«Сила восьми. Научное доказательство эффекта молитвы и группового намерения»

Линн Мак-Таггарт

Сила восьми. Научное доказательство эффекта молитвы и группового намерения

Именно из этого сакрального «мы» возникает все целительство как чудо любви и благодати. Целитель является в некотором смысле посредником, через которого целительствует Космос… Тем, кому позволено говорить и кричать свою правду всем спектром сознания; тем, кто отрешается от себя в жесте целительства и дает прорваться наружу всей вселенной [1].

Если вы хотите опровергнуть закон, гласящий, что все вороны черные, вам не нужно доказывать его несостоятельность; достаточно лишь доказать наличие одной белой вороны.

Lynne McTaggart

THE POWER OF EIGHT

Copyright © 2017 by Lynne McTaggart

© Шепелев Д. Л., перевод на русский язык, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Много лет я отказывалась от написания этой книги, потому что ни на йоту не верила в то, чему сама была свидетельницей, а это значит, что у меня были проблемы с восприятием чудесного.

Говоря о чудесном, я не прибегаю к метафоре; я ссылаюсь на подлинные чудеса из разряда земных благ, случавшиеся в моем присутствии, когда я собирала группу людей и просила их направить коллективную целительную мысль кому-либо – и в скором времени этому человеку становилось лучше. Я говорю о таких чудесах, которые опровергают все до последнего убеждения, привитые нам, относительно того, как устроен мир.

Мое собственное, относительно общепринятое мировоззрение на природу реальности впервые стало давать трещины после того, как в 1999 году я начала проводить исследования для моей книги «Поле», в которой выдвигается идея, что вся реальность взаимосвязана через квантовое энергетическое поле, лежащее в основе всего. Я начала писать эту книгу, стремясь понять, как может работать что-то вроде гомеопатии или духовного целительства, и в ходе своих исследований встречалась с передовыми учеными, которые совершали экстраординарные открытия о природе сознания, убеждавшие меня, что мы находимся на пороге революции в науке, революции, бросающей вызов всем нашим предположениям о том, как устроена вселенная и как мы определяем себя. Каждый из этих ученых обнаружил крохотную часть того, что вместе составляло новую науку, дающую совершенно новый взгляд на мир.

Этот новый взгляд на мир я приняла не сразу. Как писателя меня увлекают тайны жизни и большие вопросы – природа сознания, экстрасенсорный опыт, жизнь после смерти – в частности, те аномалии, которые подрывают общепринятые представления. Мне нравится выискивать, в согласии с известным высказыванием психолога Уильяма Джеймса, единственную белую ворону, необходимую для доказательства того, что не все вороны черные.

Но в моей груди бьется сердце прагматичного репортера, сформировавшегося еще в молодости, когда я была скрупулезной журналисткой, озабоченной тем, чтобы мои взгляды имели под собой твердую основу. Я не из тех, кто питает слабость ко всему мистическому, аурам, силе пирамид и любому небрежному или расплывчатому упоминанию понятия «энергия» или определения вроде «квантовое». Поскольку все это может сильно скомпрометировать мою работу, больше всего я ненавижу любые безосновательные суеверия.

Это не потому, что я неверующая. Мне присуща и глубокая духовность, убеждающая в том, что человеческие существа являются чем-то большим, нежели набором химикатов и электрических импульсов, но я строго определяю для себя Линию Мажино, разделяющую материальное и нематериальное, и полагаюсь на статистические графики распределения и значения вероятности для подкрепления своей веры.

Написание «Поля» вынуждало меня «и кнутом, и пряником» развивать эту единственную тему, изучать природу странного нового взгляда на реальность. После того как в 2001 году «Поле» было опубликовано, у меня развилось особое любопытство в отношении одного конкретного аспекта всех этих открытий: того, что мысли являются чем-то реальным, способным изменять физическую материю.

Эта идея не оставляла меня в покое. В то время в обществе особенно возрос интерес к силе намерения, материализации и закону притяжения, но у меня была масса неудобных вопросов. «Насколько именно универсальна эта сила, – размышляла я. – Что с ней можно делать? Идет ли речь о том, чтобы вылечить рак или просто передвинуть с места на место квантовую частицу? И самый логичный, на мой взгляд, вопрос: что происходит, когда множество человек думают об одном и том же в одно и то же время? Усиливает ли это эффект?»

Я собиралась продвинуться дальше популярных рассуждений о силе намерения. Разум в каком-то смысле казался неразрывно связанным с материей, и было похоже, что он на самом деле в состоянии изменять ее. Но сам этот факт, поднимавший много больших вопросов о природе сознания, был низведен до расхожих представлений вроде «думай, как думают богатые», и свидетельств в пользу этого было негусто.

Я хотела предложить людям что-то помимо материализации силой мысли новой машины или кольца с бриллиантом, что-то большее, чем все эти побрякушки. Я задумала гораздо более серьезный и дерзкий проект, направленный в основном на пробуждение нашего истинного «я», раскрытие нашего полного потенциала и умения жить в соответствии с радикально новым пониманием себя, как части огромного целого. Я хотела проверить на практике, достаточно ли сильна эта способность, чтобы исцелить отдельных людей и весь мир.

Подобно Фоме неверующему ХХ века, я, по сути, искала способ препарировать магию.

Я намеревалась сделать это с помощью своей следующей книги «Эксперимента по намерению», не просто компилируя различные исследования в области силы разума, преобразующей материю, но также привлекая читателей к открытому научному эксперименту. После публикации этой книги в 2007 году я собрала консорциум физиков, биологов, психологов, статистиков и нейробиологов, имеющих большой опыт в исследовании сознания. Периодически я собирала публику онлайн или в реальности, когда проводила лекцию или семинар где-либо, чтобы направить одно конкретное намерение на какую-либо цель в лаборатории, и затем один из тех ученых, с которыми я работала, вычислял результаты.

В итоге проект развился в крупнейшую в мире глобальную лабораторию, проводящую одни из первых контролируемых экспериментов в области силы массового намерения для воздействия на физический мир с участием нескольких сотен тысяч моих читателей из более чем сотни стран. И хотя частично эксперименты были довольно рудиментарными, даже простейшие из них проводились по строгим научным стандартам, с ведением подробных протоколов. И все, кроме единственного эксперимента, проводились как минимум с одним средством контроля и к тому же «вслепую», так что ученые, занятые в них, не знали о цели наших намерений до завершения эксперимента и вычисления результатов.

Это было во многих отношениях безрассудное и даже отчаянное предприятие. Я не была убеждена, что мы получим положительные результаты, но меня увлекала эта идея. «В худшем случае, – думала я, – у меня будет материал для занимательной книги, вовлекающей моих читателей во что-то новое». Я много раз подчеркивала, что действительные результаты экспериментов не так уж важны по сравнению с самим желанием исследовать новую идею, а затем собралась с духом и принялась за книгу.

Если в двух словах, все удалось. Из 29 экспериментов, проведенных мной на сегодня, 25 дали измеряемые свидетельства весьма значительных изменений. Если смотреть на эти впечатляющие результаты в перспективе, можно сказать, что никакое лекарство, выпущенное фармацевтической промышленностью, не может состязаться с таким уровнем положительного эффекта.

«Эксперимент по намерению» начал захватывать общественное сознание. Даже автор бестселлеров Дэн Браун сослался на мою работу в своей книге «Утраченный символ». Но сами по себе результаты экспериментов – это лишь часть общей картины. Фактически они не имеют особого значения.

И теперь пришло осознание, что большую часть времени, пока проводились эти эксперименты, я задавалась не теми вопросами.

Важнейшие вопросы относились к самому исследовательскому процессу и к тому, какие предположения он позволял сделать о природе сознания, о силе коллективного и нашего экстраординарного человеческого потенциала.

Я начала сознавать, поначалу с неохотой, что результаты экспериментов, при всей их поразительности, бледнели по сравнению с тем, что происходило с их участниками. Самый мощный эффект группового намерения – эффект, не отмеченный практически ни в одной популярной книге по этой теме, – сказывался на самих «намеревателях».