«Сакральные вопросы о коммунизме, И. Сталине и человеке»

Марк Бойков

Сакральные вопросы о коммунизме, И. Сталине и человеке

«Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его».

Бойков Марк Васильевич

Родился 12.09.1938 г. в с. Писцово Комсомольского района Ивановской области. В войну воспитывался в детдоме, с 1947 г. – у мачехи с отцом в г. Иванове. В 1950 г. поступил в Горьковское суворовское военное училище, которое в связи с переводом окончил в Москве в 1958 г. В 1960 г. был демобилизован с воинской службы по состоянию здоровья.

Профессиональное образование получил на философском ф-те МГУ им. М. В. Ломоносова в 1961-66 г. г. Работал преподавателем философских дисциплин в вузах г. Волгограда и Москвы.

Три русских вопроса о коммунизме

Кто виноват? Что делать? Куда идти?

«Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию».

1. Кто виноват?

Коммунизм не выдумка Маркса. И – не мечта бедняков и нищих. Коммунизм – это дело истории, всех ее участников, если не сама история. Начавшись с первобытного коммунизма, она продолжается поныне как его непрерывное развитие к более совершенным, цивилизованным формам. Именно: история и есть развитие коммунизма.

Судите сами: производство из века в век растет, и с каждой новой эпохой количество обеспеченных и даже счастливых людей становится все больше. Уже в первобытном обществе благодаря совместному труду появляется излишек продукта, а вместе с ним и свободное время. Для игр, забав, любви, познания местности, размышлений о мире.

Но главным остается труд, и излишек растет. Накапливаясь, он приводит к обмену. Сначала – случайному, потом – преднамеренному. И вот тут растет уже не свободное время для всех, а расслоение людей в результате потери власти над продуктом – на богатых и бедных. Излишек продукта, исчезая в одном месте, в аккумулированной форме, через случайность или умышленные действия, возникает в другом – в виде присвоенного, уже не всеобщего, а персонифицированного богатства.