«Маоисты. Филиалы Пекина в Западной Европе»

От издательства

Книга западногерманских журналистов Ф.-В. Шломана и П. Фридлингштайн «Маоисты. Филиалы Пекина в Западной Европе» посвящена актуальному вопросу о пропагандистской активности маоизма в Западной Европе.

Опираясь на обширный фактический материал, авторы показывают методы маоистской пропаганды, ведущейся непосредственно из Китая, характеризуют китайское присутствие в государствах Западной Европы (дипломатические и торговые представительства, пресс-бюро, «общества дружбы» и т. д.) и дают обзор прокитайских осколочных партий и групп, существующих и действующих в различных западноевропейских странах.

В целях информации Издательство «Прогресс» направляет читателям полный перевод книги Ф.-В. Шломана и П. Фридлингштайн «Маоисты. Филиалы Пекина в Западной Европе».

В истории коммунизма было немало оппозиционных течений. Внутри Советского Союза все видные представители этих течений были устранены в ходе больших «чисток»; их влияние за пределами сферы советского господства оставалось незначительным. Так, например, троцкизм превратился в секту, а Тито смог добиться успеха лишь в одной-единственной стране. Советскому Союзу всегда удавалось сохранять свой безграничный авторитет в мировом коммунистическом движении. Точно так же до последнего времени было невозможно, чтобы оппозиция Кремлю привела к возникновению на мировой арене политических организаций, которые могли бы составить ему конкуренцию. Ныне же впервые в истории международного коммунистического движения недовольные коммунизмом и его отступники могут рассчитывать на материальную и политическую поддержку великой коммунистической державы — красного Китая. Причины возникновения противоречий между Пекином и Москвой, как и фазы их развития, уже описаны во многих публикациях[1]; широко известны также намерения и цели коммунистов красного Китая.

Западной Европе в пекинских планах мировой революции отводится лишь второстепенная роль. До последнего времени «важнейшим противоречием современной эпохи» у коммунистов считалось «противоборство между двумя мировыми системами — системой социализма и системой капитализма»[2]. В географическом отношении коммунизм ориентировался до сих пор в основном на Европу. Завоевание полной независимости бывшими колониями мыслилось возможным лишь после победы европейского пролетариата. В противоположность этому взгляду красные китайцы считают именно колониальные и полуколониальные районы «центрами бурь мировой революции». Согласно их тезису, успех мировой революции зависит от народов указанных районов, которые одновременно составляют подавляющее большинство населения мира; затем мировая революция перекинется на Европу: «Азия, Африка и Латинская Америка являются сегодня главными районами, где бушуют революционные бури. После второй мировой войны они находятся в фокусе противоречий в мировом масштабе… Благодаря этому создается прекрасная обстановка и открываются грандиозные перспективы: «мировой город» — Северная Америка и Западная Европа — окружается «мировой деревней» — Азией, Африкой, Латинской Америкой»[3].

В соответствии с этим для Европы невозможно «без поддержки революционной борьбы» указанных частей света «освободиться от нищеты капиталистического угнетения, от угрозы империалистической войны»[4].

Несмотря на эту оценку, Мао Цзэ-дун уже много лет назад в своих высказываниях придавал и Западной Европе «большое значение»[5]. В последнее время в результате студенческих беспорядков — оцениваемых в Пекине, правда, чаще всего неправильно — интерес к этой «сердцевине капитализма» повысился. Не исключено, что при новых серьёзных распрях между красным Китаем и Советской Россией Западная Европа могла бы сыграть, пожалуй, даже важную роль. Сателлит Пекина — Албания, которая и без того чувствует себя в силу своих культурных традиций в большей степени тяготеющей к Западной Европе,— выводит из истории развития коммунизма сравнительно большое значение Европы и придает западноевропейским приверженцам китайского коммунизма даже «особое интернациональное значение, поскольку они ведут борьбу в оплоте современного ревизионизма и поскольку этот оплот должен быть заминирован, взорван и уничтожен»[6].

