры. Гвиана стала известна после плавания Уолтера Рэли в поисках Эльдорадо вверх по реке Ориноко в 1595 г. Свои впечатления он описал в книге «Путешествие в огромную, богатую и прекрасную империю Гвиана». В ней, наряду с реальными необычными для европейца чудесами природы (броненосец) упоминаются амазонки и антропофаги.
...как его назвать, / Адам бы затруднился угадать. — Быт. 2:20.
Норманская резня — По приказу короля Этельреда 13 ноября 1012 г. была совершена массовая резня норманнов, проживавших в Англии.
...Когда поднимется мастеровой / На чужаков. — Переселение континентальных торговцев и ремесленников в Англию увеличилось во времена Реформации, что обострило конкуренцию, особенно среди мелких ремесленников и подмастерий.
...«Эй, падре, стой!» — Иезуитам и католическим священникам, получившим образование за границей, был запрещен въезд в Англию под страхом смерти.
Джеркин — куртка с воротником, часто без рукавов, которая одевалась поверх дублета и защищала от холода и грязи. Дублет — верхняя часть одежды из плотной ткани, которую во времена королевы Елизаветы носили мужчины и женщины.
Сурий — Лоренц Зур (в латинизированной форме Лауренций Сурий (1522-1578), немецкий католический историк Церкви, монах-картезианец, автор шеститомного агиографического сочинения «De probatis Sanctorum historiis» («Об истинности Священной истории») (Кельн, 1570-1577), а также ряда антипротестантских памфлетов. Протестанты высмеивали фантастические сюжеты скомпилированных им житий.
Джовий — Паоло Джовио (1483-1552), итальянский гуманист, врач, историк, епископ г. Ночера, автор «Истории своего времени в 15 книгах» (опубликована в 1550 г.). С иронией признавался, что предвзято изображал некоторые современные ему события. В ранних списках сатиры упоминался также протестантский историк Иоганн Слейден (1506-1556), автор ранних сочинений по истории протестантизма.
...Калепайновскому словарю. — Латинский словарь, впервые опубликованный в 1502 г. Его автор — Амброджио Калепино (1440—1510/11), итальянский лексикограф, монах-августинец. На протяжении XVI в. словарь переиздавался 18 раз, постепенно становясь многоязычным (в базельском издании 1590 г. — 11-язычный).
Беза — Теодор де Без (в латинизированной форме Беза) (1519-1605) — протестантский теолог, соратник Кальвина, руководил женевской конгрегацией с 1564 г. до своей смерти. Автор многочисленных полемических и богословских трудов. Особенно известен его перевод Нового Завета с греческого оригинала на латынь (1556), выполненный на основе найденных им текстов древних кодексов. В 1565 г. издал Новый Завет с параллельными греческими и латинскими текстами.
...Да пару наших лучших знатоков... — В маргиналиях одной из рукописей упомянуты «доктор Рейнольдс и доктор Эндрюс». Джон Рейнольдс (1549-1607) — профессор греческого языка в Оксфорде, участник перевода «Библии короля Иакова» (книги пророков Ветхого Завета). Ланселот Эндрюс (1555-1626) — теолог, ученый, капеллан Елизаветы I, в 1605-1609 гг. — епископ Чичестерский. Стоял у истоков формирования англиканской доктрины. В 1604 г. — участник конференции в Хэмптон-Корте (см. примеч. к «Кресту»). Во время подготовки нового перевода Библии, известного впоследствии как «Библия короля Иакова», или «Авторизованная версия», возглавлял группу переводчиков и комментаторов, работавших над переводом Пятикнижия и Книг Царств, а также осуществлял общую редакцию всего текста Библии.
Апостолы, конечно, / Знавали толк в наречьях... — Деян. 2:4.
...Панург болтал на разных языках... — В романе Ф. Рабле Панург поражает Пантагрюэля способностью говорить на многих языках, в том числе на несуществующих (Рабле Ф. Гаргантюа и Пантагрюэль, II, 9).
Вавилон — Быт. 11: 7,8.
«Но я не так уж одинок один. — Известное высказывание римского государственного деятеля Сципиона Африканского, приводимое Цицероном в книге «Об обязанностях» (III, 1).
...спартанец / От пьянства отвращался видом пьяниц... — Спартанцы «заставляли илотов пить несмешанное вино, а потом приводили их на общие трапезы, чтобы показать молодежи, что такое опьянение. Им приказывали петь дрянные песни и танцевать смехотворные танцы, запрещая развлечения, подобающие свободному человеку» (СЖ, Ликург, XXVIII, 4).
...картинок Аретино... — Джулио Романо, ученик Рафаэля, долго ожидая от папы Климента VII оплаты работы над фресками в ватиканском «Зале Константина», нарисовал эротические наброски на стенах. Впоследствии Маркантонио Раймонди сделал с них гравюры, а Пьетро Аретино (1492-1557) сочинил к ним 16 откровенных сонетов («I modi»). См. подробнее: Любовные позиции эпохи Возрождения. СПб., 2002.
...В Вестминстерском аббатстве... — Аббатство Св. Петра в Вестминстере. Традиционное место коронации (с 1066 г.) и захоронения королей Англии (1065-1760).
...Всех наших Эдвардов и наших Гарри... — самые распространенные имена английских королей, ко времени Донна насчитывалось шесть Эдвардов и восемь Генрихов.
Холиншед — Рафаэл Холиншед (умер в 1580 г.), автор компилятивных «Хроник Англии, Шотландии и Ирландии» (опубликованы в 1577 г.). В оригинале упоминаются и другие хронисты: Эдуард Холл (около 1499-1547), юрист и хронист, автор труда «Союз благородных фамилий Ланкастеров и Йорков» (опубликован в 1542 г.), чаще известного как «Хроники». Джон Стоу (1525-1605), антиквар, коллекционер и историк, автор популярных, в основном компилятивных, трудов, в том числе «Сумма хроник Англии» (1580) и «Анналы, или Общая хроника Англии от Брута до года 1580» (1580). Наиболее ценная работа Стоу — «Обозрение Лондона» (1598). Всех упомянутых хронистов критиковали за смесь легенд, слухов, исторических событий и бытовых деталей.
...поведав / Такое (...) Кто отравил кого... — Ср.: Ювенал. Сатиры, VI, 403-412.
...стал владельцем полных прав / На ввоз и вывоз... — При дворе Елизаветы I широко практиковались лицензии, откупы и монополии (см. примеч. к «Рассказу о горожанине и его жене»), которые стали вожделенной целью многих мечтавших об обогащении дворян. Возможность получить подобные экономические привилегии зависела от близости к монарху, например, монополия графа Эссекса на ввоз вин.
...От Гальских войн... — В оригинале — «deeds that have been since / The Spaniards came», т.е. со времени поражения испанской «Непобедимой Армады» в 1588 г.
...до взятия Амьена. — Город в северо-восточной Франции, захвачен испанцами 11 марта 1597 г., возвращен французами 25 сентября 1597 г.
...потею... — Ср.: Гораций. Сатиры, I, 9,10,11.
Хэмптон-Холл — Хэмптон-Корт — королевский дворец рядом с Лондоном. В 1515-1521 гг. был построен приближенным Генриха VIII, кардиналом Томасом Вулси. В 1529 г. был им подарен королю.
Дюнкерцы — жители г. Дюнкерк, находившегося на границе Франции и Бельгии. В XVI в. контроль над городом оспаривали французы, испанцы, англичане. Удобное стратегическое положение Дюнкерка использовали в своих целях пираты.
Как пленники Цирцеи... — Волшебница Цирцея заманивала путников на свой остров, а затем превращала их в свиней (Гомер. Одиссея, X, 203 и далее).
...Акт об измене!.. — Существовало несколько законов, определявших понятие измены. В частности, Акт об измене 1571 г. предусматривал смертную казнь и конфискацию имущества за укрывательство изменников и хулителей королевского достоинства. Недоносительство могло расцениваться как пособничество.
Один другому передал заразу — / И вылечился? — Распространенное тогда суеверие, что от венерических заболеваний можно вылечиться, заразив кого-либо (Шекспир У. Тимон Афинский, IV, 3, 63-64).
...Грехи свои и всех своих отцов... — Скептическая интонация сатиры связана с ответственностью детей за грехи отцов в Библии: Исх. 20:5; Числ. 14:18; Втор. 5:9; Иудифь 7:28. Оправдательная позиция в кн.: Иез. 18:19-20.
Крона — английская монета достоинством пять шиллингов, чеканилась с 1526 г. На монете было изображение короны.
Джига — народный танец с характерным быстрым ритмом и резкими телодвижениями.
...кто Ад узрел... — Аллюзия на загробное путешествие Данте.
Садик восковой... — Популярное развлечение лондонцев конца XVI — начала XVII в.: восковая модель сада с деревьями, плодами и цветами, привезенная из Италии.
Итак, одиннадцатый час; пора! — В «Характерах» (опубликованы в 1614 г.) Т. Овербери, английского придворного, поэта, эссеиста, сказано, что «остроумие просыпается с солнцем, поэтому придворные не встают до десяти утра».
...Конюшней... — Уроки верховой езды были модны среди придворных елизаветинской эпохи. С рассуждения о таких уроках начинается «Защита поэзии» Ф. Сидни.
Теннис — аристократическая игра, известная во Франции с XII в., в XVI-XVII вв. — под названием «королевский теннис» и «придворный теннис», отличается от современной игры более тяжелым мячиком, крытым кортом и длиной ракетки.
Неважно, что назавтра их продать / Актерам отнесут... — Костюмы, в которых играли артисты елизаветинских театров, были не театральными, а настоящими, зачастую очень дорогими придворными нарядами — гордость комедиантов и одна из главных приманок зрителей. Их дарили щедрые меценаты или продавали кавалеры, оказавшиеся в затруднительном положении (примеч. Г.М. Кружкова).
...мир — это сцена... — В трактате «Поликратик» средневековый философ, дипломат и богослов Иоанн Солсберийский (около 1120-1180) приписывает римскому писателю Петронию (около 27-66) легендарную фразу: «Totus mundus agit histrionem» (Весь мир лицедействует) (Иоанн Солсберийский. Поликратик, III, 8). Ср. речь о семи возрастах человека: Шекспир У. Как вам это понравится, II, 7.
Кошениль — насекомое (Dactylopius coccus), обитающее в пустынях Центральной Америки. Из высушенной кошенили получали краситель ярко-красного или малинового цвета.
Ум в пурпур не рядится... — Красные мантии носили судьи на процессе, по торжественным дням олдермены (старшины городского самоуправления) и доктора университетов. В оригинале аналогия: носящие красные мантии покупают чужие умы для составления за них речей, а женщины покупают косметику, на все это расходуются красители.
В зал приемный, как в Мечеть... — Аллюзия на обязательное ритуальное очищение мусульман перед молитвой.
...Не только смертные грехи прорех... — Пародия на католическую градацию грехов на смертные и «простительные». Первые нарушают божественные заповеди, совершаются преднамеренно, сознательно и без покаяния приводят в Ад. Вторые — менее тяжелые, непреднамеренные, совершенные по незнанию, их исповедание необязательно и наказание за них — Чистилище.
...выверяет позы / По Дюреру... — В своем трактате «Четыре книги о человеческих пропорциях» (издан в 1528 г.) А .Дюрер (1471-1528) отказался от поисков единого канона человеческого тела, характерных для итальянских теоретиков. Он систематизировал и описал пропорции разного типа фигур. Придворный модник копирует вслед за Дюрером не нормативные пропорции, а отклонения от эталона и способы построения ненормативных человеческих фигур.
«Клянусь Исусом!» — Аллюзия на католический «Розарий», циклически повторяющийся набор молитв и призваний к Иисусу или Деве Марии.
Но Глорий... — Антитеза, сатирически изображающая две противоположных модели поведения.
...терзая острой шпорой / Полу плаща... — Во дворце запрещалось ношение плаща и шпор, за исключением экстраординарных случаев.
...солдат, / Бичующих Христа на гобеленах... — Известны многочисленные серии средневековых гобеленов с изображением крестных мук Христа, где обычно присутствовал и этот эпизод.
...в соседнем холле / Семь смертных сторожат меня Грехов... — Для Хэмптон-Корта в 1522 г. Томас Вулси приобрел семь фламандских гобеленов с изображением смертных грехов.
...Пуды бифштекса... — «Мясоеды» (beefeaters) — прозвище караула королевских дворцов, в настоящее время — Тауэра. Склонность стражников к чревоугодию часто вызывала насмешки.
Аскапар — великан ростом Юм, персонаж из рыцарского романа о сэре Бевисе из Хемптона.
Смиренью Маккавеев подражая... — Парафраз. См.: 2 Макк. 15:38.
...и внесен в Канон. — В «39 статьях» (ст. 6), ссылаясь на Иеронима, перечислены книги Вульгаты, не вошедшие в англиканский канон, в том числе первые две книги Маккавейские.
Адресат сатиры — сэр Томас Эджертон (1540-1617), юрист и государственный деятель, в 1596-1603 гг. лорд-хранитель печати, с 1603 г. — лорд-канцлер. Донн служил секретарем Эджертона в 1597-1602 гг. Вероятно, сатира написана в начале 1598 г. и не позднее 1603 г., так как упоминается Елизавета I (умерла весной 1603 г.). По мнению некоторых комментаторов, сатира написана «наспех» или скомпилирована специально к какому-то случаю. В ней повторяются образы, уже использованные Донном в более ранних сатирах, — река как символ власти («Сатира III»), море и ручей («Сатира IV»).
Я смех считаю, муза, неуместным. — Ср. строки 1-3 «Сатиры III».
Творец трактата о придворном честном... — Бальдассаре Кастильоне, граф Новеллата (1478-1529), гуманист и дипломат, автор трактата-диалога «О придворном» (опубликован в 1529 г.). Описал идеального придворного, гуманистически образованного и всесторонне развитого. С 1529 по 1616 г. трактат выдержал 108 изданий на пяти языках. На английский язык перевел сэр Томас Хоби (1561).
...шутить не след / Над хворью... — Во второй книге трактата «О придворном» утверждается, что издевательства над нищим или несчастным не будут казаться собеседникам смешными.
...Те ж элементы в каждом есть предмете... — Античные натурфилософы исходили из того, что все в мироздании состоит из пропорциональной смеси исходных первоэлементов. Аристотель ввел понятие первоматерии, которое оказало влияние на алхимию. В оригинале — «If all things bee in all» — аллюзия на герметические теории: в каждом предмете благодаря одухотворяющей первоматерии содержатся все остальные вещества. При высвобождении первоматерии возможно взаимопревращение веществ.
Мир тоже все равно что человек... — Об аналогии мира и «политического тела» см. примеч. к «Сапфо к Филене».
...И власти в нем играют роль утробы... — Интерпретация басни Эзопа о брюхе, известной в изложении Тита Ливия (Тит Ливий. История Рима от основания города, II, 32, 8-12). Менений Агриппа рассказывает взбунтовавшемуся против сената плебсу притчу о восстании частей тела против брюха (см.: Шекспир У. Кориолан, I, 1 и примеч. к «Сатире I»).
Все люди — прах. — Сотворение людей из глины — общее место мировых космогоний: Быт. 3:19; Гораций. Оды, I, 16,13.
...словно труп — червям могильным, / Добычею... — Один из библейских образов смерти: Иов 17:14; Сир. 10:13.
Известно ли монархине о том? — Елизавета I Тюдор, королева Англии в 1558-1603 гг.
...начну выпалывать порок... — В оригинале эти слова относятся к Эджертону.
Глориана — имя королевы фей в одноименной поэме Э. Спенсера, олицетворяющей Елизавету I.
... И честностью снискал Глорьяны дружбу. — Положение Эджертона при дворе в 1596-1603 гг. было уникальным. Елизавета назначила его на пост лорда-хранителя печати, который незначительно отличался от занимаемого им поста лорда-канцлера. Эджертон остался и в должности начальника судебных архивов (Master of the Rolls), третьем по важности судебном посту в стране. Это давало ему право полного контроля над Канцлерским судом (одна из трех ветвей Верховного суда) и позволило бороться с коррупцией. Честность Эджертона не ставили под сомнение и его враги.
Наш век считать железным не резон, / Именоваться ржавым должен он... — Идея человеческой истории как старения, распада и регресса известна с глубокой древности из поэмы Гесиода «Труды и дни», Библии (3 Езд. 6-7) и «Сатир» Ювенала (XIII, 28-31). Образ повторяется в «Первой годовщине».
Быстрей, чем от поклонников своих / Бежала Анджелика... — Анджелика, героиня поэмы Л. Ариосто «Неистовый Роланд», скрывается от своих поклонников Ринальдо, Ферро и Сакрипанта (I, 14-23; II, 2-12).
...С теченьем будет, как пловец, бороться. — Метафора развертывается на буквальном понимании политических теорий происхождения и природы власти. Власть проистекает от монарха, получившего ее от Бога, поэтому апеллировать, продвигаясь от низших инстанций к высшим, — идти против течения, следовательно, против власти.
Богами судьи сделались земными... — Пс. 81:6.
...Без «ангелов» нельзя предстать пред ними... — См. примеч. к «Браслету».
...Ведь если б взятки ангельским чинам... — Протестантская ирония над торговлей индульгенциями, поскольку ангельские чины по своей природе не могли воспользоваться деньгами от их продаж.
...фискал, / Назвал посуду утварью церковной... — Поскольку полицейской системы надзора не существовало, то для слежки и обыска нанимали специальных лиц (pursuivant). Если находили богослужебную утварь, то она была главной уликой для ареста католических священников, которым было запрещено вести мессу.
...когти у него так длинны... — На острове Застенке обитали Пушистые Коты в судейских мантиях, требовавшие от посетителей взяток (Рабле Ф. Гаргантюа и Пантагрюэль, V, 11-15).
...Как Уримом и Туммимом, прикрытый? — В Ветхом Завете ценные артефакты (возможно, драгоценные камни на нагруднике), при помощи которых первосвященники узнавали волю Бога: Исх. 28:30; Лев. 8:8.
...Амана ты затмишь богатством скоро. — Аман (Haman или Hammond в некоторых списках) — антиквар, не идентифицированный исследователями.
...Как пес, что в воду за своею тенью / Нырнул... — Сюжет известен из басни Эзопа, пересказанной Федром. Собака с куском мяса в зубах переплывала реку, увидела свое отражение, захотела у него отнять мясо и потеряла кусок (Федр. Басни, I, 4).
Стихотворение было опубликовано в 1611 г. в полубурлескных путевых заметках «Coryat’s Crudities» Томаса Кориэта (1577-1617). Название их можно перевести как «нелепости», «незрелости», «непереваренности», «экскременты»; «cruditas» (лат.) — несварение желудка. Полное название звучит так: «Кориэтовы нелепости, поспешно проглоченные во время пятимесячного путешествия по Франции, Савойе, Италии, Ретии, которую обычно называют Страною Серых, Гельвеции, или Швейцарии, отдельным провинциям Верхней Германии и Нидерландам; заново переваренные натощак в Одкомбе, что в Сомерсете, и ныне распространяемые для пользы путешественников из нашего королевства» (пер. Г.М. Кружкова). Книга содержит исторические экскурсы, описание архитектуры, памятников, нравов, курсы обмена валют, цены и т.п. На художественную структуру книги оказал влияние роман Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль».
Книге предпосланы «панегирические стихи на книгу и ее автора», принадлежащие перу Б. Джонсона, М. Дрейтона, Д. Донна, Дж. Дэвиса, Т. Кэмпиона, Г. Гудьера, X. Холланда, К. Брука, Дж. Харрингтона и ряда придворных, юристов, политических деятелей. Панегирик Донна был опубликован без заглавия, в собрание сочинений включался с 1649 г., условно входит в раздел сатир.
Томас Кориэт родился в местечке Одкомб, окончил Оксфорд без присуждения ученой степени. С помощью патронажа получил доступ к свите Генри Стюарта, принца Уэльского, и был при нем неофициальным шутом. В 1608 г. предпринял путешествие по Европе и описал его в вышеуказанном труде. Был принят в сообщество поэтов и писателей, встречавшихся в таверне «Русалка», где, вероятно, и познакомился с Дж. Донном. В 1612 г. отправился в путешествие на Восток, умер в Сурате.
Величья ты искал венец — и что же? — В оригинале упоминаются венецианские куртизанки, которым в книге Кориэта посвящено восемь страниц. Он восхваляет их учтивость, любезность, красноречие, красоту, богатство, которые тут же оборачиваются другой стороной: косметикой и умением вытянуть деньги. См.: Coryat’s Crudities: Vol. 1-2. Glasgow, 1905. Vol. 1. P. 401-109.
Лагуна — имеется в виду Венецианский залив.
...Ты в Гейдельберге отыскал залив / Столь дивных вин... — В Гейдельберге находился знаменитый винный погреб, где демонстрировалась огромная бочка диаметром 6 м и длиной 9 м. Кориэт приравнивает ее к семи чудесам света. См.: Coryat’s Crudities. Vol. 2. P. 217-223.
Коль Смех и Смысл — два основных отличья / Людей (как некто справедливо рек)... — Контаминация двух цитат Аристотеля: 1) «человек — единственное животное, умеющее смеяться» (О частях животных, 673а) и 2) «рассуждение же не присуще никому из животных, [кроме человека]» (Большая этика, 1189а).
Когда, Лунатик... (фр.«lunatique») — подверженный периодическим припадкам безумия (OED, lunatic, 1). Также символ изменчивости под влиянием Луны.
Побольше городов возьми / Из Мюнстера... — Себастьян Мюнстер (1489-1552), немецкий картограф, географ, гебраист. В 1541 г. издал «Всемирную космографию», где были описания стран и городов Европы, Африки и Азии. Книга пользовалась популярностью в Европе на протяжении всего XVI в.
Геснер Конрад фон (1516-1565), известный биолог, автор многочисленных трудов по зоологии и ботанике и «Универсальной библиотеки» (1545), где каталогизированы 15 тыс. книг на греческом, латинском и древнееврейском языках. Кориэт нередко сам ссылается на Мюнстера и Геснера.
«Меркурий» — «Галло-бельгийский Меркурий» — одно из первых новостных периодических изданий в Северной Европе (Кельн). Выходил с 1588 до 1654 г. два раза в год на латинском языке. Его часто критиковали за недостоверность информации и плохую латынь.
...Про Карлуса, про персов и Китай. — В оригинале — «Talke of Will. Conqueror, and Prester Jack», т.е. о короле Англии Вильгельме Завоевателе (1025?—1087) и мифическом христианском властителе Востока царе-пресвитере Иоанне, чье царство помещали то в Азии (Индия), то в Африке (Эфиопия). Донн иронично употребляет фамильярный вариант имен Уильям и Джон. У. Милгейт отмечает: смысл фразы в том, что все новости в книге Кориэта либо так же новы, как Вильгельм Завоеватель, либо так же правдивы, как легенда о царе-первосвященнике.
...Которому две Индии несут / Свои дары... — Наложение библейского сюжета (о приношении даров волхвами младенцу Иисусу (см.: Мф. 2:1-12) на историю открытия морских путей в Индию и Вест-Индию. В стихотворении золото — дар из Вест-Индии, а его место в триаде даров от Востока занимает перец.
...(Чей путь легко издателем угадан)... — Книга Кориэта предназначалась и членам королевской семьи, поэтому была издана на хорошей бумаге, в дорогом переплете, с золочеными застежками. Это явно расходилось с саморепрезентацией автора как бедного странника и его же утверждением, что труд был опубликован за собственный счет.
Пандекты (греч. Pandektes — «содержащий в себе все») — компендиум трудов древнеримских юристов, составленный по приказу императора Юстиниана в 530-533 гг.
...От Палача к Анатому на стол. — Закон 1540 г. предоставлял право Корпорации цирюльников и хирургов Лондона забирать в год четыре трупа казненных для вскрытия и анатомической демонстрации в учебных целях.
...Пойдут на фишки целые тома... — Существовал обычай: если игрок проигрывался, то он мог под честное слово заменить деньги частью разрезанной игральной карты или плотной бумагой, на которой указывался разыгрываемый номинал.
...На склейку в корешок и в переплет / Других томов... — В эпоху раннего книгопечатания на прошитый книжный блок наклеивали полоски бумаги или использовали листы старых книг для укрепления форзаца.
...Подобье книг Сивилиных; цена / Частям и целому у ней одна. — Кумская Сивилла предложила римскому царю Тарквинию дорого купить у нее девять пророческих книг. В ответ на его отказ пророчица сожгла три книги и предложила купить оставшиеся шесть по цене девяти. В огонь последовали еще три книги. Тарквиний согласился купить оставшиеся три книги по цене девяти (Дионисий Галикарнасский. Римские древности, IV, 62, 1-4). «Оракулы Сивилл» — реальные тексты, тайно хранились в одном из капитолийских храмов (Юпитера Капитолийского либо Аполлона) под государственным контролем. К ним обращались в особо сложных политических ситуациях. Книга Кориэта, наоборот, ничего не стоит: и вся целиком, и каждый лист в отдельности.
В издании «Coryat’s Crudities» (1611) это четверостишие располагается вслед за стихотворением «На “непотребства” мистера Томаса Кориэта». Произведение написано в традициях макаронической поэзии, известной в античности: первоначально в стихах латинские слова чередовались с греческими, причем морфология и синтаксис оставались латинскими (например, стихи римского поэта Авсония). В эпоху Возрождения подобного рода поэзия широко использовалась в пародийно-сатирических целях, причем набор смешиваемых языков значительно расширился (Л. Пульчи, Ф. Рабле).
Донн переплетает латынь, французский, испанский, итальянский и английский. Курсивом в том тексте выделены латинские слова, полужирным — английские. Примерный прозаический перевод Г.М. Кружкова: «Сколь много совершенных лингвистов потрудилось над этими двумя дистихами, столь много разумных мужей произвело на свет эту книгу (подразумевается, что нисколько. — Г.К.). С меня достаточно чести, если меня поймут; а что никто не поверит, эту честь я оставляю тебе».
Дата написания указана на титульном листе рукописи самим поэтом: 16 августа 1601.
Метемпсихоз (переселение души) описан пифагорейцами, Эмпедоклом, Платоном. В конце XV-XVI в. каббалистические и герметические варианты метемпсихоза можно найти у неоплатоников (Дж. Пико делла Мирандола, М. Фичино). Известно, что этими учениями увлекались Генрих III Валуа, Дж. Ди, Дж. Бруно, Ф. Сидни и его кружок (Йейтс Ф. Розенкрейцеровское просвещение. М., 1999; Она же. Джордано Бруно и герметическая традиция. М., 2000). К концу XVI в. существовали две точки зрения на метемпсихоз. Христианские герметики не признавали переселения душ. В анонимном «герметическом своде» утверждалось, что смерти нет, а благодаря разложению существ на первоэлементы происходит их обновление. Но душа не может переселиться в существо более низкое (Гл. «О всеобщем уме», 16).
Подобные идеи появились и у иудейских каббалистов (Исаак Лурия, 1534-1572; Хайм Видал, 1543-1620). По их представлениям, душа человека состоит из четырех или более частей. Часть души, знавшая Тору и учение о Боге, во время смерти отделялась, а оставшиеся чувственные части души, не имеющие памяти, проходили очищение посредством метемпсихоза («иббур» — внедрение). Они могли временно подселяться к ныне живущему человеку, животному или растению для очищения от ранее совершенных грехов и сосуществовать рядом с их душами. Если тело, в котором живет грешная часть души, поглощалось или уничтожалось другим существом (корова съела траву, человек съел корову), то подселенная душа переходила в него. Если там она соприкасалась с душой более высокого уровня, то она проходила через следующую стадию очищения. Если наказанная душа очистилась полностью, она воссоединялась с собственной разумной частью души. Теория была эзотеричной и недоступной для неиудеев, поэтому непосредственный доступ Донна к иудейскому варианту доктрины о метемпсихозе маловероятен. Поэт мог познакомиться с ней через современников-герметиков.
Донн в поэме соединил элементы разных родственных учений и придал им сатирическую окраску. История начинается с восхождения «растительной души» плода с Древа Познания к «разумной душе» человека. Но оно сопровождается, вопреки традиционным доктринам, моральным падением и приобщением ко все новым грехам.
Возможно, Донн пародирует желание эпических поэтов описать бесконечные странствия героев, намереваясь рассказать историю переселения души от времен Адама до «наших дней». Изначально недостижимая цель тоже могла быть частью замысла Донна.
Poema Satyricon (греч.) — сатирическая поэма.
Infinitati Sacrum (лат.) — [посвящается] «священной бесконечности». Эпиграф, который иронично определяет цель повествования — описать приключения бесконечно путешествующей души.
...ум столь простой, незамысловатый и бесхитростный... — Противопоставление манеры повествователя герметическим трактатам с их таинственностью, зашифрованностью, символичностью и сложностью стиля.
sine talione (лат.) — без возмездия.
Тридентский собор — 19-й Вселенский собор римско-католической церкви, заседал с перерывами с 1545 по 1563 г. Донн контаминировал два постановления церковного собора. 25-я сессия (1563) постановила создать впервые комиссию для составления Индекса запрещенных книг, но не авторов. Ранее, на восьмой сессии (1547), было запрещено анонимно печатать книги о религиозных проблемах либо комментарии к Священному Писанию.
...если я одалживаю у древности... — В конце XVI в. разгорелась полемика между «древними и новыми» о том, что должно быть примером для подражания: классические античные тексты или Книга Природы (см.: AC, I).
