«Из истории славянских синонимов»

Из истории славянских синонимов

А. А. Калашников

Синонимия привлекает к себе значительное внимание лингвистов, исследующих это явление с разных точек зрения. В частности, изучение синонимии важно для разработки семантической стороны этимологической процедуры, построения типологии семантики[1]. При этом используется метод семантических параллелей, основанный на регистрации регулярных семантических изменений (переходов). По мнению Ж. Ж. Варбот, наибольшей доказательностью обладают параллели из одного и того же языка или близкородственных или территориально близких языков, а особенно надежны данные этимологических гнезд, основанных на исходно синонимичных лексемах, одного или нескольких близкородственных языков[2].

Поскольку известно, что синонимия — явление, свойственное языку на разных этапах его истории (ср. определения «исходное», «реконструируемое» для характеристики значений опорных глаголов синонимичных гнезд), интересно проследить бытование какой‑л. группы синонимичных гнезд во времени. Этому и посвящена предлагаемая статья, в которой рассматриваются гнезда, основанные на глаголах с исходным значением ‘вязать, плести’: праслав. *plesti, *verti, *verzti и *vęzti. Это не все глаголы с таким исходным значением, ср. слав. континуанты и.‑е. *(s)ner‑ ‘крутить, вить, плести’, *sneu‑ ‘крутить, связывать’ (Pokorny I, 975—977) и т. д. Однако именно эти гнезда засвидетельствованы довольно широко и позволяют делать различные обобщения, в отличие от других, представленных в славянской лексике, как правило, лишь реликтами. Анализируются глаголы и существительные указанных четырех гнезд; собранный материал, как правило, ограничен апеллативной лексикой.

Рассмотрим и.‑е. истоки анализируемых гнезд.

Праслав. *plesti, *pletǫ помещено Ю. Покорным в статью *plek̑‑ ‘плести’ (Pokorny I, 834—835). Слав. формы интересны зубным расширителем (ср. др.-греч. πλέκω ‘плету’), характеризующим еще только италийский и германский, причем предложена интерпретация этих форм как совместной инновации перечисленных языковых групп[7]. С другой стороны, сделана попытка объяснить праслав. форму наст. вр. «кентумной инфильтрацией», так как закономерной формой было бы **plestǫ, инфинитив же объясняют аналогией с *gnesti и под. (Преображенский II, 74). В этой связи интересны слав. диалектизмы, сохраняющие форму корня без расширения и с «кентумной» рефлексацией, вроде рус. диал. оплёка ‘паз, с помощью которого доски скрепляются замком; гнездо; тот, кто много болтает или врет’ (СРНГ 23, 261)[9] или словен. диал. plę́ka ‘маленькая плетеная калитка’ (Pleteršnik II, 55)[10]. Праслав. *plesti, по объяснению В. В. Мартынова, является италийским ингредиентом в праславянском. Этот глагол занял место глагола *pęti, утратившего первичное терминологическое значение, сохраняющееся в балтийском (лит. pìnti ‘плести’) и германском (гот. spinnan ‘прясть’, англ. to spin то же)[11]. По мнению О. Н. Трубачева, термин *plesti первоначально относился к плетению из гибких, тонких побегов, прутьев и веток дерева. Праслав. *plo(k)tъ, обозначавшее решетчатый борт воза, возможно, сплетенный из веток, является образованием и.‑е. времени, ср. герм. параллель ж. р. *flahtō[12].

И.‑е. корень *u̯erg̑h‑ интерпретируется как расширение 3. u̯er‑ ‘вертеть, гнуть’; как предполагается, он характеризовался семантикой ‘вертеть, сжимать, давить’ (Pokorny I, 1154). В слав. языках основным значением является ‘вязать, связывать’, выводимое и из ‘крутить’, и из ‘сжимать, давить’. Учитывая возобладавшую семантику ‘вязать’, особенно интересно отметить лексику, сохраняющую, как представляется, старую семантику кручения, например, с.‑хорв. vŕsti se, vŕzati se ‘крутиться, вертеться’: Tri se žene oko kuće vrzaju (RJA XXI, 539—540, 585), vȑza, vrzalo ‘вертун’ (RJA XXI, 585).

Таким образом, праславянский язык унаследовал лексику, входящую в и.‑е. гнезда *plek̑‑, *u̯er‑, *u̯erg̑h‑ и *ang̑h‑, причем степень устойчивости этой лексики (и формальной, и, как будет показано ниже, количественной) оказалась различной.

Рассмотрим основные черты праславянской истории гнезд.

