«Кольцо Анаконды. Китайский «Пояс и Путь». Хроники»

Алина Рюмина, Алёна Рюмина

Кольцо Анаконды. Афганистан. Хроники

«Проекта, который мог бы потягаться масштабами влияния на Азиатско-Тихоокеанский регион с китайской инициативой "Один пояс — один путь", ещё не было.

Охватывающий с востока на запад практически всю Евразию, "Экономический пояс Шёлкового пути и Морской шёлковый путь XXI века" уже приносят дивиденды жителям стран региона.» [10]

Экскурс в историю

Концептуально «культурно-экономический проект Китая по созданию Экономического пояса Шелкового пути был представлен главой страны Си Цзиньпином в начале 2015 года.» [5]

«В свое время выдвижение инициативы "Один пояс — один путь" председателем Си произошло в столице Казахстана в сентябре 2013 года.» [41] То есть, фактическое «начало китайского мегапроекта можно отнести к программным речам председателя Китайской народной республики (КНР) Си Цзиньпина в Астане и Джакарте в 2013 году.» [53]

«Китайская инициатива "Один пояс и один путь" — огромный инвестиционный» [47] «трансконтинентальный проект развития стоимостью $900 млрд» [49], «предложенный председателем КНР Си Цзиньпином» [47], «был запущен осенью 2013 года.» [49]

«Последний вариант бренда "Инициатива пояса и пути" (Belt and Road Initiative, BRI)» [53]

«Для продвижения своей новой внешней и внешнеэкономической политики Китай активно использует "умную силу" и многосторонние дискуссионные площадки.

Главной из них является так называемый "китайский Давос" — Боаосский экономический форум» [1] «в южно-китайской островной провинции Хайнань.» [5]

«Прошедший 26–29 марта 2015 г. его очередной раунд, на котором со своего рода программной речью выступил Си Цзиньпин, особо рекламировался китайской пропагандой.

На форуме получили интеллектуальную обкатку и продвижение в глобальное экспертное и политическое сознание важнейшие направления китайского "выхода вовне".

Главным новым элементом международной стратегии Китая становятся планы активно влиять на развитие глобальной экономики в предстоящие десятилетия.

Главные цели проекта — создать "инфраструктурную, финансовую и телекоммуникационную взаимосвязанность" стран-участниц, а также — устранить торговые барьеры в их отношениях.

Основные направления этого процесса:

Первое — реструктуризация мировой инфраструктуры экономического развития посредством активного продвижения стратегии Шелкового пути или, в другом прочтении, стратегии "один путь, один пояс", имеется в виду "пояс экономического роста".

Второе — изменение мировой валютно-финансовой системы и вхождение в нее Китая в числе главных мировых финансовых игроков.

На достижение этой цели направлены усилия Пекина по формированию Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ), а также включение юаня Международным валютным фондом в число мировых резервных валют.» [1]

И вот «в 2015 году появился такой дополнительный фактор влияния Пекина, как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ). Уставной капитал АБИИ — 100 млрд долл.» [14]

«Эксперты отмечают, что в состав учредителей АБИИ вошла также Индия, выступавшая против концепции "Один пояс, один путь".» [22]

«Китай, Индия и Россия являются тремя крупнейшими акционерами, получив 26,06 %, 7,5 % и 5,92 % голосов соответственно.

Как видим, позиции Китая намного более крепкие, чем, скажем, позиции США в МВФ и в организациях, входящих в группу ВБ (Международный банк реконструкции и развития, Международная финансовая корпорация, Международная ассоциация развития). В них доля США находится на уровне 16–17 %.» [14]

«На Боаосском Форуме Пекин озвучил и другие пути осуществления глобализации юаня.

Китай предполагает использовать китайские рейтинговые агентства в качества механизма своего рода "рейтингового демпинга" — предоставлять странам-участницам проекта Шелкового пути "хорошие кредитные рейтинги" и открывать китайский фондовый рынок для привлечения ценных бумаг этих стран, деноминированных в юанях.

Третье — стремление стать одной из движущих сил глобальной инновационной экономики.

В Боао Китай обозначил несколько приоритетных сфер, в которых он готов играть пока не ведущую, но важную роль, имея в виду и выход с такого рода продукцией на развивающиеся рынки: информационные технологии нового поколения; система "интернет +"; станки с ЧПУ и роботы высшего разряда; авиакосмическое оборудование; инженерная океанология и высокотехнологичные корабли; передовые железнодорожные технологии; экономия энергии и транспортные средства на новых источниках энергии; электрооборудование; новые материалы; биомедицина и высокоэффективное медицинское оборудование; сельскохозяйственная техника и оборудование.

В озвученном Плане действий по реализации стратегии Шелкового пути Китай выделил международное информационно-технологическое сотрудничество.

Речь шла, в первую очередь, о прокладке "трансграничных оптоволоконных линий, оптимизации спутниковой связи и на этой основе создании широкой трансрегиональной системы обмена информацией".

В то же время Форум в Боао показал, что стратегические глобальные цели Китая не ограничиваются экономикой.

В своем выступлении на форуме Си Цзиньпин призвал к разработке "новой концепции безопасности в Азии".

В ее основе — привлекательные для большинства стран идеи:

— "общей судьбы" азиатских государств;

— "всеобъемлющей безопасности";

— полного отхода от "менталитета холодной войны".

Конкретное содержание новой, Боаосской, китайской инициативы в сфере азиатской безопасности будет конкретизироваться и уточняться.» [1]

А пока «Американские программы военной помощи и сотрудничества в области безопасности не имеют себе равных.

Соединенные Штаты обладают широкими и прочными связями в области безопасности, поддерживают высокий уровень дипломатического взаимодействия с региональными государствами и имеют широкое коммерческое присутствие в регионе. В данной сфере Пекин не может конкурировать с Вашингтоном.» [18]

«И здесь обозначается момент стыковки китайской официальной стратегии и фактора "умной силы".

Те китайские "мозговые центры", которые уже созданы и которые будут создаваться в свете январского постановления ЦК Коммунистической партии Китая (КПК) и Госсовета КНР "о 50-100 новых "мозговых центрах" мирового уровня", как раз и предназначены для разработки и продвижения в мировое интеллектуальное и политическое пространство китайского видения будущего мироустройства — сначала в Азии, затем в глобальном масштабе.» [1]

В частности, «в Боао были озвучены такие привлекательные для внешнего мира показатели: в ближайшие пять лет китайский импорт составит 10 трлн. долл., китайские инвестиции за рубеж — 500 млрд долл., количество китайских туристов (хотя такая цифра может быть встречена и не однозначно) — более 500 млн человеко-поездок.» [1]

Однако не стоит обольщаться: «в Пекине, конечно, помнят об альтруизме и благотворительности, о глобальной экономике и торговле, но в первую очередь в высших эшелонах власти, отвечающих за проведение внешней политики, думают о выгоде тех или иных действий на международной арене для Китая.» [53]

Маршруты и охват нового Шелкового пути

«В начале 2015 года Министр иностранных дел Китая Ван И подтвердил, что центром внешней политики КНР будет концепция "Один пояс — одна мечта".» [5]

Также в 2015 году «во время работы Боаосского экономического Форума Государственный комитет по делам развития и реформ КНР опубликовал План действий "по совместному строительству Шелкового "пояса и пути".» [1]

«Согласно этой концепции, КНР планирует создание экономического пути от Китая к Европе через всю Евразию.» [5]

«Большие проекты часто создают и большие проблемы ввиду несоответствия их истинных масштабов частному восприятию отдельных бизнесменов и политиков.

В особенности такой эффект проявляется у правительств государств, скажем так, регионального уровня, воспринимающих все сквозь призму привычных масштабов представлений об окружающем мире.

Наиболее наглядно это видно на примере китайского глобального проекта "Пояса и Пути", затрагивающего фактически весь мир.

Если грубо, то расклад выглядит достаточно простым. Существует одна большая "фабрика мира" и расположена она в Китае, тогда как ключевые потребительские рынки находятся в Европе и США, куда товары требуется возить.

Совокупный китайский экспорт в 2016 году составил 2,27 трлн долларов, из которых 19 % уходит в США, около 16 % — в Европу, 5 % — в Южную Америку.

Обычно логистические расходы в среднем составляют приблизительно 10 % от совокупного товарооборота.» [33]

Соответственно, «можно считать, что транзитные страны, обслуживающие, скажем, поток из КНР в Евросоюз, все вместе могут заработать на "шелковом пути" что-то около 36–40 млрд долларов в год.» [33] «Таким образом, был очерчен основной вектор с востока на запад.» [41] Тем не менее, «больше всего вопросов вызывает сопряжение интересов КНР и ЕС, который, в свою очередь, на настоящий момент является одним из крупнейших торгово-экономических партнеров Поднебесной.

Ну, думается, здесь все более или менее прозрачно. А теперь к старой географии примыкает и южное измерение.» [41]

«С одной стороны, это сильный стимул к росту в очень широком диапазоне областей, от совершенствования собственно инфраструктуры до унификации таможенных и управленческих процедур соседних стран по маршруту следования грузов.