...кто выкопал для меня сокровище, но и того, кто осветил мне к нему дорогу. — Речь идет о соотношении авторского текста и комментария к нему. Возможно, ирония в адрес современных Донну герметических трактатов, которые часто представляли собой комментарии к анонимному «Герметическому своду» и другим подобным трактатам.
...находя одну душу в императоре, в почтовой лошади и в бесчувственном грибе... — Аристотель в трактатах «Физиология», «О душе» выделил три типа души: растительную, животную и разумную, которые отличаются способностями.
...одно только нерасположение органов творит сие. — Душа человека, находясь в низшем организме, теряет некоторые свои способности (речь, мышление).
...зато может помнить... — С понятием метемпсихоза была напрямую связана проблема памяти о предшествующих перевоплощениях. Так, Платон считал, что души после смерти и выбора нового тела пьют из Леты, а потом пытаются вспомнить предшествующую жизнь (Платон. О республике, X; Тимей, 42, b-d; Федр, 249; Федон, 810). В «Герметическом своде» утверждается, что «не изменение есть смерть, но забытье» (Герметический свод. Гл. «О всеобщем уме», 18).
...паучий яд... — См. примеч. к «Твикнамскому саду».
...она была яблоком... — В Библии упоминается плод, в иудейской традиции его идентифицируют с виноградом, цитроном, гранатом, финиками. Под влиянием омофонии «malum» (лат. — «зло» и «яблоко») его стали отождествлять с яблоком.
...она стала той, чью жизнь вы найдете в конце сей книги. — В рукописях разночтение: «shee is hee» или «shee is shee». До сих пор комментаторам не удалось убедительно ответить на вопрос, о чьей душе идет речь, поскольку поэма осталась незавершенной. Б. Джонсон говорил шотландскому поэту У. Драммонду (1585-1649), что душа должна была побывать в телах всех еретиков от Каина до Кальвина. Сам Донн среди воплощений души упоминает Магомета и Лютера (стих 65). Из строфы VII можно сделать вывод, что душа нашла свое очередное воплощение «ныне» в Англии. Были предложены различные «кандидаты»: Роберт Сесил граф Солсбери, граф Эссекс и др. В настоящее время большинство комментаторов считает, что «великая душа», которая имела власть «двигать всеми нами», могла принадлежать только королеве Елизавете I, но к моменту ее рождения (1533) Кальвин и Лютер были еще живы.
Пою... — традиционное начало эпической поэмы (Вергилий. Энеида, I, 1).
...В обличьях многих, данных ей судьбой... — Судьба считалась инструментом Провидения Господня, по мнению раннехристианского философа Аниция Манлия Северина Боэция (475-525), она «упорядочивает движением отдельное, распределяя и наделяя местом и формой» (Боэций. Утешение философией, IV, проз. 6 // Боэций. Утешение философией и другие трактаты. М., 1966. С. 215).
...с того халдеев золотого века... — Интерпретация видения четырех Царств пророком Даниилом (Дан. 2: 31-40).
Мой труд, как столп... — Иосиф Флавий, древнееврейский историк, упоминает кирпичный и каменный столпы, построенные потомками Сифа. На них они записали изобретенную ими науку о небесных телах, так как хотели сохранить это знание от потопа и огня (Иосиф Флавий. Иудейские древности, I, 2, 3). Мотив поэзии как нетленного памятника известен у Горация (Оды, II, 30).
Книга книг — Библия.
...Зрачок небес... — В астрологической и герметической традиции иконография солнца напоминает глаз: круг с точкой в середине. В христианской символике возможно наложение нескольких коннотаций. «Солнце» и «око» выступают в качестве метафорического обозначения некоторых атрибутов Бога — жизнь, милость, свет, истина, познание (Пс. 31:8; Зах. 9:1). Метафора встречается у Овидия применительно к богу солнца, Гелиосу: «Я — тот самый, — сказал, — кто длящийся год измеряет, / Зрящий все и которым земля становится зряча, — / Око мира» (Метаморфозы, 225-229). Выражение стало топосом, часто встречается у Мирандолы, Кеплера, Шекспира, в книгах эмблем.
...та, что до тебя пришла из темноты... — Душа яблока появилась раньше солнца, так как Пико делла Мирандола говорил, что растительные души были сотворены в третий день творения вместе с растениями. Солнце было сотворено на четвертый день (Быт. 1: 11-18).
...и будет жить, когда погаснешь ты. — Откр. 21:23.
...священный Янус... — Образ, к которому Донн возвращается в проповеди, заимствован у раннехристианского богослова Луция Целия Лактанция (около 240 — около 320): Ной, как Янус, видел на две стороны — мир до Потопа и мир после Потопа. Эпитет «священный» связан с тем, что Ной обрел благодать Господа (Быт. 6:8, 9). Августин считал, что Ной был прообразом священника, а его Ковчег — прообразом Церкви.
Виварий (от лат. «vivus» — живой) — помещение для содержания и разведения подопытных животных.
...Как эта искра горняя собой / Живила... — Свойство оживлять тело приписывалось душе с античности, так как она была производной одного из первоэлементов — огня.
...Молю, открой страницу и прочти... — Речь идет о книге жизни. На Страшном суде Бог-Сын снимет с нее семь печатей и огласит имена записанных в ней: Откр. 17:8; 20:12.
Шесть пятилетий жизни промотав... — Если поэма была написана в 1601 г., то Донну уже исполнилось 29 лет, так как он родился между 24 января и 19 июня 1572 г.
...И якорь, поднятый в струях Евфрата, / Я брошу в Темзы хладную волну... — Эдем находился между четырьмя реками — Фисоном, Тихоном, Тигром, Евфратом.
...великая душа (...) Что движут всеми нами... — См. примеч. к Предисловию.
...как Луна — / Волной... — Уже Аристотель и Плиний говорили о связи между приливами и Луной. Однако сама природа взаимодействия оставалась непонятной. Герметики объясняли приливы симпатическими связями между Луной и водой, так как подобные элементы притягиваются подобными. В XVII в. Галилей пытался объяснить приливы движением Земли. Кеплер впервые объяснил приливы с точки зрения теории гравитации, но называл он эту силу симпатией.
...плоти временной тюрьмой... — Идея тела как «тюрьмы души» отмечается еще у Платона (Федон, 82), она впоследствии была развита гностиками и неоплатониками. Душа человека, оторвавшись от Мировой души, пролетает сквозь сферы, где приобретает свойства планет, а затем попадает в тело-тюрьму. Христианство не принимало этой части доктрины античного платонизма и считало ее ересью, поскольку не только на душе, но и на всей человеческой природе лежит отблеск образа Божьего. Реформаторы, борясь с подобного рода ересями внутри своих общин, заняли ортодоксальную позицию (см.: Кальвин Ж. Наставление в христианской вере, I, 15. М., 1997. T. 1. С. 175-189). См. также примеч. к сонету «Благовещение».
...сам безгрешный, все грехи вместил, / Бессмертный, смерть испил... — 1 Кор. 15:45. Ср. у Кальвина: «Поскольку же Бог не может испытать смерть, а человек — победить ее, Он соединил человеческую природу со своею, дабы через смертность первой очистить и освободить нас от наших злодеяний, а силою второй достичь ради нас победы над смертью» (Кальвин Ж. Наставление в христианской вере, II, 12, 3. T. 1. С. 465). Ср.: «Венок сонетов», 2.
...Крест (...) Стоял на том заветном месте Сада, / Где волею священной был взращен / Плод... — Согласно новозаветным апокрифам, Голгофа была именно той возвышенностью, где некогда в Раю росло Древо Познания. Крест был сделан из дерева, которое выросло из семян Древа Познания.
...А ныне должен за свою вину / На брюхе ползать... — Быт. 3:14. Ср.: Иосиф Флавий. Иудейские древности, I, 1,4.
...Возмездье было в нем — хлад, смерть и горький пот. — Быт. 3: 17-19.
Так женщина сгубила всех мужчин... — Сир. 25:27; 1 Тим. 2:14. Эта точка зрения на женщину была распространена в раннем христианстве и Средневековье. Тертуллиан в рассуждении «Об одеянии женщин» писал: «Ты была... дверью для диавола, ты получила от него для нашей гибели запрещенный плод, ты первая возмутилась против Творца твоего, ты соблазнила того, на кого диавол не смел напасть, ты изгладила в человеке лучшие черты божества, наконец исправление вины твоей стоило жизни Самому Сыну Божию» (Творения Тертуллиана. СПб., 1849. С. 162). Средневековый реформатор монашества и богослов Бернард Клервоский придерживался этого же мнения.
Мать отравила / Исток... — Быт. 3:20.
...она грешила — / А нас казнят? — Полемика о том, распространяется ли проклятие, наложенное на Адама, на его потомство, началась с первых веков христианства (Августин против христианского монаха Пелагия) и вспыхнула с новой силой во время Реформации. Кальвин пишет: «Не следует думать, что по вине Адама мы лишь заслужили наказание, но не восприняли его греха» (Кальвин Ж. Наставление в христианской вере, II, 1:8. T. 1. С. 246-247). Донн иронически усложняет конфликт: он не сомневается в том, что дочери Евы должны наследовать ее грех, но сыновей Адама считает невинными, поскольку он согрешил позже.
Строфа подчинена риторике адвокатской защиты. Такие рассуждения о первородном грехе были распространены в качестве образцов еретических вопросов и опровергались в комментариях на Книгу Бытия.
...как это Бог поставил / Такой закон, что Божья тварь его / Могла переступить? — Установленный запрет был испытанием послушания и смирения Адама. Апостол Павел дал каноническое решение этой проблемы: «...непослушанием одного человека сделались многие грешными...» (Рим. 5:19).
Ни Ева же, ни змей не знали правил... — Снятие обвинения при помощи несоблюдения формальных процедур: в Книге Бытия сначала повествуется о запрете (Быт. 2:16), а потом о сотворении Евы (Быт. 2:22). Из Библии неясно (Быт. 3:3), от кого именно Ева узнала о запрете: от Адама или от Бога.
...И нет того в Писанье, что Адам / Рвал яблоко... — В Библии нет указаний ни о виде плода, ни о том, кто именно сорвал плод (Быт. 3:6). Традиционно считается, что это могла сделать либо Ева, либо искуситель. Символика яблока еще в Древней Греции связана с любовью и плодородием.
...Покончить дланью с ним верней, чем языком. — Августин считал, что донатистов и других еретиков «нужно принудительно воцерковлять» (compelle intrare) (Августин. Против Гауденция донатиста).
...Сквозь трещины земные... — В оригинале — «поры земли». Считалось, что весной поры земли открываются и через них могут вылететь души умерших.
...На пальцы — крохотней, чем у дитяти... — Речь о мандрагоре. В средневековых бестиариях утверждалось, что мандрагора — это дерево, выросшее около земного Рая, символ Древа Познания. Этот род пасленовых был известен с античности. У мандрагоры корень напоминает человеческую фигуру, обладающую половыми признаками, и есть небольшие округлые ярко-оранжевые плоды.
...Была ему дана двойная власть / В делах любви... — Корни, листья и плоды мандрагоры с древности использовались для утоления боли, в качестве афродизиака (возбуждающего средства) (Песн. 7:14), снотворного и наркотического вещества, для лечения гинекологических заболеваний (Быт. 30: 14-23) и как абортивное средство. Мандрагоре приписывали магическую силу (см.: РЕ, II, 6, 1).
Немой, он обладал подобьем рта... — См. примеч. к «Твикнамскому саду».
...Не просыхал от слез ни на минутку... — Авель означает «страдание, печаль» (Иосиф Флавий. Иудейские древности, I, 2,1). Отвар мандрагоры использовался при воспалении глаз.
...Кто благ, тот умирает в цвете лет... — Имеются в виду лекарственные растения.
..Летит на волю, жмурясь с непривычки... — После первых двух воплощений в растениях, имеющих только функции роста и размножения, Душа впервые воплощается в движущееся существо и получает способность своей волей направлять тело.
И вот на свет явился Воробей... — В античности воробей считался священной птицей Венеры. Птицу и ее яйца употребляли в пищу в качестве афродизиака. Словом «воробей» часто называли гетер.
Мир молод был; все в нем входило в сок... — Топос «старения мира» был распространен у мыслителей XVII в. По контрасту с современностью мир в первые века его существования, несмотря на грехопадение человека, был более плодородным и все живые существа жили дольше.
В те дни не ограничивал закон / Свободу в выборе мужей и жен... — Поскольку человеческий род состоял лишь из нескольких поколений потомков Адама, инцестуальные отношения не могли считаться грехом. Как поясняли богословы, в «начале мира» инцест был необходимостью, а не нарушением заповеди (см., например: Беза Т. де. Tractatio de Polygamia (Трактат о многобрачии), 1568. Эта книга имелась в библиотеке Донна). Августин в послании «О благе брака» (XV, 17) отмечал, что «закон патриархов» не может распространяться на освещенное светом Закона и Благодати человечество. Кроме очевидно инцестуозных браков Каина (Быт. 4: 17-18), Сифа (Быт. 4:29) и их потомков, в патриархальный период Священной истории известны инцестуозные браки Исаака, Исава, Иакова и др., история Лота и его дочерей (Быт. 19: 30-38). Они использовались как средство сохранить чистоту рода. В английской поэзии эта идея встречается у Дж. Гауэра («Confessio Amantis» (Исповедь влюбленного), VIII, 68-70 и др.). Донн переосмысляет традиционную логику, описывая свободные промискуитетные отношения, а не прочный инцестуозный брак. См. также примеч. к «Изменчивости».
...Три года не прошло, как он уже банкрот. — Краткость жизни воробьев традиционно приписывалась сексуальной невоздержанности. Плиний (ЕИ, X, 36), основываясь на наблюдениях за цветом клюва у воробьев, утверждает, что максимальный срок их жизни — один год. Возраст в три года отмечается в приписываемых Аристотелю «Проблемах» (гл. «О телесном совокуплении»),
А мог бы жить да жить! — В числе занятий непосредственных потомков Адама не упоминается охота и ловля птиц.
...Прекрасный Лебедь мимо проплывал, / Он, мнилось, все земное презирал... — С античных времен лебедь считался птицей Зевса: он явился Леде в образе лебедя, и она родила яйцо, из которого вылупилась прекрасная Елена. В средневековых бестиариях высоко поднятая и изящно изогнутая шея лебедя символизировала гордыню. Считалось, что под ослепительно белым оперением лебедь прячет черную кожу, что служит знаком лицемерия и тайной порочности. В алхимии лебедь — обозначение белой стадии очищения.
...лебяжьего желудка пыл... — Пищеварение описывалось в терминологии нагревания, и желудок уподоблялся кухне (см.: AM, I, 1, 2, 4).
...Она летит, как пар... — Под воздействием термической обработки Душа покинула желудок через органы дыхания Лебедя.
...с ячеёй / Широкой, ибо в те поры ловили / Лишь крупных рыб... — Подобная разборчивость рыбаков приписывается первобытному изобилию.
...Двойного лиха рыбка избежала... — Сети и щуки.
...Едва дыша; а чем дыша — как знать? — Со времен Платона и Аристотеля высказывались различные предположения о том, где находились дыхательные органы рыб, какие они и как происходил процесс дыхания (Аристотель. О дыхании, II—III, X, XIX). Эта проблема оставалась нерешенной и в конце XVI в.
Вода не столь способна что-нибудь / Скрыть, как преувеличить и раздуть... — Закон преломления света в жидкости, сформулированный Птолемеем: угол падения света равен углу его отражения. Поэтому предмет, находящийся в воде, оптически увеличивается.
...Морская Чайка... — В оригинале — «sea Pie» — кулик-сорока (Haematopus ostralegus). Эта птица живет и кормится на морских побережьях и не способна улетать далеко от берега.
...и даже есть / Закон, что в Пост должны мы только рыбу есть? — Хотя сами посты англиканство не осуждало, жесткие требования к ним и ограничение сроков считались изобретением католической церкви. В «Книге гомилий» (сборник проповедей времен королевы Елизаветы) утверждается приоритет внутреннего духовного поста над формальным, который считается не имеющим исключительно полезного значения (II, 4.1, 189-197). Отказ от соблюдения постных дней привел к падению спроса на рыбу на внутреннем рынке. Для поддержания рыбаков в Англии в 1564 г. был издан закон, объявлявший среду и субботу рыбными днями, в которые запрещалось есть мясо.
...И сделалась громадою такой... — Сравнение кита с горой — общее место античной и средневековой естественной науки. В бестиариях писали, что кит подолгу плавает на поверхности, и поэтому у него на спине откладывается песок, земля и вырастают растения. Доверчивые измученные путешественники часто принимают китов за острова и причаливают к ним, вследствие этого кит в Средние века был аллегорией дьявола. См., например: Исидор Севильский. Этимологии, 12, 6, 6.
Морея — средневековое название полуострова Пелопоннес, с материком его связывает Истмийский перешеек.
Надежный Мыс — так Донн называет здесь Мыс Доброй Надежды (примеч. Переводчика).
...Дельфины в пасть ему плывут без страха... — Дельфин считался самым быстрым из морских животных и рыб (ЕИ, VIII, 38; Исидор Севильский. Этимологии, 12, 6, 11).
...С надмирной хлябью вод связует он моря. — Быт. 1:7. Фома Аквинский предлагал два возможных истолкования: сфера воды выше сферы неподвижных звезд либо выше сферы воздуха. У Донна гиперболизированная мощь кита способна вернуть мир к состоянию хаоса, когда воды были еще не разделены.
Он рыб не ловит — где там! — Считалось, что кит испускает из пасти приятный запах, привлекающий множество мелких рыб, и они сами заплывают к нему в пасть.
...Душе его теперь простору много: / Ее указы мчат во все концы... — Аристотель, Фома Аквинский считали, что душа равномерно распределена по всему телу при помощи крови. Но были мнения, что душа обитает в голове, сердце, печени.
Уж Солнце двадцать раз своей дорогой / И Рака обошло, и Козерога... — Т.е. прошло 20 лет. Различают летнее (в созвездии Рака) и зимнее (в созвездии Козерога) солнцестояние. В северном полушарии летнее солнцестояние обычно приходится на 21 июня, а зимнее — на 21 декабря (в южном полушарии — наоборот). Точками солнцестояния называют точки эклиптики, максимально удаленные от небесного экватора, через которые проходит Солнце.
Меч-рыба с Молот-рыбою вдвоем... — В оригинале вместо молот-рыбы говорится о «лисьей акуле» (Alopias vulpinus). В естественнонаучных сочинениях нередко описывались битвы кита с этими двумя рыбами: морская лисица бьет кита сверху хвостом, а меч-рыба колет его снизу. Этот сюжет стал и поэтическим топосом. См.: Спенсер Э. Visions of the Worlds Vanitie (Видение о тщете мира), II, 61-68. Заговор против монарха — популярная тема последних лет правления Елизаветы I.
...И пожиравший тварь сам твари в корм идет. — Аллюзия на средневековые изображения Колеса Фортуны.
...Так эта Мышь была обозлена / На всех; и дерзкий план задумала она. — Душа впервые получает возможность активно использовать опыт, полученный из предшествующих жизней, для осуществления преднамеренного преступления. Ср. у Августина: «...я хотел насладиться самим воровством и грехом» (Исповедь, II, 4).
...Который столь же мощным сотворен, / Сколь благородным... — Все античные авторы утверждали, что слон — самое крупное и сильное животное, он обладает близкими человеку качествами: умственными (сообразительность, обучаемость, память) и социальными (моногамность, верность, справедливость, взаимовыручка) (ЕИ, VIII, 1-13). В средневековых бестиариях благодаря этим качествам слоны символизируют Адама и Еву (до грехопадения), 12 апостолов и Христа.
...(поскольку не имел / Колен, как и врагов), зато умел / Спать стоя. — Еще Аристотель опровергал представление, что у слона нет колен, но оно продолжало бытовать в повседневных представлениях до XVI в. Бестиарии используют это в религиозной символике: слон-Адам «падает» и не может подняться, ему на помощь приходят апостолы .и маленький слон-Христос.
...Сквозь щёлку узкую в нутро к нему вползло. — Утверждение, что слоны боятся мышей, встречается у Плиния (ЕИ, VIII, 10), но не сказано, что мышь способна убить слона. Об убийстве слона, забывшего согнуть хобот, проползшей в него мышью, рассказывается в латинском переводе «Historia aromatum» (История запахов) (опубликован в 1567 г.) португальского врача Гарсиа де Орта.
...Он, едва родясь, / Уж резать был готов ягнят и маток. — Среди качеств волка бестиарии называют свирепость и прожорливость. Волк, крадущий овец, был символом дьявола, похищающего христиан (Иез. 22:27).
Безгрешный Авель, от кого пошло / Всех пастырей на свете ремесло... — Авель — символ церкви и священства, поскольку был миролюбивым, творил жертву, угодную Богу, на нем была божественная благодать (Быт. 4: 2, 4).
...цезарей развратный двор... — В «Жизнеописании двенадцати цезарей» Светоний (около 70 — около 140) описал пороки римского двора при Калигуле, Нероне, Домициане.
...Сей волк зачал себя же, свой конец / В начало обратив: сам свой отец / И сам свой сын. — Душа волка переселилась в его щенка. Аллегория традиционного христианского представления, что грех порождает еще больший грех.
Моав — Возможный источник имени Моав — книга «Библейские древности», приписываемая Филону Александрийскому. В латинском переводе издана в Базеле в 1527 г. Среди детей Адама упоминается Ноаба, сестра-близнец Сифа (Филон Александрийский. Библейские древности, 1,1). Неизвестно, сознательно ли автор заменил букву, либо это ошибка переписчика, либо контаминация с именем Моава — сына Лота от его старшей дочери, который стал прародителем моавитян (Быт. 19:37).
Со временем шалун стал грубоват... — У Плиния и в бестиариях отмечается особая злобность потомства, рожденного от скрещивания волка и собаки (ЕИ, VIII, 21).
...Забавный Бабуин... — В оригинале видовая принадлежность не указана. Согласно Плинию, основной особенностью обезьяны является страсть к подражанию человеку (ЕИ, VIII, 53). В бестиариях бесхвостая обезьяна — символ дьявола.
...Зачем ни речи не дано, ни смеха / Красавцу. — См. примеч. к «На “непотребства” Томаса Кориэта».
Зифат — В оригинале — «Siphatecia» — контаминация имен пятой и шестой дочерей Адама: Зифат и Хекия в еврейском тексте «Библейских древностей» Филона Алексанрийского в латинском переводе (I, 4) — Сифа и Тесия.
...Его пленила; для нее он рад / Скакать... — В оригинале — обезьяна — первый «истинно влюбленный». Ирония в адрес подражателей Петрарки.
...мыкал и немел... — Ирония над языком знаков и ритуалами любовного этикета.
...то серафим, / То бык нас манит... — Быт. 6:4. Пасифая родила Минотавра, воспылав позорной страстью к быку.
Возвышенную цель себе избрав... — Насмешка над кажущейся недоступностью петраркистской Прекрасной Дамы.
Он лапой желто-бурою своей... — Священник и натуралист Эдвард Топселл (около 1562-1625) в книге «История четвероногих» (опубликована в 1607 г.) утверждал, что самцы некоторых обезьян чрезвычайно похотливы и могут посягнуть даже на женщин.
Тефелит (у Донна — Тефлемит) — источник имени не установлен.
...Адам и Ева, легши вместе, кровь / Смешали... — Здесь и далее описаны стадии развития эмбриона согласно теории XVI в. (Викари Т. Анатомия человеческого тела, 1548). Лучшие части родительской крови смешиваются, сгусток крови нагревается в матке, как в печи, потом последовательно образуются органы: печень, сердце, мозг. Аналогичный процесс пытались воспроизводить алхимики для того, чтобы «родился» философский камень (см. примеч. к «Браслету»).
...Ком печени — исток витальных сил... — Печень была известна как кроветворный орган.
...Мозг утонченный, средоточье нитей... — См. примеч. к «Погребению».
Фетх — В оригинале — «Themech» — имя жены Каина, заимствовано из «Библейских древностей» Филона Александрийского (II, 1-2).
...брат проклятый / Все изобрел — соху, ярмо, топор... — Проклятый и изгнанный за братоубийство Каин и его потомки изобрели основные ремесла (Быт. 4: 14-22).
...Что Каин — первый на земле оратай... — Библейский парафраз (Быт. 4:2).
Сет — в славянской Библии Сиф, третий сын Адама и Евы (Быт. 4:25). Иосиф Флавий пишет, что Сиф и его сыновья изобрели астрономию. См. примеч. к «Метемпсихозу», I.
...Но благо, как и зло, не абсолют... — Ср.: Шекспир У. Гамлет, 11,2: «...сами по себе вещи не бывают хорошими или дурными, а только в нашей оценке» (пер. Б. Пастернака).
...а предрассудок — суд. — В оригинале — «opinion» (мнение). Т. Нэш в предисловии к «Астрофилу и Стелле» приписывает это высказывание скептику Сексту Эмпирику (конец II в.): «Мнение называет все хорошим либо плохим». В одной из проповедей Донн рассматривает мнение как промежуточное состояние между невежеством и знанием. Знание в отличие от мнения исключает всякое колебание и едино для многих.
Популярный жанр в античной и европейской поэзии философско-теоретического, дидактическо-публицистического, любовного и дружеского характера. К нему обращались Гораций, Овидий, во Франции послания сделал популярными К. Маро, в Англии — С. Дэниел, Дж. Донн, Б. Джонсон. В 1590-е гг. Донн писал послания друзьям, а затем и высокопоставленным покровителям. В настоящем издании порядок расположения учитывает хронологию их появления и адресатов. Часть ранних посланий поэта написана в форме итальянского сонета.
Кристофер Брук (1570?—1628) — поэт и политик, сын лорд-мэра Йорка. Обучался в Линкольнз-Инн (1587-1594), с 1592 г. и до самой смерти друг Донна. За участие в качестве шафера в тайном бракосочетании Донна с Энн Мор был заключен в тюрьму Маршалси вместе с братом-священником Сэмюэлом. Неоднократный член парламента в 1604-1624 гг., выступал против права неограниченной власти короля и монополий. Автор элегий, посланий, поэм «Призрак Ричарда III» (1614), «О недавней резне в Вирджинии» (1622).
Послание по набору мотивов (разлука, сетования, параллелизм между возлюбленной и природой, холодность Госпожи) и поэтической интонации представляет собой редкую для Донна попытку создать сонет в классическом петраркистском стиле.
...край студеный... — Сетования на холод ср. у Овидия (Письма с Понта, III; К жене, 11, 24).
Вероятный адресат сонета — Сэмюэл Брук (1575?—1631), младший брат Кристофера Брука, теолог. После окончания Кембриджа (1592-1598) в степени магистра в 1599 г. был рукоположен в сан священника. В 1601 г. тайно обвенчал Донна с Энн Мор. Занимал ряд церковных должностей: с 1612 г. королевский капеллан, с 1615 г. доктор богословия, с 1628 г. глава Тринити-Колледжа в Кембридже. Автор трех латинских пьес и теологических трактатов. Сонет, возможно, относится ко времени поступления Сэмюэла в Кембридж.
...к берегам Искусства... — Университетское образование начиналось с изучения свободных искусств (грамматика, риторика, логика, арифметика, геометрия, астрономия и т.д.).
...кастальская струя... — родник на горе Парнас около Дельф. Считалось, что способен давать пророческий и поэтический дар. В оригинале — Иппокрена, источник в горах Геликона, появившийся от удара копыта Пегаса, в нем любили купаться Музы.
...не тщусь речами притянуть / К себе младую душу... — Автохарактеристика Донном своего поэтического стиля («harsh» — жесткий), уже лишенного петраркистской сладости, музыкальности, эвфемистичности и условности.
...схизматик... — раскольник, уводящий часть паствы от церкви. Возможно, речь идет о кружке «Ареопаг», где Гэбриэль Харви (1545?—1630), друг Ф. Сидни и Э. Спенсера, отстаивал идею, что английская поэзия должна заимствовать греколатинскую просодию и жанровую структуру.
...огонь поэзии... — См. примеч. к «Сапфо к Филене».
Адресат точно не идентифицирован. Возможно, это Бопре Белл (1569/70 — 1638) — юрист, младший сын сэра Роберта Белла, судьи, спикера Палаты общин в 1572-1576 гг. Белл обучался в Кембридже в 1587-1594 гг., затем в Линкольнз-Инн, где, вероятно, и познакомился с Донном. У. Милгейт датирует сонет 1592— 1594 гг.
...И разума не переполнил соты... — Сир. 24: 21-24.
...квинтэссенцией наук? — См. примеч. к «Растущей любви».
...как сосунка... — См. примеч. к «Портрету».
...кормилицы твоей... — В античном Риме титул Матери-Богини. Девизом Болонского университета было: «Alma Mater Studiorum».
...За томом том жевать закон и право! — Имеется в виду обучение в Линкольнз-Инн.
...с Музой нынче ты живешь... — Брачные и интимные отношения с Музой — важная тема ряда донновских посланий. Ср. у Ф. Сидни: «Будто все Музы решили забеременеть и одновременно произвести на свет внебрачных поэтов, которые, не имея на то никаких полномочий, мчатся к берегам Геликона, пока не загонят читателя хуже лошади...» (ЗП. С. 200).
...Второй обзаводиться мне женою. — Мф. 5: 31, 32.
...Материи ты в рифмах... — См. примеч. к «Изменчивости».
...Но примешь и как должно узаконишь. — В оригинале — аллюзия на конфирмацию — католическое таинство и протестантский обряд приобщения подростка к церкви, состоящий в миропомазании и подтверждении в присутствии епископа обещаний, данных некогда крестными во время крещения.
Личность И.Л. не идентифицирована, вероятно, он жил на севере Англии.
...Лето скрылось прочь (...) Пылает, злится и грозит чумой. — По свидетельству «Анналов» Дж. Стоу, с мая по июль 1594 г. была дождливая погода и лондонцы радовались, что чума 1592-1593 гг. не вернется. Август 1594 г. был жаркий и благоприятный для эпидемии, но чума миновала.
...Чтоб в жертву Солнцу ты его принес. — Аллюзия на свидетельство испанского конкистадора Э. Кортеса о принесении ацтеками в жертву солярному божеству свежевырванного сердца из груди живого человека.
Да будет тучен злак в твоих лугах... — Здесь и в следующем послании пародия на грубость и простоту сельской жизни и пастораль.
..Лишь молви ей словечко за меня. — Адресат выступает в роли жреца-посредника при жертвоприношении и молитве божеству.
Адресат послания неизвестен.
Секвана — Сена. По, Сена и Дунай — маршруты путешествия Генри Уоттона (см. послания Г.У.) в 1594 г. в Падую, Париж, Вену, Прагу. Это позволяет установить датировку послания — 1594-1595 гг.
Лета — река забвения в царстве мертвых; души мертвых должны были испить из нее, чтобы забыть свою жизнь.
Трент — река в Северной Англии.
...Блюсти хлеба, стада... — Ср. «Послания к Феону» Авсония.
Предполагают, что адресат — Томас Вудворд (родился в 1576 г.), младший брат Роланда Вудворда (см.: «Мистеру Р(оланду) В(удворду) (В стихах твоих звучит отрадный лад...)».
...быстрый ум... — «wit», ключевое понятие поэтики позднего Ренессанса.
...Чужая зависть, а не состраданье... — Цитата из «Первого Пифийского гимна» Пиндара (ст. 193).
Я безобразен волею Природы... — О дарах природы (тело), фортуны (социальный статус) и благодати (знания) см., например: Алан Лилльский. Жалоба Природы, проз. 7, 9 (ср.: Чосер Дж. Кентерберийские рассказы, Рассказ Священника, 10).
...Как верный шут... — В оригинале «дзанни» — персонаж комедии дель’арте, слуга и шут, пародирующий и подражающий другим маскам.
...Я к Няньке Муз... — Аристотель считал, что искусства возникли там, где у людей был досуг (Аристотель. Метафизика, I).
Ступай, мой стих хромой... — Обращение к своему письму было популярным в эпоху Ренессанса и использовалось для описания цели послания. Ср.: Сидни Ф. Аркадия, II, 5.
...Я твой один Творец, ты мой Спаситель. — Эта фраза есть не во всех рукописях. Донн переосмысливает общее место в ренессансных поэтиках, уподобляющих поэта творцу (см.: ЗП. С. 151). С теологической точки зрения неадекватное сравнение: Христос спасает не Бога-Отца.
...мудрый спор, / В чем ад и где... — Считалось, что Ад находится под землей (Числ. 16:31; Пс. 54:16; Ис. 5:14; Иез. 26:20; Фил. 2:10), но не было известно местоположение входа (см.: AM, II, 2,3). Св. Августин предвосхитил официальную позицию церкви; он писал, что узнать, где Ад и каковы адские муки, невозможно (Августин. О Граде Божием, XX, 15). Существовало две концепции адских мук: poena damni — мучительное отпадение от Бога (признавали все) и poena sensus — мучения материального характера (огонь, сера, тьма). Оппоненты (например, философ-мистик Бонавентура, 1221-1274) парировали, что душа не может их испытывать, поскольку нематериальна.
...зараза входит в каждый дом... — Эпидемия чумы 1592-1593 гг. В оригинале — «инфекция» — понятие, введенное в медицину итальянским ученым Дж. Фракасторо в труде «О заразе и заразных болезнях» (1546).
...Выклянчивал, любой подачке рад... — Нищенство в елизаветинской Англии считалось преступлением, в 1570-1590-х гг. велись парламентские дебаты о наказании за него, принимались отдельные меры, которые суммировались в законе 1601 г. «О бедных».
Крез (560-547 до н.э.) — последний царь Лидии, побежден персидским царем Киром. Известен своим богатством, щедростью и верой в свою счастливую судьбу (Геродот. История, I, 29-39).
Гилпин Эдвард (Эверард) (1572?-?) — поэт. С 1588 г. учился в Кембридже, с 1591 г. в Грейз-Инн, о последующей жизни сведений не сохранилось. Автор сборника сатир «Skialetheia» (Тень Истины), в которых развивает ряд донновских мотивов.
Так стих мой, копошась в грязи... — Теория о самозарождении существ в илистой грязи известна от Плиния (ЕИ, IX, 68).
Парнас — горный массив в Центральной Греции (см. примеч. к «Мистеру С(эмюэлу) Б(руку)»).
Оттуда ты весь Лондон зришь... — У Гилпина был дом в Хайгейте близ Лондона.
...В театрах — запустение и голь. — Во время чумы театры и большинство увеселительных заведений закрывали.
...медвежие бои. — Травля медведей собаками на специальных аренах была популярным развлечением англичан вплоть до начала XIX в.
...А как купец, торгующий с Москвою... — Московская компания была основана в 1555 г., в России имела монополию до 1649 г., а в Англии — до 1698 г.
Вудворд Роланд (Роуленд) (1573-1636?) — сын виноторговца, дипломат, библиофил, друг Донна. С 1591 г. обучался в Линкольнз-Инн. Дружба возобновилась после 1605 г. Составил «Вестморлендский манускрипт», куда вошли почти все тексты Донна, в том числе и послания, кроме «Песен и сонетов».
...Всех четырех стихий, как в нашей плоти... — Концепт сонета основан на теории четырех стихий/первоэлементов (см. примеч. к «Возвращению» и «Геро и Леандру»).
...Мной разделяема, твоя тоска... — В стихотворении обозначены симптомы меланхолии, которую Донн, в отличие от медицинских представлений, изображает заразной болезнью.
Гений — См. примеч. к «На прощание: об имени, вырезанном на стекле».
...Тело, Ум и Муза. — Согласно классификации природы на животную, человеческую и ангельскую, Муза занимает место последней (см., например: Пико делла Мирандола Дж. Комментарий к канцоне о любви, I, 2).
...нашим музам вместе быть угодно... — См. примеч. к «Мистеру Б.Б. (Коль с Музой...)».
Приблизительная датировка — 1597 г.
...Так я... — В оригинале — Муза.
...На сорняки... — См. притчу о сеятеле: Мф. 13:3-8.
...можно смыть пятно... — Откр.3:5.
Вся добродетель в Вере... — См. рассуждение Августина об истинной и мнимой добродетели (Августин. О граде Божием, XIX, 25).
...В ней — мудрость и отвага... — Основные истинные добродетели по Платону: мудрость, стойкость, умеренность (благоразумие) и справедливость (Платон. Федон, 68).
Ищи себя в себе... — «Познай самого себя» — изречение, которое было написано над входом в храм Аполлона в Дельфах, авторство его приписывалось Фалесу Милетскому, Сократу, Пифагору, Солону. См.: Персей. Сатиры, IV, 52; Монтень. Опыты, III, 10.
...особое стекло, / Дабы собрать лучи оно могло... — Предметом спора вплоть до XX в. была достоверность легенды о том, что Архимеду удалось поджечь вражеский флот при помощи линзы/зеркал.
...в состав... — В оригинале — отсылка к изготовлению лекарств путем добавления экстракта трав (soules of simples) к базовому маслу с последующим хранением в тепле определенный срок. Следовательно, добродетель в длительном уединении укрепляется.
...Таков для нас уединенья труд... — Аллюзия на полемику о пользе активной и созерцательной жизни. См.: СТ, II, 188.
...Хранит и умножает свой запас... — Мф. 6:20.
...Расплатится сполна в урочный час. — Аллюзия на Судный день (см. притчу о талантах: Мф. 25:14-30).
Так удобряй... — См. притчу о смоковнице: Лк. 13:8,9.
В послании описываются события неудавшейся экспедиции в Гвиану (см. примеч. к «Сатире IV») летом 1597 г., в которой Донн принимал участие. По плану граф Эссекс и У. Рэли должны были возглавить нападение на испанские колонии в Южной Америке. Но не было получено санкции королевы, в итоге флот направился к Азорским островам (см. примеч. к «Шторму» и «Штилю»).
Коль жизнью ты, как я, живешь дремотной... — Согласно средневековым представлениям о меланхолии, избыток черной желчи погружал человека в лень, он становился расслабленным и сонливым в работе.
Морфей (грен.) — бог сновидений, сын бога сна Гипноса. В оригинале — аллюзия на миф о Морфее и его братьях, способных являться во сне в разных обличьях (Овидий. Метаморфозы, XI, 635-641).
...И к мудрой меланхолии... — М. Фичино отождествил римского бога земледелия Сатурна с греческим богом времени Кроносом, и меланхолическое безразличие в XV в. стало истолковываться как равнодушие к суетному, пресыщение земным, находящимся под властью Сатурна (Дюрер А. Трактаты. Дневники. Письма. СПб., 2000. С. 93). В позднейших трактатах писали, что меланхолики склонны к учению, задумчивости, размышлениям. Это люди, которые являются представителями свободных искусств — астрономии, геометрии, арифметики, музыки, логики, диалектики.
...Как ангелы, неся на крыльях вести. — В оригинале они несут Евангелие (некрещеным туземцам) и угрозу (колонизаторам-испанцам).
Как иудеям их заветный край / Был явлен... — Числ. 20:12; Втор. 34:1-5.
...как Земля меж Солнцем и Луной... — Лунное затмение.
План нападения на Гвиану (см. предыдущее стихотворение) был отменен, было решено атаковать в районе Азорских островов испанскую флотилию, груженную колониальным золотом. 5 июля 1597 г. флот вышел в море из Плимута. Но через несколько дней потрепанные штормом корабли вернулись в гавань, где оставались до 17 августа. Вероятно, во время вынужденного ремонта Донн написал это послание.
Кристофер Брук (1570-1628) — См. примеч. к «Мистеру К(ристоферу) Б(руку)».
Тебе — почти себе... — Трактовку друга как «альтер эго» см.: Платон. Пир, 192; Втор. 13:3.
Хильярд Николас (1547?—1619) — знаменитый художник-миниатюрист, гравер, потомственный ювелир по золоту и драгоценным камням. Был любимцем Елизаветы I и Иакова I, выполнял заказы королевского двора.
...За вздохом вздох бессильный исторгала... — О теории ветров см. примеч. к «Прощальной речи о слезах».
...Как бедолага в яме... — Если семья или родственники осужденного не могли оплатить его содержание в тюрьме, то его помещали в подвал, и он отрабатывал плату тюремщикам, даже если срок заключения закончился.
Сарра — жена Авраама, родившая Исаака в старости (Быт. 21:5-7).
Но как приятель... — В оригинале — аллюзия на средневековый обычай провожать гостя на расстояние, равное одному дню пути.
Иона — ветхозаветный пророк (Ион. 1:4-7).
...Как труп повешенного... — См. примеч. к «Сравнению».
Сизиф — царь Коринфа, за обман богов осужден вечно вкатывать на гору тяжелый камень.
Бермуды — острова в Атлантическом океане, уже в XVI в. известные частыми ураганами.
Мрак заявляет право первородства... — Быт. 1:2. Майорат — система наследования, при которой все имущество безраздельно переходит к старшему в роде или семье.
...Быть хаосом... — О полемике по поводу бесформенности мира см.: СТ, I, 66,1. Покуда Бог не изречет... — Быт. 1:3.
См. примеч. к «Шторму». 17 августа 1597 г. после починки и ожидания попутного ветра флот разделился на флотилии Эссекса и Рэли. Последняя попала 9 сентября в двухдневный штиль, затем достигла Азорских островов, но испанский флот уже вошел в гавань Терсейры и экспедиция для англичан окончилась ничем.
...хуже Аиста Чурбан! — В басне Эзопа (XXVI) лягушки просили Юпитера дать им царя, он сбросил им в болото бревно, но они стали насмехаться над неподвижным царем. Тогда бог послал им смертоносную водяную змею. В средневековых версиях басни змея заменяется аистом.
...Так опустевшей сцены жалок вид... — После окончания пьесы снимался задник — ткань, драпировавшая сцену.
...все ветры... — В оригинале — аллюзия на теорию трех уровней атмосферы: в нижнем господствуют ветры, в среднем — холод и плотные облака, в верхнем ветров нет. По Донну, во время штиля воздух не движется ни в одном из слоев.
...ни друзей найти / Отставших... — Флотилия Эссекса.
...ни врагов... — испанский флот, возможно, двигавшийся к английским берегам.
...Болтаемся бессмысленной кометой... — В оригинале — «meteor», термин, употреблявшийся вслед за Аристотелем («Метеорология») для всех видов атмосферных явлений (ветер, дождь, град, снег, роса). Корабль находится между друзьями и врагами, как «метеор» между землей и небом.
Отсюда выход — только в рыбью пасть... — В оригинале упоминается «calenture» — вид лихорадки, главным образом тропической, когда от сильного солнечного или теплового удара больные бредили. Моряки могли прыгать за борт, принимая волны за цветущий луг.
...отрок в жаркой пещи... — Один из трех иудейских юношей, брошенных Навуходоносором в раскаленную печь за отказ поклониться кумирам, но огонь не причинил им вреда и они свободно ходили внутри печи (см.: Дан. 3:13-91).
...в горячей ванне. — Аллюзия на озеро кипящей серы, в котором мучаются грешники (см.: Откр. 19:20, 20:10).
Баязет I (Баязид) (около 1354-1403) — турецкий султан, разбитый и плененный Тамерланом 20 июля 1402 г. По легенде, отраженной К. Марло в трагедии «Тамерлан Великий» (1588), Тамерлан, некогда скифский пастух, заключил Баязета в клетку, в которой тот и умер.
...наголо остриженный Самсон... — Библейский герой, по обычаю секты назореев не стриг волос. В них заключалась его сила. Когда волосы были острижены, Самсон ее потерял (Суд. 16: 4-21).
Как муравьи, что в Риме змейку съели... — Светоний (около 70-около 140) рассказывает, как император Тиберий, увидев свою ручную змею съеденной муравьями, истолковал это как знак «остерегаться насилия черни» (Светоний. Жизнь двенадцати цезарей, Тиберий, 72, 2).
...Галер, где стонут узники в цепях... — См. примеч. к «Изменчивости». Галера как гребное судно сравнивается с черепахой.
...град плавучий... — Венеция.
Сэр Генри Гудьер (Гудьир) младший (1571-1627) — придворный, друг Донна, М. Дрейтона (1563-1631), Б. Джонсона. После окончания Кембриджа в 1589 г. поступил в Миддл Темпл, где, вероятно, и познакомился с Донном; на протяжении многих лет велась их переписка. Участник экспедиции графа Эссекса в Ирландию в 1599 г., где был посвящен в рыцари. Сэр Тоби Мэтью, английский придворный, дипломат и поэт (1577-1655), вспоминал Гудьера как «доброго и милого, приятного собеседника...», но непостоянного и расточительного. Последние годы жизни Гудьер, растративший семейное состояние, сильно нуждался и зависел от покровителей.
Кто новый год кроит на старый лад... — Возможно, послание написано перед Новым годом или днем рождения Гудьера. О датировке см. ниже.
Дворец (...) гостья... — Аллюзия на представление о теле как доме и душе как госте (см. примеч. к «Метемпсихозу», VII).
...Она же солнце и луну затмит... — Во время космической катастрофы Апокалипсиса солнце и луна погаснут (см.: Откр. 21:1, 23, 22:5).
...Ни молочком грудным кормить... — См. примеч. к «Портрету».
...В страду грешна пустая сил растрата. (...) Она вернулась к ветхому порогу. — Интерпретация Донном притчи о блудном сыне (Лк. 11-32).
...Как ястреба... — Донн иронизировал в письмах над аристократическими претензиями Гудьера, любившего дорогую соколиную охоту.
...познать и возлюбить — / Прекрасно, но и страх потребен Божий... — Пс. 102:13; 1 Петр. 1:17. Христианская добродетель, следствие благоговения к святости и воле Божией. О соотношении любви и страха см.: Ин. 4:18.
... И что на мисках пишется по краю? — Fruit-trencher — круглое деревянное блюдо, украшенное по краю сентенцией.
Митчем — пригород в 12 км на юго-запад от Лондона (ныне часть Большого Лондона), где Донн жил в 1605-1610 гг.
Alternis vicibus (лат.) — поочередно. Стихотворение сочинено Гудьером и Донном: Гудьер написал нечетные строфы, Донн — четные.
...два солнца... — Стихотворение адресовано, вероятно, двум знатным дамам.
Анкор (Анкер) — река, протекающая через Полсворт-Холл, имение Гудьера в Уорикшире (здание не сохранилось).
...келейницы святой Эдит... — Полсворт-Холл был построен на месте древнего аббатства, основанного в 827 г. В X в. его настоятельницей была св. Эдит (961-984). После упразднения монастырей земля была продана деду Гудьера.
ad infiniti (лат.) — до бесконечности.
Генри Уоттон (1568-1639) — дипломат, писатель, друг Донна. В 1584 г. поступил в оксфордский колледж Харт-Холл (ныне Хартфорд-Колледж), где познакомился с Донном. В 1589-1594 гг. путешествовал по Европе (Гейдельберг, Вена, Флоренция, Женева). По возвращении в Англию стал секретарем графа Эссекса. В 1596 и 1597 гг. участвовал в экспедициях в Кадис и на Азоры. В 1599 г. сопровождал Эссекса в Ирландию. После ухода со службы у Эссекса предпринял секретную миссию из Тосканы в Шотландию, где оказал услугу королю Иакову. В 1603 г. посвящен в рыцари. Возглавлял посольства в Венецию (1604-1612, 1616-1619, 1621-1624), Савойю (1612), Гаагу (1614-1615). В 1624-1639 гг. — глава школы Итон-Колледж. Автор лирических стихотворений, гимнов, трактата «Элементы архитектуры».
...Так посещаю Город я и Двор. — Стихотворение могло быть написано во время службы у Эджертона в 1597-1598 гг. В рукописи, принадлежавшей Р. Вудворду, датировано 20 июля 1597 г.
В сраженьях жизни... — См. примеч. к «Сатире III».
...Кого Судьба (над ней же свой закон)... — См. примеч. к «Метемпсихозу», I.
...Индейца он окажется слабей... — Испанцы завоевали и разграбили Южную Америку благодаря преимуществу в вооружении и эпидемиям черной оспы. Ф. Писарро и 170 испанцев в битве при Кахамарке 16 ноября 1532 г. убили в течение нескольких часов 7 тыс. невооруженных инков.
...А нынче Двор — актерскому шатру. — Актеры и актерское ремесло пользовались особой любовью римских императоров-тиранов Калигулы, Нерона, Коммода.
...их шахматных ходов. — Со времени издания английским первопечатником У. Кэкстоном в Брюгге «Правил игры в шахматы» (1474) игра воспринималась как обучение стратегии управления в военное и мирное время.
Мотив сравнения жизни в деревне и городе известен из «Идиллий» (XX) Феокрита. В эпоху Возрождения на фоне увлечения пасторалью он получил новое развитие. В окружении графа Эссекса было создано несколько стихотворений, сравнивающих село, город и двор (Дж. Донн, Г. Уоттон, Ф. Бэкон).
...слияние тесней, / Чем в поцелуях... — См. примеч. к «Последнему вздоху».
...И, Пук травы, я лягу в общий Стог. — Пс. 102:15; Ис. 40:6-8.
Ремора — См. примеч. к «Пути любви».
Скат — Бытовало представление, что скат выбрасывает из жала сильнодействующий яд, парализующий жертву на расстоянии (РЕ, III,7).
Из трех что назову я худшей скверной? — Ср. в стихотворении Ф. Бэкона: «And where’s a city from foul vice so free, / But may be term’d the worst of all the three?» (И где же найти город, настолько свободный от порока, / который можно назвать худшим из трех?).
Деревня — дебрь затерянная; тут / Плодов ума не ценят и не чтут. — Фома Аквинский считал, что добродетель — это плод ума (СТ, I, 40, 3). По Донну, селянам недоступны плоды ума и жизнь у них неосознанна.
Рассудок в твари обернулся вредом: / Пал первым Ангел, черт и люди — следом. — Ангельский интеллект превосходил человеческий (см. примеч. к «Восторгу»), так как не связан с материальным миром и может непосредственно созерцать божественное. Ср.: Эбрео Л. Диалоги о любви, 1,3 (ЭР. T. I. С. 23).
Утопический — «Утопия» Т. Мора (1478-1535) заслужила репутацию идеального проекта устроения социальной, политической и нравственной сфер жизни, невозможного для реализации.
Живи в себе... — См. примеч. к «Мистеру Р(оланду) В(удворду) (Как женщина...)».
Улитка всюду дома... — Метафора стоика.
Не доверяй Галеновой науке... — См. примеч. к «Растущей любви». Донн имеет ввиду, что не перемена мест жительства излечивает от пороков, а самопознание.
...Германцев ересь и французов блажь / Узнал — с безбожием латинским вкупе. — См. примеч. «На желание возлюбленной...».
...Извлек урок для всех времен и стран. — Донн ссылается на опыт Г. Уоттона во время путешествия 1589-1594 гг.
Данн — английское произношение фамилии Donne.
Послание посвящено отъезду Генри Уоттона в Венецию 13 июля 1604 г. (см. примеч. к «Сэру Генри Уоттону (Что нового...)»). Донн приписал к посланию постскриптум, где выражал надежду на встречу с другом перед его отбытием из Англии, поскольку королевское назначение было неожиданным.
...Его величья наделяют частью... — Верительные грамоты наделяли Уоттона статусом полномочного посла.
...от Факела его Свеча... — В проповеди Донн использует этот образ применительно к соотношению власти Бога и короля (Potter & Simpson. V, 85).
...Являл собой подобие луча... — О метафоре монарха как солнца см. «Эпиталаму... графа Сомерсета».
...оно само / От сердца говорит в смиренье гордом... — Письмо одновременно является «послом» от Донна к Уоттону и копией автора.
...Свидетельствуя дружбу и любовь... — Одной из миссий Уоттона было создание антииспанского и антипапского союза между Англией, Францией, Венецией, Швейцарией и германскими княжествами.
...пройдя последний перегон... — О дистилляции см. примеч. к «Сатире III».
...В горниле дела, этом главном Тигле. — См. примеч. к «Алхимии любви». Уоттон проходит последнюю стадию подготовки к деятельности посла (IV ступень алхимического процесса).
...я большего не стою. — Донн, потерявший надежду на удачную карьеру, не получивший приданного из-за скандала, в это время жил в Пирфорде, в доме сводного брата его жены сэра Френсиса Уолли.
...И путь до неба одинаков всюду. — Быт. 28:12.
...In Hibernia Belligeranti (лат.) — «воюющему в Ирландии». Генри Уоттон принимал участие в подавлении восстания графа Тайрона в Ирландии с апреля до октября 1599 г. (см. примеч. к «Любовной войне»).
Что дружба побоку — пускай хиреет? — В ответном письме Уоттон удивляется жалобам Донна, поскольку его собственные ответы медленно «ползут, как по болоту».
...Смерть, что летит на пир... — 23 августа 1599 г. от ран скончался Томас Эджертон-младший, сын Томаса Эджертона, лорда-канцлера (см. примеч. к «Сатире V»). Донну выпала честь нести его шпагу перед гробом.
...Чем летаргию памяти твоей. — Донн опасается, что друг уподобится ирландцам: тупым, забывающим хорошее, ленивым, беспечным и бесчувственным, как представляли их англичане.
Как эликсир, блужданьем в перегонной... — О дистилляции см. примеч. к «Сатире III».
...И глаз, глядящих под печать письма... — О перлюстрации см. примеч. к «Браслету».
Эдвард Герберт (1582?—1648) — поэт, дипломат, философ-деист, историк, старший брат поэта-метафизика Джорджа Герберта, сын Магдален Герберт. В 1596-1600 гг. обучался в Оксфорде, с 1605 г. жил в замке Монтгомери (см. примеч. к «Первоцвету»), в Париже (1608-1610). В 1619-1621 и 1622-1624 гг. был английским послом во Франции, в 1629 г. получил титул барона Чербери. Автор религиозного сочинения «Об истине» (лат., 1624), автобиографии (опубликована в 1764 г.), ряда трактатов и стихов. Послание Донна — ответ на сатиру Герберта «Триумф Зла» (август 1608 г.).
Жульер (совр. Юлих, земля Северный Рейн-Вестфалия, ФРГ) — с 1360 г. центр герцогства, с 1511 г. состоял в унии с герцогством Клевским. После династического кризиса (1609) на эту территорию претендовали ряд германских княжеств. В цитадели Жульера укрепились войска императора Рудольфа II, с июля по сентябрь 1610 г. ее осаждала и захватила союзная армия Голландии, Бранденбурга и Пфальцграфства Рейнского, где среди 4 тыс. английских волонтеров сражался Э. Герберт.
Клубку зверей подобен человек... — Душа более высокого уровня вбирает в себя качества более низших душ (см. примеч. к «Метемпсихозу», Предисловие).
Мудрец, смиряя, вводит их в Ковчег. — Согласно средневековым аллегорическим интерпретациям, Ной — это интеллект, а звери — усмиренные страсти (Быт. 7:14-16). Ответ на заключительные строки сатиры Э. Герберта: «The World, as in the Ark of Noah, rests, / Compos’d as then, few Men, and many Beasts» (Мир остается таким же, как Ноев ковчег, — / Как и тогда, в нем мало людей и много скотов).
Виварий — См. примеч. к «Метемпсихозу», III.
...И расчищает лес... — В оригинале — юридический термин «disaforest» — лишение земли статуса леса (охотничьих угодий), что позволяло ее запахивать и продавать (см. примеч. к «Божеству любви»).
...И может ждать от нивы плодородья... — Мф. 13:3-8.
...Он коз и лошадей себе завел... — Иер. 5:8.
...Одновременно боровом и бесом... — Мф. 8:30-34.
...Отраву Первородного Проступка... — По определению Тридентского собора (1547), первородный грех передается ребенку при зачатии.
Господь крошит нам мяту, как цыплятам (...) В цикуту... — В оригинале в обоих случаях упоминается цикута (Conium maculatum, болиголов). Существовало мнение, что для мелких птиц цикута безвредна (РЕ, VII, 17,4).
...Внося в него греховный хлад иль жар. — В работе «О ядах» (1606) «нидерландского Гиппократа» Питера Ван Фореста (1522-1597) классифицируются яды по воздействию на организм (холод, жар, коррозия).
...Что человека мыслят в круге малом... — Донн в противовес учению, уподобляющему человека-микрокосма Макрокосму-Миру, видит в нем подобие Бога (Быт. 1:26). Ср.: Донн Дж. Обращения к Господу в час нужды и бедствий: Медитация IV // Донн Дж. По ком звонит колокол. С. 61-62.
...Что одному бальзам, другому яд... — Донн противопоставляет Форесту теорию Парацельса, что лекарство может быть ядом в зависимости от дозы. Ср. также у Феодорита Кирского: «...опиум и цикута, если за полезное признаны для кого врачами, делаются предохранительными средствами, а если приняты против законов искусства, вредны и пагубны» (Феодорит Кирский. Сокращенное изложение божественных догматов, VIII).
...Насытившись и зрелищем, и чтивом... — Мотив приобретения мудрости как поедания книги см.: Откр. 10:9,10.
Магдален Ньюпорт (1567?-1627), в первом браке — Герберт, во втором — Данверс; мать поэтов Эдварда и Джорджа Гербертов и патронесса Донна (см. примеч. к «Осенней элегии»). В 1607 г. они начинают регулярно обмениваться дружескими письмами. Донн укрывался от эпидемии чумы в ее доме, находившемся в Челси (пригород Лондона), несколько месяцев; одалживал деньги ее второму мужу и произнес проповедь на ее похоронах (см. примеч. к «Восторгу»).
...Из ветоши восстав, истлеешь снова. — Бумага изготовлялась из тряпичной полумассы: тряпье размалывали, размягчали, выдерживали в клеящих веществах и вычерпывали сетчатыми формами, через которые стекала влага, и масса застывала в листы.
..Листок безжизненный, воскреснешь ты... — В Библии сухой лист — символ отпадения от Бога и смерти (Ис. 64:6), а зеленый — праведности (Притч. 11:28). Прикасаясь к листу, Магдален одаряет его своей милостью и праведностью.
И слух к тебе склонит она, как мать... — Практически все стихотворения Донна имели конкретного адресата, поэтому впоследствии он сам, его сыновья и исследователи собирали их в частных архивах.
...На пиршество умов и дарований. — Магдален была известна как ценительница и покровительница искусств.
...Хочу любить того, кто избран ею. — Речь идет о сэре Джоне Данверсе (1584/5-1655), брак с которым был заключен в феврале 1609 г.
Люси Рассел, урожденная Харрингтон, графиня Бедфорд (1581-1627) — фрейлина королевы Анны, покровительница искусств, поддерживала отношения с Донном в 1607-1615 гг., была крестной матерью его дочери, Люси. Вела расточительную и активную придворную жизнь. В последние годы жизни попала под влияние кальвинистов, и отношения с Донном стали прохладными. Он написал проповедь на смерть графини Бедфорд в 1627 г.
