«Скрипичный снег»

Скрипичный снег

Михаил Бару

Скрипичный снег

Предисловие

Среди мириад «хайку», «танка» и прочих японесок — кто их только не пишет теперь, на всех языках! — стихи Михаила Бару выделяются не только тем, что хороши, но и своей полной, безнадежной обруселостью. Собственно, потому они и хороши.

Генеалогия этих маленьких творений восходит не только, да и не столько к классическим образчикам Басё и Иссы, но и ко всему нашему отечественному литературному хозяйству, да хоть к «деревенской прозе» — особенно если понимать ее широко, например с охотничьих баек Ивана Тургенева.

Ну да, это чудесные японские трех- и пятистишья подсказали сугубое внимание к природе и к детали, тонкость чувствования, придали отваги уложить поэтическое высказывание буквально в несколько строк. Но и хватит, можно забыть о системе слогов и прочих условностях, можно шутить, когда взбредет, с «сезонным» словом, можно населить безлюдную заморскую форму отечественными обитателями: японскими очками не скроешь русской физиономии и уж тем более того, на что через эти очки глядишь…

Вот и получилась чудесная русская поэзия. Умная, ироничная, наблюдательная, добрая, лукавая. Крайне необходимая измученному постмодернизмом организму нашей словесности.

Часть стихотворений из первых четырех глав публиковалась в журналах «Арион», «Волга» и книге «Цветы на обоях».

Ранней весной, проезжая по мосту через Оку

В лесу на пикнике

Рисунок пером

Дождливым летним вечером на даче коротаю время, слушая шум дождя

Наблюдение

Полнолуние

Перед грозой

Шесть стихотворений на тему «Сельский автобус»

Ночью на Оке

Выходной с семьей на пляже

Из акварели в гравюру

Памяти Михаила Бальзаминова

Пять стихотворений на тему «Осенняя ночь»

Опыт конферанса

Четыре стихотворения на тему «Осенний дождь»

Три стихотворения на тему «Осеннее небо»

Два стихотворения на тему «Осеннее утро»

Десять стихотворений на тему «Первый снег»

Четыре стихотворения на тему «Осенний ветер»

Скрипичный снег

Четыре стихотворения на тему «Утро нового года»

Четыре стихотворения на тему «Снегопад»

Предновогоднее

Три стихотворения на тему «Новогодняя ночь»

Семь мраморных слоников

На ночь глядя

Прогуливаясь перед сном

Выбираясь из метро на поверхность в час пик

Простите, Басё, и Маркова, простите…

Девять железнодорожных трехстиший

Дюжина стихотворений на тему «Как хорошо…»

После того, как зазвонил будильник

Поутру проснувшись

Перед зарплатой ощупываю свой кошелек

Масленичный верлибр

Три стихотворения на тему «Ужин при свечах»

Завтрак на траве

Восемь стихотворений на тему «Уличное кафе»

Три стихотоврения на тему «Музей-усадьба»

Послесловие

Итак, дорогие книгодержатели, если вы добрались до послесловия, то, полагаю, слова вы уже прочли. Надеюсь, читали медленно. А если вы начали листать книгу по-японски, т. е. с конца, то и отлично: тогда быстро идите в начало и — читайте медленно. К моей прозе вернетесь потом — если, конечно, не увязнете в хайку Михаила Бару да там и останетесь. Помните, чем кончается индийское жизнеописание в «Игре в бисер»: «Леса он больше не покидал». В лесу хайку можно счастливо заблудиться и остаться там на всю жизнь. Недаром слово «лес» (рин) содержится в названии самой влиятельной школы в ранней истории хайку — Данрин, к коей некогда принадлежал и Басё. Данрин означает «разговорный, или болтающий, лес». В этом содержится скрытая и шуточная полемика с предшествующим высоким и серьезным поэтическим стилем. Однако отнюдь не только простыми шутками да словесными прибаутками примечателен стиль Данрин. Есть там немало вполне серьезного и даже пронзительного под внешней шутливой оболочкой. Именно это можно сказать и о поэтических миниатюрах Михаила Бару — иногда они просто из рук вон смешны (например, вот это:

а чаще под смешинкой таится грустинка — или наоборот.

Классические японские хайку жестко заключены в оковы из семнадцати слогов и 613 правил. (Ой, нет, 613 — это из другой культурной традиции. В хайку правил и назиданий все-таки чуть-чуть поменьше.) А неклассические (что не исключает в прекрасном далеке перерастания их в классику) неяпонские обычно бывают чуть побольше, но иной раз и поменьше — и в этой книге среди преобладающих трехстрочных стихотворений попадаются и дву-, и четырех- и даже большестрочные высказывания и экзерсисы. Но, разумеется, важно не столько посчитывать слоги (что автор время от времени и проделывает), сколько наполнять немногое их количество предельно скомпрессированной смысловой нагрузкой (этим Михаил Бару занимается намного чаще и почти всегда успешно).

Поэтому с точки зрения формы миниатюры Бару можно отнести к жанру дзаппай (разнообразных хайку), в коих меньше установленных правил, но больше непосредственности.

И тем не менее правила тут есть, ибо как же без них!

Прежде всего это очевидная (не всегда, впрочем, что хорошо) полисемия, основанная на омонимии и личном вкусе автора.

Начнем сначала: название «Скрипичный снег» задает высокую скрипичную ноту — может, это отзвук того отдаленного звука, который, точно с неба, звучит за сценой в «Вишневом саду»? Или поскрипывающие на морозе шаги — скрип-шаг-стих? Уж скоро зашла речь о снеге, хочется вспомнить о столь музыкально звучащем приеме в хайку, как фуюгомори — зимнее затворничество, или холодноватый привкус осознанного одиночества. Вот здесь, например:

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY