«Реставрация вместо реформации. Двадцать лет, которые потрясли Россию»

Владимир Пастухов

Реставрация вместо реформации. Двадцать лет, которые потрясли Россию

Общественно-политическое издание

ОГИ (Объединенное Гуманитарное Издательство)

Ответственный редактор: О. Старикова

Компьютерная верстка: Т. Мосолова

© В. Б. Пастухов, 2012

© ОГИ, 2012

Вместо предисловия. Власть и культура: случай России

О чем эта книга? В конечном счете, об ограниченных возможностях и безграничной ответственности власти в России.

Русская власть одновременно и животворящий источник, и бесправная раба русской культуры, ее причина и следствие, цель и средство. Власть существует не в безвоздушном пространстве. Есть вещи, которые определяет политика, и есть вещи, которые определяют политику. К последним в первую очередь относится культура. В конце концов, власть – это и есть только часть культуры, хотя и весьма специфичная.

Культура народа определяет облик власти, так же как геном человека определяет его внешний вид. Русский «культурный код» с очень большой натяжкой можно назвать европейским, еще меньше он похож на азиатский. Поэтому, как ни накладывай на русское государство европейский грим, из-под него всегда будут выступать евразийские скулы.

На яблоне русской культуры испокон веков росли довольно кислые политические яблоки. Русские правители всегда были детьми своего жестокого века. И почти все они, за редчайшим исключением, стремились к тому, чтобы век этот длился бесконечно. Так что ничего принципиально нового в современной России, чего-то такого, чего не было в России старой, не происходит.

Если бы завтра весь правящий класс России исчез, испарился, улетучился в небытие (как об этом многие мечтают), то это мало что поменяло бы в жизни русского народа. Через какое-то время народ «отрастил» бы себе точно такую же алчную и коррумпированную власть, которую он имеет на протяжении многих веков своей истории, не исключая и сегодняшний день.

Русская деспотия растет, как борода на свежевыбритом лице – чем больше стригут, тем гуще вьется. Но и не стричь нельзя. Потому что время от времени Россия зарастает коррупцией так, что глаз не видно. Тогда приходит кровавый цирюльник, который делает в России революцию.

Все самые грандиозные русские революции были на самом деле культурными революциями. То место, которое в европейской истории занимают социальные конфликты, в русской истории отведено столкновению культур, войне «менталитетов». Именно поэтому русские революции, как правило, происходят неожиданно для стороннего наблюдателя – им не предшествуют ни ужасающий голод, ни всеобщая разруха. Все это, напротив, появляется уже после революции.

В основе русских революций лежат оскорбленное достоинство, нетерпимость и ненависть различных культурных классов друг к другу. Революционный энтузиазм в России не только не сопряжен напрямую с экономическими интересами, но зачастую и прямо противоречит им. Революции в России делаются в пользу «третьих лиц». Революцией здесь занимаются не те, кому плохо, а те, кому хорошо, но кто приходит к убеждению, что дальше так жить нельзя.

Поэтому в русских революциях люди могут действовать вопреки трезвой логике, иногда, кажется, вообще без логики, но на самом деле – просто в рамках иной «неевропейской» логики. Исследованию этой логики, которая постоянно толкает Россию в революцию, а после воссоздает на месте разрушенного революцией политического строя его модернизированную копию, и посвящена, на самом деле, эта книга.

Мне кажется, что вырваться из замкнутого круга русской истории можно, только изменив культурные основания власти, подорвав ту базу, из которой она вырастает. Россия нуждается в реформации, в самом глубоком, может быть, пересмотре основ своей культуры за всю ее многовековую историю.

Речь, естественно, идет о реорганизации собственной культуры, а не попытке механически имплантировать на русскую культурную ткань образцы чужой культуры. Потому что, как показывает опыт, в последнем случае все неродное, все наносное будет в любом случае уничтожено. Так иммунная система человека уничтожает любое чужеродное тело (хорошее или плохое – неважно).

В силу традиционной слабости российского гражданского общества, привыкшего жить в «кармане» у власти, словно недоношенный кенгуренок, никакой другой силы, которая могла бы инициировать и обеспечить эту культурную революцию, кроме государства, сегодня нет. Власть является и главным объектом преобразований, и основным его инструментом. Должна ли русская власть сама выбить у себя из-под ног табуретку – вот в чем вопрос?

К сожалению, пока вместо реформации власть предлагает обществу реставрацию. Она не меняет, а укрепляет те культурные основания, которые двадцать лет назад уже привели страну на грань катастрофы.