...на Новый Год — Официальный Новый год в Англии по средневековой европейской традиции начинался с 25 марта (весеннее равноденствие и Благовещенье), но сохранилась древнеримская традиция называть «днем нового года» и 1 января (Сатурналии).
...Как Метеор... — См. примеч. к «Лихорадке» и «Штилю».
...Что не Должник я и не Кредитор... — Если принять 1607 год как дату создания стихотворения, то Донну 35 лет (середина жизни), у него дебет прожитых лет сведен с кредитом предстоящей жизни.
...сильный алкоголь... — В оригинале — «tincture» в значении «эликсир, вытяжка» (см. примеч. к «Браслету»).
...порождая духов... — Эликсир способен проникать в любое вещество, растворять его духов (сущность, определяющая свойства) и заменять их своими.
Как бесконечность карлик сей постиг? — Каббалисты считали, что если узнать, написать и произнести истинное имя Бога, то человек познает Его.
...И похвалы в молитвы обратит. — Ср.: Венок сонетов, I.
...Что праздные забавы и веселье — / У места здесь... — Графиня Бедфорд была обязана и любила принимать участие во всех придворных развлечениях.
Он вашу душу примет, не позволя / Слезинки ей пролить... — Пс. 55:14.
...а коль прольет, / Тем окрестится вновь... — Крещение слезами Григорий Назианзин, греческий мыслитель и церковный деятель, считал возможным для кающихся, которые денно и нощно обливают свою постель слезами. Поскольку графиня практически безгрешна, то она может получить такое крещение после первой же слезинки.
Послание строится на перечислении отношений взаимозависимости между иерархическими элементами цепи Бытия.
...И сам творец иметь ее не мог... — Честь предполагает несовпадение объекта и субъекта. Ангелы первыми стали чтить и славить Творца (Дионисий Ареопагит. О небесной иерархии, VII).
Как дольних две стихии (...) А горние бесплодными слывут... — Земля и вода дают жизнь, а огонь и воздух ничего не порождают и не служат средой обитания (Аристотель. Метеорология, IV,4).
...Навоз к сему — удобнейшая печь. — Тепло преющего навоза и сена — результат медленного окисления органических веществ растительного происхождения. Эта энергия использовалась в процессе дистилляции для подогрева вещества.
...Как уличный балладник... — В оригинале: народная баллада может быть угоднее Богу, чем церковный гимн «Те Deum». М. Лютер, переводя богослужебные каноны на немецкий язык, использовал народные полифонические песнопения.
...Как рев земной утробной глубины. — В пещерах Этны постоянно слышался гул вулканической активности. .
...В замес вложив бессмертия щепоть. — Августин. О книге Бытия, VII, 5.
В нем, как Пчелу в осколке Янтаря... — Марциал. Эпиграммы, IV, 32.
...сквозистом камне... — См. примеч. к «Подвигу».
...с животной и растительной душой... — См. примеч. к «Метемпсихозу», Предисловие.
Благоразумье — одна из высшых добродетелей, по Платону (см. примеч. к «Мистеру Р(оланду) В(удворду) (Как женщина...)». Ср.: Фичино М. Комментарий на «Пир» Платона, IV, 5.
...А вера — христиан... — В оригинале — «religion» в значении «признание высшей силы, контролирующей судьбу человека и требующей почитания и послушания» (OED, religion, 5а).
...Бог — это центр и средоточье сфер. — Августин считал Сферу геометрическим символом Бога; в Шартрской теологической школе (XII в.) появилось определение: «Бог — это сфера, окружность которой нигде, а центр — везде». Ср.: СТ, I, 14, 6.
Рассудок — левая рука души, / А вера — правая. — Николай Кузанский сравнивает веру с правым глазом, а разум с левым (Проповеди, IV, 23, 16-17). Донн заменяет созёрцающий глаз на деятельную руку. Соотношение между верой и разумом как способами познания Бога и Мира — постоянный предмет полемики богословов начиная с раннего христианства. П. Абеляр был первым, кто в средневековье легитимировал интеллектуальное познание: «...чем более трудными вопросами (...) кажется наполненной наша христианская вера и чем дальше она от человеческого разума, тем более надежными подпорами разума следует ее укреплять...» (Абеляр П. Введение в теологию // Памятники средневековой латинской литературы X-XII веков. М., 1972. С. 292-293). Фома Аквинский уточнил роль разума: «Священное учение пользуется человеческим разумом не для того, чтобы доказать веру, а чтобы прояснить (manifestare) все, что предлагается в этом учении» (СТ, I, 8, 2).
...Я ж верую, не досягая взглядом. — Ин. 20:29. Вероятно, Донн еще не был удостоен личной встречи с графиней, и это послание к ней — первое.
...Теперь обнять умом хочу я тоже. — Ср. высказывания Августина: «И разум не обходится совершенно без авторитета, когда речь заходит о предмете веры; и совершенно ясно, что высшим авторитетом является познанная и постигнутая истина» (Августин. Об истинной религии, 24, 45) и теолога и философа Ансельма Кентерберийского: «Credo ut intelligam» (Верую, чтобы понимать).
...И пониманья превосходит... — Герой достиг предела спекулятивного познания и обращается за помощью к церковным догматам.
...Вы добры. — Всеблагость — одно из основных качеств Бога (ср.: Августин. О Троице, VIII,3).
Во всяком теле некий есть Бальзам... — См. примеч. к «Твикнамскому саду».
...Почище Митридатова, состав... — Митридат VI Евпатор (132-163 до н. э.), царь Понта. Согласно легенде, желая себя обезопасить от заговоров, регулярно пил особое противоядие (Antidotum Mithridates), состоящее из 65 ингредиентов (Корнелий Цельс. О медицине, V, 23, 3).
...Вы добрый ангел в образе жены... — В проповеди о женах-мироносицах Донн говорит, что ангелы всегда являлись в облике мужчин, хотя добрые женщины на земле становятся ангелами (Potter & Simpson, IX, 190).
...мытарство... — Собирание дани, налогов. В оригинале графиня сравнивается с фактором (посредником при сделке, торговым агентом — OED, factor, 3, 4а).
Донн был во Франции в течение шести месяцев с ноября 1611 до апреля 1612 г. ...Я при Дворе... — В окружении леди Бедфорд.
...И исповедаться меня влечет. — В Страстную неделю принято исповедоваться. Донн-протестант, в традициях Августина, называет исповедью словесное произведение.
...Хвалить в стихах иные Рудники. — По дошедшим до Донна слухам, Люси Бедфорд выразила недовольство высокой хвалой в адрес Элизабет Друри (см. примеч. к «Первой годовщине»).
...оригинал, / И копия способна дать урок... — Поскольку Элизабет умерла в отрочестве, то она является лишь копией полностью раскрывшейся добродетели леди Бедфорд.
4 мая 1609 г. в Твикнам-Парке умерла двоюродная сестра Люси Бедфорд, леди Бриджит Маркхем (1578/9-1609). А 4 августа — двоюродная племянница, фрейлина, Сесили Боулстред (1584-1609). В оригинале нет подзаголовка, и послание могло сопровождать элегию на смерть одной из них.
Вы — вы и та, кто вами был вдвойне... — О единстве любящих душ ср. «Шторм» и «Восторг». В мистической математике любви один равен двум и два одному. По словам Л. Эбрео, благородная дружба делает из двоих одного, из одного двоих (Ebreo L. Philosophy of Love... P. 31).
...Пусть тот в Москве рожден, а тот в Перу... — Друзья соотносятся между собой как антиподы, живущие на противоположной стороне земного шара.
...Созвездья одного... — Зодиакальное созвездие Близнецов.
...Тончайшие частицы устоят... — Первоэлемент, первоматерия. См. примеч. к «Геро и Леандру» и «Сатире V».
...Вернулись к вам <...> куда несут струи... — Донн выстраивает концепт перемещения добродетели по аналогии круговорота воды: дождь — реки — океан. Ср.: Ис. 44:3.
...символ совершенства — круг. — Иероглиф божественного покоя и бесконечности.
Там — пряности, тут — злато и сребро... — Для европейцев источником первых была Ост-Индия, а вторых Вест-Индия.
...Не истребить крупицы золотой... — См. примеч. к «Прощанию, запрещающему печаль».
...Опричь «Юдифи»... — Иудифь оставалась верной своему умершему мужу и носила траур три года и четыре месяца (Иудифь 8:7-8; 11:21,23). В послании, вероятно, речь о леди Маркхем, так как она, в отличие от незамужней С. Боулстред, была вдовой последние пять лет.
Симония — продажа и покупка св. сана (Деян. 8:18-42).
...молчать неблагодарно — грех. — См.: Сенека. О благодеяниях, III, 127. В проповедях Донн говорил, что о неблагодарности больше всего писали Плутарх, Сенека (Potter & Simpson, VI, 42).
...Юпитера взял Петр, Дианы — Павел... — По легенде, храм Юпитера Капитолийского стал собором Св. Петра в Риме, а храм Дианы в Лондоне — собором Св. Павла.
Куда? — я это понял, вас узнав... — О Люси Бедфорд как прибежище добродетели см. примеч. к предыдущему посланию.
...И выкупает, чести верный страж, / Полмира — пол, я мню, не мой, а Ваш. — Если согласиться с мнением, что Люси уподобляется Новой Еве, Деве Марии, то здесь имеются в виду не только ее добродетели, но и дети патронессы, умершие в раннем младенчестве. Последнее обстоятельство могло стать причиной набожности, приведшей графиню Бэдфорд к пуританам.
...Кряхтя, как в гору, под гору бредем. — Образ Холма Добродетели встречается у Гесиода, Лукиана. Страх перед восхождением и желание вернуться см.: БК, Ад, 1,13-93.
Подобно солнцу... — Отношения между душой и телом описываются по аналогии с гелиоцентрической системой.
Тень от Земли надкусывает грушу / Луны... — Коперник объясняет лунные затмения вращением Земли и статусом Луны как спутника.
...труд и слово — / Одно безблагодатно без другого. — Критика в адрес монастырей, основанная на толковании 3 Фес. 3:8-13.
...«плугом в пахоту упрись... — Лк. 9:62.
...Благое семя в плевел превратится... — Считалось, что ядовитый плевел (Lolium temulentum) зарождается в зернах пшеницы из-за отсутствия ухода за почвой и растениями.
...Мы сами изгоняем... — Ср.: Августин. О Граде Божием, XIV, 3: «Не плоть тленная сделала душу грешной, а грешница-душа сделала плоть тленной».
...Он может жаб, червей и змей плодить... — В медицинских книгах часто описывались случаи нахождения подобных существ внутри человека.
Вирджиния — См. примеч. к «Рассказу о горожанине...». С 1612 г. Люси Бедфорд стала пайщицей компании.
...Две новых в небесах звезды зажгли... — Вопреки средневековому мнению о неизменности сферы неподвижных звезд Тихо Браге зафиксировал рождение сверхновой звезды в созвездии Кассиопеи (1572), Кеплер в 1604 г. — еще одной в созвездии Змееносца.
...оно стоит / На двух китах... — В письме обосновываются два тезиса: мир порочен, но она — скала Добродетели в нем.
Политики злым вышибают злое... — Ср. у Н. Макиавелли: «...государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствует беспорядку» (Макиавелли Н. Государь, 17).
...в Деревне... — одно из поместий графини Бедфорд, возможно, Твикнам-Парк.
...новая заря/ Взойдет над миром новообретенным... — Донн контаминирует Библию, учение Дж. Бруно о множественности миров и открытие сверхновых звезд (см. примеч. к предыдущему посланию): если рождаются новые светила, то они творят и новые миры (Быт. 1:5).
Антиподы — Платон употреблял это слово в значении противоположного географическое положения на шарообразной Земле (Платон. Тимей, 63а), затем оно стало применяться к людям. Представления о людях-антиподах критиковал Августин (О Граде Божием, XVI, 9).
...Пусть Солнце, ваш наместник... — Ср. с «Страстной пятницей 1613 года».
...Хрустальные, сверкающие стены... — См. примеч. к «Подвигу».
Эскуриал — укрепленная резиденция испанских королей, монастырь, библиотека, усыпальница. Построен в 1563-1584 гг. в 45 км на северо-запад от Мадрида.
Когда добро и красота — одно... — Ср. у Фичино: «Различие между благом и красотой такое же, как между семенем и цветком» (Фичино М. Комментарий на «Пир» Платона, V, 1).
...и часть, и целость... — Ср. полемику древнегреческих философов Сократа и Протагора в диалоге Платона: соотносится ли часть с целым так, как части золота в слитке, либо как части лица: они не похожи ни на то целое, которое составляют, ни на друг на друга и имеют каждая свое особое свойство (Платон. Протагор, 329d-330c).
...Схоластикой, от коей неотвязны / Сомнения... — Принцип схоластического доказательства строился на опровержении противоречащих концепций, которые обязательно предпосылались самому обоснованию и так становились его частью.
Херувим — второй чин первой степени ангельской иерархии (см. примеч. к «Браслету»), созерцает множеством глаз Бога и проникает в тайны спасения.
Эпитафия в издании 1633 г. была помещена в раздел религиозной поэзии.
Кабинет (OED, cabinet, 5а) — небольшой подвесной или переносной шкафчик для писем, документов, драгоценностей и т.д. со множеством полочек, ящиков, часто резной, украшенный инкрустацией.
Вторая часть эпитафии — вариация на стихи 1Кор. 42-58. «Omnibus» (лат.) — ко всем.
...уклад сломать велит... — На надгробиях принято было писать о похороненном, а герой хочет сказать обо всех людях.
Сырою глиной мы ютимся тут... — Европейцы долгое время считали, что заготовки для фарфора китайцы складывают под землю на 80 или 100 лет для созревания (РЕ, 11,5,7).
...слитком золотым в земле... — Химическая инертность золота объяснялась совершенной пропорцией составляющих его элементов, поэтому все вещества стремятся стать золотом, что и является метафорой воскрешения.
Летиция леди Кэри и Эссекс Рич — дочери сэра Роберта Рича (1559?—1619) и Пенелопы (1563-1607), урожд. Девере (прототип Стеллы — героини «Астрофила и Стеллы» Ф. Сидни).
Амьен — город на севере Франции, где Донн находился в 1611-1612 гг.
Письмо — единственный сохранившийся поэтический автограф Донна, найденный на аукционе Сотбис в 1970 г. в числе рукописей из коллекции герцога Манчестерского.
...хвалят Всех Святых... — Католическая церковь празднует день Всех Святых 1 ноября, возможно, в этот день послание написано. Протестанты отменили культ святых.
Но ангелов иных, помимо вас... — Донна Ангеликата — образ Лауры, созданный Петраркой.
Неофит — новообращенный в религию.
...Но здесь легко прощение купить. — Предметом критики Лютера и протестантов были римские индульгенции — грамоты об отпущении грехов, покупаемые за деньги или услуги.
...где вера — не в большой цене... — См. примеч. к «Сатире II».
Гумор — См. примеч. к «Сатире I».
...Он в желчь... — Холерический тип темперамента.
...Стать полновесным слитком золотым... — Иов 23:10; 1 Тим. 2:9,10. См. примеч. «Omnibus (Ко всем)».
Она не мечет стрел... — Женская красота как стрела — куртуазный и петраркистский мотив (Петрарка Ф. Канцоньере, 3, 38).
...Душ притяжение... — О законе симпатии см. примеч. к «Метемпсихозу», VII.
...удвоенье перспектив... — В Европе с середины XVI в. входят в моду оптические обманы в архитектуре (Л. Бернини), в этих целях использовались и дорогие венецианские зеркала, которые умножали перспективу в зависимости от их количества в помещении.
Леди Элизабет Стенли, графиня Хантингтон (1587-1633) — дочь графа Фердинанда и Алисы Дерби, с 1600 г. падчерица Томаса Эджертона. В 1603 г. вышла замуж за Генри Гастингса, унаследовавшего титул графа Хантингтона в 1605 г. Была известна образованностью и набожностью. Возможно, стихотворение написано на бракосочетание, начало послания утеряно. Опубликовано в издании 1635 г.
Сэр Уолтер Эштон (1580-1639) — придворный, увлекался поэзией, но неясно, сочинял ли он стихи и был ли знаком с графиней Хантингтон.
...Не знай бедняги наготы своей... — Быт. 3:7.
Атомы — В Средние века критиковали атомизм Демокрита (460-371 гг. до н.э.), учившего, что мир состоит из мобильных комбинаций атомов и пустот; от вещей образы (идолы) истекают к органам чувств, воздействующих на огненные атомы души.
...Элегии, скрестившей томно длани... — См. примеч. к «Портрету», «Разлуке с нею».
Он от любви то стынет, то горит... — О симптомах и знаках любовной меланхолии см.: AM, III, 1,3.
...С деревьями, забывшись, говорит... — Топос «любовного безумия» в рыцарском романе (см.: Ариосто Л. Неистовый Роланд, 6, 19 и далее; 23, 124-136; Сервантес М. Дон Кихот. Ч 1, гл. 25, 26).
...Кто ввел мольбы да пени в обиход! — Выпад против увлечения петраркизмом.
Как сонный Хаос (...) для мира благу... — Описание Парацельсом сотворения мира: разделение элементов и очищение стихий.
...Так и любовь на свет порождена... — О рождении Эрота ср.: Фичино М. Комментарий на «Пир» Платона, VII, 7.
...Пока во льдах прохода нет для судна. — См. примеч. к «Эпиталаме ...графа Сомерсета».
...В привратники я, право, не гожусь. — Ср.: ЛЭ, I, 6.
...Перенимая каждое движенье, / Влекутся тени... — Ср. «Лекцию о тени». Средневековый философ Р. Гроссетест («О свете, или о начале форм») в духе неоплатонической теории эманации считал свет простым, вбирающим в себя все и самотождественным: «...из световой точки тотчас же порождается сколь угодно большая световая сфера, если только путь распространения света не преградит нечто, способное отбрасывать тень» (в пер. А. Шишкова. Цит. по: Вопросы философии. 1995. № 6. С. 124). Из потока световой энергии образовалась вселенная, свет — источник бытия и красоты.
...От вас, а кто вблизи — огнем спален. — Инверсия мифа о Зевсе и Семеле.
Но воздух равно напоен сияньем... — Кеплер считал, что ухудшение видимости объясняется не законом перспективы, а рефракцией (отражением и преломлением) света в воздухе, которую он пытался математически вычислить.
...В ряд добродетелей не включена... — Платон не включает любовь в число добродетелей. См. примеч. к «Мистеру Р(оланду) В(удворду) (Как женщина...)».
...Все до одной включает их она. — Мф. 22:36-40; 1 Кор. 13.
Мадам — послание адресовано замужней даме.
...Не в женщине впервые воплощен / Господень дух и образ... — Быт. 1:26-27.
...не велит закон / Делами ведать и служить во храме. — 1 Тим. 2:11-14. На основании высказываний Тертуллиана (Против еретиков, 41, 4-5), Августина (О еретиках, 1, 17), Иоанна Златоуста (О священстве, 2, 2) и др. церковные каноны запрещали рукоположение женщин. В средневековом праве женщины не имели и юридической ответственности, которая возлагалась на главу семьи.
...Возникшая — вот истинное чудо! — О сверхновых звездах см. примеч. к «Графине Бедфорд при получении...»; о кометах — к «Лихорадке».
И как звезда, что трех царей... — Мф. 2:2-9.
Мир постарел. — См. примеч. к «Сатире V».
...Сниженье солнца... — Сторонники геоцентрической системы, противники Кеплера, высказали предположение, что если существует притяжение небесных тел (симпатия), то Солнце упадет на Землю. Этим объясняли и астрономию Апокалипсиса (Откр. 6:12-13).
Эликсир — См. примеч. к «Браслету».
Мать и Жена — всего лишь имена / Для женщины... — Ср.: 1 Кор. 7:34, 38; 1 Тим. 2:15.
...Как с воздухом вода (...) Подобно облакам... — Платон. Тимей, 29 с.
...Сиятельная ваша добродетель. — Ср.: Откр. 12:14-17.
Как верноподданный... — О метафоре власти-света см. примеч. к «Эпиталаме... графа Сомерсета».
...что стих мой льстив... — Ср.: AC, XXXV.
...А я лишь исполнительный писец... — Позиция пророка, хрониста и монаха, пишущего житие, подчиняющегося воле Господа и лишенного статуса автора.
Я был пророком вашим... — Донн считает, что он первым увидел и оценил подлинность добродетели Элизабет.
Леди Кэтрин Ховард, дочь Томаса графа Саффолка, сестра Френсес Ховард (см. примеч. к «Эпиталаме... графа Сомерсета»), в 1608 г. вышла замуж за Уильяма Сесила, впоследствии 2-го графа Солсбери. Об отношениях Донна с семейством Солсбери ничего не известно, но в 1614 г. у них на службе состоял друг Донна Дж. Геррард, который мог передать адресату это послание (в некоторых рукописях оно датируется августом 1614 г.).
...когда и солнце не в цене... — Открытие немецкими астрономами Д. и Й. Фабрициусами солнечных пятен в 1611 г. осталось практически неизвестным вплоть до публикации Галилеем в 1613 г. «Писем о солнечных пятнах».
...храм / Торгуют в розницу по мелочам... — В крытых галереях храма Св. Павла велась торговля.
...А слитки благородного металла... — См. примеч. к «Письму леди Кэри...».
И хоть случалось мне хвалой похожей / Хвалить других... — Диапазон социальных ролей женщин был ограничен, и Донн вынужден оправдывать свои однотипные похвалы, поскольку их добродетель проявляет себя одинаково.
...Создай Господь Адама в первый день... — Риторическая фигура допущения используется в аналогии между историей сотворения Мира (Быт.1) и появлением патронесс.
...В душе растительной, затем животной... — См. примеч. к «Метемпсихозу», Предисловие.
Констебль — «приходской констебль» — низшее должностное лицо, ответственное за поддержание порядка на территории прихода (OED, constable, 5с).
Вы — свет и книга... — См. примеч. «На раздевание возлюбленной».
...И под землей... — В оригинале — аллюзия на пещеру нимф Платона (Государство, VII).
...что добывал свой хлеб / Искусствами, был от рожденья слеп... — Гомер.
Стилистический анализ позволяет комментаторам отнести элегию к раннему периоду творчества. Не установлено, чья смерть оплакивается. Вероятны три варианта: 1) лорд-камергер Генри Кэри, барон Хансдон (1526-1596); 2) X. Гарднер полагает, что под инициалами Л.К. кроется не покойный Томас Кранфилд (умерший в 1595 г.), а оплакивающий его сын, Лайонел Кранфилд (1575-1645), финансист, государственный деятель, с которым Донн был знаком; 3) Дж. Кэри, английский литературовед, считает, что это сэр Томас Эджертон-младший, погибший в Ирландии в 1599 г.
...И вдоволь слез... — Древние греки считали, что родственники умершего должны пролить больше слез, чтобы Коцит, река слез, не иссякала.
Как вянет плющ... — В оригинале — «sweetbriar» — шиповник ржаво-красный (Rosa rubiginosa), его выращивали в садах из-за приятного яблочного запаха листьев. Ср.: Спенсер Э. Пастушеский календарь, II.
...Направил он корабль... — Мифологический топос путешествия души умершего на погребальной ладье в иной мир.
...свои доверить вклады. — Томас Кранфилд был акционером Компании торговцев с Восточными землями (Company of Merchants of the East): морские путешествия в надежде на большую прибыль финансировали купцы-пайщики.
...Семья живым надгробьем замерла. — Ср. «Ниобею».
Бриджит леди Маркхем — См. примеч. к «Леди Бедфорд, при посылке элегии на смерть леди Маркхем». На ее смерть написал элегию Ф. Бомонт (1584-1616).
Смерть — Океан, которому во власть (...) грозящий вал не досягнет... — Ср.: Донн Дж. Обращение в час нужды и бедствий, XVII.
...Но даже токи наших высших слез (...) Становятся от скорби солоны. — Ср.: БК, Ад, XIV, 112-120.
Твердь более не делит воды над / и под... — Быт. 1:7.
...потоп не ведает преград. — См. примеч. к «Прощальной речи о слезах».
В Китае, глиняный зарыв сосуд... — См. примеч. «Omnibus (Ко всем)».
...этот мир спалив... — Откр. 18:8. См. примеч. к «Лихорадке».
...Смерть поражает наше тело... — Откр. 6:8.
...две смерти погребла... — Победила смерть тела и смерть души (Откр. 20:6-15; 21:8).
...от малого пятна / На снежной белизне. — Откр. 3:5.
...Зерцало треснет, если капнет яд. — В оригинале — хрусталь. Сэр Томас Браун (1605-1682), английский врач и ученый, опровергает популярное представление, что если яд попадет в сосуд из венецианского стекла, тот треснет или взорвется (РЕ, VII, 17, 3).
...не прослыть безгрешною совсем. — В оригинале — «грешила, чтобы подтвердить, что “все грешны”»... — Аллюзия на 3 Цар. 8:46, Притч. 20:9, Екк. 7:20,1 Ин. 1:8. Ср. также: Ин.8:7.
Быстрей, чем огнекрылый херувим... — Речь идет об изображениях херувимов на крышке Ковчега Завета (Исх. 25,18-21).
...По лестнице своих же слез взошла. — Христианский символ, означающий постепенное восхождение души к спасению и богопознанию (БК, Рай, XXI, 28-33).
Две элегии на смерть миссис Боулстред, по мению современного исследователя К. Саммерса, были частью поэтического диалога между Донном и графиней Бедфорд.
Сесилия Боулстред (Балстроуд) — См. примеч. к «Леди Бедфорд, при посылке элегии на смерть леди Маркхем».
...От дерзких отрекаюсь я речей... — См.: «Священные сонеты», X.
И мало ей земли! — См. примеч. к предыдущей элегии.
...Когда б не Смерть... — Некоторые теологи считали, что Адам своим грехопадением принес смерть и зло в тварный мир (Рим. 5:12). Оппоненты утверждали, что твари, кроме человека, изначально были смертными (Быт. 1:29-30). Богослов Афанасий Александрийский развил теорию «естественного закона смерти», от которого изначально человек был освобожден.
Средь ангелов явился б чин десятый. — См. примеч. к «Браслету».
Смерть не рожденная! Откуда ты... — Прем. 1:13-16.
Антихрист — Откр. 20:10 — 14.
..Лишь разные ступени умиранья... — Ср.: «То, что мы именуем жизнью, есть (...) семижды пройденная смерть» (Донн Дж. Дуэль со смертью // Донн Дж.По ком звонит колокол. С. 331).
...Себе лишь часть добычи отобрав. — Мф. 22:14. См.: Кальвин Ж. Наставления в христианской вере, III, 21, 1. Т. 2. С. 376.
...Ты в гневе нижний разнесла покой... — Смерть разрушила тело.
...Как грех меж праведником ослабелым / И благодатью... — 2 Кор. 4:14-18.
...Иль тайно вожделея к ней... — Мф. 5:10.
...В унынье могут впасть. — Фома Аквинский причислил уныние (acedia) к смертным грехам, поскольку человек не прилагает усилий к своему спасению (СТ, 11(11), 35).
О Скорбь, царица пятой из империй... — Интерпретация видения: Дан. 2: 42-43.
...сапфир прозрачный... — Атрибут Божьего престола, символ небесного, чистого, светлого (Исх.4:10).
...Всех добродетелей без исключенья. — В оригинале — «vertues cardinali» — термин Фомы Аквинского (СТ, 11(1), 61). Вслед за Платоном (Федон, 68) он относил к ним умеренность, стойкость, мудрость и справедливость. Уникальным является то, что Донн находит их все в 30-летней женщине.
...Чтоб возлюбить ее мы не смогли / Превыше Неба... — Мф. 10:37.
...куст неопалимый... — Исх.3:2.
...Она верховным ангелам равна... — В оригинале героиня приравнивается к серафимам (Ис. 6:2).
..Лемнийской глиной станет благородной... — Красная глина с острова Лемнос, использовалась в медицинских целях от воспаления глаз, как противоядие и т.д. (ЕИ, XXXV, 14). Считалось, что ее надо собирать 6 августа (Сесилия умерла 4 августа).
...вечным древом... — В оригинале — «spruce» (норвежская либо обыкновенная ель), ценная порода дерева, не гниющая из-за высокой смолистости. Донн выстраивает концепт: нетленный алмаз тела будет заключен в негниющий ларец, окруженный целебной глиной, что сохранит ее тело нетленным для воскрешения.
Генри Фредерик, принц Уэльский (1594-1612), старший сын и наследник Иакова I, убежденный протестант, сторонник войны с католиками, коллекционер, покровитель живописи и архитектуры. Умер от тифа 6 ноября. Элегии на его смерть были опубликованы в 1613 г. в сборнике «Lachrymae Lachrymarum» (Слезы слез). Со слов Бена Джонсона известно высказывание Донна, что в элегии он стремился «сравниться с темнотой» стихов Э. Герберта.
...Рассудок наш, как некий свод,/ Объемлет (...) мирозданье. — В оригинале — «круг». Философ-неоплатоник Плотин исходил из того, что мы познаем/созерцаем все (природу, ощущения, размышления и сам ум) при помощи ума. «Чем отчетливей вера, тем спокойнее созерцание» (О природе, созерцании и едином, VI,14); «...начав созерцать единое, ум (...) сделался многим (...) Сходным образом развернувший себя круг оказался плоской фигурой, окружностью, центром, радиусами, тем, что ближе к центру, и тем, что на периферии. (...) будучи всяким умом, он оказался умом всего» (Там же. VIII, 30-45). См. также примеч. к «Графине Бедфорд (Рассудок — левая рука...)».