Гнездо *verzti оказывается в целом наименее объемным, однако славянская территория, и это единственный яркий случай такого рода в рассматриваемой группе гнезд, членится, с точки зрения сохранения и развития этого гнезда, на две неравные части. Дело в том, что в болгарском языке возобладала форма въ́ржа, вытеснившая продолжения праслав. *vęz(a)ti, но обязанная своим нынешним обликом воздействию на *vьrze‑ именно со стороны *vęže‑ (см. об этой контаминации Vaillant. Gramm. comparée III, 148). На остальной славянской территории данное гнездо в праслав. эпоху было распространено гораздо шире, чем сейчас, ср. хотя бы распространение континуантов *povorzъ: ц.‑слав. повразъ ‘lobus, penna’ (Miklosich LP 585), с.‑хорв. pȍvrȃz ‘веревка, завязка; перевязь на сумке; ручка, дужка (у котла, кастрюли)’ (RJA XI, 290), словен. povràz ‘веревка, завязка’, póvraz ‘ручка, дужка (у котла, корзинки)’ (Pleteršnik II, 199), чеш. provaz ‘веревка, канат; фитиль’ (Kott II, 1199), словац. povraz ‘веревка, канат’ (SSJ III, 376), польск. powróz ‘веревка’ (Варшавский словарь IV, 864), кашуб.-словин. povrȯz ‘веревка, жгут’ (Sychta IV, 152), укр. по́вороз ‘шнурок, бечевка; завязка’ (Гринченко III, 226), — с распространением (точнее, сохранением) континуантов соответствующего глагола *poverzti: ст.-слав. поврѣсти ‘связать’ (Miklosich LP 586), с.‑хорв. povrsti[18] ‘связать, скрепить что‑л.’ (RJA XI, 295).

Ниже мы остановимся на наиболее важных с формальной и семантической точки зрения образованиях в каждом из гнезд.

Представлены названия частей телеги. Это прежде всего *o(b)ple(t)nъ/​*o(b)ple(t)nь, обозначавшее крепежную перекладину у повозки или саней, ср. болг. диал. о̀плѐн ‘перекладина, в которую забивают чеки у телеги’ (БД I, 258; III, 126), с.‑хорв. òplen ‘перекладина, держащая копылья саней’ (RJA IX, 73), словен. oplẹ̀n ‘планка, крепящая перекладины бортов повозки’ (Pleteršnik I, 836), чеш. oplen ‘соединительная перекладина у телеги; перекладина, соединяющая полозья саней’ (Kott II, 387), рус. диал. опле́н, опле́нь ‘верхняя перекладина, соединяющая копылья саней’ (СРНГ 23, 262), укр. оплі́н, оплі́нь ‘деревянная подушка, лежащая на оси, на ней лежит кузов; перекладины, положенные на копылы в санях для связки полозьев’ (Гринченко III, 58). Праслав. *naplatъ обозначало колесный обод или его часть, ср. болг. на́платъ ‘косяк колесного обода’ (Геров III, 198), с.‑хорв. náplatak ‘часть колесного обода’ (RJA VII, 494).

Ряд существительных обозначал части тела. Ср. *pletje ‘плечо’, т. е. ‘плечевой сустав’ (осмыслено как место соединения нескольких костей)[22], а также *ple(t)smo, реконструируемое, в частности, на основе словен. plésmọ ‘подъем ноги’ (Pleteršnik II, 57) (осмыслено как место соединения стопы и голени)[23]. Реальность указанных толкований (а это не единственные объяснения данных слов) подтверждается данными других гнезд глаголов с исходным значением ‘вязать, плести’, где представлены аналогичные анатомические термины (см. ниже).

В гнезде *verzti представлены названия веревки, завязки, жгута, ср. *vorza (укр. воро́за ‘веревка или ремень в кнуте, которыми бьют’, Гринченко I, 255), *pavorzъ (рус. диал. па́вороз ‘шнурок, завязка’, СРНГ 25, 112), *povorza, *povorzъ, *uvorzъ (ст.-польск. uwroz ‘веревка’, Варшавский словарь VII, 420), *verzslo (с.‑хорв. vrijèslo ‘веревка и т. д.’, RJA XXI, 514), *obverzslo, *poverzslo и др. С формальной точки зрения интересно болг. вързо̀п ‘пакет, тюк, узел, кипа’ (БТР 113). Это слово имеет целый ряд толкований: суф. *‑оръ[26], позднее образование от връ̀звам по образцу сноп (БЕР I, 210), — но наиболее убедительно объяснено Е. Русеком[27], реконструировавшим праслав. *vŕ̥zobъ с редким суф. *‑obъ, ср. производные болг. диал. (родопск.) варзо̀балʼ ‘сетка из бечевки, в которой перевозят на животных травяной фураж’ (БД II, 136), варзо̀беў ‘пряжа с большим количеством узлов’ (БД V, 160) и рум. заимствования со звонкой финалью: диал. hirzób, vîrzób (БЕР I, 211). В правосточнославянских диалектах распространены образования с префиксальными элементами *ka‑, *ko‑, ср. *kavьrza. См. также о формах, проявляющих формальное и семантическое своеобразие: Vaillant. Gramm. comparée III, 411.

В гнезде *vęz(a)ti следует иметь в виду известную двойственность формы с.‑хорв. zauziti ‘завязать’ (RJA XXII, 535), oduziti ‘отвязать’ (RJA VIII, 699), которые удовлетворительно объясняются как десубстантивные от ȕza (ср. uzati ‘navrći uzu konju ili oglav, надеть недоуздок’, RJA XX, 244), но не исключают и интерпретации в качестве редких рефлексов собственно глагольных форм с корневым вокализмом *о.

В данном обзоре были приведены лишь некоторые образования. Уже в праславянскую эпоху все гнезда характеризовались значительной разветвленностью: собранный материал позволяет реконструировать не менее 400 лексем, претендующих на праславянский статус.

Можно выделить несколько вариантов отношений между гнездами с точки зрения обозначения отдельных реалий. Есть реалии, обозначавшиеся, вероятно, словами только одного гнезда, например, *pletje ‘плечо’. В значительной части случаев одна и та же реалия обозначалась существительными нескольких гнезд. При этом образования одного гнезда могут быть гораздо многочисленнее образований другого. Так, плетеная корзина, короб называлась *plenica, *pletenikъ, *pletenica, *pletenъka, *pletenьcь, *pleterъ, а также *vernʼa (и, возможно, *vernьka). Иногда же в нескольких гнездах представлены целые ряды образований, например, ограда, плетень назывались *plotъ, *o(b)plotъ, *perplotъ, *zaplotъ, *o(b)plota, *plety, ‑ene, *pletъ, *perpletъ, *poplěta, а также *vora, *vorъ, *ob(v)ora, *privora, *zavora. Ср. также многочисленные названия веревки, жгута, шнура, завязки в гнездах *verzti и *vęz(a)ti.

Таким образом, в праславянском языке, после формирования на базе и.‑е. *ang̑h‑ гнезда *vęz(a)ti, бытовали образования всех четырех гнезд, но (на большей части славянской территории) развивалась тенденция к маргинализации гнезда *verzti и вытеснению образований этого гнезда, передавшего часть своих потенций гнезду *vęz(a)ti. Лексика гнезд обслуживала разнообразные сферы деятельности праславян, причем одна и та же реалия часто обозначалась (в одних и тех же диалектах) лексемами разных гнезд группы. В то же время не удается найти примеров предполагаемой ситуации, при которой в части диалектов реалия называлась бы только лексемой одного гнезда, а в части — только лексемой другого, можно говорить лишь о предпочтениях.

Рассмотрим основные черты истории группы гнезд в период существования отдельных славянских языков.

Итак, после снижения активности двух гнезд — *verzti и *verti, — сильными членами группы, осуществляющими активные словообразовательные процессы, остаются гнезда *plesti и *vęz(a)ti (для болгарского — *plesti и *verzti). Ср. случаи контаминации и аналогических преобразований в «слабых» гнездах под влиянием «сильных», вроде чеш. provaz при ст.-чеш. povraz, словац. povraz и т. д.

Таким образом, на протяжении истории праславянского языка и отдельных славянских языков группа гнезд глаголов с исходным значением ‘вязать, плести’ претерпевала различные перестановки и перемещения максимумов словообразовательной активности. Основными этапами истории группы гнезд являются: 1) вытеснение праслав. *pęti в значении ‘плести’ кентумным ингредиентом *plesti (ранняя праслав. стадия); 2) формирование на основе и.‑е. *ang̑h‑ праслав. гнезда *vęz(a)ti; 3) снижение активности и постепенное вытеснение образований гнезда *verzti (в частности, за счет усиления *vęz(a)ti; праслав. стадия и в истории отдельных слав. языков); 4) (в части праслав. диалектов и параллельно предыдущему) усиление *verzti за счет *vęz(a)ti; 5) ослабление словообразовательной активности и маргинализация гнезда *verti (в истории отдельных слав. языков); 6) наличие двух «сильных» — *plesti и *vęz(a)ti — и двух «слабых» — *verti и *verzti (с иным распределением в болгарском) гнезд (хотя все гнезда должны считаться именно словообразовательно-этимологическими, только с разной весомостью каждого из двух компонентов, — современная стадия).

Следовательно, группа синонимичных гнезд сохраняет единство на протяжении длительного периода существования праславянского языка и отдельных славянских языков, но единство изменчивое, сопряженное с межгнездовыми взаимодействиями, из которых прежде всего следует отметить явления контаминации.

Примечания

Трубачев О. Н. О семантической теории в этимологическом словаре. Проблема омонимов подлинных и ложных и семантическая типология // Теория и практика этимологических исследований. М., 1985. 8.

Варбот Ж. Ж. Связи значений и семантическая реконструкция в этимологии // Wiener slavistisches Jahrbuch. B. 38. Wien, 1992. 234.

Шальтяните А. П. Семантика группы словообразовательно-этимологических гнезд в русском языке (на материале гнезд глаголов со значением ‘драть, дергать’). Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1990; Она же. О семантической структуре словообразовательно-этимологических гнезд глаголов с этимологическим значением ‘драть’ в русском языке // Этимология. 1986—1987. М., 1989. 212—220.

Шальтяните А. П. Семантика… 6—8.

Трубачев О. Н. Указ. соч. 13.

Мартынов В. В. Балто-славяно-италийские изоглоссы. Лексическая синонимия. Минск, 1978; Он же. Язык в пространстве и времени. М., 1983.

Трубачев О. Н. Ремесленная терминология в славянских языках. М., 1966. 163.

⁸ Мартынов В. В. Балто-славяно-италийские… 33—34.

Специально об этом слове см.: Варбот Ж. Ж. Заметки по этимологии русской диалектной лексики (забайкальские говоры) // Этимологические исследования. Свердловск, 1984. 17—19.

Об этом слове и ряде других форм этого ряда см.: Варбот Ж. Ж. Словообразовательно-этимологические комментарии к некоторым русским диалектизмам (на материале «Словаря русских донских говоров») // Современные русские говоры. М., 1991. 170—171.

Мартынов В. В. Балто-славяно-италийские… 33.

Трубачев О. Н. Ремесленная терминология… 163.

См. об этом гнезде: Меркулова В. А. Русские этимологии. IV // Этимология. 1978. М., 1980. 102—106; Куркина Л. В. Словенско-восточнославянские лексические связи // Этимология. 1970. М., 1972. 100—102.

Hujer O. Slov. vęzati // LF. Ročn. 42. 1915. 222—227.

Holub J., Lyer St. Stručný etymologický slovník jazyka českého. Pr., 1967. 389.

Hujer O. Op. cit. 226—227.

Баханькоў А. Я. З рыбалоўнай лексікі Полаччыны // З народнага слоўніка, 219.

С.‑хорв. форма инфинитива обязана своим вокализмом форме наст. вр. (Skok III, 630).

Варбот Ж. Ж. Праславянская морфонология, словообразование и этимология. М., 1984. 45. Еще С. Б. Линде относил польск. płat к производным от pleść (Linde II, 735). Версия же о происхождении польск. płótno из pleść (так см.: Z. Klemensiewicz, T. Lehr-Spławiński, S. Urbańczyk. Gramatyka historyczna języka polskiego. W‑wa, 1955. 187) неприемлема по фонетическим соображениям.

Список может быть продолжен за счет словен. v óplat ‘до дна; полностью’, при v óplet то же, оба к *plesti, по объяснению Л. В. Куркиной, см.: Куркина Л. В. Южнославянские этимологии // Этимология. 1982. М., 1985. 19—20.

См.: Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков. Чередования. Именные основы. М., 1974. 170—171.

Варбот Ж. Ж. Заметки… 18.

Куркина Л. В. Южнославянские этимологии. 18—19.

Об этимологии *jьverъ см. ЭССЯ 8, 250—251, где, впрочем, с.‑хорв. и словен. континуанты приводятся лишь в значении ‘щепка, обрезок’.

Специально о праслав. *vьrati и *varati см.: Варбот Ж. Ж. К реконструкции и этимологии некоторых праславянских глагольных основ и отглагольных имен. IV // Этимология. 1974. М., 1976. 39—41.

Селищев А. М. Старославянский язык. Ч. II. М., 1952. 74.

Русек Й. Българското диалектно вързобъл // В памет на проф. Д‑р. Ст. Стойков. Езиковедски изследвания. С., 1974. 293—298.

Специально о семантике этих терминов см.: Куркина Л. В. Лексические архаизмы родопского диалекта // Этимология. 1980. М., 1982. 20.

Климчук Ф. Д. Специфическая лексика Дрогичинского Полесья // Лексика Полесья, 26.