«Гибискус для Лены»

Макс Димур

Гибискус для Лены

– Уважаемые пассажиры, занимайте обе стороны эскалатора!

Как сейчас раздражала Андрея эта фраза! Ему приходилось слышать её постоянно, и, хотя она произносилась приятным поставленным голосом, а не выстреливала резким пистолетным окриком, но раздражала и всё…

А как сладко и приятно, словно классическая музыка, будет звучать она в его ушах позднее…

Андрей стоял на ступенях эскалатора, едущего вверх.

Он расположился в правой части, а в его левое плечо постоянно толкались торопыги, с пыхтением поднимающиеся, мешая остальным и злясь, если кто-то неподвижно стоял слева.

Как человека, выросшего в провинции, недавно познакомившегося со столичным бытом, Андрея безмерно удивляла эта привычка. Казалось бы, самоходная лестница едет наверх, причём едет достаточно быстро. Зачем сначала устраивать давку у входа на эскалатор, в виде воронки, выстраиваясь строго в один ряд, а затем идти пешком, расталкивая невинных стоящих…

Очевидно, это была столичная традиция, освящённая десятилетиями! Наверное, смирно стоять слева было попросту неприлично, и каждый, ступивший на подвижные ступени, тут же увлекался этим порывом и начинал подниматься по едущему эскалатору… А стоило кому-нибудь остановиться, как его начинали сердито подталкивать сзади, и образовывалась сутолока.

Андрей ехал и молча не любил свою работу. Да, именно так. Нельзя сказать, что он работу ненавидел, но сильно не любил. Вслух, конечно, он редко высказывал свои сомнения и мысли, но внутренне сетовал постоянно.

Со стороны всё выглядело просто замечательно. Парень приехал в столицу из небольшого уральского городка, решив поступать в институт. Как делают это сотни тысяч других молодых людей, устремляясь в поисках счастья и карьеры в Москву.

Есть где жить. Андрея приютила дальняя родственница, даже трудно было сказать, чья именно, отца или матери. Да и комната была вполне пригодной для проживания, главное, бесплатной, тётка противная, но тоже пригодная для совместной жизни на одной площади, а вот институт…

Макс Димур

Гибискус для Лены

– Уважаемые пассажиры, занимайте обе стороны эскалатора!

Как сейчас раздражала Андрея эта фраза! Ему приходилось слышать её постоянно, и, хотя она произносилась приятным поставленным голосом, а не выстреливала резким пистолетным окриком, но раздражала и всё…

А как сладко и приятно, словно классическая музыка, будет звучать она в его ушах позднее…

Андрей стоял на ступенях эскалатора, едущего вверх.

Он расположился в правой части, а в его левое плечо постоянно толкались торопыги, с пыхтением поднимающиеся, мешая остальным и злясь, если кто-то неподвижно стоял слева.

Как человека, выросшего в провинции, недавно познакомившегося со столичным бытом, Андрея безмерно удивляла эта привычка. Казалось бы, самоходная лестница едет наверх, причём едет достаточно быстро. Зачем сначала устраивать давку у входа на эскалатор, в виде воронки, выстраиваясь строго в один ряд, а затем идти пешком, расталкивая невинных стоящих…

Очевидно, это была столичная традиция, освящённая десятилетиями! Наверное, смирно стоять слева было попросту неприлично, и каждый, ступивший на подвижные ступени, тут же увлекался этим порывом и начинал подниматься по едущему эскалатору… А стоило кому-нибудь остановиться, как его начинали сердито подталкивать сзади, и образовывалась сутолока.

Андрей ехал и молча не любил свою работу. Да, именно так. Нельзя сказать, что он работу ненавидел, но сильно не любил. Вслух, конечно, он редко высказывал свои сомнения и мысли, но внутренне сетовал постоянно.

Со стороны всё выглядело просто замечательно. Парень приехал в столицу из небольшого уральского городка, решив поступать в институт. Как делают это сотни тысяч других молодых людей, устремляясь в поисках счастья и карьеры в Москву.

Есть где жить. Андрея приютила дальняя родственница, даже трудно было сказать, чья именно, отца или матери. Да и комната была вполне пригодной для проживания, главное, бесплатной, тётка противная, но тоже пригодная для совместной жизни на одной площади, а вот институт…