...Вершины и провалы (...) Доступно только Вере. — См. примеч. к «Мистеру Т.В. (Ступай, мой стих...)».
...Могучий ум в одной сойдется точке... — В оригинале — геометрический концепт: сначала разум и вера — фокусы эллипса, но иногда они совмещаются и получается круг с одним центром. Такое идеальное совпадение разума и веры было присуще принцу.
Простертых в ожиданье... — Принц имел репутацию образованного религиозного, целеустремленного человека, и европейские дворы уже устанавливали с ним политические контакты.
...Как скат морской... — См. примеч. к «Сэру Генри Уоттону (Сэр, в письмах...)».
...Сплотив душою христианский мир... — Внешняя политика короля Иакова I была подчинена идее общеевропейского мира.
...в вечность канут / Усобицы, и мир, погрязший в зле... — Ис. 60:10-22.
...Узрит преддверье рая на земле? — Доктрина Иакова о монархии (см., например, Речь к Палатам лордов и общин в Уайтхолле 21 марта 1609 г.) покоилась на положении, что короли — это боги и сыновья Бога (Пс. 80:6), и их богопослушное царствование продлится до Царства Божия (1 Пар. 17:13).
...Слышны уж снова речи о войне. — Мф. 24:3, 6-8.
..А прадед Прах... — Быт. 3:19.
...О смерти молим... — Откр. 9:6.
Мандрагора — См. примеч. к «Твикнамскому саду».
Когда рассудок — только нить, / Что следствие должна соединить / С причиною... — «Ratio» (разум, рассудок), одна из четырех способностей души, ее умение логически мыслить.
...Как без основы... — В оригинале — «если все субстанции утрачены», то нет и акциденций, т.е. без веры и разума нет и принца (см. примеч. к «Пути любви»).
...цепь, чьи сомкнутые звенья... — Одна из древних идей иерархичной структуры мира, чьи элементы взаимосвязаны. Высказана Платоном в «Тимее» (27d-29c) и упорядочена Плотином: «...мир истинно-сущего представляет как бы длинную цепь жизни, в которой каждая предыдущая форма производит последующую, каждая последующая производится предыдущей, но так, что предыдущая не истощается в последующей и ее не поглощает, — так, что все они друг от друга отличны и в то же время составляют одно непрерывное целое» (Плотин. Эннеады, V, 2, 1-2). Концепция была адаптирована христианством: Дионисий Ареопагит (О Божественных именах, IV, 10), П. Абеляр, Фома Аквинский, неоплатоники, Дж. Бруно. См.: Лавджой А. Великая цепь бытия: История идеи. М., 2001.
...Его любовь прославив — и твою! — Литературовед Р. Бут полагает, что в конце элегии речь идет о неидентифицированной возлюбленной принца Генри.
Джон Харрингтон, 2-й барон Харрингтон Экстон (1591/92-1614), придворный, друг и компаньон принца Генри, с которым совместно обучался в 1603-1607 гг. В 1608-1609 гг. путешествовал по Европе, чтобы ознакомиться с формами правления и установить полезные для принца контакты, с целью создания протестантской коалиции. Умер от оспы 26/27 февраля 1614 г. Донн послал элегию графине, которая обещала оплатить его долги (100 фунтов), но из-за долгов, оставленных братом, заплатила всего 30 фунтов.
...много разных троп, виясь, / Прошли меж небом и землей... — Считалось, что души умерших поднимаются на небо по Млечному Пути.
...в этом размышлении благом... — В оригинале — медитация как ступень познания, следующая за созерцанием.
Взгляни — тут полночь... — Ср.: «Вечерня в день Святой Люси...». Полночное размышление любили меланхолики (см. примеч. к «Разлуке с нею»).
...Чтоб мир прозрачен стал и я прозрел... — 1 Кор. 13:12.
...И сам себя постиг... — См. примеч. к «Мистеру Р(оланду) В(удворду) (Как женщина...)».
Бог — истинное зеркало, ведь в нем / Весь Божий мир вмещается одном... — Доктрина созерцания, изложенная древнеримским философом-неоплатоником Макробием (IV в.): «Так от Всевышнего (...) сияние освещает все и отражается во всем, подобно тому, как одно лицо может быть отражено во многих зеркалах, расположенных в ряд» (Макробий. Комментарий на Сон Сципиона, I, 14,15). Ср. также: «В этом первом зеркале, т.е. Зерцале Истины (которое называют Словом Божиим или Логосом), зеркало интеллекта обретает сыновство, так что все вмещается в нем (Николай Кузанский. О Сыновстве Божием, III, 67).
...подзорная труба... — В оригинале — «perspective trunk» — телескоп, первое словоупотребление зафиксировано в 1610 г. (OED, trunk, 14). Был изобретен в начале XVII в.
...я не тот / Ни кровью, ни душой, что прошлый год... — О кроветворении см.: Гиппократ. О природе человека, VII. По Платону и Аристотелю, признаком несовершенства и незавершенности было движение и изменчивость, что позволило лишить их гносеологической ценности. Познать можно только завершенные, находящиеся в покое вещи. Изучение физики движения началось в XVI в. в баллистике и астрономии.
...Какую каплю ни отметь в реке... — «panta rhei» — все течет (Гераклит. О природе).
...каждый атом на счету Творца... — Эту же фразу Донн употребляет в проповеди на Пасху 1626 г. См. примеч. к «Осенней элегии».
...На части нераздельное дробя. — Ранние философы-стоики (Зенон и его школа) учили, что добродетель неделима: либо есть добродетель, либо — порок. Фома Аквинский уточнил это положение (СТ, II, 66,1).
...что он насквозь пронзил / Орбиты малых и больших светил. — Фома Аквинский считал, что ангелы движутся с высокой скоростью (но не мгновенно), поскольку их природа нематериальна (СТ, I, 52-53).
Как ангел правду постигает вмиг... — У ангелов есть лишь интеллект, они познают только форму, их познание интуитивно, мгновенно, но не всеобъемлюще (СТ, I, 54-56). А человеческое познание обременено разумом, памятью и воображением, поэтому он постигает через причинно-следственные связи.
Душа, зачем так быстро ты свела / Начало и конец? — Ср.: Пико делла Мирандола. Комментарий к «Канцоне о любви», 11,15.
...Свой циркуль... — Ср.: «Прощание, запрещающее печаль».
Хоть параллели разных поясов... — Впервые двойная система координат Земли была введена Птолемеем в «Географии».
...Нам лишь великий круг задаст масштаб... — Античный географ Эратосфен впервые сделал экватор линией отсчета для измерения широты.
Как часиков карманных... — Первое упоминание о карманных часах в Европе — 1462 г. С 1510 г. их производство было поставлено на поток нюрнбергским часовщиком П. Хенлейном (1479/80—1542); из-за неточности хода у часов долгое время была только часовая стрелка. В Англии первые карманные часы принадлежали Генриху VIII. Уолтон пишет, что у Донна был репетир — карманные часы с боем. Ср. уподобление Николаем Кузанским часов и Божественного замысла / Слова (О видении Бога, 11).
Часы на башне... — Башенные часы в Европе известны с XII в., современный механизм — с XIV в.
...Быстрей отхлынул, чем прихлынул он? — Явление, характерное только для эстуариев (однорукавное, воронкообразное устье реки, впадающее в море или океан).
...Новый Иерусалим. — Откр.21:9-27; 22:1-5.
...в сии врата / Вступай, как Триумфатор! — Триумф начинался с торжественного вступления в Рим через Сервийские ворота. Концепт переносит законы римского триумфа на сражение христианского воина с пороками (см. примеч. к «Сатире III»).
...тебя бранят — / Таков уж празднества сего уклад... — См. примеч. к «Сравнению». За триумфатором на колеснице стоял раб, повторявший слова «Помни о смерти» и «Ты всего лишь человек».
Магистрат — название высшего должностного лица в Древнем Риме, имевшего право на триумф: диктатор, консул, квестор, претор и др.
...Ты лишь в гражданской побеждал войне... — Победа в битвах гражданской и оборонительной войны не давала права на триумф.
...Свободен должен быть от войн и смут. — Заключительное условие триумфа — полное и окончательное завоевание территории.
...источник почестей — Сенат. — Сенат — институт государственной власти Древнего Рима, перед которым были ответственны магистраты. Согласно Цицерону, суверенность и непрерывность в работе Сената составляли основу политико-правовой системы Рима. Сенат считался священным институтом, связывающим современность с неизменными традициями предков. Поэтому решения Сената, в отличие от магистратских, не подлежали критике.
Гней Помпей Великий (106—48 до н.э.), — римский полководец, после побед в гражданской войне в Сицилии и Африке добился у Суллы права на триумф, хотя не был магистратом. Его молодость вызывала насмешки во время триумфа.
...Чтоб, как саксонка, в гроб легла жена... — У некоторых германских племен (например, герулов) существовал обычай самоповешения жены после смерти мужа.
...или друг, как древний галл, / Смерть принял с тем, кому он присягал... — Гай Юлий Цезарь отмечает, что у галлов существовали так называемые soldurii — оруженосцы или клиенты, дававшие обет умереть вместе со своими вождями (Гай Юлий Цезарь. О Галльской войне, III, 22, 2).
...Скорбь Александра, что велел... — После смерти своего ближайшего друга Гефестиона Александр Македонский казнил лечившего его врача, приказал снять зубцы с оборонительных башен ближайших городов и устроил массовые убийства, называя все это заупокойной жертвой (СЖ, Александр, 72).
Вероятно, это последнее стихотворение Донна.
Джеймс Гамильтон, 2-й маркиз Гамильтон (1589-1625), придворный и государственный деятель, член Тайного совета, представитель короля в парламенте Шотландии в 1621 г. В 1623 г. участвовал в переговорах о заключении брака принца Чарльза Стюарта с испанской инфантой. Умер в королевском дворце Уайтхолл 2 марта 1625 г. Похоронен в Шотландии.
Роберт Кер (Керр), 1-й граф Анкрам (1578-1654), придворный. С 1604 г. на службе принца Генри, затем капитан королевской Шотландской гвардии. С 1612 г. постельничий на службе принца Чарльза. Друг и покровитель Дж. Донна, У. Драммонда, С. Дэниела. После казни в 1649 г. короля Карла I эмигрировал, умер в Амстердаме.
...каждый серафим / Отдельный род являет нам... — Фома Аквинский считает, что каждый ангел состоит из особой нематериальной материи и потому уникален (СТ, I, 50, 2-4).
...Подвязка ослабела...— Гамильтон был кавалером рыцарского ордена Подвязки с 1623 г.
...Свою красу утратило мгновенно... — Гамильтон неожиданно скончался от неустановленной болезни (тело сильно почернело и распухло). Современники предполагали, что он был отравлен.
...(Так в груду камня обращались вмиг / Монастыри... — См. примеч. к «Сатире II».
...Окрашен Агнца кровью... — Откр. 7:14.
...Царю Давиду мы — иль Магдалине! — Считалось, что покаянные псалмы были следствием раскаяния царя (Пс. 50). О Магдалине см. примеч. к «Мощам».
Две аллегорические поэмы, посвященные памяти внезапно умершей от неустановленной болезни Элизабет Друри (1596-1610), единственного ребенка сэра Роберта и Энн Друри. Сэр Роберт Друри (1575-1615) участвовал в экспедициях графа Эссекса в Кадис и Ирландию. Хотя отец сэра Роберта оставил многочисленные долги, сын разбогател на земельных спекуляциях и удачной женитьбе. Приобрел для сдачи внаем комплекс зданий на современной Друри-лейн в Лондоне, где Донн жил с семьей в 1611-1621 гг. без оплаты. В эти же годы Донн сопровождал Роберта Друри в поездке во Францию. Вероятно, поэмы — единственное авторизованное издание стихов Донна — заказаны и оплачены сэром Робертом. Был ли поэт знаком с Элизабет Друри, неизвестно.
Поэмы вызвали противоречивые мнения (см. примеч. к «Графине Бедфорд (Пусть лягу в гроб...)»). Бен Джонсон иронизировал, что подобных похвал достойна одна только Дева Мария. Донн, по сообщениям, ответил в духе неоплатонизма, что описал Идею Элизабет Друри. Американский литературовед Л. Мартц выделяет в структуре «Годовщин» разделы, каждый из которых состоит из трех стандартных частей: медитации о несовершенстве мира, панегирика Элизабет и морали, начинающейся рефреном «Она умерла...».
Обеим поэмам предпосланы стихотворные вступления: «Похвала усопшей и “Анатомии”» и «От герольда и вестника...», написанные, по свидетельству Б. Джонсона, Джозефом Холлом.
Джозеф Холл (1574-1656), поэт, теолог, епископ Нориджский. Окончил в 1593 г. Кембридж. Автор первой книги сатир в Англии «Virgidemiarum» (1597), «Характеров добродетелей и пороков» (1608, подражание Феофрасту, древнегреческому философу). В 1601-1607 гг. был настоятелем церкви в Хостеде, поместье сэра Роберта Друри; в 1607-1612 гг. — капелланом принца Генри.
Анатомия (греч. «рассечение»), — Литературный жанр анатомии появился во второй половине XVI в. под влиянием медицинской теории и практики исследования строения человеческого организма, разработанный естествоиспытателем Везалием. Цель жанра — подробно рассмотреть, проанализировать структуру и состояние предмета изображения (OED, anatomy, 10). Донн совмещает два значения слова «анатомия» — вскрытие и строение.
...мир — мертв. Его мы расчленять... — В оригинале — расчленять при помощи «wit» — острого аналитического поэтического ума, который заменяет скальпель анатома-врача. Различают анатомию животных, человека, а поэт, по закону аналогии, вводит понятие «анатомия мира».
...С тем духом... — Имеется в виду Дж. Донн.
сын Египта (...) гроб его стал прочен... — Начиная с Геродота историки проявляли неизменный интерес к обычаю древних египтян мумифицировать тела и строить гробницы более богатыми, чем их жилище, поскольку они предназначались для вечной жизни.
...дом — всего лишь глина... — Возможно, аллюзия на сотворение человека из глины/праха (Быт. 2:7).
...Твоя душа да славит Божье имя. — В оригинале — аллюзия на Ис. 6:2.
«Первая годовщина» написана в июле-октябре 1611 г., опубликована отдельным изданием в ноябре 1611 г.
Лишь тот, / Кто благородно мыслит и живет... — В оригинале упоминаются три признака наличия человеческой души: возможность видеть, рассуждать, подражать достойному примеру. Фома Аквинский их соотносит со способностями души (СТ, III доп., 95, 5).
...Взошла Царица в вышний свой покой... — См. примеч. о «standing house» к «Осенней элегии».
...Он окровавлен, плач — в его очах... — В оригинале — аллюзия на медицинскую практику кровопускания. Оно проводилось в горячей ванне для большей эффективности. Детальная техника кровопускания была разработана древнеримским врачом Галеном.
Мир лихорадит... — Высокую температуру с античности считали шагом к выздоровлению после преодоления кризиса (Гиппократ. Эпидемии, I, Четырнадцать больных).
...Но в летаргический впадаешь сон. — Здесь в значении «патологическая анемия» (OED, lethargy, 2).
...младенец (...) ждет (...) крестный-принц в собор войдет... — Как некрещеное дитя мир без Элизабет лишен божественной благодати.
Всё — имя, смысл и контуры свои... — Мировая Душа придает материи форму и жизнь (Плотин. Эннеады, V, 2). У Донна мир является материальной субстанцией, а Элизабет — его душой.
...в ночи / Ее душа чуть видные лучи / Добра и милосердья свыше льет / На тех... — Душа усопшей, как звезда в ночи, излучает свет добродетели, который отражают души живущих и помнящих о ней.
Покинув старый мир, Она вольна / Мир новый созидать... — Мировая Душа путем эманации творит мир.
«Здоровья в мире нет... — О физической деградации человечества см.: Киприан Карфагенский. Трактаты, V, 4-5; Бернар Клервоский. Sermones de Diversis (Проповеди на различные темы), XLII, 2.
...Зловещий признак будущих невзгод... — В оригинале описываются патологические и нормальные роды. В последнем случае человек получает жизнь, но в том, что он обращен лицом вниз, к земле, Донн видит его существование как путь к праху.
...в помощь женщина была / Дана Адаму... — Быт. 2:20.
...недуг — в ее природе! — Быт. 3:16.
...Ева всех убила, / И женщины (...) убивают нас... — См. примеч. к «Метемпсихозу», X.
...желая свой продолжить род... — См. примеч. к «Прощанию с любовью».
...жизнь ворона, вола... — В оригинале упоминаются ворон и олень (ЕИ,УШ, 32) как символы долгожительства.
...если некая звезда (...) Чтобы ее вторично наблюдать... — В оригинале описываются кометы. Тихо Браге и И. Кеплер опровергли точку зрения аристотеликов, что кометы находятся в подлунном (между Землей и Луной) мире. Астроном Уильям Лоуэр (1570?—1615) на основании наблюдений за кометой Галлея (1607) в письме (1610) своему другу астроному Томасу Хэриоту впервые предположил, что кометы движутся по удлиненным эллипсам. Р. Болд установил, что Донн и Лоуэр были знакомы лично.
При долгом веке — был и рост не мал... — Быт. 5. Согласно апокрифам, библейские праотцы были гигантами-долгожителями, до грехопадения земля щедро насыщала Адама, после грехопадения она была проклята (Быт. 3:16-18).
...что за троих пахать... — Аллюзия на традиционный срок аренды земельных участков — период жизни трех поколений.
...И даже тень у нас короче стала. — Ср.: 1 Пар. 29:15.
Всё новые нас хвори постигают... — Проказа, бубонная чума, сифилис, грипп проникли в средневековую Европу посредством межкультурных коммуникаций. В 1485 и 1551 гг. происходили эпидемии неустановленной болезни, известной как «sweating sickness».
...Врачи же нам всё меньше помогают. — О парацельсовской медицине см. примеч. к «Растущей любви».
...предок только Бога был пониже: / Красой и Мощью правил он... — Быт. 1:28.
Он днесь — ничто, пустяк. — Ср. монолог о квинтэссенции праха в «Гамлете» У. Шекспира (II, 2).
Античность, грезя об Ее приходе, / Невинность представляла в женском роде... — В греческом и латинском языках слово «добродетель» — женского рода.
Но яд, / Что Еву встарь испортил, — был изъят / Из сердца Той... — Раннехристианские богословы Юстин Философ, Ириней Лионский, миланский епископ и проповедник Амвросий Медиоланский неоднократно говорили о Марии как о Новой Еве: как Ева породила грех и человечество унаследовало его, так Мария открыла путь к спасению и дала образец женского благочестия. Элизабет удалось последовать святому примеру.
...первыми пасть Ангелы успели... — См. примеч. к «Анаграмме».
...Первый Человек / Зверей и травы в ту же скорбь поверг. — Быт. 3:17.
...новые философы... — Николай Коперник, Тихо Браге, Иоганн Кеплер, Галилео Галилей и т.д., поскольку астрономы причислялись к натурфилософам.
...нет воспламененья... — По античным и средневековым представлениям, подлунный мир включал в себя сферы, где первоэлементы (земля, вода, воздух, огонь) находились в чистом виде. Сфера огня находилась между сферами воздуха и Луны (см.: Аристотель. Метеорология, 354b, 23-25). Астрономы пришли к выводу, что сферы огня не существует, как и разделения на подлунный и надлунный миры (И. Кеплер).
...Исчезло Солнце, и Земля пропала... — Аллюзия на гелиоцентрическую систему.
...Коль ищут меж планет (...) Познаний новых... — К 1611 г. при помощи телескопа были открыты: пятна на Солнце, лунный рельеф, спутники Юпитера, структура Млечного Пути.
...всё на атомы крошится. — В начале XVII в. появляется интерес к атомизму (см. примеч. к «Графине Хантингтон (...Они — как дикари...)». Известна полемика по этому поводу между немецким и английским астрономами И. Кеплером и Т. Хэриотом.
...Распались связи... — т.е. связи между элементами Великой Цепи Бытия (см. примеч. к «Элегии на... кончину принца Генри»), в том числе и на уровне социальной иерархии.
Феникс — См. примеч. к «Канонизации».
...небо так блаженно, / В движеньях гармонично, совершенно... — См. примеч. «На прощание: о книге».
...светил разнообразный ход... — Неидеальная траектория движения планет (Марса, Венеры и т.д.) объяснялась Птолемеем при помощи эпициклов, а Кеплером — их эллипсовидной траекторией.
...сорок восемь сфер... — Птолемей в «Альмагесте» описал 48 созвездий.
...Там звезды умирают... — В 1596 г. Давид Фабрициус впервые открыл переменную звезду Миру, повторно он зафиксировал ее в 1609 г. Астроном принял ее за сверхновую (см. примеч. к «Графине Бедфорд (За ваш привет...)»), поскольку она была видна несколько месяцев.
...И место восхождения меняет. (...) точки Змея проскользнет... — Точки восхода и захода Солнца циклически сдвигаются в течение года. Солнце, двигаясь по эклиптике, более всего отклоняется от небесного экватора в точках солнцестояния: в сторону северного полюса — в созвездии Рака, в сторону южного полюса — в созвездии Козерога, т.е. тропики «заворачивают» видимое движение Солнца в противоположном направлении.
...Готово наземь пасть в изнеможенье. — См. примеч. к «Графине Хантингтон (Мадам, не в женщине...)».
Напрасно в небе хвалится звезда... — Тихо Браге, наблюдая комету в 1577 г., доказал, что хрустальные неподвижные сферы, к которым прикреплены планеты и звезды, — плод воображения астрономов. Кеплер предположил, что звезды тоже движутся (было замечено, что точки восхода и заката меняются, и оттого движение не круговое), но поскольку они находятся на гораздо большем расстоянии от Земли, чем ранее предполагали, то это движение незаметно.
...А небеса к себе на Землю сводим... — Аллюзия на теорию И. Кеплера (Новая астрономия, 1609), что в метафизическом (надлунном) мире действуют те же законы, что и в физическом (подлунном).
Тенериф — вулкан Пико дель Тейде (3717 м) на Канарских островах.
Антипод — См. примеч. к «Графине Бедфорд (Мадам, благодарю...)».
И если там, внизу, простерся Ад... — Согласно классическим мифологическим и средневековым представлениям, Ад находился в обширной подземной полости.
Мать красоты — Гармония... — классическое представление, начиная с пифагорейцев. Красота проявляет себя в пропорции между земным и небесным, духовным и телесным, что в свою очередь является основой гармонии, выраженной в числовом соотношении и симметрии.
...Гармония (...) Есть наших душ Причина и Творец... — Древнегреческий философ и музыковед Аристоксен (IV в. до н.э.) писал, что душа соотносится с телом, как гармония с музыкальным инструментом. В XVII в. была популярна идея (приписываемая античности, но неавторизованная), что душа состоит из особой материи — гармонии.
...Так формы всех вещей — к очам стремятся. — Аристотель считал, что от предметов к глазам текут формы вещей, но не их материя, поэтому зрение — самое благородное из чувств (Аристотель. О душе, III, 2).
...Ковчег / Был по пропорциям, как человек... — См.: Августин. О Граде Божием, XV, 26.
...Цвет — Гармонии вторая часть... — «...Во всем прекрасном... есть согласие или соразмерность и ясность и ясность или блеск ... Добродетель несет в себе ясность, в силу которой она прекрасна...» (из проповеди Николая Кузанского на Песн. 4:7 (ЭР. T. I. С. 117), который контаминирует положения Дионисия и Аристотеля: пропорция — основа красоты, а цвет и свет позволяют ее воспринять: «Видимое есть цвет, нельзя видеть [цвета] без света, но всякий цвет каждого видимого предмета созерцается в свете» (Аристотель. О душе, 418а, 29; 418b, 2; О цвете, 1,791b, 2-17)).
...Что в золото, как яд, проникла ртуть... — В руду с низким содержанием золота заливали ртуть, на поверхности руды образовывавшую золотую амальгаму, из которой путем нагревания выделяли очищенное золото.
...Повесил в небе радугу... — Быт. 9:12-17.
...чей лик прозрачнее (...) сравненье с ней, / И темен блеск... — Концепция Аристотеля о сущности цвета и света: «Свет же оказывается как бы цветом прозрачной [среды]» (О душе, II, 7, 418b, 11); «...некоторые вещи, которые не суть огонь и по природе своей не являются каким-либо его видом, все же представляются испускающими свет. Возможно, что хотя свет и есть цвет огня, но не только огня» (О цвете, I, 791Ь, 11-13).
...Отец и Мать бесплодны... — Здесь: небо и земля.
...И Метеоры небосклон плодит... — См. примеч. к «Штилю».
Волхвы Египта вызвать не могли / Червей, что днесь родятся из земли. — Исх. 7:10-12. Речь идет о новых видах змей, открытых в Африке и Америке.
...песней лебединой... — См. примеч. к «Эпиталаме... графа Сомерсета».
Теряет свойства даже сильный яд, / Когда от гада мертвого он взят... — Точный источник таких представлений не установлен, но в XVII в. предметом дискуссий был вопрос, способны ли поражать ядовитые мертвые змеи (РЕ, III, 27, 12).
...Когда б Железный Век не заржавел... — См. примеч. к «Сатире V».
...зола сухая... — Ср.: Сир. 17:31.
Нам не понять при первом рассеченье... — С 1581 г. в Лондоне в Королевском медицинском колледже (Royal College of Physicians) два раза в неделю читались лекции по операционной хирургии и анатомии. Поскольку расчлененное тело не умели долго хранить, то от него отрезали части и на очередном сеансе демонстрировали публике.
...Прими оброк за этот — Первый — Год... — Основная идея цикла «Годовщин» — чтить память Элизабет ежегодными поэмами.
...Бог, в конце Закона / Песнь поместив... — Господь явился Моисею и собранию народа и велел ему закончить Пятикнижие песнью и обучить ею сынов Израиля, чтобы они соблюдали Закон и не отпали от Бога (Втор. 31:16-22; 32:1-47).
...Так доблести — Поэзия хранила! — Ср.: «...в Поэзии... человек, познав силу божественного дыхания, создает произведения, затмевающие создания Природы...» (ЗП. С. 134).
Возможно, была написана Донном раньше «Анатомии мира».
Порфир — горная порода, использовавшаяся как строительный и декоративный камень.
Хризолит — минерал, прозрачная, оливково-зеленая разновидность оливина; либо название драгоценного камня — зеленого граната.
Две Индии... — Ср.: «Леди Бедфорд, при посылке элегии...».
Эскуриал — См. примеч. к «Графине Бедфорд (Мадам, благодарю...)».
...Ведь если бы она не умерла, — / То как бы в этих строках ожила? — Ср.: Шекспир У. Сонеты, XVIII.
...Пока весь мир (...) Его рука — король (...) купцы... — См. примеч. к «Сатире I» и «Сатире V».
Но тонких духов сонм... — См. примеч. к «Восторгу».
...Их снова воедино соберет... — Концепт смерти/воскрешения.
...Что Нигером зовется, некий срок / Проводит под землей... — Плиний писал, что река Нигер является истоком Нила и на протяжении 20 дней пути течет под пустыней, выходя на поверхность в Эфиопии (ЕИ, V,10).
...Как Ангел иль Престол, иль Херувим. — Престолы и херувимы — два из трех высших ангельских чинов. Об ангельских чинах см. примеч. к «Браслету».
...смерти от Последнего Пожара... — См. примеч. к «Лихорадке».
...вспыхнет новая комета... — В оригинале — аллюзия на сверхновые звезды. См. примеч. к «Анатомии мира».
Мгновенно в лампе прогорит бальзам... — Ароматические масла, которые испаряли путем нагревания в специальных емкостях.
...Она ушла, еще не став женой... — Ис. 54:1,7.
...Как опиум, кончину приняла. — Препарат из опийного мака применялся как анестетик, успокоительное и снотворное.
...А только впала в длительный экстаз. — Об экстазе см. примеч. к «Восторгу».
Написана во Франции в декабре 1611 — январе 1612 г., опубликована до мая 1612 г.
Герольд — В оригинале — «harbinger» — чиновник, который посылается на место прибытия короля для подготовки его пребывания (OED, harbinger, 2).
О две души... — Душа умершей Элизабет Друри и душа Донна, созерцающая ее полет.
Как звезды (...) Свершают вечно путь свой круговой... — Считается, что прецессия звездного неба в Европе была открыта древнегреческим астрономом Гиппархом: точка небесной сферы перемещается по кругу с периодом полного оборота 25 800 лет. В результате прецессии точки равноденствия «ползут» по эклиптике, проходя по небу полградуса менее чем за 40 лет.
Ты вдаль уносишься быстрее света, / Но плотский ум узреть не в силах... — О скорости перемещения ангелов см. примеч. к «Надгробному слову лорду Харрингтону...».
...о дух великий, вслед за ней / Идешь путем... — Аллюзия на восхождение в Рай души Данте вслед за душой Беатриче.
...Творцу украсить лаврами чело! — В оригинале — аллюзия на Лауру и Петрарку.
...Иль как поверженный на плахе... — Публичные казни были обычным явлением в Европе до XIX в.
...И чья душа уж в вечность отлетела... — О связи души и крови см. примеч. к «Песне (Мой друг...)» и «Метемпсихозу», XXXIV.
До сотворенья Солнца — были дни... — Быт. 1:3, 4, 14-18.
Потоп Всемирный... — Быт. 7, 8.
Лета — См. примеч. к «Мистеру И.Л. (Ты, первый...)».
...Ты — отец. — О форме как мужском начале см. примеч. к «Изменчивости».