Не надо быть пророком, чтобы увидеть в новой России все черты старого советского прошлого и предсказать ей советское же будущее. Рано или поздно поколение «восьмидесятников» добьет окончательно ту курьезную копию «советской власти», игрушечную империю, которую с такой любовью и тщанием создает сегодня поколение их родителей. Вопрос, опять-таки, только в цене, которую придется за это заплатить.

Эта книга писалась очень долго. Первые наброски были сделаны в конце 1991 года, последние – в конце 2011-го. За эти двадцать лет многое менялось, в том числе и сам автор, его отношение к предмету исследования и к жизни в целом. Конечно, что-то устарело по сути, что-то по форме. Но, в общем и целом, перечитывая главы, написанные двадцать лет назад, я понимаю, что мог бы написать их и вчера. Частично это не столько моя заслуга, сколько следствие того, что сама жизнь откатилась назад. Реальность догнала мой прогноз.

Поэтому я ограничился самыми минимальными правками, последовав совету Олдоса Хаксли: «Нескончаемо каяться, что в грехах поведения, что в грехах литературных, – одинаково малополезно. Упущения следует выискивать и, найдя и признав, по возможности не повторять их в будущем. Но бесконечно корпеть над изъянами двадцатилетней давности, доводить с помощью заплаток старую работу до совершенства, не достигнутого изначально, в зрелом возрасте пытаться исправлять ошибки, совершенные и завещанные тебе тем другим человеком, каким ты был в молодости, безусловно, пустая и напрасная затея».

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ. Очерки русской власти: от «великого раскола» к «великому распаду»

Глава 1. Государство раскольников. Карма русской власти

Покаяние русского народа свершится возвращением его через русское будущее к русскому прошлому или воскресением его через прошлое к будущему, что одно и то же.

Сегодня, двадцать лет спустя после того, как, выражаясь языком авторов Беловежского соглашения, Советский Союз «перестал существовать как геополитическая реальность», он продолжает существовать как «виртуальная реальность», напоминая о себе чертами сходства власти нынешней с властью прошлой.

Вообще больше всего русская власть похожа на птицу Феникс. Сколько бы ее ни сжигали, она чудесным образом возрождается из пепла, меняя только свой «окрас»: с черного с золотом на оглушительно красный, с красного на экзотический «триколор». Но по сути – это все та же птица…

Вот и расставание с СССР оказалось недолгим. Пережив очередное «превращение», русская власть восстановилась внешне почти во всех своих до боли знакомых исторических деталях. Волей-неволей приходится констатировать преемственность русской политики. Те, кто полагал, что русскую политическую традицию можно сломать одним напряжением воли, оказались посрамлены.

СССР еще долго будет оставаться точкой отсчета для всех «концептуализаций» российского государства. Его неожиданное политическое рождение в начале XX века и еще более неожиданная политическая смерть в конце этого же века оставили теоретикам русской государственности много вопросов.

В последние годы доминирующим в общественном сознании посткоммунистической российской элиты был взгляд на советское государство как на историческую аномалию. Сторонники этой точки зрения считают, что коммунистический режим в России был отклонением от «нормального», «общечеловеческого» пути, вызванным как субъективными (точка зрения большинства), так и объективными (мнение меньшинства) причинами.

Начиная с конца 80-х годов я пытался последовательно отстаивать принципиально отличный от общепринятого в то время взгляд на коммунистический этап в развитии российской государственности, подчеркивая, что российский коммунизм выглядит аномалией лишь в рамках западной культурной традиции. Для России это была исторически логичная фаза ее развития.

Поскольку Россия представляет несколько иной, чем «западный», тип культуры, то распад коммунистической системы означает для нее не столько «возврат к западным ценностям», сколько начало новой фазы эволюции весьма специфической «евразийской» цивилизации.

Я полагаю, что в посткоммунистическом российском обществе западные ценности не смогут быть прямо заимствованы и усвоены, но, в лучшем случае, будут перерабатываться чуждой для них культурной средой в нечто новое и в достаточной степени оригинальное.

Россия – это особый мир. Ее история – это история развития уникальной мировой культуры, отличающейся как от культуры Запада, так и от культуры Востока. Российская культура имеет смешанную природу, соединяя в себе европейское личностное и азиатское общинное начала.

Русская культура изначально возникает как нечто неорганическое (неоднородное) и движется к органичности через длительную эволюцию. Поэтому история России является прежде всего историей постоянных культурных трансформаций.