Поэтому, хотя усилия красного Китая и были до сих пор с неизбежностью значительно интенсивнее в других частях земного шара, всё же по отношению к западноевропейскому району их едва ли можно не заметить в самых различных областях. При этом даже беглый взгляд позволяет обнаружить три различных вида акций большей частью политико-пропагандистского характера: прямое воздействие из Пекина (или Тираны), деятельность официальных и полуофициальных служб красного Китая и Албании в Западной Европе и, наконец, образование мелких осколочных коммунистических групп прокитайской ориентации в отдельных странах. Некоторые из этих акций предпринимаются открыто и без какой-либо секретности. Кое-что, однако, пребывает в тени, а многое свершается тайно.

Часть I

Пропаганда, ведущаяся непосредственно из красного Китая и Албании

Исходными пунктами китайской коммунистической пропаганды — направлена ли она по содержанию против Советского Союза или же против Соединённых Штатов — и применительно к западноевропейской сфере являются как непосредственно сам Пекин, так и Тирана. В том, как относятся красный Китай и Албания по крайней мере к Западной Европе, не обнаруживается особых различий. Объём пропаганды со стороны красного Китая, однако, по понятным причинам значительно больше, частично же более резкий тон — возможно, по указке Пекина — имеет место с албанской стороны. При этом оба государства достаточно часто затрагивают также германскую проблему; Албания делает это хотя бы уже в связи со своей пропагандой, направленной на Восточную Европу.

Пекинский центр пропаганды

Пропаганда внутри страны и на заграницу является почти исключительно компетенцией отдела пропаганды ЦК Коммунистической партии Китая (КПК), который непосредственно подчинён Политбюро ЦК КПК. Руководство отделом с октября 1949 года находилось в руках Лу Дин-и (род. в 1904 году), который получил образование в Шанхае и Москве и с 1930 по 1942 год вёл пропагандистскую работу в Лиге коммунистической молодёжи Китая, а также в армейских подразделениях. В апреле 1959 года этот радикальный партийный теоретик назначается в правительственном аппарате на пост заместителя премьера, а в начале 1965 года становится министром культуры красного Китая. Во время культурной революции он в середине лета 1966 года исчезает из кругов пекинской партийной элиты: его старая дружба с некогда популярным, а теперь разоблачённым как «враг народа» секретарём парткома Пекина Пэн Чжэнем стала для него роковой. В декабре 1966 года он был арестован хунвэйбинами[7].

Какой-нибудь месяц спустя такая же судьба постигла его заместителя с 1949 года, партийного идеолога Чжоу Яна. Этот последний после завершения своего образования в Шанхае и Японии вскоре примкнул к писателям левой ориентации. После открытого начала разногласий с Москвой в октябре 1963 года он пропагандировал идею образования прокитайских осколочных партийных групп во всём мире, а затем осенью 1965 года подал сигнал к началу радикального культурного курса Пекина[8]. Тем не менее в июле 1966 года против него, как «представителя буржуазной, ревизионистской чёрной линии в литературе и искусстве», была открыта кампания в прессе, чтобы до основания разрушить «тронный зал дьявола, свалить и сокрушить этого настоящего князя тьмы, а его дурную репутацию донести до небес, с тем чтобы он нигде больше не мог разбрызгивать свой яд и чтобы народ не нёс никакого ущерба»[9]. Последней вестью о нём было сообщение о предъявлении ему обвинения в том, что он с помощью «чёрной преступной банды» готовил в красном Китае переворот[10]. Подобным же образом был устранен как «сорная трава» и другой заместитель заведующего отделом пропаганды, Линь Мо-хань, который одновременно занимал должность заместителя министра культуры.

Новым руководителем отдела пропаганды был назначен летом 1966 года Тао Чжу, который уже в 1930 году принимал участие в коммунистических восстаниях, а в 1949—1950 годах играл руководящую роль в политических органах различных военных округов. Семь лет спустя он был уже секретарём Центрально-Южного бюро ЦК КПК, а с января 1965 года стал, кроме того, и заместителем премьера Госсовета. Культурная революция позволила ему стать членом Постоянного комитета Политбюро, секретарём ЦК, а также первым советником группы по делам культурной революции и вознесла его в конце концов на 4-е место в партийной иерархии, чтобы затем столь же быстро и низко низвергнуть в начале 1967 года в качестве «контрреволюционного двурушника»[11]. Имя нового заместителя заведующего отделом пропаганды Чжан Пин-хуа только на короткое время появилось на страницах прессы красного Китая и в дальнейшем никогда больше уже не упоминалось[12].