...Пока Бог новый гимн не воспоет!.. — В оригинале — аллюзия на Мф.25:34.
...из чаши / Господней эту жажду утоляя... — Чаша святого Причастия (Мф. 26:26-29; Ин. 6:53).
О червь... — Иов 25:6; Пс. 21:7.
...мир был только сценой... — См. примеч. к «Сатире IV».
...Золотого Века... — См. примеч. к «Разнообразию».
...И Севером, и Югом управлял... — В оригинале — аллюзия на популярное представление, что небо северного полушария содержит больше звезд, чем южного, поскольку звездное небо южного полушария было изучено плохо, то и созвездий на карте было меньше.
...мозаика цветная... — В оригинале — «fragmentary rubbidge» (бессвязный мусор) — первое словоупотребление «fragmentary», зафиксированное OED.
...звонят в преддверье похорон. — Когда в приходе кто-то умирал, звонили в колокол, чтобы живущие могли помолиться за отходящую душу. Так же считалось, что звон отгоняет от нее злых духов.
...кровь Христа очистит от вины... — 1 Ин. 1:7.
Сошлись друзья и плачут все навзрыд... — Ср.: «Прощание, запрещающее печаль».
...И ты чиста, твои одежды белы! — Откр. 3:5.
...Чтоб в ночь Люции сладок был твой сон... — Донн сравнивает смертный сон с одной самой длинной ночью года. См. примеч. к «Вечерне».
...А если ты сонлива и слаба, / То вспомни ту, чьей бодрости и силы... — В оригинале — интерпретация слов Христа: «...бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий» (Мф. 25:13). См.: Мф. 26:4; Мк. 13:33-37; 1 Петр. 5:8.
...в благовонной масти / Равны все составляющие части... — Ср.: «Аромат».
...Как плоскости — из линий состоят, / А линии — из точек... — Классическое определение Эвклида.
...Так Элементы сочетались в Ней... — См. примеч. «С добрым утром».
...Сколь неустойчив куб... — Куб — символ земли и устойчивости. Донн исходит из рассуждений Николая Кузанского: «...в своей логической абстрактности правила построения фигуры, равной данной, верны, но актуальное равенство различных фигур невозможно» (Николай Кузанский. Об ученом незнании, II, 1 // Николай Кузанский. Об ученом незнании. СПб., 2001. С. 108).
...ущербен круг... — Круг — символ стабильной бесконечности и вечности. Ср.: «...даже при умножении своих углов до бесконечности он [многоугольник] никогда не станет равен кругу, если не разрешится в тождество с ним» (Николай Кузанский. Об ученом незнании, I, 3. С. 104).
...цепь златая... — Мотив цепи, соединяющей небо и землю, см.: Гомер. Илиада, VIII, 19. См. примеч. к «Элегии на... кончину... принца Генри».
...Небеса берутся силой... — Мф. 11:12.
...Другие две души (...) Растительная с Чувственной. — См. примеч. к «Метемпсихозу», Предисловие.
...Плоть — скисшее, дрянное молоко... — Иов 10:9-12.
...Грех свой Первородный! — См. примеч. к «Сэру Эдварду Герберту...».
Анахорет — См. примеч. к «Осенней элегии». В оригинале — аллюзия на святых столпников.
...до Неба вышнего стезю / Минует вмиг... — Далее Душа возносится сквозь небесные сферы (воздух, огонь, Луна, Венера, Меркурий, Солнце, Марс, Юпитер, Сатурн, неподвижные звезды); ср.: БК, Рай, I-XXX.
...ни один метеорит... — См. примеч. к «Штилю».
...Сферу Огненную... — См. примеч. к «Первой годовщине».
...безжизненна Луна / Иль некими людьми населена... — Френсис Годвин (1562-1633) между 1599 и 1603 гг. написал роман «Человек на Луне, или Рассуждение о путешествии на Луну» (опубликован посмертно в 1638 г.). Донн мог быть знаком с Годвином через Дж. Холла.
...То Утренней Звезды, а то — Вечерней... — Геспер и Веспер — названия Венеры.
...Меркурий Аргусу глаза отвел... — См. примеч. к «Завещанию».
Без стражи входит к Марсу... — В оригинале — аллюзия на Марсово поле — низменность в Риме на берегу Тибра, где проходили народные собрания, спортивные соревнования и военные смотры.
...ни его отец... — Кронос (Сатурн), бог времени.
...Благодать — / Второе даровали ей). — Таинство крещения.
...на всех морях... — В оригинале — «неизвестный остаток», т.е. Terra Australis, южный континент, гипотетически нанесенный на карту Птолемеем.
Коль Ангелы-хранители даны... — Ирония над обычаем католиков наделять ангелами-хранителями не только людей.
Электр (электрум) — сплав золота с серебром в пропорции 4:1.
Теперь в них части видятся иные... — Парацельс к четырем элементам добавил Tria Prima (активные первоначала): серу, соль и ртуть.
..Ложатся камни... — Гиппократ по-разному объяснял образование камней в почках/мочевом пузыре: 1) у детей из-за теплоты (О природе человека, 12); 2) если пить речную воду, то в мочевом пузыре оседает ил и песок (О воздухах, водах и местностях, 9); 3) если почка не отторгает слизь, а накапливает ее, то со временем она изнутри отвердевает (О внутренних страданиях, 14).
...как сердце очищает (...) продукт распада? — Гален считал, что в сердце при помощи воздуха образуется артериальная кровь, а в печени — венозная; попадая в сердце, она очищается в желудочках: сажеобразный пар из сердца попадает в легкие и выводится из организма. Природа кровообращения была предметом полемики и описана У. Харви («Анатомическое исследование о движении сердца и крови у животных», опубликовано в 1628 г.).
А споры о ногтях, о волосах! — Существовали мнения, что ногти и волосы — часть кожи, особые органы либо отходы жизнедеятельности организма, испарения мозга.
...И вымысла мечту, и страсти ложь? — Согласно Аристотелю (О душе, III; О памяти и припоминании), чувственное восприятие порождает впечатления, которые переносятся в мозг, где образуется фантазм (умозрительный образ).
...решетки глаз... — Сетчатка глаза.
Не прерывай же своего экстаза... — См. примеч. к «Восторгу».
...На волосы и ногти... — Дж. Кардано (1501-1576), итальянский философ и врач, писал, что по выпадению волос и изменению цвета ногтей можно диагностировать отравление ядом.
Там обновленным слухом... — Смертный слух не может слышать песни Рая (ср.: БК, Рай, XXI:58-62). Все телесные свойства обновятся после воскрешения: БК, Рай, XIV, 43-61.
...оставшись Девой, — родила... — V Вселенский собор (восьмая сессия, 2 июня 553 г.) подтвердил учение о Богоматеринстве и Приснодевственности Марии.
...к Праотцам (...) услаждали... — На основе средневекового анализа библейской хронологии считалось, что праотец Авраам жил за 1700 лет до пришествия Христа, который вывел патриархов из Ада, т.е. в Раю они ко времени Донна находились 1600 лет.
Пророки — провозвестники воли Божьей, многие из них пророчествовали Боговоплощение.
...Врага на поле брани покорила... — О христианском воине см. примеч. к «Сатире III». В оригинале здесь и далее перечисляются основные функции (прерогативы) монарха: война, заключение мира, правосудие, помилование, право на чеканку денег.
...А Вера — Церковью... — Один из четырех великих латинских учителей Церкви Амвросий Медиоланский (около 340-397) трактует Новую Еву как краеугольный камень в основании Храма и Нового Иерусалима в сочинении «Церковь, мистическая Ева» и как Церковь в гимне «Гряди, Искупитель народов» (Veni, Redemptor gentium): «В Ней Бог пребывает, как в храме!». Поскольку Элизабет осталась девственной, то ее тело тоже принадлежит Христу.
...От радости случайной — к настоящей! — В оригинале — от акциденциальной к субстанциальной радости (см. примеч. к «Пути любви»), т.е. от созерцания Элизабет к личному спасению. Настоятель августинского монастыря Уолтер Хилтон (1340?—1396) в мистическом сочинении «О песни ангелов» разграничивал истинную радость в созерцании Бога и вторичную — в созерцании ангелов и блаженных душ.
...река все то же носит имя... — См. примеч. к «Надгробному слову лорду Харрингтону...».
...Ты сам меняешься, непостоянный... — автоцитация «Изменчивости».
Кто ниже нас по рангу, те нас чтят... — автоцитация послания «Графине Бедфорд (Честь — совершенства...)».
...кто башню Вавилона строил... — Быт. 11:4-9. Т. Браун также рассуждает о физической невозможности построить Вавилонскую башню (РЕ, VII, 6).
...Язычник разных создавал богов... — Исх. 20:4. Возможно, источниками рассуждения были изречения Сократа, трактаты «О природе Богов» Цицерона и «Об идолопоклонстве» Тертуллиана.
...Пройдя сквозь центр окружности, прямая (...) Коснется. — Определение диаметра.
...И Мыслимый Объект, и Мысль сама. — Фома Аквинский доказывал, что в интеллекте человека, сотворенном Создателем, проявляется соучастие и подобие с Первоинтеллектом Бога (СТ, I, 12, 1).
...Из крон деревьев, из холмов камней... — О книге Природы см. примеч. к «Эпиталаме... графа Сомерсета (Эклога)».
...И с Богом обручил Ее наш мир... — О духовном браке с Богом см.: Ос. 2:16; Мф. 25:1-10.
...Плодит святых угодников без меры... — См. примеч. к «Письму леди Кэри...».
Где лишь закон / Поэзии не вызывает гнева / У Веры... — Как католицизм допускает молитвенное призвание святых, так поэзия обращается к умершим.
...я — лишь Трубный Глас... — Числ. 10:2, 3.
Написано в форме «венка сонетов», который известен в двух разновидностях: 1) обычный венок — семь сонетов; 2) героический венок — 14 сонетов и магистрал (сонет, состоящий из первых строк остальных). Л. Мартц сближает архитектонику цикла с практикой католических медитаций в духе И. Лойолы о «пятнадцати тайнах веры». Такая медитация была основана на «composition loci» — воображении евангельской сцены как бы с точки зрения свидетеля. X. Гарднер усматривает влияние бревиария (литургического сборника канонов, молитв, гимнов, псалмов и евангельских чтений).
La Corona — Ср.: Ис.28:5.
...О властелин (...) Ветхий Днями, вечный средь времен! — Бог-Отец.
...Ветхий Днями... — Дан. 7:9.
...вечный средь времен! — В оригинале — аллюзия на стих из приписываемого Амвросию Медиоланскому гимна Nones (службы девятого часа): «... Immotus in Tepermanens» (Ты — всегда неподвижный/неизменный). В трактате «О божественных именах» Дионисий Ареопагит систематизировал слова и тропы, которыми обозначен Творец в Священном Писании и литургических текстах: «Творца можно воспевать и как Вечность, и как Время — как причину и всего времени, и вечности и Ветхого денми (...) поскольку Он — и до вечности, и выше вечности...» (Дионисий Ареопагит. Сочинения. Максим Исповедник. Толкования. СПб., 2003. С. 523).
...Венком лавровым... — В Древней Греции лавровым венком венчали победителя состязания на Пифейских играх и поэтических состязаниях; в Риме — триумфатора и солдат победившей армии.
...Венцом терновым... — Мф. 27:29.
...Покоем без конца... — Евр. 4:10.
В начале скрыт конец. — Откр. 1:8.
...Кто возжелал спасенья, тот спасен!» — Откр. 3:2, 3.
Благовещение — возвещение архангелом Гавриилом Деве Марии о таинстве Боговоплощения (Лк. 1:26-38). Праздник приходится на 25 марта, т.е. близок дню весеннего равноденствия.
Кто всё во всём, повсюду и во всех... — См.: СТ, I, 8, 2.
...Безгрешный — но чужой искупит грех... — См. примеч. к «Метемпсихозу», VIII.
...Греха не зная, от тебя навек / Он принял плоть — и смертью искушен... — Ср.: «Поскольку же Бог не может испытать смерть, а человек — победить ее, Он соединил человеческую природу со своею, дабы через смертность первой очистить и освободить нас от наших злодеяний, а силою второй достичь ради нас победы над смертью» (Кальвин Ж. Наставление в христианской вере, II, 12, 3. T. 1. С. 465).
...Ты — мать Отца, которым ты зачата. — В Часослове св. Девы Марии стихи Сир. 24:5-10 цитируются применительно к св. Марии, там же встречаются фразы: св. Мария — мать и дочь Царя царей.
Он — свет во тьме: пусть хижина мала... — Ин. 1:5. Ср. гимн Амвросия Медиоланского «Гряди, Искупитель народов» (Veni, Redemptor gentium): «Покинув с великою славой Чертог целомудренной Девы, — Пречистое лоно Девичье,— Ты стал ради нас человеком». Ср. аргумент Николая Кузанского о заключенном в скорлупу орехе, из которого в свой час вырастет дерево: «...семя дерева в тебе [Боге] есть истина и прообраз самого себя, то есть прообраз и дерева, и семени» (Николай Кузанский. О видении Бога, VII).
...Столь слабым став, что в мир земной явиться / Сумел... — Донн воспроизводит логику Никейско-Константинопольского символа веры: «...Свет от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотворенного, единосущного Отцу, через Которого все сотворено; ради нас, людей, и ради нашего спасения сошедшего с небес, и воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы и ставшего Человеком...».
Гостиница вам крова не дала... — Лк. 2:7.
...ясновидцы / спешат с Востока... — Мф. 2:1-2.
Не дано свершиться / Предначертаньям Иродова зла! — Мф. 2:3-18.
...Слово Божье... — Ин. 1:1-5,14. Иисус Христос — Бог-Логос, вторая ипостась Троицы.
В Писаньях умудрен не по летам... — Лк. 11:43-52.
...Пылали верой — эти, злобой — те... — Учение Христа никого не оставило равнодушным: как апостолов, так и фарисеев, книжников, иудейского первосвященника Каиафу, римского наместника Иудеи Понтия Пилата (Мф.26:46-75; 27:1-26. Ин. 12:9-19).
...крест несет... — Ин. 19:17.
О, если б Ты меня на крест вознес! — Ин. 12:32.
...Мне каплей крови душу увлажни!.. — Ин. 19:34.
...Осквернена и каменно-тверда... — Симптомы меланхолии — сочетание холода и сухости, недостаток огня — указывают на греховность. Ср.: Лк. 5:31, 32.
...Душа моя очистится тогда... — Евр. 10:10; Откр. 7:14-17.
...смертью смерть поправший... — Ср. гимн Амвросия Медиоланского «На светлой Агнца трапезе» («Ad cenam Agni providi»): «Нас, обновленных в Господе, Причисли к сонму праведных. Иисусе, в Воскресении Ты, смерть поправший смертию...».
От первой смерти, от второй — вреда / Не потерплю... — Откр. 2:10-11. Первая смерть — смерть тела, вторая — смерть души.
...коль в Книгу искони / Я вписан... — Откр. 20:12-15.
...как зерно, взойдет... — Ин. 12:24-25; 1 Кор. 15.37-44.
...и смерть, как сон, пройдет... — Рим. 13:11.
...Последний — вечный — день восславлю я!.. — 2 Петр. 1:19; Откр. 21:25.
...вознесся — далека земля... — Вознесение Христа совершилось через 40 дней после Пасхи (Воскресения): Мк. 16:19.
Ты небеса расторг, могучий Овен... — В оригинале — игра слов: баран («ramme») как животное и как вид стенобитного орудия (Мих. 2:13). Овен, принесенный в жертву Авраамом вместо единородного сына, истолковывался как прообраз жертвоприношения Христа (Быт. 22:13).
...Агнец, путь мой кровью оросил... — По закону Моисея, агнец (ягненок или козленок) — обязательная пасхальная жертва (Исх. 12:5). Жертвенный Агнец — символ Христа (Ис. 53:7; Ин. 1:29-36; Откр. 5:6 и т.д.).
...Ты — свет моей стезе... — 2 Цар. 22:29; Ин. 1:5.
...Ты гнев свой правый кровью угасил! — 1 Фес. 8-10.
Возможно, 12 сонетов цикла (в нумерации наст. изд. 2, 4, 6, 7, 9-16) Донн написал в 1609—1611 гг. для графини Бедфорд (опубликованы в 1633 г.), еще четыре опубликованы в 1635 г. (1, 3, 5, 8); три последних сонета (17-19) были найдены и опубликованы в 1899 г. X. Гарднер предполагает, что шесть из этих сонетов Донн послал графу Дорсету в 1609 г.
...для тленья? — В оригинале — «decay», возможно, аллюзия на Екк.10:18 (в переводе Библии короля Иакова «By much slothfulness the building decayeth») или Ис. 44:26.
...близок смертный час! — Лк. 21:7-9; Откр. 1:3; 22:10-12.
...И плоть, под тяжестью греха клонясь, / Загробной кары ждет за преступленья. — Ж. Кальвин различал евангельское и законническое покаяние, в последнем случае грешник, «обожженный своим грехом и поверженный страхом Божьего гнева, остается в плену этого потрясения (...) покаяние было ничем иным как вратами ада...» (Кальвин Ж. Наставление в христианской вере, III, 3, 4. Т. 2. С. 65).
...хитрый враг... — дьявол. Ср.: «Змей поджидает нас на всяком пути, во всякой склонности таится грех» (Донн Дж. Обращения к Господу... Увещевание 1 // Донн Дж. По ком звонит колокол. С. 35).
Ты — магнит! — В оригинале — «adamant» — легендарный камень, известный своей твердостью, в этом значении употребляется в английских переводах Библии (Зах. 7:12), часто как синоним слова «магнит» (OED, adamant, la, Зс).
...Как сына — осияв меня лучами... — Мф. 13:43.
...И как слуге — за все труды воздав. — Притча о талантах (Мф. 25:14-46).
...И жил во мне Твой Дух — как в неком храме... — 1 Кор. 3:16.
Как взял разбоем данное Тобой? — См. притчу об овцах, добром пастыре и разбойнике (Ин. 10:1-18).
...Святой бы плод отныне приносил! — Т.е. покаянный плач вместо слез и вздохов петраркистской любви.
Каким я ливнем слезным оросил / Кумира! — См. примеч. к «Пище любви» и «Канонизации».
...вор ночной... — Ср.: Притч. 6:30-31.
Но мне не будет скорбь облегчена... — О грехе уныния см. примеч. к «Элегии на смерть миссис Боулстред». Если раньше героем владела любовная меланхолия, то теперь — религиозная. Р. Бертон описывает ее симптомы: печаль, упадок веры, угрызения совести, отчаяние (AM, III, 4, 3).
Недуг напал — / Он, вестник смерти... — «Наш распад предопределен и едва явлены нам первые его симптомы...вынашивая болезнь, мы рождаемся в смерть» (Донн Дж. Обращения к господу... Медитация 1 // Донн Дж. По ком звонит колокол. С. 32-33).
Ты благодать получишь, лишь покаясь... — Деян. 3:19-20. Евангелькое покаяние, которое протестантами этимологически возводилось к греческому понятию «metanoia» (изменение ума), предполагает, что «грешник, уязвленный в своем сердце, все же поднимется, принимая Иисуса Христа как лекарство от своих язв, утешение в своем страхе, спасительную гавань в своем бедствии» (Кальвин Ж. Наставление в христианской вере, III 3, 4. Т. 2. С. 65).
...Твой грех омыть, очистив добела! — Откр. 7:14.
Я — микрокосм... — Сократ в платоновском диалоге «Филеб» (29) говорит, что человек как и мир, состоит из четырех элементов, в человеке их связывает душа, в мире — Душа мира. Аристотель в «Физике» впервые употребляет термин микрокосм (252b, 26).
...Где ангел слит с естественной природой... — Богослов Илья Критский считал, что «человек как μικρός κοσμος имеет общение со всем тем, что находится в мире, и всему причастен; он мал, вследствие незначительности тела, но велик, вследствие достоинства души, одаренной разумом, почему имеет общение и с разумной природой ангелов» (Илья Критский. Комментарий на св. Григория Назианзина). Иоанн Дамаскин, византийский богослов и философ, указывал, что Бог сотворил человека «непричастным злу, нравственно добрым... как бы другого Ангела.., смешанного (из двух природ) царя над тем, что находится на земле...» (Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Сергиев Посад, 1910. С. 80). См. примеч. к «Сэру Генри Уоттону (Сэр, в письмах...)».
...Но обе части мраку грех запродал... — Ср. у Августина: «...повреждение тела, которое отягощает душу, было не причиной первородного греха, а наказанием. Не плоть тленная сделала душу грешной, а грешница-душа сделала плоть тленной» (Августин. Творения: В 4 т. СПб.; Киев, 1998. Т. 4. С. 7).
...сферы, что превыше небосвода... — Открытые Галилеем при помощи телескопа звезды Млечного Пути, о чем он сообщил в «Звездном вестнике» (март 1610 г.).
...целый мир (...) Омойте. — В оригинале — аллюзия на Быт. 9:11.
...Мой мир сгорит... — 2 Петр. 3:6, 7, 12.
...Твой огнь... — Евр. 12:29.
...Предел моим скитаньям... — Жизнь как странствие/скитание — христианский топос (Иов 15:23).
...смертным сном осилен... — Рим. 13:11.
Когда душа вспорхнет в небесный дом... — Флп. 3:20-21.
...А тело ляжет в прах... — Быт. 3:19.
Но оправдай меня — я грех отрину... — О спасении благодатью см. примеч. к «На раздевание возлюбленной».
С углов Земли, хотя она кругла, / Трубите, ангелы! — Откр. 7:1. В картографии ангелы с трубами изображались на углах карты.
Кто утонул и кто сгорел дотла... — См. примеч. к «Священным сонетам», V.
...Кого война (...) / Убил... — Втор. 32:24-26; Иез. 14:21: Откр. 6:8.
...Кого вовек не скроет смерти мгла!.. — 1 Кор. 15:51-54.
О, если знанье — верных душ награда... — Мнение о том, что души праведников в раю получают ангельское знание, было спорным (см. примеч. к «Надгробному слову лорду Харрингтону...»).
...Душа отца... — Джон Донн-старший, умер в 1576 г.
...Волхвов, носящих имя христиан... — Деян. 19:13.
...фарисейство и обман / Притворно святы... — Мф. 23.
Когда ни дерево, что, дав свой плод... — Быт. 3:6.
...Ужель сознанье в грех нас вовлекло? / Иль Бог (...) Впал в страшный гнев... — Рим. 2:5-12.
Лета — См. примеч. к «Мистеру И.Л. (Ты, первый...)».
Возможно, сонет связан со смертью леди Маркхем или С. Боулстред. См. примеч. к «Элегии на смерть миссис Боулстред (О Смерть...)».
Смерть, не тщеславься... — 1 Кор. 15:26, 54-56.
...рабыня рока и разбоя... — Как бледному всаднику Апокалипсиса Бог дал смерти власть над телами (Откр. 6:8; 9:6; 20:6-15). В «Священных сонетах» (VII и X) Донн группирует причины смерти по принципу контраста.
...война, недуг и яд. — См. примеч. к «Священным сонетам», VII.
И ты, о смерть, сама умрешь тогда'. — Откр. 21:7-8.
...бейте же меня... — Мф. 26:67.
...громко проклиная!.. — Евр. 6:6.
...за грех наш пострадал! — Ин. 1:29.
Иаков, облачившись в козьи кожи... — Быт. 27:1—36.
...Но в человечью плоть облекся Бог... — См. примеч. к «Венку сонетов», 3.
Зачем у нас — все твари в услуженье? — Поскольку Бог поставил человека властвовать над тварным миром (Быт. 1:26), то, по логике феодальных отношений, мир должен ему служить. Англосаксонский историк и богослов Беда Достопочтенный в комментарии к Книге Бытия утверждает, что Бог дал человеку право господства над животными, так как предвидел, что они понадобятся ему после грехопадения. Фома Аквинский полагает, что непослушание животных человеку — наказание ему за ослушание Богу, поэтому человек обречен силой утверждать свое право господства (СТ, I, 96, 1). Герой сомневается в существующем порядке, потому что человек в грехопадении исказил в себе облик Божий.
...Стихии, хоть они и чище нас... — См. примеч. к «Возвращению».
...Кабан и бык... — В оригинале — «могли бы питаться людьми». Фома Аквинский (СТ, I, 96, 1) обосновывает пищевую цепочку господством высших над низшими: растения питаются землей, животные — растениями, человек — животными и растениями (Быт. 1:29-30).
...Что сам Творец на гибель шел в смиренье / За нас... — См. примеч. к «Венку сонетов», 7.
Что, если Страшный суд настанет вдруг / Сегодня ночью?.. — Сонет представляет собой вариацию на наставление 1 Фес. 5:1-24, которое Донн пытается исполнить.
Ведь взор Его померк от смертных мук... — В эпоху Возрождения изменилась иконография распятого и оплакиваемого Марией Христа. Муки Христа изображались более реалистично, произошел полный отказ от символической условности (см., например, «Пьету» Микеланджело).
Ужели тот тебя отправит в ад, / Кто и врагов своих простил... — Лк. 23:34.
...Твоя ж краса — есть признак состраданья!.. — Отзвук теологических споров о красоте Христа. Противники опирались на Ис. 53, а сторонники — на Пс. 44:3-5. Дионисий утверждал, что все твари любят красоту и добро, а они — суть божественные имена (О Божественных именах, IV).
Ты звал, стучался в дверь, дышал, светил... — Песн. 5:2.
...пересоздал в борьбе!.. — Аллюзия на Еф. 4:20-24.
Я — город, занятый врагом. — Ис. 1:8.
...И разум — Твой наместник — все слабей... — Фома Аквинский доказывал, что в сотворенном Создателем интеллекте человека проявляется соучастие и подобие с Первоинтеллектом Бога (СТ, I, 12, 1).
Порви оковы, узел разруби... — Донн аллегорически интерпретирует защиту Господом Давида (2 Цар. 22) и просит оказать ему такое же покровительство.
...ты так же возлюби творца, / Как Он тебя! — Ин. 3:16-17.
...Избрал своими храмами сердца! — 1 Кор. 6:19.
...тебя усыновленье... — Рим. 8:15-17.
...у торговца краденым должны / Имущество свое мы выкупать... — По законам 1555, 1588, 1589 гг., человек мог восстановить свое право собственности на украденные у него и легально проданные вещи, только купив их у нового владельца. Но если вор был осужден, то вещи бесплатно возвращались хозяину.
...Он — в Царстве Божьем — делится, со мной! — В оригинале — аллюзия на «двойное право» Христа на Царство Божие: по рождению и по заслугам (искупление грехов мира и победа над смертью).
Со смертью Агнца (...) / Он заклан от начала мирозданья... — Откр. 13:8.
...два Завета... — Ветхий и Новый.
...Все, что убито буквой, воскресил! — Ин. 1:17; 2 Кор. 3:6.
...цель Завета — / Любовь! — Ин. 13:34.
Жена поэта Энн Донн умерла 15 августа 1617 г. на 33-м году жизни через неделю после рождения 12-го ребенка.
...но встретился там взглядом / С Тобою... — Еф. 5:31-32. Земной брак — прообраз будущего брака Христа и Души (Храма/Церкви).
...И все ж меня ревнуешь... — Втор. 4:24; Пс. 77:58.
Невеста Христова — Истинная Церковь (Откр. 19:7-8). Песнь Песней Соломона также анагогически истолковывалась как пророчество о браке Христа и Церкви.
Не за морем ли она / Владычит, в роскошь риз облачена? — Римско-католическая церковь отличается пышностью убранства и богослужения.
... как и у немцев... — Протестантские конфессии стремились упростить богослужебный чин, отказались от украшений в храме.
...спит себе в веках? — Радикальные секты утверждали, что благодать исчезла из церквей и только теперь может быть заново обретена.
Лжи — или истины она полна? — О соотношении Вселенской церкви и современных Донну конфессий см. «Сатиру III».
на холме (...) на семи холмах? — Соломон построил Иерусалимский храм на горе Мориа. Собор Св. Павла в Лондоне стоит на холме Ладгейт. На семи холмах стоит Рим.
...Как рыцарей, ее любовь нас ждет? — Аллюзия на крестовые походы и на рыцарские романы, описывающие поиски св. Грааля и возлюбленной, в которой также можно увидеть аллегорию Церкви Истинной.
И пусть душой владеет Голубь тот... — Голубь — символ Св. Духа. Голубица — символ христианской любви и чистоты (Песн. 5:2). У иудеев голубку приносили Богу в жертву неимущие (Лев. 12:6-8).
Возможно, написан после посвящения Донна в сан в 1615 г.
...от веры отступала... — Ср.: «Вера моя была иногда крепче, иногда слабее, но всегда верил я и в то, что Ты есть...» (Августин. Исповедь, VI, 5,7).
...то жар терплю — / То хлад... — Донн сравнивает свои религиозные переживания с лихорадкой (известно, что в 1610-1620-е гг. Донн страдал малярией). Герой переносит диагностику болезни на моральный уровень и истолковывает ее как проявление своей греховности и несдержанности.
...Как в лихорадке... — Ср.: «Я задыхался от этих забот и лихорадочного наплыва изнуряющих размышлений» (Августин. Исповедь, VI, 6, 8).
Возможный адресат сонета — Ричард Сэквилл (1589-1624), 3-й граф Дорсет (с 1609 г.), покровитель эпиграмматиста Джона Оуэна и других поэтов. X. Гарднер считает, что Донн послал ему первые шесть из написанных им сонетов (в нумерации наст, изд.: 2, 4, 6, 7, 9, 10). Поскольку в тексте указано, что посланы шесть сонетов, а седьмой еще не готов, то это могли быть и сонеты «Венка».
...как Солнца жар мужской / Жизнь зачинает в мутном нильском иле... — ЕИ, IX, 84; Овидий. Метаморфозы, I, 416-429.
...Хватило б на зачатье всей седмицы... — Плиний утверждает, что египетские женщины, пьющие воду Нила, более плодовиты и могут родить семерых близнецов (ЕИ, VII, 3).
...Как Эликсир, их в злато обратят! — См. примеч. к «Браслету».
Написано в 1607-1609 гг. Впервые напечатано в «Жизнеописании Джорджа Герберта» И. Уолтона (1670). Сохранилось письмо Донна леди Герберт (июль 1607 г.): «...с этим же посланцем в этот благоприятный день вручаю вам свои Святые Гимны и Сонеты (которые не были преданы огню лишь ради их темы, а не ради их достоинств) — предоставляю их Вашему суждению, а также Вашей защите, если вы их сочтете достойными этого; и я приложил этот сонет в качестве моего посла, чтобы вручить их в Ваши счастливые руки» (пер. Г.М. Кружкова по изд.: John Donne: The Divine Poems / Ed. H. Gardner. Oxford, 1952. P. 55). Неизвестно, это ли стихотворное послание имеется в виду.
Мария Магдалина — См. примеч. к «Мощам».
Та, в честь кого, о леди, Вас назвали... — Донн следует за версией жития, изложенного в «Золотой легенде» (XIII в.) Иакова Воррагинского, где Мария — богатая наследница земель в Вифании и Магдале, сестра Марфы и Лазаря (Лк. 10:38-42; Ин. 11:1-45) и грешница, излеченная Христом от бесов (Лк. 7:37-50).
...Вняв о Воскресшем самой первой вести! — Ин. 20:14-18.
Отцы — в сомненье... — Папа римский Григорий Великий под именем Марии Магдалины объединил всех упоминаемых в Евангелии Марий и блудницу, но Восточная церковь эту версию не приняла и различала Марию Магдалину, Марию Вифанскую и безымянную грешницу.
Та приняла Иисуса Самого... — Лк. 10:38-42.
Литания (греч. «моление, богомолье») — массовое публичное моление, включающее периодически повторяющиеся призывания Господа, сопровождало уличные шествия. Ранние литании известны с VI в. По свидетельству церковного историка кардинала Ц. Барония (Чезаре Баронио, 1538-1607) к 1601 г. было известно более 80 вариантов, и папа Климент VIII декретом от 6 сентября 1601 г. запретил публикацию новых неавторизованных литаний. После Реформации появились протестантская литания М. Лютера и первый англиканский богослужебный текст — литания Т. Кранмера (1489-1556), реформатора англиканского богослужения. В недатированном письме Г. Гудьеру Донн, не будучи священником, оправдывает сочинение «размышления в стихах, которое... назвал Литанией...» тем, что католическая церковь приняла и включила в канон «варварские» литании монахов бенедиктинского Санкт-Галленского монастыря Ноткера и Ратперта (Заики, около 840-912). Донн считал, что его литания не вызовет нареканий у католиков и протестантов, предназначая ее для своих друзей. Возможно, литания была написана во время болезни в 1608-1609 гг.
...Вновь мя содей и сердце дай иное... — Пс.50:12.
...Уныл я — глина плоть его... — Симптомы религиозной меланхолии; см. примеч. к «Священным сонетам», III.
...Из красной этой глины... — Слово «Адам» на древнееврейском языке означает «красная глина/земля».
...смерть и грех познав, / Сих двух, не сотворенных изначала... — Фома Аквинский полагал, что у греха нет причины, так как греховное желание — часть греха (СТ, 11(1), 75, 3). Смерть пришла в мир с грехом (Рим. 5:12).
...А смерти (...) жало... — 1 Кор. 15:55.
...Будь к сердцу моему прибит... — Сердце отождествляется с крестом Распятия, жертвенником. Ср. с идеей сораспятия Христу (Гал. 2:19-20).
Святый, я храм Твой... — 1 Кор. 3:16. Ср.: «Священные сонеты», III.
...Хоть юности моей огни... — Иов 13:26; Пс. 24:7.
...Гордыня, блуд... — В оригинале — грехи сожгли наполовину. Возможно, аллюзия на Данте (БК, Ад, I, 31-54).
...Для веры млеко... — Ис. 55:1-3; 1 Петр. 2:2,3; Евр.5:12.
...Ты, как змея... — Медный змий отождествлялся со Христом (Числ. 21:9; Ин. 3:14, 15; см. также: Мф. 10:16).
..Любовь, Познанье, Сила... — Сила — Бог-Отец, Любовь — Христос, Познанье — Св. Дух.
В строфах V-XIV Донн следует традиционному для литаний перечислению адресатов молитвы от Девы Марии до святых. Кранмер оставил в литании только обращение к святым: «молитесь за нас», которое впоследствии было изъято. Донн балансирует на грани двух традиций: обращаясь напрямую к Богу, желает, чтобы святые помолились за него.
Тебе, о девственница-мать... — См. примеч. к «Второй годовщине (О странствии души)».
...И херувим, принявший облик женский, / Кто, Рай открыв нам... — Быт. 3:24.
...Молитвы шлем: не тщетны Той прошенья... — Первое чудо Иисус сотворил по просьбе матери на свадьбе в Кане Галилейской превратив воду в вино (Ин. 2:1-11).
...И под опекой ангелов он длится... — Вера в ангелов-хранителей возникла в ветхозаветный период — ангелы охраняют праведных (Пс. 90:11-13; Евр. 1:14). Богослов Гонорий Отенский (умер в 1151 г.) впервые разработал доктрину о том, что каждая душа в момент соединения с телом получает ангела-хранителя.
...Им небеса — чертог родной... — Мф. 18:10.
...Над грешником, что слеп в предвечном зренье. — Человек слеп, так как утратил ангельское созерцание. См. примеч. к «Надгробному слову лорду Харрингтону».
Патриархи — праотцы человечества, жившие от Адама до Моисеева закона.
...превыше зрели,/Чем мы в огне, во облаце столпа... — Исх. 13:21,22. В пятитомном толковании Библии Николая де Лиры (около 1270-1349), экземпляр которого принадлежал Донну, столб пыли считался прообразом Ветхозаветной, а Огненный столп — Новозаветной церкви.
...И от одной Природы взять сумели, / Что нам Закон и Благодать... — Патриархи, жившие до заключения Завета, руководствовались «законом естественного права» (см. примеч. к «Общине»).
...Да зрак ума не меркнет перед Светом... — 2 Кор. 3:14; 2 Кор. 4:4.
...кто два закона взял / И дал один... — Пророки (Исайя, Даниил, Иеремия, Иезекииль), предсказывая события новозаветной истории, соединили два Завета.
...Поэты Божии, чей стих / Господне славит имя... — Ср.: ЗП. С. 150-151.
...О том, чтоб не оправдывался ими / Я с рифмами и тайнами моими. — Ф. Сидни отмечал, что «не познаны законы, которым эти стихи [Псалмы] подчиняются... пророчествует он [Давид] в истинно поэтической манере» (ЗП. С. 151), но светский поэт не должен стремиться пророчествовать.
Величественный Зодиак... — Зодиак (сфера неподвижных звезд) — зона на небе шириной по 9° в обе стороны от эклиптики, содержащая видимые пути Солнца, Луны и основных планет. Она делится на 12 знаков, обозначаемых именами созвездий. Апостолы называются зодиаком, поскольку среди них проходил земной путь Христа (Солнца).
...Низвергнется в пучину... — В оригинале — аллюзия на Мф.15:14.
...В их книгах... — Книги Нового Завета.
...Свое Твоим не сотворил бы слово. — Моление против произвольной интерпретации писания.
...Себя рассеяв смертных средь... — В оригинале — «Ты в своем рассеянном мистическом теле», т.е. Церкви — мистическом теле Христа (Еф. 4:4-13; 1 Кор. 10:17).
...Так Авель умер... — Авель как первый пастырь был прототипом Христа.
...Избегнуть мученичества — вот мученье. — В предисловии к «Псевдомученику» (1610) Донн пишет, что, будучи воспитанным в католической семье, пострадавшей за верность римской доктрине, он был приучен «к размышлению о мученичестве».
Исповедники — христиане, которые во время гонений декларировали свою религиозную принадлежность, но не стали мучениками. Донн уподобляет их обрученным, но не принявшими мученический венец.
Диоклетиан Гай Аврелий Валерий (245-316) — римский император (284-305), пытался остановить распространение христианства в 303-305 гг.
...Ни мне, ни Церкви ты того же не дал... — Церковный историк Евсевий Кесарийский (около 263-около 339) сравнил апостольский период с девственностью Церкви.
...брак блудный истребя... — Брак с грехом.
...Ты ж девственными нареки нас, вдовых. — После очищения от греха, с которым человек был «насильственно обручен», люди остаются «вдовыми» и могут возвратить себе былую девственность.
Учители (Доктора Церкви) — крупнейшие христианские теологи, значительно повлиявшие на церковную доктрину своими трудами, отличавшиеся великой ученостью и личной святостью. Этот чин присваивается по решению папы или Вселенского собора (впервые в 1298 г.). Ко времени Донна насчитывалось 10 Докторов Церкви.
...Записаны мы во Второй... — Две книги Жизни: Библия и Книга, в которую записаны имена праведников (Откр. 3:5).
...Господь не солнцами их звал — звездами. — Донн призывает сверять труды церковных авторитетов со словом Священного Писания, поскольку они, комментируя его, «светят отраженным светом» (см. примеч. к «Растущей любви»).
Строфы XIV-XXII соответсвуют части литании, известной как «deprecation» — моление об отвращении грехов и бедствий.
...Там в торжестве, а здесь в боренье трудном... — См. примеч. к «Эпиталаме... графа Сомерсета».
Не дай нам Бог всецело положиться / На ту молитву... — Протестанты считали, что человек спасается не молитвами, а верой.
Не дай ни мира, ни тревог... — Донн развивает идею среднего пути (см. «Учители»), свободного от всех видов крайности (инертности и фанатизма).
...Иль милостыней подкупать... — Выпад против индульгенций и излишней роли денежных пожертвований в пользу церкви или нищих как средства спасения души.
...Иль все сводить к душе... — В оригинале — «считать себя одной душой». Речь идет о радикальных мистических сектах (например, «Братья свободного Духа», катары, богомилы), которые уделяли внимание только духовной стороне человека, считали плоть тюрьмой, отрицали все социальные связи и обязанности.
...Душа в тщеславье нежилась уютно... — Иов 15:31-33.
...Шпионить или быть на подозренье... — В оригинале — «или слушать шпионов» (Пс. 25:4,5); см. примеч. к «Ревности».
...Иль к славе страсть питать — или презренье. — Ср.: 1 Петр. 1:24; Рим. 2-10.
...пришла к величью Матерь-Дева... — В оригинале — «благодатная» (Лк. 1:28).
...Ты славу бедности воздал... — Лк. 2:7.
...Приняв дары в яслях... — Мф. 2:11.
О, горестных сколь много мук... — В оригинале вся строфа — аллюзия на моление о чаше и эпизод ареста в Гефсиманском саду (Ин. 17).
...На миг познали слепоту они... — Ин. 18:5-7. Христос дважды спрашивал воинов, пришедших его арестовать, кого они ищут. Затмение их памяти истолковывалось как слепота.
Лицом удары претерпев... — Мф. 26:67.
...Одеждой... — Мф. 27:31-35.
...в печаль нас повергает... — В оригинале — аллюзия на Притч. 30:8,9.
...Судьи церковного или мирского, / Война кипит... — В оригинале — аллюзия на доктрину римско-католической церкви, сформированную папами Геласием (492-496) и Григорием VII (между 1015 и 1020-1085) о двух мечах (церковном и светском). См.: Лк. 22:38.
...Чума, Твой ангел, злится... — 2 Цар. 24:16.
...И ересь правит, Твой потоп... — Стих Откр. 12:15 часто истолковывали как рождение ереси.
...Не дай Ты нам ошую очутиться... — По левую руку (Мф. 25:32, 33).
Строфы XXIII-XXVIII соответствуют в литании «supplication» — прошению о даровании благодати.
Господь, молитва грешных уст... — Ср. притчу о потерянной овце и драхме (Лк.15:7,10).
Аллилуйя (евр.) «хвалите Бога». Богослужебное восклицание радости и хвалы (см.: Пс. 112-117; Откр. 19)
...Твое вниманье. — В оригинале — «ухо» (Пс. 16:6-8).
В горший день Иова / Внял Сатана Тебе. — Иов 2:1-7.
...непостоянства лихорадка... — См. примеч. к «Священным сонетам», XIX.
Апоплексия (греч. «поражение ударом») — быстро развивающееся кровоизлияние в какой-либо орган, чаще — в мозг (инсульт).
...Чтоб шуток о правителе земном... — Шутки в адрес королей могут быть оскорбительны для Бога, поскольку они — сыны Божии (см. примеч. к «Элегии на... кончину... принца Генри»).
...чтоб уши мы открыли. — Мк. 7:35.
Твое ученье, вестник Твой, / Да сбережется нами от соблазна... — Ср.: 2 Тим. 4:3-5.
Сын Божий, взявший нашу кровь... — См. примеч. к «Венку сонетов», 2.
Врач — Христос, поскольку в Его власти исцеление от болезней и греха.
Английский литературовед Дж. Кэри датирует стихотворение 1604-1607 гг. Связано с религиозными дебатами между королем Иаковом I и лидерами пуритан, в частности, на конференции в Хемптон-Корте (1604). Пуританская «Петиция тысячи» предлагала отменить крестное знамение. Иаков I в своем ответе разрешил упразднить некоторые кресты «материальные» (например, придорожные), но защищал использование креста как символа. Донн выступает на стороне короля. В английском оригинале слова с корнем «крест» употребляются 33 раза (возраст Христа во время его распятия).
...Величье Жертвы сей и Алтаря? — Крест — жертвенник и символ жертвы Христа. В алтарной части христианского храма, где во время литургии творят бескровную жертву, на престоле лежит крест.
На нем грехи искуплены: кому / Простится грех презрения к нему? — Ср.: Евр. 12:2.
...Которым искупил меня мой Бог? — В оригинале Донн сравнивает крест с росой (библейский символ благодати, см.: Ос. 14:6; Песн. 5:2; 2 Цар. 1:21), нисходящей на человека. Возможно, это аллюзия на использование крестного знамения при окроплении крещаемых младенцев.
...Ты сам живым становишься Распятьем. — Гал. 2:19-21.
...Ты нам явил сокрытый в древе Лик. — Ср. 60-й сонет Микеланджело: «И высочайший гений не прибавит / Единой мысли к тем, что мрамор сам / Таит в избытке...» (см.: Поэзия Микеланджело / В пер. А.М.Эфроса. М., 1992. С. 29).
Алхимик! Плавя золото... — В оригинале — аллюзия на грех гордости, которая порождает остальные грехи, в данном случае грех скупости. Алхимик, замысливший найти эликсир, заканчивает тем, что делает фальшивые монеты.
Распни же... — В этой и следующей строках игра значений («распять» и «перекрестить») глагола «crosse» (OED, cross, 1; 2).
...И страсть распни. — Гал. 5:24.
...вползает Змий к нему. — На популярной эмблеме изображали змею, скрывающуюся в цветах, что означало зло, подстерегающее всюду.
...влечется сердце, тянет вниз... — В оригинале — аллюзия на высказывание Аристотеля (О частях животных, III, 6), что человек — единственное животное, у которого эмоции влияют на сердце.
...В котором стены сходятся крестом... — Аристотель утверждал, что назначение черепных швов — вентилировать мозг (О частях животных, II, 7).
...Неси свой крест... — Мф. 16:24.
Стихотворение либо не было завершено, либо сохранилось частично. Датируется 1608-1609 гг.
...Спи, раненное в Пятницу светило! — Лк. 23:44, 45.
...Он видел Солнца лучшего восход. — Христианское сравнение Христа с Солнцем освящено авторитетом Библии (Мал. 4:2; Откр. 1:16; 21:23).
...Его же свет проник в глубины ада (...) Кто все проник и все Собой объял... — Еф. 4:8-10.
...Три дня недвижим был, как минерал. / Из недр земных поднялся Он, как злато... — См. примеч. к «Эпитафии самому себе». В оригинале — следующая метафора: Христос в землю нисходит золотом, а возвращается оттуда эликсиром (см. примеч. к «Браслету»), что означает Его победу над грехом.
...Чего коснется Он — то станет свято... — Флп. 3:21.
Такое событие произошло 25 марта (по юлианскому календарю) 1608 г.
Страстная пятница — день распятия Христа.
...Конец с началом полностью совпали... — Ср.: «Венок сонетов», 1.
...Посажен Кедр... — Иез. 17:22-24.
По слову Гавриила Сын Ей дан... — Лк. 1:26-35.
С Ней рядом — Иоанн. / (...) Ей в утешенье послан ученик... — Ин. 19:26-27.
Ave — в Вульгате приветствие архангела Гавриила Марии, которое в греческом варианте Евангелий звучит: «Радуйся».
Consummatum est (лат. «совершилось») — последние слова распятого Христа (Ин. 19:30).
...Ближайшую от Полюса звезду... — Полярная звезда в созвездии Малой Медведицы, незначительно смещенная от северного полюса мира: она всегда указывает направление на север, а ее высота над горизонтом приблизительно равна широте места наблюдения.
Она — Столп Облачный, а Столп Огня — / Дух Божий... — См. примеч. к «Литании», VII.
...смерть тождественна зачатью... — Ин. 12:24.
...Плоть восприял — и дал Себя распять... — Мф. 26:29-42.
...пусть Невеста-Церковь с верой ждет... — См. примеч. к «Священным сонетам», XVIII.
В марте 1613 г. Донн гостил в Полсворт-Холле у сэра Генри Гудьера (см. примеч. к «Письму, сочиненному Г.Г. и Дж.Д.»), в Страстную пятницу 2 апреля он отправился к сэру Эдварду Герберту (см. примеч. к «Сэру Эдварду Герберту...») в замок Монтгомери (см. примеч. к «Первоцвету»), куда прибыл 7 апреля. Все варианты названия в рукописях подчеркивают, что стихотворение было написано по дороге в Уэльс.
Сравнив с планетой нашу душу... — В оригинале душа сравнивается со сферой. Николай Кузанский писал: «...мы можем ныне избрать себе путеводителем [к Божественному] математические знаки, вследствии их непреходящей достоверности» (Николай Кузанский. Об ученом незнании. СПб., 2001. С. 123).
...Той — Перворазум... — Аристотель создал концепцию перводвигателя — источника первичного вечного кругового движения мира как целого: «...имеется нечто, что движет, не будучи приведено в движение; оно вечно и есть сущность и деятельность... Эта сущность лишена частей и неделима... не подвержена ничему и неизменна» (Аристотель. Метафизика, XII, 7).
...этой — чувство движет. — По Аристотелю, небесные сферы и тела также движимы особыми вечными сущностями — интеллигенциями: «...должно существовать столько же сущностей, [сколько имеется движений светил]» (Аристотель. Метафизика, XII, 8). В Средние века интеллигенции отождествлялись с ангелами.
Планета, чуждым притяженьем сбита... — Аллюзия на кеплеровскую концепцию магнетизма/симпатии, сила притяжения Солнца, Юпитера, Земли, как и сильные мира сего, подчиняют своему движению малые сферы.
...Вступает на чужую колею /И в год едва ли раз найдет свою. — Речь о планетах с эллипсовидной орбитой (площадь орбиты Марса и Венеры была математически вычислена И. Кеплером в «Новой астрономии», 1609). Движение планет в период обращения по орбите вокруг Солнца не было равномерным. Если планета находится в самой удаленной от Солнца точке, то ее движение замедляется (кеплеровское понятие «лени», или инерции планет); в точке, наиболее близкой к Солнцу, она увеличивается, и отрезок прямой, соединяющий Солнце и планету, отсекает равные площади за равные промежутки времени (второй закон Кеплера). Кеплер писал: «...в подлунном мире, и в механических движениях имеются примеры, подтверждающие закономерный характер неравномерности небесных движений, и тем самым закономерный характер этой неравномерности является физическим» (цит. по: Данилов Ю.А., Смородинский Я.А. Кеплер и современная физика. М., 1971. С. 6), т.е. не метафизическим, как считали астрономы до Кеплера.
...долг меня на запад влек, / Когда душа стремилась на восток... — Часть души устремлялась на запад к Э. Герберту, а «душа души» — к Иерусалиму, где распяли Христа. Описание героя зрительно напоминает комету, влекущую за собой шлейф космической пыли (в 1607 г. европейцы наблюдали комету Галлея). Кеплер доказал, что траектория движения комет не круговая, а прямолинейная, т.е. вырожденная кривая.
...Там солнце шло во мрак в полдневный час... — Лк. 23:44,45. Николай Кузанский считал, что Бога «можно видеть только по ту сторону совпадения противоположностей, ни в коем случае не здесь» (Николай Кузанский. О видении Бога, IX).
...Христос на крест взошел — и снят с креста... — Лк. 2:34. В оригинале — игра значений слова «fall» — «падать» и «рождаться» (о ягнятах: OED, fall, 5).
Кто даже жизнь — Лик Божий — зрит, — умрет... — Исх. 33:20.
...меркнет солнце... — Мк. 15:33.
...Земля дрожит... — Мф. 27:51.
...Его подножье! — Ис. 66:1.
...Ход всех планет направившие руки! — Донн отвергает не только теорию безличного перводвигателя Аристотеля, так и теорию Кеплера, согласно которой Солнце — источник движения планет и тепла. Ему более близка концепция Николая Кузанского, что перводвигатель — это Бог. Символические значения чувственных образов Священного Писания описал Дионисий Ареопагит, для которого руки означают «силу производить, действовать и совершать» (Дионисий Ареопагит. О небесной иерархии, XV, 3).
...кровь, что пролилась... — Жертвенная кровь очищала души людей от грехов (Лев. 17:11; Евр. 9:13-15).
...Участвуя в великой жертве Сына?!. — Интерпретация пророчества Симеона Деве Марии: Лк. 2:35.
...чувства очи... — Ис. 26:8-9. В оригинале речь идет о памяти (см. примеч. к «Сапфо к Филене»).
...Ты смотришь прямо на меня в упор! — Иер. 16:17.
Я ныне обращен к Тебе спиной... — Иер. 7:24.
Мои грехи — пусть опалит Твой гнев... — Ис. 11:12,13; Иер. 17:14.
...Вся скверна пусть сойдет с меня, сгорев. — Зах. 12:8,9.
...чтоб смог / Я обратиться... — Ис. 42:16,17; Иер. 15:19.
Эдвард Тильман (Тилман) — выпускник Кембриджа, написал стихотворение на тему, почему он не хочет принимать сан, но был рукоположен в сан диакона в декабре 1618 г., в сан священника — в марте 1620 г. Первые строки указывают, что стихотворение написано между этими двумя датами. Неизвестно, знал ли Донн Тильмана лично.
...На плуг священный руку возложил... — Интерпретация притчи о Сеятеле (Мф. 13:3-23): прежде священник-пахарь должен подготовить почву души для зерна Благой вести.
...мечты / Зажглись, как от вина? — В оригинале — метафора — рукоположение сравнивается с разливом свежевыжатого вина (vintage).
...Открылся во Христе... — В оригинале — аллюзия на учение о царственном священстве: поскольку Христос — Царь и Первосвященник (Евр. 5:5), то рукополагаемые «коронуются» на служение Господу (1 Петр. 2:9).
...Ангел окрыленный... — Дионисий так истолковывает иконографию ангельских крыльев: «...крило означает быстрое парение вверх, небесный и выспренний полет, который, по своему стремлению горе, возвышается над всем земным. Легкость крил означает совершенное отдаление от земного, всецелое, беспрепятственное и легкое стремление выспрь» (Дионисий Ареопагит. О небесной иерархии, XV, 3).
...надмитъся... — Здесь — относиться надменно.
...Чем быть орудьем благости Господней... — В оригинале — «послы» — аллюзия на 2 Кор.5:19-20.
...Но в Царство Божье двери открывать? — Мф. 16:19.
Андрогин — В священнике соединяется земное и небесное, как в андрогине мужское и женское. Андрогин — в оригинале «гермафродит» — мифический сын Гермеса и Афродиты, сочетавший черты обоих полов.
Стихотворение написано после смерти Мэри Сидни.
Мэри Герберт (1561-1621), графиня Пемброк, сестра поэта Филипа Сидни (1554-1586). В начале 1580-х гг. они совместно переложили в стихотворной форме 43 псалма, после смерти брата Мэри закончила эту работу. Псалмы перелагались с имеющихся метрических версий и английского текста Женевской Библии (1560). Хотя псалмы были опубликованы лишь в 1823 г., они были широко известны современникам в рукописях.
Метрическое переложение псалмов на английский язык стало популярным после Реформации, поскольку они предназначались для использования при богослужении. Существовали две полные версии подобных переложений — Роберта Кроули, автора первого полного метрического перевода Псалтири на английский язык (опубликована в 1549 г.), и Томаса Стернхолда и Джона Хопкинса (опубликована в 1562 г.). Оба этих переложения подвергались критике за метрическое однообразие и бедность языка и стиля.
Возможно ль круг — с квадратом совместить? — Квадратура круга — задача, заключающаяся в нахождении решения, как построить с помощью циркуля и линейки квадрат, равновеликий по площади данному кругу. Вероятно, задача была известна в Древнем Египте и Вавилоне. По свидетельству Плутарха, философ Анаксагор пытался квадрировать круг. Николай Кузанский впервые обосновал и примирил высказывания, описывающие Бога как прямую, треугольник, квадрат, круг, сферу, математически доказывая, что «бесконечная кривизна есть бесконечная прямизна» (Николай Кузанский. Об ученом незнании. С. 124-131). В XVII в. ученые-математики вновь пытались решить эту проблему, но в 1882 г. Ф. Линдеман, немецкий ученый, доказал ее неразрешимость из-за трансцендентности числа я.
...славлю Имя... — Кол. 3:16. Ср. высказывание Ф. Сидни о лирическом роде: «Иногда, поднимая голос к небесной выси, он поет славу бессмертному Богу» (ЗП. С. 181).
Псалмопевец — царь Давид, которому приписывается авторство Псалтири.
В них ожили Крестителя слова... — Мф. 3:3.
Псалом «Да возликуют острова»... — Пс. 96:1,6
...И трех хоров... — По словам Климента Александрийского, «гармония замечается во всем мире, но главным образом в человеке, который есть благороднейший инструмент» (Климент Александрийский. Увещание к эллинам). Боэций вслед за платониками выделял три вида музыки (mundana, humana, instrumentalis): «...мировая... усматриваема... в самом небе, или в сочетании элементов, или в разнообразии времен года. Ведь возможно ли, чтобы столь быстрая махина неба двигалась в бесшумном и беззвучном беге? (Боэций. Наставления к музыке // История эстетики: Памятники мировой эстетической мысли: В 5 т. М., 1962. T. 1. С. 252-253).
...А у Планет (...) это танец, а не пенье. — Фичино утверждал, что «музыкальная гармония (сфер) порождена чрезвычайно быстрым и упорядоченным движением небес: восемь тонов от восьми круговых движений, а девятый от общего их согласия» (ЭР. T. 1. С. 188).
...Органист есть Он... — Ср.: «...хор певцов расстроится, если никто им не правит» (Григорий Богослов. Песнопения таинственные, Слово 5).
...Со тщаньем — все, но с небреженьем — мы. — Во многих странах Европы к этому времени существовали более совершенные переложения псалмов на национальные языки, в частности перевод книги Псалмов (около 1540 г.), сделанный французским поэтом эпохи Возрождения К. Маро (1496-1544).
Мариам — Исх. 15:20, 21.
Плач Иеремии — каноническая книга Библии, принадлежит жанру «плачей» (ламентаций), посвящена осаде и разрушению Иерусалима Навуходоносором II (589-586 гг. до н.э.). Книгу принято датировать первыми годами Вавилонского Пленения, ее авторство приписали пророку Иеремии. В гл. I описывается разоренный из-за грешности народа Иерусалим; в гл. II — изгнание и суд Божий, появление лжепророков и ужасы осады Иерусалима; в гл. III певец оплакивает разоренный город, вспоминает о небесных милостях, призывает к покаянию и молит Бога об избавлении; гл. IV описывает последние дни Иерусалима; в гл. V звучит молитва о помощи.
Тремеллий Иоанн (1510-1580) — кальвинистский богослов, обращенный из иудаизма, профессор еврейского языка в Кембридже (1547-1553), соавтор латинского перевода Ветхого Завета (англ. изд. 1580 г.) совместно с Франциском Юнием (1545-1602), профессором-кальвинистом из Лейдена.
В своем переложении Донн следует за Тремеллием и текстом Вульгаты. X. Гарднер связывает датировку этого стихотворения с поражением протестантов в Белогорской битве (см. примеч. к «Эпиталаме... в честь принцессы Елизаветы...»).
О, как столица, городов глава... — Иерусалим (др.-евр. «основание», или «жилище мира») — столица Иудеи.
Сион (др.-евр. «солнечный, блестящий») — южный холм Иерусалима, на котором была построена крепость, тоже названная Сионом, и дворец Соломона.
...дочь Сиона... — Иерусалим.
...дочь Иуды! — Израиль. Название Израиль, по прозвищу, данному патриарху Иакову (Богоборец) (Быт. 32:88), получило древнееврейское царство, основанное в XI в. до н.э. на землях десяти колен Израилевых — легендарных потомков Иакова (Быт. 25:26-34). Около 930 г. до н.э. от него отделилось Иудейское царство. В 722 г. до н.э. Израиль был завоеван Ассирией, а его население ассимилировано. Иудея пала в 586 г. до н.э.
Храм — построенный Соломоном в X в. до н.э. первый иерусалимский храм на горе Мория, был разрушен вавилонским царем Навуходоносором в 586 до н.э.
Скиния — походный храм иудеев (Исх. 25:9,10) до времен Соломона, где находился Ковчег Завета, который был перенесен в Храм Соломона. Часть храма тоже получила название Скинии (3 Цар. 8:3,4).
Содом — Быт. 10:19; 19:1-29.
Назорей, назореи (Числ. 6:2) — мужчины или женщины, давшие обет аскетического служения Богу на восемь дней, на месяц или на всю жизнь. Они не должны были пить вино, стричь волосы и касаться мертвого тела.
Ликуй, о дочь Эдома... — Эдом (Идумея) — страна и народ, получившие название от Исава, или Едома, находилась к югу от Мертвого моря. Поскольку царь Давид завоевал Идумею и уничтожил большую часть мужчин, то идумеи даже спустя 150 лет после получения своей независимости присоединились к Навуходоносору и принимали участие в разрушении Иерусалима (Пс. 100:7).
К Египту и Ассирии, как нищий, / Протягивая руки, просим пищи. — В Иудее были как сторонники, так и противники обращения за военной и финансовой помощью к Египту и Ассирии, которые впоследствии тоже были завоеваны Навуходоносором.
С 12 мая 1619 г. по 1 января 1620 г. Донн в качестве капеллана находился в составе посольства Джеймса Хея, виконта Донкастера (около 1590-1636), британского придворного и государственного деятеля. Целью посольства, направлявшегося в Германию, было склонить к перемирию союз германских принцев — Протестантскую унию — и императора Фердинанда II, находившихся в состоянии войны (1618-1648), известной как Тридцатилетняя. В Гейдельберге Донн читал проповедь для Фридерика и Елизаветы, королей Богемии (см. примеч. к «Эпиталаме... в честь принцессы Элизабет»). В Линце по дороге в Вену (конечный пункт миссии) произошла встреча Дж. Донна с И. Кеплером, что зафиксировано в письмах последнего. Из переписки Донна известно, что поэт с неохотой отправился в путешествие, опасаясь за свое здоровье и безопасность.
Ковчег — Быт. 6:14-22.
За тучей гнева Ты сокрыл Свой лик... — Ср.: Ис. 54:8,9.
...вступая в зимний срок... — Донну было 47 лет, т.е. приближалась старость.
Да, Ты ревнив. Но я ревную тоже... — 2 Кор. 11:2.
...Ты — Бог, так запрети любовь иную... — Ср.: «Мало любит Тебя тот, кто любит еще что-то и любит не ради Тебя» (Августин. Исповедь, X, 29).
Со всем (...) меня ты разлучи... — В оригинале — аллюзия на 1 Ин. 2:15-17.
...Спешу в ночную сень я!.. — Ср.: «Божественный Мрак — это тот “неприступный свет”, в котором, говорится, обитает Бог, невидимый из-за чрезмерной светлости и неприступный из-за избытка сверхсущественного светоизлияния» (Дионисий Ареопагит. Сочинения. Максим Исповедник. Толкования. С. 781).
Стихотворение написано в ноябре-декабре 1623 г. во время тяжелой болезни Донна, а по мнению И. Уолтона, — за неделю до смерти.
У Твоего чертога, у дверей (...) Настрою струны... — Ис. 38:20.
И вот меня, как карту, расстелив... — В Средние века и в период Возрождения получила распространение традиция антропоморфных карт, изображавших весь мир или его часть в виде человеческой фигуры. Наиболее распространенным вариантом было изображение Иерусалима как центра, «пупа» Земли. Тело героя — карта и его душа, путешествуя по ней, получает направление. Здесь соединяется два контекста: традиционное путешествие души в загробный мир, и путешествие в сторону Нового Света.
...зюйд-вест. — Южное направление означает жар, лихорадку, а запад — смерть. По древнегреческой традиции, юго-запад ассоциировался со смертью, так как там находились Острова Блаженных.
Я рад в проливах встретить свой закат... — В оригинале — игра значений слова «straits» — «пролив» и «бедственное положение».
Брег Магеллана — Магелланов пролив.
Аньян — испанское название Северо-Западного прохода (см. примеч. к «Эпиталаме... графа Сомерсета»).
...Где обитали Хам, Яфет и Сим. — Стих Быт. 10:5 истолковывали так, что дети Ноя поделили между собой мир. Иафету досталась Европа, Симу — Азия, Хаму — Африка. Каждый из сыновей получил пророчество о судьбе его потомства (Быт. 9:25-27).
Голгофа — Ср.: «Метемпсихоз», VIII и примеч.
Так два Адама встретились... — 1 Кор. 15:21, 22.
...горячий пот... — Быт. 3:19.
...кровью душу мне спасет... — Ср.: Еф. 1:7.
...в сей красной пелене... — В оригинале — «пурпур» — знак царского достоинства Христа.
...Нимб, вместо терний, дай мне обрести. — Ср.: «Венок сонетов», 1 и примеч.
...«Бог низвергает, чтобы вознести!..» — Иов 22:29; Пс. 112:7, 8.
Возможно, тоже написано Донном в ноябре-декабре 1623 г. во время болезни. По словам Уолтона, был переложен на музыку и исполнялся в соборе Св. Павла.
...грех, в котором я зачат? — Первородный грех.
Простил?.. — В оригинале — «When thou hast done (Когда Ты сделал)», последнее слово омонимично с фамилией поэта.
...Кто мною был когда-то совращен? — Ср.: Мф. 18:7.
Мой грех — сомненье... — В оригинале — «Я грешен страхом». О покаянии см. примеч. к «Священным сонетам», I.
Неолатинская поэзия возникла из увлечения итальянских гуманистов античностью. Вплоть до середины XIX в. культивировалась в среде людей, получивших университетское образование.
Эпиграмма была записана на экземпляре книги Уильяма Ковелла «Справедливая и умеренная защита пяти книг Церковной политики, написанных мистером Ричардом Хукером» (1603).
Ричард Хукер (1554-1600) — англиканский богослов, церковный деятель, основатель англиканской теологии, автор известнейшей работы «О законах церковной политики» (опубликована в 1594, 1597 гг.).
Уильям Ковелл (умер в 1613 г.) — англиканский богослов и священник, автор антипуританских трактатов.
Эпиграмма опубликована в 1958 г. Сохранился автограф Донна на книге из его библиотеки.
Жозеф Жюст Скалигер (1540-1609) — кальвинист, гуманист-филолог, историк, издатель и комментатор античных текстов, один из основателей современной научной исторической хронологии. В работах «Об исправлении хронологии» («De emendatione temporum», 1583) и «Сокровищница времен» («Thesaurus temporum», 1606) привел в соответствие системы исчисления времени, применявшиеся у разных народов (от Древнего Рима и Древней Греции до Восточной Азии).
...церковь, закон, сам монарх / Не навели в исчисленье порядка. — Многие протестантские государства и конфессии не признавали григорианский календарь до середины XVIII в. по политическим соображениям.
Стихотворение написано для издания «Вольпоне» 1607 г. — одной из лучших комедий Бена Джонсона. Размер стихотворения — так называемая фаликеева строка (два анапеста и два ямба с женским окончанием), любимый размер римского поэта Гая Валерия Катулла (примеч. Г.М. Кружкова).
Бен Джонсон (1572-1637) — один из крупнейших английских драматургов, автор комедий характеров и социальных комедий, масок, лирики. Первый английский поэт-лауреат, первым при жизни издал собрание своих сочинений (1616). Как и Донн, был завсегдатаем встреч поэтов в тавернах «Митра» и «Русалка».
«Вольпоне, или Лис» — пьеса Б. Джонсона, поставленная в театре «Глобус» в марте 1606 г., с Ричардом Бербеджем в главной роли.
Стихотворение впервые опубликовано в издании Донна 1635 г.
Доктор Эндрюс — адресат не поддается точной идентификации, возможно, это Ричард Эндрюс (умер в 1634 г.), доктор медицины. Донн познакомился с ним во Франции в 1612 г.
Майн — река в Германии, на которой стоит Франкфурт — крупный центр книгопечатания.
...Сене он данник исправный... — Книгу, изданную в Германии, по просьбе Эндрюса переписали в Париже.
Быть ей в ларце древнему свитку сестрой. — Античные книги представляли собой свитки, их хранили в футлярах.
Эскулап — римское имя бога врачевания Асклепия. Сын Аполлона и Корониды, пытался оживлять умерших, но Зевс убил его молнией.
...Ветхий днями... — Дан. 7:9, 22.
...И молодеет Адам... — 1 Кор. 15:45.
Латинский оригинал стихотворения был опубликован в книге стихов бельгийского иезуита Ангелина Газеуса «Песни благочестивые, радостные и другие» («Pia Hilaria Variaque Carmina», 1623). В стихотворении испльзуется votum (лат. «пожелание»), риторическая формула в античной поэзии.
Джордж Герберт (1593-1633) — поэт, сын Ричарда и Магдалины Герберт, младший брат Эдварда Герберта. После окончания Кембриджа занял должность университетского оратора, в 1624 г. был избран членом парламента. Обратившись к духовной карьере, в 1626 г. рукоположен в диаконы, а в 1630 г. — в священники, после чего назначен настоятелем церкви Св. Андрея в Бемертоне. Перед смертью Герберт отослал другу Н. Феррару рукопись своих стихов (опубликованы посмертно под названием «Храм», 1633).
По свидетельству Уолтона, незадолго до смерти Донн заказал несколько вырезанных на гелиотропе (минерал, полупрозрачная разновидность халцедона зеленого цвета с красными вкраплениями гематита) и оправленных в золото изображений Христа, распятого на якоре. Эти камни он послал своим ближайшим друзьям, чтобы они были вставлены в перстни и служили печатками «как память о нем и о его дружбе к ним». Одним из них был Джордж Герберт, которому Донн адресовал стихотворение на латыни.
...мне исправно служила печать родовая... — Навершие фамильного герба Донна представляло клубок змей, перевязанных лентой с девизом.
...с якорем сходен сей крест. — Так называемый крест св. Климента Римского. По легенде, Климент был привязан к якорю и утоплен. В Евангелии якорь — символ надежды (Евр. 6:18-20).
Змеи мудрость даруют... — Мф. 10:16.
...змеи к кресту причтены... — Числ. 21:9.
Крест — средоточье всего... — Ср. с стихотворением «Крест».
...святого, чье имя ты носишь. — Св. Георгий.
См. Рим., 15-27 (Примеч. Дж. Донна).
Уолтон Исаак (1593-1683) — писатель и биограф, родился в Стаффорде в семье трактирщика. В 18 лет переехал в Лондон. Интересовался поэзией и был знаком со многими литераторами, в том числе с Б. Джонсоном. Жил в приходе церкви Св. Дунстана, настоятелем которой в 1624 г. стал Донн. Здесь между ними возникли дружеские отношения, продлившиеся до смерти последнего.
Уолтон участвовал в подготовке к печати стихотворений и проповедей Донна. Первый вариант «Жизнеописания доктора Джона Донна» опубликован в 1640 г. как предисловие к «Восьмидесяти проповедям». Расширенные и дополненные издания биографии появлялись в 1658, 1670 и 1675 гг. После успеха своего первого биографического труда Уолтон издал жизнеописания Дж. Герберта, Г. Уоттона, Р. Хукера и др.
Генри Уоттон — См. примеч. к «Сэру Генри Уоттону (Что нового...)».
Помпей Великий — См. примеч. к «Надгробному слову лорду Харрингтону...». О погребении Помпея см.: СЖ, Агесилай и Помпей, Помпей, 80.
Рестолл (Растелл) Уильям (1508-1565) — типограф и юрист, племянник сэра Томаса Мора. В 1558-1562 гг. входил в состав Суда Королевской скамьи, в 1557 г. опубликовал «Сборник всех статутов» — аннотированный алфавитный свод выдержек из законов Англии.
Мирандола Джованни Пико делла (1463-1494) — итальянский гуманист, с 14 лет обучался в университетах Италии и Европы. Участник «Флорентийской академии», автор «Комментария к канцоне о любви Джованни Бенивьени», «900 тезисов о философии, каббалистике и теологии», «Речи о достоинстве человека». Исключительная эрудиция и виртуозное владение логикой снискали ему европейскую известность. Пико пытался найти единую истину — «философский мир» — в различных философских системах и религиях.
Харт-Холл (с 1740 г. Хартфорд-Колледж) — колледж в Оксфорде, основан в 1282 г.
Не все современные исследователи согласны, что Донн учился в Кембридже в
1588-1589 гг.
В предисловии к трактату Дж. Донна «Псевдомученик».
Беллармин Роберт (Роберто Джованни Беллармино) (1542-1621) — кардинал, католический святой, в 1631 г. причислен к Докторам Церкви. Член ордена иезуитов с 1560 г., автор одного из крупнейших полемических трудов периода Контрреформации — «Рассуждения о разногласиях в христианской вере» (опубликован в 1581-1593 гг.). В 1599 г. председательствовал на процессе Дж. Бруно. Автор многочисленных полемических трактатов, в том числе критиковавших теологополитические труды короля Иакова I.
Т.е. настоятелю собора в Глостере.
См. примеч. к «Шторму» и «Штилю».
О Сэмюэле Бруке см. примеч. к «Мистеру С(эмюэлу) Б(руку)».
Этот фрагмент впервые появился в тексте «Жизнеописания» в 1658 г.
Мортон Томас (1564-1659) — богослов, епископ Даремский. В 1607-1608 гг. привлекал Донна к работе над полемическими трактатами против католиков, в частности, в ответ на труды Роберта Беллармина. Способствовал публикации «Псевдомученика».
Король Иаков I.
Рим. 22:14.
После провала Порохового заговора (1605) каждый католик в дополнение к введенной Елизаветой Тюдор в 1559 г. присяге монарху как главе церкви (Oath of Supremacy) обязан был принести еще одну присягу на верность (Oath of Allegiance). В ней требовалось признать власть папы римского над монархами Европы «нечестивой, еретической и заслуживающей порицания доктриной». Ответом стала булла Павла V, положившая начало длительной полемике между англиканскими и католическими богословами.
О сэре Роберте Друри см. примеч. к «Годовщинам».
1 Цар. 28:14.
Иов 4:13-16.
Деян. 12:7-10 и далее по тексту: Деян. 12:13-15.
Монтегю (Монтейг) Ричард (1577-1641) — богослов, капеллан Иакова I, с 1614 г. — каноник в Виндзоре, с 1628 г. — епископ Чичестерский. Автор полемических трактатов против католиков и пуритан.
См. примеч. к «Сатире IV».
Теобальдов замок (Теобалдс-Хаус) — королевский дворец в графстве Хартфордшир. В нем Иаков I умер в 1625 г.
Тайный совет — совещательный орган при монархе, куда входили лица, занимавшие наиболее крупные придворные, церковные и административные должности.
2 Кор. 2:16.
Исх. 3:11.
Неточная цитата из Пс. 8:5.
Августин (Аврелий) блаженный (354-430) — отец Церкви. Получил светское образование в школе риторов, примкнул к секте манихеев, увлекался неоплатониками. В 384 г. отправился в Милан, где попал под влияние Амвросия Медиоланского и в 387 г. вместе с сыном крестился. В 395 г. был посвящен в епископы в Гиппоне. Наиболее известные труды — «Исповедь» и «О граде Божием».
Кинг Генри (1592-1669) — поэт, теолог, капеллан Иакова I, с 1641 г. — епископ Чичестерский. В 1621-1631 гг. — близкий друг Донна, в 1631 г. — душеприказчик его завещания, участвовал в редактировании первого издания стихотворений и писем Донна в 1633 г.
Степень доктора богословия Донн получил в Кембридже в марте 1615 г. по представлению вице-канцлера (главы университетского самоуправления) Сэмюэла Харснетта (1561-1631), теолога, автора трактата «Декларация о вопиющих папистских обманах», с 1629 г. архиепископа Йоркского.
Деян. 20:4.
Плач Иеремии 3:1.
Бенчер — старший член корпорации Иннз-оф-Корт. Бенчеры осуществляют академическое и финансовое управление в судебных колледжах (см. примеч. к «Эпиталаме... в Линкольнз-Инн») и входят в совет корпорации. Донн был лектором богословия в Линкольнз-Инн с 24 октября 1616 г. после ухода с этой должности Томаса Гатакера (1574-1654).
1 Кор. 11:1.
Beati pacifici (лат.) — «блаженны миротворцы» (Мф. 5:9) — девиз Иакова I, избранный им лично, в дополнение к начертанному на фамильном гербе. Выражал его стремление к «всеобщему миру» христианских держав Европы.
Быт. 47:9.
Деян. 20:25.
Пс. 68:10.
Быт. 45:28.
Церковь Святого Дунстана (St. Dunstan in the West) находится на Флит-стрит в Лондоне. Впервые упоминается в 1185 г., средневековое здание не сохранилось. В 1624-1631 гг. Донн был настоятелем этой церкви, одновременно являясь деканом собора Св. Павла.
Конвокация — представительский орган клира, возникший еще при католицизме и сохранившийся в англиканской церкви для решения дисциплинарных и канонических проблем. В верхней палате конвокации заседали епископы (до Реформации и аббаты), в нижней — деканы и настоятели соборов под председательством пролокьютора.
Иов 10:12.
Пастор-резидент — священник в коллегиальной церкви, управляемой капитулом каноников под руководством настоятеля. С 1616 г. Кинг был каноником церкви Св. Панкратия, состоявшей при соборе Св. Павла.
Земли церкви Св. Панкратия сдавались в аренду светским лицам. Кинг говорит о повышении арендной платы с целью увеличения дохода декана.
Несмотря на обилие бенефициарных должностей, сопутствовавших деканству в соборе Св. Павла, многие из них были чисто номинальными и не приносили прибыли.
В русском переводе — «Обращения к Господу в час нужды и бедствий» (М., 2004).
Ошибка Уолтона: на 58-м году жизни.
1 Кор. 15:31, в Евангелии фраза дается от первого лица.
Иов 30:15.
Под «другом» Уолтон подразумевает самого себя.
Фраза впервые появилась в издании 1658 г.
Магдален Герберт — См. примеч. к «Миссис М(агдален) Г(ерберт)».
Джозеф Холл — См. примеч. к «Первой годовщине», Вступление.
Брайан Даппа (1588-1662) — теолог, епископ Солсберийский, капеллан короля Карла I и наставник принца Уэльского Карла, будущего короля Карла И.
Фраза впервые появилась в издании 1670 г.
Тот, кто первым ввел в обычай помечать написанное изображением змей, а это скромный символ нашего рода, введен в дом Божий...
Перевод Г. Кружкова.
«К священному якорю рыбаря».
Как не смогли крест и гвозди удержать Христа, чтобы он не вознесся, так и тебе Христа... (пер. с лат.).
Перевод Д. Щедровицкого.
Пруденций Аурелий Клеменс (348?-410?) — римский христианский поэт, автор «Liber cathemerinon» (Ежедневник) — собрания гимнов для повседневной молитвы.
Ис. 38:20.
Дортский Синод — собрание синода Голландской реформатской церкви в 1618/19 г. в г. Дордрехте, для решения спора кальвинистов со сторонниками протестантского богослова, голландца Якоба Арминия (1559-1609), выступившего против доктрины о предопределении. После проповеди в Гааге во время посещения Голландии с посольством Донкастера Донн был награжден мемориальной золотой медалью Дортского синода 19 декабря 1619 г.
Генеральные штаты — парламент Соединенных провинций, открытый в 1593 г. Каждая провинция имела в нем один голос.
Паоло Сарпи (1552-1623) — государственный деятель Венецианской республики, теолог, ученый, историк. Принимал участие в теолого-политическом конфликте Венеции с папами Климентом VIII и Павлом V, защищая право сената Венеции контролировать назначение на церковные должности. Автор «Истории Тридентского собора» (опубликована в Лондоне в 1619 г). Друг Г. Уоттона, был лично знаком с Донном.
Фульгенцио Миканцио (1570-1654) — ученик Паоло Сарпи, автор его биографии.
Могила Донна была уничтожена лондонским пожаром в 1666 г., сохранилась надгробная статуя работы Николаса Стоуна.
Эти цитаты доказывают знакомство Уолтона с архивом Донна.
Бог Всемилостивый и Всемогущий, податель всех благ, возносимая мною и теми, для кого чрез меня отложена сия сумма, хвала Твоей славе и милости да пребудет вовеки.
Щедроты Твои, Господи, умножились и излились на нас.
Сделай так, о Господи, чтобы те дары, какими по бесконечной щедрости и снисхождению Своему Ты осыпал нас, служили бы, в чьи бы руки они в последствии ни попали, к прославлению имени Твоего. Аминь.
По окончании этих шести лет остается.
Разве владею я чем-нибудь, что не получил я от Господа? Но одаряет Он ради того, чтобы дары Его вернулись к Нему, то есть были угодным Ему образом использованы; и то, в чем не было нужды у меня на протяжении минувших лет для отправления моих пастырских обязанностей, для сохранения положения, достойного моего сана, для поддержания моих слуг и нуждающихся, пусть перейдет к детям моим, которым остается то, что осталось, и пусть примут они это с благодарностью всемилостивому Подателю сих благ. Аминь.
Иез. 37:3.
Пс. 67:21.
«Джон Донн, / профессор богословия, / после разнообразных ученых занятий, которым он с юных лет / верно, но несчастливо / предавался, / по наитию и вдохновению Святого Духа, по увещеванию / и при поощрении / короля Иакова принял священный сан / в год от Рождества Христова 1614, на 42-м году жизни. / Поставлен деканом этого собора / 27 ноября 1621. / Исхищен смертью в последний день марта 1631. / Здесь на закате превращенный в прах, он увидит Того, / Кому имя Восток» (пер. с лат.).
Восток — Зах. 6:12 по тексту Вульгаты: «...ecce vir Oriens nomen eius...».
Неточная цитата из «Обращений к Господу...»: «Одним Тобой стал я одержим — столь одержим, что дерзнул бы в сей миг предать Тебе душу мою, — если только смерть моя в сей миг угодна Тебе» (Донн Дж. Молитва XXIII // Донн Дж. По ком звонит колокол. С. 319).
Ср.: Деян. 7:55-56.
См.: СЖ, Александр и Ахилл, Александр, 15.
Глосса на полях «Жизнеописания»: «Д-р Кинг и д-р Монтфорд». О Генри Кинге см. примеч. 31 и 47 к данному тексту.
Woolf V. The Common Reader. L., 1935. Vol. 2. P. 24-25 (перевод Н.И. Рейнгольд).
Из последних работ см., например: Trevor D. John Donne and Scholarly Melancholy // Studies in English Literature: 1500-1900. Winter, 2000. Vol. 40 il. P. 81.
В подлиннике:
(О, на мою досаду, противоположности сошлись вместе: / Непостоянство вопреки природе породило привычку к постоянству...).
Donne J. The Satires, Epigrams and Verse Letters, Oxford, 1967. P. 124-125.
Lewis C.S. English Literature in the Sixteenth Century excluding Drama. Oxford, 1954. P. 65.
См., например, комментарии А. Дж. Смита в кн.: Donne J. The Complete English Poems / Ed. by A.J. Smith. L„ 1974. P. 464.
Bald R.C. John Donne: A Life. Oxford, 1970. P. 83.
Carey J. John Donne: Life, Mind and Art. L., 1981. P. 21.
Strier R. Radical Donne: «Satire III» // ELH, Summer 1993. Vol. 60, n. 2. P. 283.
Однако есть критики, которые считают, что «Метемпсихоз» представляет собой законченное произведение, содержащее отречение Донна от светской поэзии. Подобная аргументация нам кажется малоубедительной. См.: Herendeen W.H. «I launch at paradise, and saile toward home»: The Progress of the Soul as Palinode // Early Modem Literary Studies, Special Issue 7 (May, 2001).
Longer Elizabethan Poems. L., 1972. P. 33.
Bald R.C. Op. cit. P. 77.
См. об этом, в частности, в монографии Дж.Б. Лишмана: Leishman J.B. The Monarch of Wit: An Analytical and Comparative Study of John Donne. L., 1962.
Sanders W. John Donne’s Poetry. Cambridge, 1971. P. 39-43.
Lewis C.S. Donne and Love Poetry in the Seventeenth Century // Seventeen-Century Poetry: Modem Essays in Criticism, N.Y., 1962. P. 102.
Andreasen N.J. C. John Donne. Conservative Revolutionary. Princeton. 1967. P. 78-130.
Donne J. The Elegies and the Songs and Sonnets. Oxford, 1965. P. 138.
См., например, упомянутые выше работы X. Гарднер, Н.Дж. Андреасена.
Donne J. Essays in Celebration. L., 1972. P. 89-131.
Ibid. Р. 29.
Zunder W. The Poetry of John Donne. Brighton, 1982. P. 30.
Carey J. Op. cit. P. 44-45.
Donne J. The Elegies and the Songs and Sonets. P. X-XII.
Zimmer Mary Е. «In whom love wrought new Alchemy»: The Inversion of Christian Spiritual Resurrection in John Donne’s «A Nocturnal upon S. Lucy’s Day» // Christianity and Literature, Summer 2002. Vol. 51, i4. P. 553 (17).
Sanders W. Op. cit. P. 15.
Bush D. English Literature in the Earlier Seventeenth Century, 1600-1660. Oxford, 1962. P. 131
Wolf V. Op. cit. P. 32.
Frontain R.-J. Donne’s Protestant Paradiso // John Donne and the Protestant Reformation. Detroit, 2003. P. 127.
См., например: Shakespeare’s Sonnets / Ed. by К. Duncan Jones. L., 2003.
Donne J. The Complete English Poems. P. 620.
New Essays on Donne. Salzburg, 1977. P. 160-168.
A Letter to Sir Henry Goodyer (Winter 1608-1609) // John Donne / Ed. by J. Carey. Oxford, 1990.
P. 169-170.
Donne J. A Collection of Critical Essays. P. 127.
См.: The Divine Poems of John Donne / Ed. by H. Gardner. Oxford, 1964; Martz L. The Poetry of Meditation: A Study of English Religious Literature of the Seventeenth Century. New Haven, 1962.
Так, например, Лойола советовал представить себе место, «где находится то, что я хочу созерцать, например, храм или гора, где находится Иисус Христос или Богоматерь» (Лойола И. Духовные упражнения. Париж, 1996. С. 32).
В подлиннике последняя строка звучит так: Nor ever chaste, except you ravish me (Я не стану целомудренным, если Ты не возьмешь меня силой).
Milton A. Catholic and Reformed: The Roman and Protestant Churches in English Protestant Thought, 1600-1640. Cambridge, 1995.
Papazian MA. The Augustinian Donne // John Donne and the Protestant Reformation. Detroit, 2003. P. 81.
Martin C.G. Unmeete Contrarys: The reformed Subject and the Triangulation of Religious Desire in Donne’s Anniversaries and Holy Sonnets // John Donne and the Protestant Reformation. P. 195.
Young R.V. Donne’s Holy Sonnets and the Theology of Grace // «Bright Shoots of Everlastingness»: The Seventeenth-Century Religious Lyric. Columbia, 1987. P. 38.
Benston L. Talking to A Silent God: Donne’s Holy Sonnets and The Via Negativa // Renaissance: Essays on Value in Literature, Winter 1999. Vol. 51, i2. P. 95.
Магомедова И. Поэзия и вера в век астрономических открытий: «Страстная пятница 1613 года. Уезжая на Запад» Д. Донна // Вопросы литературы. 2004. № 4. Июль-авг. С. 141.
Донн пишет: against these ‘scapes I could / Dispute and conquer if I would (Эти доводы я мог бы оспорить и опровергнуть, если бы захотел).
Lewis С. Op. cit. Р. 550.
Donne J. The Critical Heritage. L., 1975. P. 265.
Ibid. P. 271.
Legouis Р. Donne, the Craftsman: An Essay upon the Structure of Songs and Sonets, N.Y., 1962. P. 22-23.
Lewis C.S. Op. cit. P. 549.
Carey J. Op. cit. P. 166.
Donne J. The Critical Heritage. P. 218.
Gosse E. The Life and Letters of John Donne. Glouchester, 1959. Vol. 2. P. 124.
Grierson H. Introduction // Donne. Poetical Works. Oxford, 1968. P. XIII.
Bald R. Op. cit. P. 7.
Donne J. The Critical Heritage. P. 69.
Ibid. P. 124.
Ibid. P. 150.
Ibid. P. 197.
Ibid. Р. 231.
Ibid. Р. 15.
Ibid. Р. 278.
Eliot T.S. Milton: Annual lecture on a master mind. L., 1947. P. 18. О влиянии Донна на Элиота и американскую поэзию XX в. см.: Половинкина О.И. «Проблески небес»: Метафизический стиль в американской поэзии первой половины XX в.: Эволюция и рефлексия, М., 2005.
Из статей последних лет, посвященных Донну, см.: Шайтанов М.О. Уравнение с двумя неизвестными (Поэты-метафизики Джонн Донн и Иосиф Бродский) // Вопросы литературы. 1998. № 6.
Комментарии к книге «Стихотворения и поэмы», Джон Донн
Всего 0 комментариев